Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Илиада. Одиссея

ModernLib.Net / Античная литература / Гомер / Илиада. Одиссея - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 6)
Автор: Гомер
Жанр: Античная литература

 

 


Старцы, назад обратяся, погнали коней к Илиону.


Гектор тогда Приамид и с ним Одиссей благородный

315 Прежде измерили место сражения; после, повергнув

Жребии в медный шелом, сотрясали, да ими решится,

Кто в сопротивника первый копье медяное пустит.

Рати же окрест молились и длани к богам воздевали;

Так не один восклицал меж рядами троян и ахеян:

320 "Мощный Зевс, обладающий с Иды, преславный, великий!

Кто между ими погибельных дел сих и распрей виновник,

Дай ты ему, пораженному, в дом погрузиться Аида,

Нам же опять утвердить и священные клятвы, и дружбу!"


Так возглашают; а Гектор великий два жребия в шлеме,

325 Взор отвратив, сотрясает, и выпрянул жребий Париса.

Воины быстро уселись рядами, где каждый оставил

Коней своих звуконогих и пестрые ратные сбруи.

Тою порой вкруг рамен покрывался оружием пышным

Юный герой Александр, супруг лепокудрой Елены.

330 И сперва наложил он на белые ноги поножи

Пышные, кои серебряной плотно смыкались наглезной;

Перси кругом защищая, надел медяные латы,

Брата Ликаона славный доспех, и ему соразмерный;51

Сверху на рамо набросил ремень и меч среброгвоздный

335 С медяным клинком; и щит захватил, и огромный и крепкий;

Шлем на могучую голову ярко блестящий надвинул

С гривою конскою; гребень ужасный над ним волновался;

Тяжкое поднял копье, но которое было споручно.

Так и Атрид Менелай покрывался оружием, храбрый.

340 И едва лишь каждый в дружине своей воружился,

Оба они аргивян и троян на средину выходят

С грозно блестящими взорами; ужас смотрящих объемлет

Конников храбрых троян и красивопоножных данаев.

Близко герои сошлись и на месте измеренном стали,

345 Копья в руках потрясая, свирепствуя друг против друга.

Первый герой Александр послал длиннотенную пику

И ударил жестоко противника в щит круговидный;

Но — не проникнуло меди, согнулось копейное жало

В твердом щите. И воздвигся второй с занесенною пикой

350 Царь Менелай, умоляющий пламенно Зевса владыку:

"Зевс! помоги покарать сотворившего мне оскорбленье!

В прах моею рукой низложи Приамида Париса;

Пусть ужасается каждый и в поздно рожденных потомках

Злом воздавать за приязнь добродушному гостеприимцу".


355 Рек он — и, мощно сотрясши, поверг длиннотенную пику,

И ударил жестоко противника в щит круговидный:

Щит светозарный насквозь пробежала могучая пика,

Броню насквозь, украшением пышную, быстро пронзила

И, на паху подреберном, хитон у Париса рассекла,

360 Бурная; он, лишь отпрянув, погибели черной избегнул.

Сын же Атреев, исторгнув стремительно меч среброгвоздньй

Грянул с размаху по бляхе шелома; но меч, над шеломом

В три и четыре куска раздробившися, пал из десницы.

Царь Менелай возопил, на пространное небо взирая:

365 "Зевс, ни один из бессмертных, подобно тебе, не злотворен!

Я наконец уповал покарать Александра злодея;

И в руках у меня сокрушается меч, и напрасно

Вылетел дрот из десницы моей: не могу поразить я!"


Рек — и напал на него, за шлем ухватив коневласый,

370 Быстро повлек, обратившися к пышнопоножным ахейцам.

Стиснул Парисову нежную выю ремень хитрошвенный —

Вплоть у него под брадой проходившая подвязь шелома.

Он и довлек бы его, и покрылся бы славой великой;

Но любимца увидела Зевсова дочь Афродита;

375 Кожу вола, пораженного силой, она разорвала:

Шлем последовал праздный за мощной рукой Менелая.

Быстро его Атрейон, закруживши на воздухе, ринул

К пышнопоножным данаям, и подняли верные други.

