Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кольцо времени

ModernLib.Net / Научная фантастика / Тараканов Борис / Кольцо времени - Чтение (стр. 4)
Автор: Тараканов Борис
Жанр: Научная фантастика

 

 


Юра чувствовал, что ему сообщили далеко не все, и выжидательно молчал. Пауза затягивалась.

— Дело в том, что... — как-то нехотя добавил Стас, — Ну хорошо. В общем, есть сведения что «Летучий Итальянец» каким-то образом причастен к концу света. Точнее к тому, что принято под этим понимать...

— И вы во все это верите??

— А ты нет? — резко спросил Роман. — Посмотри сколько трупов вокруг этого фантома только из наших знакомых! А сколько тех, про кого мы не знаем? И хотели они все только одного — узнать, что такое «Летучий Итальянец». Что он из себя представляет.

В очередной раз воцарилось тяжелое молчание.

— Ну, вот и все, Юра, — подвел черту Стас. — Теперь ты знаешь то же, что и мы.

Юра продолжал молчать, пытаясь уложить в голове все, что услышал за последние полчаса.

— Как погиб Игорь? — в очередной раз спросил он.

— У него вырвали кадык, — ответил Роман. Юра оцепенел.

— Жаль. Настоящий был мужик... — тихо сказал Стас.

— Настоящий мужчина, — добавила Тамара и отвернулась.

— Есть два свидетеля, — продолжил Роман. — Они видели, как Игорь стоял у выхода с кухни с каким-то здоровенным мужиком со шрамом на лице. Так они стояли несколько минут. Потом он упал, а человек со шрамом ушел.

— Что же тот ему такое сказал, что Игорь стоял и слушал? — высказал вслух свою мысль Юра.

— Вопрос не в том, что сказал, а кто сказал, — уточнил Роман.

— Роман работает в милиции, — пояснил Стас. — Поэтому мы и знаем подробности про Игоря. Он уже сталкивался с «человеком со шрамом». Почти сразу, как только начал нам помогать.

— На даче, где мы обсуждали новости о «поезде-призраке», которые нам удалось добыть, кто-то убил собаку и поджег дом, — продолжил Роман. — Я уходил последним. В комнате появился громила. Я повернулся и схватил кочергу. А когда я обернулся назад, передо мной стояла очаровательная женщина. Я почувствовал, что теряю волю. Мне стоило больших усилий, чтобы отвести взгляд в сторону. Я встряхнул головой и снова посмотрел на женщину. Передо мной стоял все тот же громила.

— Гипноз? — предположил Юра?

— Возможно. Только я устоял, а Игорь нет.

— Так в чем же смысл этого культа «Двенадцати Голов»? — спросил Юра. — Просто клуб по интересам а-ля сатанисты?

— Культ «Двенадцати Голов» подразумевает, как конечную цель, власть зла над миром, — пояснила Тамара. — Как ни банально это звучит.

— Так что ты нам ответишь? — спросил Стас. — Ты поможешь нам?

— Да, — ответил Юра почти сразу.

На Москву опускались сумерки. Смельчаков противостоящих злу снова было пятеро.

— Если Бондарь клюнет и пойдет на контакт, с какого края лучше к нему подступиться? — спросил Юра, когда компания уже собиралась расходиться. — Или может, есть что-то конкретное, что нас интересует?

— Да сколько угодно! — Стас принялся загибать пальцы левой руки, — как этот поезд движется? В смысле, почему... Почему при этом дымит и пыхает паром? У него что, за восемьдесят шесть лет вода и топливо не кончились? Или кто-то зачем-то дозаправляет его на неведомых стоянках? Почему его не касается разница в ширине колеи в России и в Европе? Кто им управляет, если кабина машиниста пуста? Видишь сколько вопросов. Ты деликатно обошел их в своей статье, но ведь яснее от этого не стало. Вот тебе и конкретика.

— Можно использовать легенду о манускрипте, — сказал Роман.

