Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Внутри себя

ModernLib.Net / Научная фантастика / Фостер Алан Дин / Внутри себя - Чтение (стр. 10)
Автор: Фостер Алан Дин
Жанр: Научная фантастика

 

 


Эрик вышел из парка, ориентируясь на маяки светофоров на оживленной Первой Авеню.

Посмотрев вниз на свои руки, он медленно повернул правую ладонь вниз и взглянул на костяшки пальцев. На них не было ни единой царапины. Даже ногти не обломались. Эббот сжал пальцы, потом медленно разжал. Несомненно, обыкновенная рука. Его рука, гладкая и без мозолей. Та же, с которой он вырос.

Внезапно у Эрика закружилась голова. Рядом находился фонтанчик с питьевой водой. Края были гладкие, из зеленого пластика, медный кран золотился в свете вечерней улицы.

Ради эксперимента он взял кран и сильно потянул. Ничего не произошло. Тот не сдвинулся с места. Нахмурясь, Эббот глубоко вздохнул и потянул его обеими руками. Ничего.

Угрозы не было, решил он. Ничто не заставляло адреналин спешить к его мускулам (хотя Эрик больше не отрицал, что в этом должно участвовать нечто значительно более мощное, чем адреналин).

Погоня. Они гнались за ним! Ему нужно обороняться, нужно спасти себя и Лайзу. Они собираются схватить его, увезти, сделать с ним что-то ужасное, а с ней поступить еще хуже!

Эббот потянул кран опять. Цемент с хрустом потрескался, и кран вышел из своего гнезда, таща за собой медную трубу. Та прорезала тонкий цемент и пластик, как фортепианная струна могла бы прорезать плоть. Вода начала просачиваться, а потом бить фонтаном из деформированных участков трубы.

Эрик бросил кран и поплелся по улице.

«Что со мной происходит? — подумал он. — Что со мной происходит? Сумасшедший дом. Невозможно быть способным делать такие вещи». Он вызвал в памяти сцену, когда размахивал тяжелым костюмом для подавления общественных беспорядков вместе с его оператором над головой, как ковбой вертит лассо. Невозможно, невозможно! Неужели все это действительно произошло, или все ему приснилось?

Эббот методично попытался реконструировать последний час своей расшатавшейся жизни. Он пошел, чтобы увидеться с Лайзой. Тархун помешал им. Он сбежал, вырываясь от всех, кто хотел удержать его. Ни один человек не мог оказаться способным устроить такое.

Эрику захотелось позвать на помощь, опуститься на колени прямо на улице и взывать к небесам о помощи, но он не посмел так рисковать и привлекать к себе внимание. Вместо этого он продолжал идти, подняв голову и направляя шаг, чтобы слиться с ночной толпой, переходя на пешеходную дорожку вдоль Первой Авеню.

Это невозможно. Следовательно, этого не было. Довольно просто. Эрик постарался не думать о недавних событиях. Он был уверен в своем психическом здоровье. Он не сошел с ума. Просто влюбился. Новый гостиничный номер, новая одежда, немного еды, и самочувствие станет гораздо лучше. Эббот поплотнее завернулся в плащ.

Вряд ли полезно заострять внимание на неправдоподобном, не говоря уже о невозможном. На мгновение, следовательно, он допустит, что невероятные события не происходили. Эрик сразу почувствовал, как замедлился пульс. Попробуй ненадолго сконцентрироваться на главном: еда, убежище, одежда. А потом Лайза.

Никто не оглядывался на фигуру в висящей одежде, бредущую но авеню. Это был Нуэво-Йорк, и каждый вечер по его улицам ходили гораздо хуже одетые горожане. Может быть, некоторые заметили странную улыбку этого человека, но подобный взгляд, удивленный и отстраненный, был таким же обычным для города. По крайней мере, человек не слонялся бесцельно, а направлялся куда-то.