Сам же он бросился вновь, поразить Александра пылая

380 Медным копьем; но Киприда его от очей, как богиня,

Вдруг похищает и, облаком темным покрывши, любимца

В ложницу вводит, в чертог, благовония сладкого полный;

Быстро уходит Елену призвать, и на башне высокой

Ледину дочь, окруженную сонмом троянок, находит,

385 Тихо рукой потрясает ее благовонную ризу

И говорит, уподобяся старице, древле рожденной,

Пряхе, что в прежние дни для нее в Лакедемоне граде

Волну прекрасно пряла и царевну вседушно любила:

Ей уподобяся, так говорит Афродита богиня:

390 "В дом возвратися, Елена; тебя Александр призывает.

Он уже дома, сидит в почивальне, на ложе точеном,

Светел красой и одеждой; не скажешь, что юный супруг твой

С мужем сражался и с боя пришел, но что он к хороводу

Хочет идти иль воссел опочить, хоровод лишь оставив".


395 Так говорила, — и душу Елены в груди взволновала:

Но, лишь узрела Елена прекрасную выю Киприды,

Прелести полные перси и страстно блестящие очи,

В ужас пришла, обратилась к богине и так говорила:

"Ах, жестокая! снова меня обольстить ты пылаешь?

400 Или меня еще дальше, в какой-либо град многолюдный,

Фригии град иль Меонии радостной хочешь увлечь ты,

Если и там обитает любезный тебе земнородный?

Ныне, когда Менелай, на бою победив Александра,

Снова в семейство меня возвратить, ненавистную, хочет,

405 Что ты являешься мне, с злонамеренным в сердце коварством?

Шествуй к любимцу сама, от путей отрекися бессмертных

И, стопою твоей никогда не касаясь Олимпа,

Вечно при нем изнывай и ласкай властелина, доколе

Будешь им названа или супругою, или рабою!

410 Я же к нему не пойду, к беглецу; и позорно бы было

Ложе его украшать; надо мною троянские жены

Все посмеются; довольно и так мне для сердца страданий!"


Ей, раздраженная Зевсова дочь, отвечала Киприда:

"Смолкни, несчастная! Или, во гневе тебя я оставив,

415 Так же могу ненавидеть, как прежде безмерно любила.

Вместе обоих народов, троян и ахеян, свирепство

Я на тебя обращу, и погибнешь ты бедственной смертью!"


Так изрекла, — и трепещет Елена, рожденная Зевсом,

И, закрывшись покровом сребристоблестящим, безмолвно,

420 Сонму троянок невидимо, шествует вслед за богиней.

Скоро достигли они Александрова пышного дома;

Обе служебницы бросились быстро к домашним работам.

Тихо на терем высокий жена благородная всходит.

Там для нее, улыбаясь пленительно, кресло Киприда,

425 Взяв сама, пред лицом Александровым ставит, богиня.

Села на оном Елена, рожденная Зевсом Кронидом,

Очи назад отвратила и так упрекала супруга:

"С битвы пришел ты? о лучше б, несчастный, навеки погибнул

Мужем сраженный, могучим, моим преждебывшим супругом!

430 Прежде не сам ли хвалился, что ты Менелая героя

Силой своей и рукой и копьем превзойдешь в ратоборстве!

Шествуй теперь и Атрида могучего вызови снова;

Лично с героем сразися. Но я не советую; лучше

Мирно покойся, и впредь с светлокудрым Атреевым сыном

435 Ратовать ратью, ни битвою биться не смей безрассудно;

Или, страшись, да его копием укрощен ты не будешь!"


Ей отвечая, Парис устремляет крылатые, речи:

"Нет, не печаль мне, супруга, упреками горькими сердце;

Так, сегодня Атрид победил с ясноокой Афиной;

440 После и я побежду: покровители боги и с нами.

Ныне почием с тобой и взаимной любви насладимся.

Пламя такое в груди у меня никогда не горело;

Даже в тот счастливый день, как с тобою из Спарты веселой

Я с похищенной бежал на моих кораблях быстролетных,

445 И на Кранае с тобой сочетался любовью и ложем.

Ныне пылаю тобою, желания сладкого полный".

Рек он — и шествует к ложу, за ним и Елена супруга.

Вместе они на блистательноубранном ложе почили.


Сын же Атреев по воинству рыскал, зверю подобный,

450 Взоры бросая кругом, не увидит ли где Александра.

Но ни единый из храбрых троян и союзников славных

Мощному сыну Атрея не мог указать Александра.

Верно, из дружбы к нему, не сокрыл бы никто его зревший:

Всем он и им уже был ненавистен, как черная гибель.