Юра вопросительно посмотрел на Стаса, и тот почти сразу же ответил:

— Борьба добра и зла вечна. И вечно злу противостоят смелые люди. Группы и одиночки. Кто-то ходит в крестовые походы, кто-то сидит в библиотеках и ищет в книгах ответ на тот же самый вопрос — как победить зло. Существует легенда об одном манускрипте. В четырнадцатом веке неизвестный монах в одном из итальянских монастырей открыл нумерологическую закономерность проявления зла на земле. Если точно знать о нескольких датах проявления зла, и если есть уверенность, что это не случайность, а звенья одной цепи, то при помощи формулы, которую вывел этот монах, можно узнать о дате и месте следующего проявления из данной закономерности. Другими словами, неизвестный борец со злом вывел «Алгоритм зла». У нас есть сведения, что Бондарь знает об этом манускрипте больше всех. Надо попытаться вытянуть из него информацию.

— Ну что же, — невесело сказал Юра. — Я попытаюсь. Если он вообще согласится со мной разговаривать.

С лотка в переходе на станцию метро «Павелецкая» Стас купил газету бесплатных объявлений и жестом головы показал Вовке, что они идут дальше. Поднявшись на платформу и пройдя немного в ее конец, Стас встал возле колонны, прислонился к ней и начал просматривать содержимое газеты. Вовка стоял рядом и с упоением читал «Остров сокровищ». Время было позднее — около десяти часов вечера. Стас просмотрел раздел «Коллекционирование» и, перевернув страницу, нашел колонку «Разное». Эту операцию он проделывал каждый день на протяжении последних двух недель. И в той и в другой колонке Стас нашел и свое послание.

Интересуют материалы (рукописи, книги, в том числе и старинные), касающиеся древнего культа «Двенадцати Голов» или «Поезда-призрака». Куплю, меняю, рассмотрю другие варианты приобретения. Контакт через газету. Станислав.

Дав объявление в газету, Стас пытался найти манускрипт у коллекционеров, букинистов, или же тех, кто заполучил его в наследство. Шанс отыскать следы этого манускрипта в России был мизерный, но все же... Перевернув страницу, в самом верху Стас, наконец, увидел ответ на свое послание:

Возможно, у меня есть то, что Вас заинтересует. Конкретно — старинный свиток об интересующем вас культе. Жду координат для контактов. Александр Петрович.

Стас довольно улыбнулся. Конечно, не было никакой уверенности, что это именно то, что нужно, но, возможно, появлялся шанс. Стас допускал, что это может быть и ловушка, но он все равно назначит встречу и пойдет на нее. Обязательно пойдет. Какая бы там не была информация, она наверняка окажется полезной.

Поезд подошел к платформе и остановился. Двери открылись напротив Вовки, но он был увлечен чтением и не заметил этого. Стас улыбнулся еще раз и за воротник отодвинул Вовку в сторону. Старенькая бабушка неторопливо ковыляла, выходя из вагона. «Осторожно, двери закрываются...», — прогнусавил металлический голос. Бабуля, наконец, вышла. Стас подтолкнул Вовку к вагону, за шею направляя его движение, и заметил, что в тоннеле движется свет. Три ярких глаза. Стас повернулся направо и...

Из тоннеля на полной скорости вылетел поезд. Стас успел лишь, что было силы, за воротник выдернуть Вовку из вагона, куда он уже успел зайти. Мальчик кубарем откатился почти до противоположного края платформы. Вылетевший из тоннеля поезд смял как гармошку и поднял на дыбы последний вагон стоящей у платформы электрички, придав ей ускорение. Два поезда слились в один. Зеркало заднего вида второй электрички ударило Стаса в плечо. Он отлетел к колонне и больно ударился об нее лбом. От контакта с плечом зеркало сложилось и только поэтому не сломало его.

Вовка приподнялся на руки, встряхнул головой, и она загудела. В глазах появилась рябь. Она быстро закрыла все окружающее сплошной пеленой. Вовка опустил голову, опираясь на широко расставленные руки.