Полицейский патруль тоже не обратил на него внимания. А почему бы нет? Ничто не указывало на то, что они не заметили самого опасного человека в городе.

Эрик Эббот, конечно, не считал себя опасным. Нет, он любил, и это было прекрасно. В любви нет ничего опасного.

11

В том, что это центр управления и сомнений возникнуть не могло. Но занимались здесь не управлением кораблями и станциями, запускаемыми в глубины космоса. Тут имели дело исключительно с информацией, с байтами, снующими туда-сюда из глубин дюрайростока во всемирную сеть и обратно. Облепившие вершину горы спутниковые антенны соединяли центр управления со спутниками связи Коллигатара во множестве висящими над головой. Все функционировало гладко и говорило о могуществе электроники и человека.

Каждое рабочее место было обустроено согласно вкусам и прихотям оператора, работавшего на нем. На одном красовалась высокая цельнодеревянная ручная поделка из Центральноафриканской Федерации. На другом стояла композиция из сухих цветов родом из Тихоокеанского Союза. На третьем — цепочка с колокольчиками ручной работы из республики Инюит. Рабочие места свидетельствовали не только о вкусах, но и о происхождении каждого из операторов.

Поднимаясь на помост, Ористано ощутил приглушенную, спокойную гордость за то, как функционирует самая совершенная в мире компьютерная станция. Все шло как положено. Дежурный персонал сидел на своих местах. Одни спали, другие просматривали тексты. Авральной работы на их долю практически не выпадало — настолько эффективно стала со временем работать система.

Все шло как положено, или все-таки не все.

— Господин старший?

Ористано обернулся направо.

— Что такое, Фронтенак?

Сотрудник сунул под нос Старшему Программисту ворох распечаток.

— Да снова австралийцы, сэр.

— Так, так, — тот пробежал глазами распечатки, но мысли его были далеко.

— Так что там?

— Жалуются. Мол обделили их площадями при ловле планктона.

Ористано вздохнул. «Не пора ли, — подумал он, — учреждать переходящую ленту самому склочному народу».

— На мой взгляд нормальные цифры. А чем они недовольны?

— Да вот говорят, что выделенные им для сбора урожая площади не учитывают прогнозов о крайне суровой грядущей зиме в южном полушарии.

— Черт бы их побрал! — тихо выругался Ористано. Сотруднику же он сказал: — Передайте представителю Австралии, что погоду мы только предсказываем. Мы ей не управляем. Пока, по крайней мере. Скажите ему, что для крилеуборочного флота действуют одни и те же ограничения и что площади и предполагаемый улов рассчитываются согласно тысячам переменных, из которых погода лишь одна.

— Им это не понравится, — упрямо сказал помощник. — Опять, скажут, обижают южное полушарие, не желают считаться с проблемами Океании.

— Они так всегда говорят, — устало ответил Ористано. — Не успокоятся, пока мы им не соберем вещи и не переведем Центр Управления Коллигатаром в их Крайстчерч.

— Мне им так и передать, сэр?

— Нет, конечно же нет, Фронтенак, — раздраженно сказал Ористано, — но увидев, что задел подчиненного, тут же поспешил смягчить тон. — То есть, я хочу сказать, чтобы вы придумали какой-нибудь разумный ответ. Проявите дипломатический подход, как всегда. Проинформируйте их, что Коллигатар еще раз вернется к изучению этого вопроса. А дальнейшее будет зависеть от выводов, к которым он придет в результате дополнительных расчетов.

— Но сэр, ведь это успокоит их только временно.

Ористано сделал рукой умиротворяющий жест.

— А больше и не надо. Я за это время столько всяких других дел успею утрясти. Просто сделайте так, чтобы они месячишко еще мне в глотку не вцеплялись, ладно?

— Силь ву пле. Да, сэр. — И забрав распечатки, служащий оставил Ористано в покое.