455 Громко тогда возгласил повелитель мужей Агамемнон:

"Слух преклоните, трояне, дардане и рати союзных!

Видимо всем торжество Менелая, любимца Арея.

Вы аргивянку Елену, с богатством ее похищенным,

Выдайте нам и немедленно должную дань заплатите,

460 Память об ней да прейдет и до поздних племен человеков".


Так Агамемнон вещал, — и в хвалу восклицали ахейцы.

ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

НАРУШЕНИЕ КЛЯТВ. ОБХОД ВОЙСК АГАМЕМНОНОМ.

Боги, у Зевса отца на помосте златом заседая,

Мирно беседу вели; посреди их цветущая Геба

Нектар кругом разливала; и, кубки приемля златые,

Чествуют боги друг друга, с высот на Трою взирая.

5 Вдруг Олимпиец Кронион замыслил Геру прогневать

Речью язвительной; он, издеваясь, беседовать начал:

"Две здесь богини, помощницы в бранях царя Менелая:

Гера Аргивская и Тритогения Алалкомена.52

Обе, однако, далеко сидя и с Олимпа взирая,

10 Тем утешаются; но с Александром везде Афродита,

Помощь ему подает, роковые беды отражает,

И сегодня любимца спасла, трепетавшего смерти.

Но, очевидно, победа над ним Менелая героя.

Боги, размыслим, чем таковое деяние кончить?

15 Паки ли грозную брань и печальную распрю воздвигнем

Или возлюбленный мир меж двумя племенами положим?

Если сие божествам и желательно всем, и приятно,

Будет стоять нерушимою Троя Приама владыки,

И с Еленой Аргивскою в дом Менелай возвратится".

20 Так он вещал; негодуя, вздыхали Афина и Гера;

Вместе сидели они и троянам беды умышляли.

Но Афина смолчала; не молвила, гневная, слова

Зевсу отцу, а ее волновала свирепая злоба.

Гера же гнева в груди не сдержала, воскликнула к Зевсу:

25 "Сердцем жестокий Кронион! какой ты глагол произносишь?

Хочешь ты сделать и труд мой ничтожным, и пот мой бесплодным,

Коим, трудясь, обливалася? Я истомила и коней,

Рать подымая на гибель Приаму и чадам Приама.

Волю твори; но не все от бессмертных ее мы одобрим".

30 Ей негодующей сердцем ответствовал Зевс тучеводец:

"Злобная; старец Приам и Приамовы чада какое

Зло пред тобой сотворили, что ты непрестанно пылаешь

Град Илион истребить, благолепную смертных обитель?

Если б могла ты, войдя во врата и троянские стены,

35 Ты бы пожрала живых и Приама, и всех Приамидов,

И троянский народ, и тогда б лишь насытила злобу!

Делай, что сердцу угодно; да горький сей спор напоследок

Грозной вражды навсегда между мной и тобой не положит.

Слово еще изреку я, а ты впечатлей его в сердце:

40 Если и я, пылающий гневом, когда возжелаю

Град ниспровергнуть, отчизну любезных тебе человеков, —

Гнева и ты моего не обуздывай, дай мне свободу!

Град сей тебе я предать соглашаюсь, душой несогласный.

Так, под сияющим солнцем и твердью небесною звездной

45 Сколько ни зрится градов, населенных сынами земными,

Сердцем моим наиболее чтима священная Троя,

Трои владыка Приам и народ копьеносца Приама.

Там никогда мой алтарь не лишался ни жертвенных пиршеств,

Ни возлияний, ни дыма: сия бо нам честь подобает".

50 Вновь провещала к нему волоокая Гера богиня:

"Три для меня наипаче любезны ахейские града:

Аргос, холмистая Спарта и град многолюдный Микена.

Их истреби ты, когда для тебя ненавистными будут;

Я не вступаюсь за них и отнюдь на тебя не враждую.

55 Сколько бы в гневе моем ни противилась их истребленью,

Я не успела б и гневная: ты на Олимпе сильнейший.

Но труды и мои оставаться должны ли бесплодны?

Я божество, как и ты, исхожу от единого рода;

И, богиня старейшая, дщерь хитроумного Крона,

60 Славой сугубой горжусь, что меня и сестрой и супругой

Ты нарицаешь, — ты, над бессмертными всеми царящий.