От столкновения поездов стекла брызнули на платформу. Грохот расплющиваемого железа был ужасен. Те немногие, что стояли на платформе, попадали, и теперь, поднимаясь, но все еще низко пригнувшись, бросились к выходу. Женский визг сливался с криками «Помогите-е!!». Уборщица, еще молодая женщина, с воплем ужаса побежала прочь, перевернув ведро с опилками, на бегу налетев на дежурную по станции и сбив с нее красный форменный клобук. Кто-то пронзительно кричал «Милиция-я!!», полная накрашенная тетка требовала немедленно позвонить в ФСБ.

— Ву-у-о-ох-х-хр... — прохрипел Стас.

Вовка поднял голову и увидел, что огромного роста человек держит Стаса за горло, прижав к колонне. Ноги Стаса болтались на весу. Он вцепился в руки громилы, пытаясь их оторвать, но его пальцы то и дело соскальзывали.

— Тебе нечего делать на этом свете! — проскрипел громила со шрамом через все лицо. — И на том тебе места нет!

Стас все хрипел. Он попытался дотянуться кулаком до носа громилы, но руки доставали лишь до плеча. Несколько раз кулак беспомощно ударил по плечу громилы, но тот даже не ощутил этого.

Вовка поднялся на ноги, и его качнуло в сторону. Через пару секунд он поймал равновесие и двинулся к Громиле. Его взгляд задержался на щетке, лежащей на полу. Вовка поднял ее и, разбежавшись, наотмашь ударил громилу по спине. Щетка сломалась, Вовка по инерции провернулся еще на пол оборота, с трудом устояв на ногах. Громила выгнулся назад и разжал руку. Стас упал на пол и схватился за горло. Громила развернулся, увидел Вовку и пошел на него. Вовка отшатнулся и попятился.

Милиционер, очень крепкий на вид мужчина, с оттяжкой ударил громиле резиновой дубинкой под сгиб ноги. Громила оступился и повалился на мраморный пол. Удар дубинкой пришелся немного под углом и тем самым серьезно повредил громиле ногу. Она больше не сгибалась в колене, а была уродливо отставлена в сторону.

Вовка посмотрел на милиционера. Лицо у него было озабоченным, но с явным оттенком удовольствия. Вовка бросился к Стасу. Тот уже поднялся и старался прокашляться, стоя у колонны, опираясь на нее спиной. Милиционер уже начал нагибаться к громиле, чтобы схватить его за воротник, но тут его кто-то обхватил за плечи. Вовка повернулся и увидел, что это второй громила, у которого был такой же страшный шрам через все лицо.

Милиционер попытался освободиться от захвата, но громила еще сильнее сжал руки. Милиционер из последних сил напряг мускулы. Все было тщетно. Громила в два рывка подтащил его к колонне и с разворота кинул на нее. Милиционер дернулся и сполз на мраморный пол, раскинув руки, неестественно вывернув правую ногу.

На платформе послышались крики: «Да что же это делается!!», «Да позвоните же кто-нибудь!!!», однако никто не торопился прийти на помощь поверженному стражу порядка.

В это время Стас собрался с силами и, поднимаясь, взял в руки ведро, в котором осталось немного опилок. Громила, тяжело дыша, начал разворачиваться. Стас уже бежал в его направлении. В три прыжка он оказался возле противника. Сходу запрыгнув на лавку, Стас наотмашь засандалил громиле по голове. Остатки опилок дождем посыпались на пол. Громила, не закончив разворота, наклонился в сторону и с грохотом рухнул на бок.

Стас подбежал к Вовке и, присев, схватил его за плечи. Бегающими глазами он осмотрел его, ощупал, быстро и отрывисто передвигая руки по телу. Вовка поначалу немного испугался, но потом все понял.

— Со мной все в порядке, — сказал он.

— Точно? — недоверчиво переспросил Стас, не веря в услышанное.

— Точно.