«Будто других дел у меня мало», — сердито думал Мартин, возвращаясь в свой кабинет. Над его столом безмолвно мигала красная лампочка. «Вот, вот, — подумал он, — то Коллигатар, то жена. Вечно им чего-то надо. Требуют. Ладно, у этого хоть мозги есть».

Ористано явно был несправедлив к своей супруге Марте. Он уселся в кресло.

— Порядок. Я здесь, можешь выключать. — Лампочка неожиданно погасла. — Ну что там? Опять какие-нибудь опасности?

Сарказму Коллигатар был не подвержен. По крайней мере, делал такой вид. Он вежливо сказал.

— Нет, Мартин, это та же самая опасность, которая беспокоила нас все это время.

— Все это время, хорошо. Это ведь уже много недель продолжается, — Ористано пытался скрыть нетерпение. — Одно дело оповестить о каком-то готовящемся ужасном злодеянии и поставить всех на ноги, чтобы дать ему достойный отпор. Другое дело требовать, чтобы все поддерживали себя в состоянии готовности, в то время как день за днем ничего не происходит.

— Мне удалось узнать кое-что новое с тех пор, как мы последний раз говорили на эту тому.

— Очень хорошо. И что это за «кое-что новое»?

— Ничего конкретного.

— Ясное дело, — вздохнул Ористано. — Не хватало еще, чтобы ты что-то конкретное разузнал.

— Намеки, предположения, обертона, взаимосвязи также бывают достаточно значимы, Мартин.

— Я вовсе не собираюсь принизить значение твоей работы. Выдай мне всю новую информацию в файл для изучения. Я просмотрю ее, когда будет время.

— День тяжелый? — спросила машина с искренней озабоченностью.

— Как обычно.

— Что, снова австралийцы беспокоят?

— Ты подслушал? Да с этим я уже разобрался.

— Ведь данный случай гораздо важнее, чем рыболовецкие споры.

— Ты что, хочешь сказать, якобы я недостаточно серьезно воспринимаю опасность, о которой ты говоришь? — Ористано внутренне собрался. Дело в том, что машина подвергала обработке интонации и выражения лица Мартина и делала из этого определенные выводы. — Я очень, очень встревожен этим. И не я один. Но ты должен понять, нам всем очень трудно. Мы здесь трудимся в поте лица над самыми насущными проблемами, поэтому не можем быть, подобно тебе, озабоченными чем-то одним. Тем более, что до настоящею момента никаких признаков явной угрозы системе не появлялось.

— В таком случае, Мартин, тебе должно быть приятно слышать, что я наконец обнаружил очаги, от которых исходит угроза и на которые следует обратить внимание.

Ористано выпрямился в кресле.

— Самое время.

Интересно, что испытал он скорее облегчение, чем тревогу.

— Тебе следует уведомить международную наблюдательную сеть, чтобы они проследили, не имеют ли место проникновения или попытки проникновения со стороны не уполномоченных на это сотрудников в терминалы вспомогательной службы Коллигатара в следующих городах: Бомбей, Киото, Сингапур, Брисбен, — а то австралийцы шумят, а все без дела — Антофагаста, Богота, Нуэво-Йорк, Метроплекс, Мадрид, Милан и Киев.

Машинально занося названия городов в текущий файл, Ористано нахмурился.

— Тебя что-то в этом тревожит Мартин?

— Ничего себе список. Я думаю, какие расходы понадобятся, чтобы установить особое наблюдение в стольких пунктах. Ты считаешь, опасность существует во всех этих городах?

— Во всех и ни в одном. Я по-прежнему нахожусь в процессе вычисления того, где в действительности произойдет серьезное нападение.

— Нападение? Следовательно, ты накопил уже столько мелких признаков, что вырисовывается возможность акта физического насилия против системы.

— Это уже перешло из области возможного в область вероятного. Что же касается расходов, то я уже исключил из списка ряд мест, где вероятность вторжения существует, но низка. Очень сожалею, но более точным я быть не могу.