Но оставим вражду и, смиряяся друг перед другом,

Оба взаимно уступим, да следуют нам и другие

Боги бессмертные. Ныне, Кронид, повели ты Афине

65 Быстро сойти к истребительной брани троян и данаев;

Пусть искушает она, чтоб славою гордых данаев

Первые Трои сыны оскорбили, разрушивши клятву".53

Так говорила, — и внял ей отец и бессмертных и смертных;

Речи крылатые он устремил к светлоокой Афине:

70 "Быстро, Афина, лети к ополченыо троян и данаев;

Там искушай и успей, чтоб славою гордых данаев

Первые Трои сыны оскорбили, разрушивши клятву".

Рек — и подвигнул давно пылавшую сердцем Афину:

Бурно помчалась богиня, с Олимпа высокого бросясь.

75 Словно звезда, какую Кронион Зевс посылает

Знаменьем или пловцам, иль воюющим ратям народов,

Яркую; вкруг, из нее неисчетные сыплются искры, —

В виде таком устремляясь на землю, Паллада Афина

Пала в средину полков: изумление обняло зрящих

80 Конников храбрых троян и медянодоспешных данаев;

Так говорил не один ратоборец, взглянув на другого:

"Снова войне ненавистной, снова сече кровавой

Быть перед Троей; или полагает мир между нами

Зевс всемогущий, который меж смертными браней решитель".

85 Так не один говорил в ополченьях троян и ахеян.

Зевсова ж дочь, Антенорова сына приявшая образ,

Мужа Лаодока храброго, в сонмы троянские входит,

Пандара, богу подобного, ищет, кругом вопрошая;

Видит его: непорочный и доблестный сын Ликаонов,

90 Пандар, стоял и при нем густые ряды щитоносцев,

Воев, пришедших за ним от священных потоков Эсепа.

Став близ него, устремила богиня крылатые речи:

"Будешь ли мне ты послушен, воинственный сын Ликаона?

Смеешь ли быстрой стрелою ударить в царя Менелая?

95 В Трое от каждого ты благодарность и славу стяжаешь;

Более ж всех от Приамова сына, царя Александра.

Так, от него ты от первого дар понесешь знаменитый,

Если узрит он, что царь Атрейон, Менелай браноносный,

Свержен твоею стрелой, на костер подымается грустный.

100 Пандар, дерзай! порази Менелая, высокого славой!

Прежде ж обет сотвори луконосцу ликийскому, Фебу,

Агнцев ему первородных принесть знаменитую жертву,

В отческий дом возвратяся, в священные Зелии стены".

Так говоря, безрассудного сердце Афина подвигла.

105 Лук обнажил он лоснистый, рога быстроскачущей серны,

Дикой, которую некогда сам он под перси уметил,

С камня готовую прянуть; ее, ожидавший в засаде,

В грудь он стрелой угодил и хребтом опрокинул на камень.

Роги ее от главы на шестнадцать ладоней вздымались.

110 Их, обработав искусно, сплотил рогодел знаменитый,

Вылощил ярко весь лук и покрыл его златом поверхность.

Лук сей блестящий, стрелец натянувши, искусно изладил,

К долу склонив; и щитами его заградила дружина,

В страхе, да слуги Арея в него не ударят, ахейцы,

115 Прежде чем будет пронзен Менелай, воевода ахеян.

Пандар же крышу колчанную поднял и выволок стрелу,

Новую стрелу крылатую, черных страданий источник.

Скоро к тугой тетиве приспособил он горькую стрелу,

И, обет сотворя луконосцу ликийскому, Фебу,

120 Агнцев ему первородных принесть знаменитую жертву,

В отческий дом возвратяся, в священные Зелии стены,

Разом повлек он и уши стрелы, и воловую жилу;

Жилу привлек до сосца и до лука железо пернатой;

И едва круговидный огромный свой лук изогнул он,

125 Рог заскрипел, тетива загудела, и прянула стрелка

Остроконечная, жадная в сонмы влететь сопротивных.

Но тебя, Менелай, не оставили жители неба,

Вечные боги, и первая дщерь светлоокая Зевса:

Став пред тобою, она возбраняет стреле смертоносной

130 К телу касаться, ее отражает, как нежная матерь

Гонит муху от сына, сном задремавшего сладким.

Медь направляет богиня туда, где застежки златые

Запон54 смыкали и где представлялася броня двойная:

Бурно пернатая горькая в сомкнутый запон упала

135 И насквозь просадила изящно украшенный запон,

Броню насквозь, украшением пышную, быстро пробила,

Навязь55 медную, тела защиту, стрел сокрушенье,

Часто его защищавшую, самую навязь пронзила

И рассекла, могучая, верхнюю кожу героя;

140 Быстро багряная кровь заструилась из раны Атрида.