Стас поднялся и осмотрелся вокруг. Два разбитых поезда стояли возле платформы. Тот, что был сзади, протолкнул первого наполовину в тоннель. Пассажиры, попадавшие от удара на пол, поднимались и выбирались через разбитые окна. Кругом слышались стоны. Слава Богу, пожара не случилось, да и народу в поездах было не много. Дежурная по станции что-то говорила срывающимся голосом человеку в форме машиниста. Прибежавшая из станционного медпункта медсестра водила пронашатыренной ваткой перед носом пожилой женщины, лежавшей на полу. Стас еще раз осмотрел платформу. Он не видел больше ничего угрожающего и они с Вовкой побежали вверх по эскалатору. По соседнему эскалатору, идущему вниз, на станцию, бежал наряд милиции — пять человек во главе с коренастым капитаном. Вовка и Стас посмотрели им в след и побежали дальше. Что произошло на станции через несколько минут, они так и не узнали.

— Что он от тебя хотел? — тяжело дыша, спросил Вовка, соскочив с эскалатора.

— Не знаю, — честно ответил Стас. — Он не успел сказать. Наверное, то же, что они хотят всегда.

— А что они хотят всегда?

— Чтобы зло победило, — Стас остановился. Они уже выбрались на улицу.

На город опускалась темно-синяя августовская ночь. Зайдя в ближайший переулок, Стас остановил Вовку у тусклого фонаря, и посмотрел ему в глаза.

— Мы никогда не говорили об этом... — начал он. — Ты, наверное, не до конца понимаешь, что мы ввязались в очень страшную игру. Можно воспринимать все как сказку, но мы... и ты в том числе, сейчас боремся со вселенским злом. Мы вступили в открытую и неравную схватку. И уйти в сторону теперь уже невозможно.

— Я понимаю это, — сказал Вовка. Он шумно сглотнул и посмотрел на Стаса.

Стас заглянул в детские, открытые миру глаза, и вдруг ясно увидел в них совсем не детскую печаль. В это мгновение ему стало страшно. Страшно оттого, что все, что он сейчас сказал Вовке — правда. При участии взрослых этот ребенок ввязался в самую настоящую войну. Стас взял Вовку за плечи.

— Домой нам возвращаться нельзя. Сейчас мы поедем к моему старому учителю. Помнишь, я рассказывал тебе о нем? Ты поживешь у него некоторое время. Он очень хороший старичок.

Стас снова замолчал. Вовка тоже стоял молча, немного опустив глаза. Его скулы еле заметно дергались, выдавая волнение.

— Ты хочешь что-то спросить?

— Да, — сказал Вовка и замолчал на несколько секунд. — Папа вернется?

Он опять поднял на Стаса свои большие серые глаза. Теперь в них светилась такая отчаянная надежда, что Стас не сразу нашелся, что ответить.

— Обязательно... По-другому и быть не может. Мы же стоим на стороне Добра. А оно всегда побеждает.

Тем временем на станции метро наряд милиции раздвинул изрядно увеличившуюся толпу зевак возле распластанных на платформе тел: двух громил и милиционера. Сержант присел перед поверженным коллегой и принялся нащупывать пульс.

— Все, Михалыч... — сказал он капитану, поднимаясь.

Трое других милиционеров попытались разогнать зевак.

— Отойдите, отойдите. Нечего здесь смотреть, — говорил зевакам капитан.

От тел начал подниматься легкий сизый дымок.

— Всем назад! — рявкнул капитан.

Все отступили, кто-то спрятался за колонну. Холодный пронизывающий ветерок прошелестел по платформе и закрутил в легкие смерчи струйки дыма, поднимающиеся от лежащих громил. Раздался звук падающего тела — упала в глубокий обморок накрашенная тетка, призывавшая позвонить в ФСБ. Взору зевак, милиции и только что подошедших санитаров с носилками предстало удивительное. Тела двух громил вдруг начали истончаться. Контуры их сместились и стали опадать. Ветер и остатки дыма втянулись в черное жерло тоннеля и через несколько секунд все стихло. Только желтоватая слизь и черные подтеки на мраморном полу «Павелецкой» напоминали о двух мордоворотах с глубокими шрамами на лице. Оцепеневшая толпа шумно выдохнула, а видавший виды капитан размашисто перекрестился.