«А я и подавно, — подумал Ористано. — И тем не менее, какое облегчение иметь дело с чем-то реальным, а не со сплошными кибернетическими галлюцинациями. Это поможет поддержать моральный дух личного состава. Одно дело сказать, что угроза существует, и все, а другое дело поднять на ноги службу безопасности в Мадриде. Пришло-таки время чего-то реального, а не одних предположений».

— Интересно, а почему ты исключил Центр?

— Угроза сюда не направлена, по крайней мере, пока.

— Следовательно, это все, что ты считаешь нужным.

— Пока да, Мартин. Если я почувствую, что требуются дополнительные шаги, я тебя тут же уведомлю.

— И то хорошо, — у Ористано вдруг возникло внезапное, не характерное для него желание, поскорее вернуться в общество людей.

Он разыскал миниатюрную программистку из Бихара.

— Опять неприятности с этой непонятной угрозой? — спросила Дюрапати.

При тусклом освещении в коридоре шлифованный рубин у нее в носу, казался почти черным.

— Боюсь, что да. Придется теперь ставить на ноги терминалы вспомогательной службы по всему миру.

Она покачала головой, и волосы зашелестели по тонкому шелку рабочего сари.

— Но не может же это вечно продолжаться. Мартин, скажи, неужели ты еще веришь в серьезность этой так называемой угрозы.

— А с чего бы тогда машина подняла тревогу?

— Потому что она чувствует, что ты сомневаешься, я сомневаюсь, все сомневаются, а ей очень хочется оправдаться за весь этот переполох, который подняла. Коллигатар объявляет тревогу, вероятно, с единственной целью — укрепить себя в заблуждении, за которое слепо цепляется.

Ористано одобрительно посмотрел на женщину. Они находились в рабочем коридоре, украшенном так, чтобы сделать его похожим на тоннель на острове Кауаи из группы Гавайских островов. С папоротников и эпифитов капала вода, и трудно было поверить, что на самом деле они не в этом тропическом раю. Однако над головой у них лежало несколько тысяч метров гранитной толщи, а над ней холодные просторы Альп.

— Так ты все-таки продолжаешь настаивать, что с центральной логической системой Коллигатара что-то не в порядке?

— Ну, настаивать на чем-то я не могу. Пока. Но по-моему пора бы тебе приказать провести независимое исследование. Особенно следует позаботиться, чтобы машина ничего не заподозрила. Расследование должно быть замаскировано под обычные профилактические работы. По-моему это просто необходимо сделать — Она замолчала и посмотрела на него. — И очень многие сотрудники со мной согласны, Мартин.

— Очень хорошо. Честно сознаюсь, я и сам об этом подумывал. Тебе и карты в руки — организуй независимое исследование, а я все улажу по сети.

Мысли Ористано направились в другое русло.

— Понимаешь, Коллигатар настолько молод, что мы, несмотря на все годы работы с ним, еще не знаем его по-настоящему. Он постоянно развивается и электронно, и умственно. И проверки следует производить на регулярной основе. Действия его становятся все более изощренными, а это требует, соответственно, все большего искусства от операторов.

— Нам необходимо следить за каждым шагом, Мартин. Я понимаю, что вряд ли мы чем-нибудь встревожим его. Но каждый шаг следует делать с максимальной осторожностью.

— И поэтому, Дюра, я поручаю тебе разработать программу проверок, которая будет отличаться именно этим.

— Обязательно сделаю, Мартин. — Она протянула крошечную ручку и взяла его за локоть. — Я знаю, Мартин, как тяжело далось тебе это решение. Ведь вся ответственность за то, чтобы самый важный для человечества инструмент функционировал гладко, лежит целиком и полностью на твоих плечах. Чего-чего, а такой ответственности я не хотела бы.

Марта находилась далеко, а ладонь, сжимавшая его локоть, была такая теплая, нежная, и Ористано так долго уже проторчал безвылазно внутри этой горы. Даже просто кивнуть было тяжело.