Так, как слоновая кость, обагренная в пурпур женою,

Карскою или меонской, для пышных нащечников коням,

В доме лежит у владелицы: многие конники страстно

Жаждут обресть; но лежит драгоценная царская утварь,

145 Должная быть и коню украшеньем, и коннику славой, —

Так у тебя, Менелай, обагрилися пурпурной кровью

Бедра крутые, красивые ноги и самые глезны.

В ужас пришел Атрид, повелитель мужей Агамемнон,

Брата увидевши кровь, изливавшуюсь током из язвы.

150 В ужас пришел и сам Менелай, воеватель отважный;

Но лишь увидел шипы и завязку пернатой вне тела,

Вновь у Атреева сына исполнились мужества перси.

Тяжко стеная и за руку брата держа, Агамемнон

Так между тем говорил, и кругом их стенала дружина:

155 "Милый мой брат! на погибель тебе договор заключил я,

Выставив против троян одного за данаев сражаться:

Ими пронзен ты; попрали трояне священную клятву!

Но не будут ничтожными клятва, кровавая жертва,

Вин возлиянье и рук сопряженье на верность обета.

160 Если теперь совершить Олимпийский Зевес не рассудит,

Поздно, но он совершит, — и трояне великою платой,

Женами их, и детьми, и своими главами заплатят.

Твердо уверен я в том, убеждаяся духом и сердцем,

Будет некогда день, как погибнет высокая Троя,

165 Древний погибнет Приам и народ копьеносца Приама.

Зевс Эгиох, обитатель эфира высокоцарящий,

Сам над главами троян заколеблет ужасным эгидом,

Сим вероломством прогневанный; то неминуемо будет.

Но меж тем, Менелай, и жестокая будет мне горесть,

170 Если умрешь ты, о брат мой, и жизни предел здесь окончишь.

Я, отягченный стыдом, отойду в многожаждущий Аргос!56

Скоро тогда по отечестве все затоскуют ахейцы.

В славу Приаму и в радость троянам, здесь мы оставим

Нашу Елену, и кости твои середь поля истлеют,

175 Легшие в чуждой троянской земле, не свершенному делу.

Скажет тогда не один беспредельно надменный троянец,

Гордо на гроб наскочив Менелая, покрытого славой:

— Если бы так над всеми свой гнев совершал Агамемнон!

Он к Илиону ахейскую рать приводил бесполезно;

180 Он с кораблями пустыми в любезную землю родную

Вспять возвратился, оставивши здесь Менелая героя. —

Так он речет; и тогда расступися, земля, подо мною!"

Душу ему ободряя, вещал Менелай светловласый:

"Брат, ободрися и в страх не вводи ополчений ахейских;

185 В место мне не смертельное медь вонзилася; прежде

Пояс мой испещренный ее укротил, а под оным

Запон и навязь, которую медники-мужи ковали".

Быстро ему отвечал повелитель мужей Агамемнон:

"Было бы истинно так, как вещаешь, возлюбленный брат мой!

190 Язву же врач знаменитый немедля тебе испытает

И положит врачевств, утоляющих черные боли".

Рек — и к Талфибию вестнику речь обратил Агамемнон:

"Шествуй, Талфибий, и к нам призови ты Махаона мужа,

Славного рати врача, Асклепия мудрого сына.

195 Пусть он осмотрит вождя аргивян, Менелая героя,

Коего ранил стрелою стрелец знаменитый ликийский,

Или троянский, на славу троянам, ахейцам на горесть!"

Рек — и глашатай немедленно слову царя повинулся:

Быстро пошел сквозь толпы, по великому войску данаев,

200 Окрест смотря по рядам; и героя Махаона видит:

Пеш он стоял и кругом его храбрых ряды щитоносцев,

Воев, за ним прилетевших из Трики, обильной конями.

Став близ него, устремляет Талфибий крылатые речи:

"Шествуй, Асклепиев сын; Агамемнон тебя призывает;

205 Шествуй увидеть вождя аргивян, Менелая героя,

Коего ранил стрелою стрелец знаменитый ликийский,

Или троянский, на славу троянам, ахейцам на горесть!"

Так говорил он, — и душу Махаона в персях встревожил.