Есть в Москве такие места, попав в которые человек не хочет уходить. И не важно, что это — тихий центр или рабочая окраина, если территория ухожена, если дома не стоят подобно барханам посреди пустыни, а окружены зеленью деревьев. И еще более притягательной становится местность, если где-то поблизости живет человек с большой буквы "Ч". Среди знакомых Стаса такой человек был. Это его бывший учитель, по сей день преподававший в Университете историю от древнего мира до средних веков. В МГУ на многочисленных кафедрах исторического факультета было немного преподавателей, с кем можно было не просто поговорить, но еще и получить удовольствие от беседы. Ну, а из истории Андрей Борисович знал, кажется, все. По крайней мере, Стасу так казалось.

Поднявшись на четвертый этаж, Стас остановился перед знакомой дверью коммунальной квартиры с восемью звонками, выстроенными сверху вниз. Вовка заметил волнение Стаса и улыбнулся. Он очень много слышал об этом старом учителе, Стас любил о нем рассказывать. Мальчик протянул руку и, нажав на профессорский звонок, выжал две коротких трели. Стас от неожиданности вздрогнул и посмотрел на Вовку. Он, конечно же, прежде чем ехать к профессору, договорился с ним по телефону, но все же близость личной встречи его взволновала.

— Это чтоб долго не переживать, — ответил Вовка, пожав плечами.

Стас кивнул, закрыл глаза и задержал дыхание. За дверью послышался шорох от скользящих по полу шлепанцев профессора. Стас выдохнул и усмехнулся. Профессор, так же как и раньше, шаркал по полу. Наверное, Стас узнал бы эти звуки из тысячи подобных.

Дверь открылась, и на пороге появился седой старичок с морщинистым чисто выбритым лицом. Он несколько секунд просто смотрел на гостей, и постепенно его лицо стало расплываться в приветливой улыбке.

— Станислав, — пропел старичок. — Голубчик, ты ли это?

— Я, профессор, — улыбаясь, ответил Стас.

— А это значит и есть Владимир... — Вовка хотел сострить, что он не только ест, но еще и пьет, но сдержался. — Проходите же. Что вы в дверях стоите?

Коммунальная квартира, в которой жил профессор Кривега, была типичной. Высокие потолки, длинный темный коридор с развешанными по стенам оцинкованными ванночками и тазами, велосипедами, лыжами, детскими колясками. И почему-то такие коридоры всегда загадочно петляли, словно лабиринт, выход из которого не предусмотрен. Стас шел первым — он тысячу раз ходил по этому лабиринту, Вовка посредине, а профессор последним. Вовка все время за что-то задевал и обо что-то больно ударялся. И тем удивительнее для него было, что Стас наоборот ничего не задевал.

Профессорская комнатка находилась в самом конце коридора. Стас толкнул дверь и вдохнул знакомый аромат юности. Господи, сколько же они с друзьями провели времени в гостях у Андрея Борисовича, попивая чай и слушая рассказы о давно исчезнувших цивилизациях, империях, культурах.

— А у вас все по-прежнему, — сказал Стас, осмотревшись. — Книги, книги, книги... мы с Вами не виделись почти пять лет, а кажется, как будто только вчера расстались.

— Время — понятие относительное, — ответил профессор. — Тебе ли, как археологу, этого не знать. Вот что ребятки, я сейчас схожу в булошную, а вы тут располагайтесь. Какая прелесть эти ночные магазины. В любое время и все, что нужно.

— Давайте я схожу, — Вовка только собирался сесть в кресло и тут же оттолкнулся от подлокотников.

— Успеешь еще находиться, — с улыбкой ответил профессор. — Тем более, что ты не знаешь, куда идти. Станислав, распоряжайся, голубчик. Вода на кухне, чашки в серванте, варенье в буфете. Я быстро.

Профессор надел легкую шляпу, посмотрел на себя в зеркало и вышел. Вовка окинул комнатку взглядом. Размером она была метра четыре в ширину и примерно семь в длину. У правой стены стоял круглый стол, буфет, сервант и платяной шкаф. У левой — диван и дубовый письменный стол необъятных размеров. Все остальное место вдоль стены занимали книжные стеллажи и полки. Даже над диваном. Многие из книг были очень старыми. Если на полках и было пустое место, то там стояли старинные амфоры, небольшие скульптуры и прочая старинная дребедень.