— Спасибо за заботу, Дюра. Как хорошо, что хоть кто-то тебя понимает. Кроме этой проклятой машины, конечно.

— Мы все все понимаем, — сказала женщина. Не дождавшись отклика, она убрала руку. — Если что потребуется, ну скажем, поговорить еще разок, то рассчитывай на меня.

— Спасибо, очень ценю. Только я пока что держусь.

— Понимаю, — сказала Дюрапати, одарив Мартина своей редкостной улыбкой.

Она напомнила ему некоторые из тропических цветов, которые распускаются лишь раз или два в год. И цветок ушел, изящный и хрупкий, завернутый в тонкое сари.

Вернуться в мыслях к делам стоило неимоверных усилий. Значимость того, что они решили сделать с машиной, тяжело давила на Ористано. Беспокойство носило чисто субъективный характер. Но, с другой стороны, за все время управления Коллигатаром не случалось ничего подобного. И всю обратную дорогу до кабинета Мартина грызли сомнения.

«Как отреагирует машина на такую проверку? Ведь она озабочена угрозами извне. Не расценит ли она копание в собственных внутренностях как внешнюю опасность?»

«Чепуха! — твердо сказал он сам себе. — Просто ты слишком много телеужасов насмотрелся. Не может быть, чтобы Коллигатар воспринял свое изучение, как угрозу». Все-таки Ористано понимал, что сказал Дюрапати истинную правду. Слишком много всего происходило в миллиардах и миллиардах логических элементов, из которых состоял Коллигатар. И понимали они далеко не все.

С каждым годом возникало все больше и больше задач, связанных с машиной, и расширение ее элементной базы едва поспевало за запросами. «Так неужели они все-таки не успели? Неужто возможно такое, что под немыслимым грузом всех проблем человечества у машины произошел умственный срыв?»

Дюрапати имела право высказать вслух такое предположение. Он же, как главный управляющий программным обеспечением, такого права не имел.

Этот страх ему придется держать при себе, по крайней мере в ближайшем будущем. Причин для паники нет. Он по-прежнему уверен в своих людях и собственно в Коллигатаре. И если корень проблемы действительно кроется внутри машины, то ее обнаружат и исправят. Можно подумать, Коллигатару плохо будет от постановки диагноза. Да ведь дело в самой машине. Это объяснит загадочную природу угрозы. Но на себя Мартин всего этого взять не может. Если рассматривать электронный мозг как сложную клетку, то он — всего лишь часть структуры эндоплазмы, проводник между ядром, коим является Коллигатар, и бурлящей протоплазмой Человечества.

Чудо, что он еще не надорвался под таким напряжением. А как собственно иначе? Поэтому он и главный управляющий программным обеспечением. Уж кто-кто, а сотрудники это знают. Ористано подозревал, что машина тоже знает. И он не был намерен кого-нибудь разочаровывать. У Коллигатара могут быть проблемы, но своих главный программист никому не выдаст.

Тело все еще жгло от прикосновения Дюрапати. Мартин заставил себя думать о другом. Пищи для размышлений было предостаточно.


Расположившись в подвальном баре, Эрик почувствовал себя гораздо лучше. Бар был достаточно большой, чтобы незнакомец мог в нем затеряться, и достаточно глубокий, чтобы скрыть большинство звуков, доносящихся с улицы. Бармен обслуживал с полным безразличием. В точности как продавец отдела одежды в большом универмаге, торгующем в кредит. Был правда неприятный момент, когда кассовый аппарат как будто задумался, принимать кредитную карточку Эббота или нет, но достаточно скоро выплюнул ее, как ни в чем не бывало. Властям потребуется еще какое-то время, чтобы вычислить и заблокировать новую карточку.