Быстро пошли сквозь толпы по великому войску данаев,

210 И, когда притекли, где Атрид Менелай светлокудрый

Был поражен, где, собравшись, ахейские все властелины

Кругом стояли, а он посреди их, богу подобный,

Врач из плотного запона стрелу извлечь поспешает;

Но, когда он повлек, закривились шипы у пернатой.

215 Быстро тогда разрешив пестроблещущий запон, под оным

Пояс и повязь, которую медники-мужи ковали,

Язвину врач осмотрел, нанесенную горькой стрелою;

Выжал кровь и, искусный, ее врачевствами осыпал,

Силу которых отцу его Хирон открыл дружелюбный.

220 Тою дорой, как данаи заботились вкруг Менелая,

Быстро троянцев ряды наступали на них щитоносцев;

Снова данаи оружьем покрылись и вспыхнули боем.

Тут не увидел бы ты Агамемнона, сына Атрея,

Дремлющим, или трепещущим, или на брань неохотным:

225 Пламенно к брани, мужей прославляющей, он устремился.

Коней Атрид с колесницею, медью блестящей, оставил;

Их браздодержец могучий держал недалеко, храпящих,

Муж Эвримедон, потомок Пираосов, сын Птолемеев;

Близко держаться Атрид заповедал, на случай, когда он

230 Члены трудом истомит, обходящий и строящий многих.

Сам, устремившися пеш, проходил он ряды ратоборцев.

Где поспешавших на бой находил аргивян быстроконных,

Духа еще им, представ, придавал возбудительной речью:

"Аргоса вои, воспомните ныне кипящую доблесть!

235 Нет, небожитель Кронид в вероломствах не будет помощник

Первых, которые, клятвы поправ, нанесли оскорбленье, —

Белое тело их, верно, растерзано вранами будет;

Мы же супруг их цветущих и всех их детей малолетних

В плен увлечем на судах, как возьмем крепкостенную Трою".

240 Но, встречая мужей, на печальную битву коснящих,57

Сильно на них нападал, порицая жестокою речью:

"Аргоса вои, стрельцы презренные, нет ли стыда вам?

Что, пораженные страхом, как робкие лани, стоите?

Лани, когда утомятся, по чистому бегая полю,

245 Купой стоят, и нет в их персях ни духа, ни силы, —

Так, пораженные, вы здесь стоите и медлите к бою.

Ждете ли вы, чтоб трояне до самых рядов приступили

Наших судов лепокормных, на береге моря седого,

Там чтоб увидеть вам, вас ли рукой покрывает Кронион?"

250 Так он, начальствуя, вкруг обходил ратоборные строи.

Скоро приближился к критским, идя сквозь толпу ратоборцев:

Критяне строились в бой вкруг отважного Идоменея;

Идоменей впереди их подобился вепрю, могучий;

Вождь Мерион у него позади возбуждал ополченья.

255 Их усмотревши, наполнился радостью царь Агамемнон

И предводителя критян приветствовал ласковой речью:

"Идоменей, тебя среди сонма героев ахейских

Чествую выше я всех, как в боях и деяниях прочих,

Так и на празднествах наших, когда благородным данаям

260 К пиру почетного чермного чашу вина растворяют;58

Где предводители прочие меднодоспешных данаев

Пьют известною мерой, но кубок тебе непрестанно

Полный стоит, как и мне, да пьешь до желания сердца.

Шествуй же к брани таков, как и прежде ты быть в ней гордился".

265 И Атриду ответствовал критских мужей воевода:

"Славный Атрид, неизменно твоим я остануся другом,

Верным всегда, как и прежде тебе обещал я и клялся.

Но спеши и других возбудить кудреглавых данаев.

Битву скорее начнем; разорвали священные клятвы

270 Трои сыны! И постигнут их первых беды и погибель;

Первые, клятвы поправ, вероломно они оскорбили!"

Так он вещал, — и Атрид удалился, радостный сердцем;

Он устремился к Аяксам, идя сквозь толпу ратоборных:

Оба готовились в бой, окруженные тучею пеших.

275 Словно как с холма высокого тучу великую пастырь

Видит, над морем идущую, ветром гонимую бурным:

Издали взору его как смола представлялся черной,

Мчится над морем она, предводящая страшную бурю;

С ужасом пастырь глядит и стада свои гонит в пещеру, —

280 Вслед таковы за Аяксами юношей, пламенных в битвах,

К брани кровавой с врагом устремлялись фаланги густые,

Черные, грозно кругом и щиты воздымая и копья.