— Мда... Именно так я себе и представлял берлогу настоящего профессора.

— Как? — спросил Стас.

— Ну... так, — пожимая плечами, развел руками Вовка. Стас улыбнулся и пошел на кухню ставить чайник.

А на кухне все было, как и раньше. Четыре газовых плиты в ряд, восемь кухонных столиков, разбросанных по углам огромной ку-хни, пять разномастных холодильников. На Стаса накатили вспоминания, рассказы профессора во время посиделок за чаем с виш-невым вареньем. И не всегда темы для разговоров учителя и учеников были историческими. Нередко говорили о взаимоотноше-ниях людей обществе, о дружбе, предательстве, о книгах, фильмах, о смысле жизни, наконец. Профессор в качестве примера часто приводил реальные ситуации из жизни коммуналки, справедливо считая ее маленькой моделью мира. Тут были рассказы и о куске мыла в кастрюле врага по кухне, и о чужой сковороде на плите соседа в момент его неожиданного возвращения, и много еще о чем. Конечно же, не все соседи поступками своими походили на зверей. И за детьми приглядывали, и старикам помогали.

На кухню вбежала маленькая девочка. В правой руке она держала серого полосатого котенка. Лапки его свисали как четыре макаронины. Девочка прижала котенка к правому боку и открыла стоящий в углу холодильник. Достав оттуда пакет молока, девочка налила его в блюдце, стоящее возле холодильника, и посадила перед ним котенка. Маленький пушистый комочек вытянул к блюдцу мордочку, несколько раз обнюхал его и начал лакать. Девочка сидела рядом и размеренно гладила котенка по шерстке.

— Опять его притащила! — не то прогнусавил, не то недовольно прошипел плюгавый толстячок с лакированной лысиной. — Всю квартиру зассал!

Стас знал этого толстячка. Отвратительное существо. За всю свою жизнь он не упустил ни одной возможности сделать или сказать кому-нибудь гадость. И мать его была в этом достойном примером. Сначала она писала доносы в НКВД, потом в ЖЭК, а к старости перешла на газеты. И профессору от этой семейки тоже досталось.

— Пшел вон! — фыркнул толстячок и пнул котенка словно мячик.

Пушистый комочек поднялся в воздух, пискнул в полете, и ударился о ногу Стаса. Девочка приоткрыла рот и недоуменно моргала глазками. Через пару секунд она захныкала, и почти сразу перешла на рев.

Толстячок поднял глаза на Стаса и, увидев его взгляд, замер с приоткрытым ртом. Археолог был уверен, что сейчас расплющит плешивого с одного удара по лысине. Но он успел сделать только два шага навстречу врагу. В дверном проеме появился Егор, сосед профессора. Он жил в этой квартире четырнадцать лет и плешивого невзлюбил с первого часа. Егор схватил толстячка за отвороты плюшевого халата и приподнял к своим глазам. Толстячок дернул ножками, и с них слетели шлепанцы.

— Я тебя, сверчок плешивый, последний раз предупреждаю. Еще раз кота тронешь

— я тебе нос откушу.

— Да я тебя... — трепыхался толстячек, — а ну пусти... распустили вас... да я вас всех...

— Топай отсюда. Зас-сранец! — прошипел Егор и швырнул сволочь через открытую дверь в коридор.

Толстячок отскочил от стены, чудом устояв на ногах, отряхнулся и засеменил прочь, продолжая выкрикивать угрозы из коридора. Егор постоял немного, прислушиваясь к бубнежу, и с довольной улыбкой прошел к Стасу.

— Здорово!

— Привет, — ответил Стас, пожимая протянутую руку.

— Это ты правильно сделал, что пришел к профессору. Сдает старик. Ученики иногда еще приходят, но разве сравнишь нынешнюю молодежь с вами.

— Ну, ты скажешь тоже, — ответил Стас. — Просто все сейчас заняты добыванием средств к существованию. Сейчас не поразгружаешь вагоны, как мы в юности.

— Эт точно, время другое, — согласился Егор. Он поставил чайник на плиту и включил газ. Тут его окликнул женский голос, и Егор вышел из кухни.

Девочка сидела на корточках и гладила лакающего молоко котенка. Его тощенький хвостик торчал в потолок антеннкой. Стас в задумчивости прислонился к профессорскому холодильнику — древнему агрегату с торчащей вверх наискосок ручкой и витиеватой надписью ЗИЛ на белой обшарпанной дверце. К холодильнику, очевидно, пришло настроение включиться — он коротко вздохнул, старчески прокашлялся и тут же затрясся, словно в припадке. Стасу вдруг стало гадко. Ведь он на самом деле забыл про старика. А профессор всегда был одинок. Одиночество само по себе очень страшно, а одиночество в старости страшно вдвойне. Начинаешь понимать, что твои дни, месяцы, пусть даже годы сочтены. Ты никому не нужен, потому что не можешь ничего дать. Это все, конечно, громко звучит — борьба со злом во вселенском масштабе. Можно возвыситься в своих глазах до уровня Георгия Победоносца. Но почему-то никто не замечает зла рядом с собой. Обычного, бытового зла. Которое происходит где-то рядом, но только никто не хочет его замечать. Гораздо проще разглагольствовать на темы «кто виноват и что делать», но при этом не делать ничего. А ведь порой и сделать-то надо не так уж и много.

Стас не успел заварить чай, как вернулся профессор. Он был очень рад снова сидеть за одним столом с учеником и пить чай с вареньем. Как раньше. Стас это заметил, и ему снова стало стыдно. Старику и нужно-то было совсем немного: чтобы ему хотя бы изредка звонили.

Вовке, похоже, здесь понравилось. Он улыбался профессорским шуткам, рассказам из преподавательской практики. И чай, как показалось мальчишке, был каким-то особенно вкусным.

— Андрей Борисович, я Вас очень прошу, не увлекайтесь походами в музей.

— Станислав, но он же не граф Монтекристо, — возмутился профессор. — Не сидеть же мальчику в заточении. Иногда надо и воздухом подышать.

— Конечно надо, — согласился Стас. — Только все же лучше, чтобы Вовка поменьше бывал на глазах у посторонних.

— Но...

— Андрей Борисович, я вам все позже объясню, — улыбнулся Стас.

— Ну что же. Дома так дома, — согласился профессор. — Мы и дома найдем, чем заняться. — Профессор тайком подмигнул Вовке.

Через час Стас ушел. Главное, что Вовка какое-то время будет вне игры. Он не хотел рисковать и поэтому решил спрятать его у профессора. Здесь его точно никто не найдет. И как же все-таки гадко, что поводом для визита к старому учителю явилась необходимость в его помощи.

Юра шел на работу с больной головой, сутулясь, мрачно глядя себе под ноги. Вот уже третью ночь у него не получилось нормально заснуть. Он еще раз перерыл все материалы, которые ему удалось собрать, и ничего полезного не нашел. Слухи, легенды, документальные свидетельства. Но в этих записях не было ничего, что могло бы относиться к «Алгоритму зла». У Юры ничего не получалось. Его размышления зашли в тупик. Бондарь на звонки не отвечал, на контакт пока не шел.

Когда Юра поднялся в редакцию, все, кто попадался на пути, смотрели на него с плохо скрываемой улыбкой. Юра вяло улыбался в ответ и, отмахиваясь, пробирался к своему столу.

— Веселая была ночка? — с улыбкой до ушей спросил фотограф Саша, приятель по работе.

— Если бы... — ответил Юра. — Что-то продолжение у меня не получается.

Сашу окликнули из комнаты в конце коридора и он пошел на крик ответственного редактора. Юра продолжил путь к своему столу.

— Юра.

Юра обернулся. За спиной стояла Марина.

— Тебе кто-то звонил вчера. Сказал, что хотел бы с тобой встретиться. Что вам есть, о чем поговорить.

— Который за вчера? — устало, спросил Юра.

— Я ему сказала то же самое, но он просил передать тебе, что его фамилия Бондарь и....

— Как?!

— Бондарь, — повторила Марина с заметным испугом на лице.