Видя и сих, наполняется радостью царь Агамемнон

И, к вождям обратяся, крылатую речь устремляет:

285 "Храбрые мужи, Аяксы, вожди меднолатных данаев!

Вам я народ возбуждать не даю повелений ненужных:

Сильно вы сами его поощряете к пламенным битвам.

Если б, о Зевс Олимпийский, Афина и Феб луконосец!

Если б у каждого в персях подобное мужество было,

290 Скоро пред нами поникнул бы град крепкостенный Приама,

Наших героев руками плененный и в прах обращенный!"

Так произнесши, оставил он их и к другим устремился.

Встретился Нестор ему, сладкогласный вития пилосский:

Строил свои он дружины и дух распалял их на битву.

295 Окрест его Пелагон возвышался, Аластор и Хромий,

Гемон, воинственный царь, и Биант, предводитель народов.

Конных мужей впереди с колесницами Нестор построил;

Пеших бойцов позади их поставил, и многих и храбрых,

Стену в сражениях бурных; но робких собрал в середину,

300 С мыслью, чтоб каждый, когда не по воле, по нужде сражался.

Конникам первым давал наставленья, приказывал им он

Коней рядами держать и нестройной толпой не толпиться.

"Нет, — чтоб никто, на искусство езды и на силу надежный,

Прежде других не пылал впереди с сопостатами биться

305 Или назад обращаться: себя вы ослабите сами.

Кто ж в колеснице своей на другую придет колесницу,

Пику вперед уставь: наилучший для конников способ.

Так поступая, и древние стены, и грады громили,

Разум и дух таковой сохраняя в доблестных персях".

310 Так им советовал старец, давно испытанный в бранях.

Царь Агамемнон, узрев и его, веселится душою

И, обратяся к нему, устремляет крылатые речи:

"Если бы, старец, доныне еще, как душа твоя в персях,

Ноги служили тебе и осталися в свежести силы?

315 Но угнетает тебя неизбежная старость; пускай бы

Мужи другие старели, а ты бы блистал между юных!"

И Атриду ответствовал Нестор, конник геренский:

"Так, благородный Атрид, несказанно желал бы и сам я

Быть таковым, как я был, поразивший Эревфалиона.

320 Но совокупно всего не дают божества человекам:

Молод я был, а теперь и меня постигнула старость.

Но и таков я пойду между конными; буду бодрить их

Словом моим и советом: вот честь, остающаясь старцам.

Копья пускай устремляют ахеяне младшие, мужи,

325 Родшиесь после меня и надежные больше на силу".

Так произнес, — и Атрид удаляется, радостный сердцем;

Он Менесфея, отличного конника, близко находит

Праздно стоящим, и окрест — афинян, искусных в сраженьях,

Там же, близ Менесфея, стоял Одиссей многоумный;

330 Окрест его кефалленов ряды, не бессильных во брани,

Праздно стояли, еще не слыхавшие бранной тревоги:

Ибо едва устремленные к бою сходились фаланги

Конников быстрых троян и ахеян, и стоя дружины

Ждали, когда, наступивши, ахейская башня59 другая

335 Прежде ударит в троян и кровавую битву завяжет.

Так их нашед, возроптал повелитель мужей Агамемнон

И к вождям возгласил, устремляя крылатые речи:

"Сын скиптроносца Петея, питомца Крониона Зевса!

Также и ты, одаренный коварствами, хитростей полный,

340 Что, укрываяся здесь, вы стоите, других ожидая?

Вам из ахейских вождей обоим надлежало бы первым

Быть впереди и пылающей брани в лицо устремляться.

Первые вы от меня и о пиршествах слышите наших,

Если старейшинам пиршество мы учреждаем, ахейцы.

345 Там приятно для вас насыщаться зажаренным мясом,

Кубками вина сладкие пить до желания сердца;

Здесь же приятно вам видеть, хотя бы и десять ахейских

Вас упредили фаланг и пред вами сражалися медью".

Гневно воззрев на него, отвечал Одиссей знаменитый:

350 "Речи какие, Атрид, из уст у тебя излетают?

Мы, говоришь ты, от битв уклоняемся? Если, ахейцы,

Мы на троян быстроконных воздвигнем свирепство Арея,

Узришь ты, если захочешь и если участие примешь,


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12