— Что еще он сказал?

— Что... что если ты сможешь сегодня прийти в три часа к кинотеатру «Варшава» на Войковской, то он будет тебя ждать у большой афиши со стороны метро. Он сказал, что с удовольствием обсудит с тобой статью. Вот, я записала приметы, — Марина протянула Юре листок бумаги.

Как только Юра до конца осознал то, что услышал, он тотчас же проснулся. Поначалу он хотел позвонить Стасу, но решил, что будет лучше, если он сначала встретится с Бондарем, а уже после расскажет о том, что было.

В назначенный час Юра подошел к афише и по приметам, которые Бондарь о себе сообщил Марине, узнал его практически сразу.

— Григорий Ефимович? — спросил Юра, подойдя к мужчине пятидесяти пяти — шестидесяти лет в строгом костюме из легкой серой ткани, с дорогим кожаным дипломатом в левой руке.

— Юрий Топорков? — сказал в ответ Бондарь.

Юра улыбнулся и кивнул головой. Они пожали руки.

— Рад встрече с Вами. У Вас получилась хорошая статья.

— Спасибо.

— Практически никакого заигрывания с мистикой, — продолжал Бондарь хвалить Юрину статью. — Факты отдельно, предположения отдельно. Где легенда, там так и говорится — легенда.

— Редактор считает совсем наоборот. Он говорит, что я сделал из мухи слона. Но в том, что получилось интересно — он с Вами согласен.

— Ну-у-у, слон из мухи — это не страшно. Значительно хуже, когда наоборот — из слона пытаются сделать муху. Ужасно нерентабельно. Слишком много отходов...

Юра и Бондарь рассмеялись и не спеша направились к подземному переходу. Бондарь говорил, как по писанному. Казалось, он просто хочет выговориться. Юре не нужно было выуживать нужную информацию, ему оставалось только внимать. И он почерпнул много интересного из этой беседы.

— Я думаю, что легенда об «Алгоритме зла» всего лишь легенда, — уклончиво говорил Бондарь. — Хотя, конечно, она не лишена оригинальности. А скажите, Юрий, Вы никогда не задумывались над тем, что собой представляет железнодорожная сеть в масштабе всей планеты?

— Ну... естественно, это солидное сооружение... — начал Юра, хотя задумался об этом впервые, а его статья о «поезде-призраке» данного контекста почти не касалась.

— Это не просто «солидное сооружение». Это грандиозное и самое уникальное сооружение! Его часто ставят в один ряд с Египетскими пирамидами, но это нечто совершенно иное. Сами подумайте: Египетские пирамиды — это некий локальный феномен, а железнодорожная сеть оплетает всю планету и фактически является замкнутой. У нее нет ни начала, ни конца. Нет, конечно, есть тупики, снятые участки рельсов, но все это ничтожно мало по сравнению с остальной частью мировой железнодорожной паутины.

— Пожалуй, вы правы, — задумчиво произнес Юра.

— Не пожалуй, а точно! — воскликнул Бондарь. — Теперь добавьте к этому сотни тысяч километров проводов сети электропитания, управления стрелками и семафорами, линии электросвязи... Что мы с Вами получаем? Мы получаем колоссальную энергоинформационную структуру! Целый организм с автономной и очень сложной топологической системой. Настолько сложной, что она просто обязана порождать внутри себя аномальные зоны, где привычные закономерности искривляются, и, подобно параллельным линиям в неэвклидовой геометрии, начинают пересекаться. Вы слышали о ленте доктора Мебиуса? Вопрос риторический... — Бондарь махнул рукой. — Так вот, по сравнению с топологической сложностью мировой рельсовой сети, лента Мебиуса — жалкая игрушка, уверяю Вас! Сейчас я Вам кое-что покажу. Вы, наверное, слышали, что пустые, заброшенные города действуют угнетающе, вселяют ужас в тех, кто рискнул пройти по их улицам... Поверьте мне, заброшенное железнодорожное полотно не уступает им по силе ощущений. Нужно всего лишь постараться взглянуть на него с нужной точки зрения.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14