И вот он сидит в совершенно новом костюме, приличествующем где угодно. Во внутренних нагрудных карманах у него пакеты с инструментами, а кошелек раздувается от наличных, которых Эрик умышленно поменял побольше. Так оно и лучше.

Остальные пожитки нужно было бы оставить в Финиксе, поскольку отель в Нуэво-Йорке теперь для него недостижим. Ясное дело, что люди Тархуна не намерены сидеть сложа руки и ждать, пока он появится перед ними собственной персоной.

Над баром вовсю грохотала телекомедия. Люди больше, чем в натуральную величину, спотыкались друг о друга, падали. Все это сопровождалось смехом громче натурального. Сюжета сериала Эббот не знал. Комедии он не жаловал. На досуге любил смотреть спорт, документальные фильмы, изредка концерты. Что думали о происходящем другие выпивающие, понять было трудно. Некоторые просто тупо смотрели на экран. Если показываемые хохмы их и веселили, то внешне они этого никак показывали. Изредка на усталых лицах появлялась неуверенная улыбка, будто очередная шутка или кульбит вызвали отклик в центральной нервной системе лишь спустя пару минут после того, как канули в историю.

Парочки, устроившиеся за столиками или в кабинках выглядели поживее. Затянувшемуся фильму они предпочитали разговор. Слова перемежались брошенными украдкой взглядами и прикосновениями.

Эрик завидовал им. Завидовал их безопасности, тому как они умели смиряться со своим местом в жизни и порядком вещей. Они знали кто они, откуда и где будут следующим утром. Когда-то и он жил с подобным ощущением собственной безопасности и уверенности в завтрашнем дне, но теперь, похоже, мало в чем был уверен.

Коньяк начинал согревать, и Эрик попытался воссоздать события последней недели. Он проделал ряд невероятных поступков, после чего ухитрился проделать и ряд невозможных. И теперь был уверен лишь в одном: что по-прежнему любит Лайзу Тембор.

О том, как прошлой ночью ему удалось смыться, Эббот вообще, к своему удивлению плохо помнил. Только пока все это происходило, тень пролегла между его глазами и разумом. Не сомневался Эрик лишь в одном: при любом разумном объяснении хода событий он должен был погибнуть уже несколько раз.

Но этого не произошло. Более того, паника покинула его. Эббот был уже по ту сторону паники. «Я не сумасшедший, — раз за разом повторял он себе. — Я мыслю и воспринимаю окружающее разумно. Но я и не супермен. Если я не сумасшедший и не супермен, то кто тогда? Во всяком случае, не робот». В этом Эрик был определенно уверен.

В качестве эксперимента он попробовал приподнять столик, на котором стоял его стакан. Столик был привинчен болтами к полу и даже не шелохнулся. Это лишний раз доказало то, что Эббот уже доказал себе при помощи фонтанчика. Выдающиеся способности и невероятная сила проявляются в нем исключительно в моменты крайнего стресса; Какая-то внутренняя причина наделяет его тело в случае угрозы дополнительной мощью.

Каким образом свалилась на него эта замечательная способность, оставалось полной тайной. Поскольку Эрик был не из тех, кто морочит себе голову неразрешимыми проблемами, он решил отложить эту загадку до лучших времен.

Определенно можно было сказать только одно: в чем бы эта замечательная способность не заключалась, он ею обладал. Ему довелось воспользоваться ею три раза в двух городах. Так можно ли рассчитывать на нее, если снова возникнет кризис? Он не знал. Каждый раз как будто снова бросаешь кости, а ставка две жизни. «Как так случилось?», — подумал Эрик.

Но это тоже вопрос на будущее. А в данный момент он был полон переживаниями настоящего. Настоящее заключалось в Лайзе, в том, каково ощущать ее в своих объятиях, как при каждой их встрече душа его словно перетекает в нее. На данный момент это само по себе было достаточным побуждением. Все остальное подождет, пока Эрик не убедится, что девушка в безопасности.

Экран над стойкой погас. Раздалось несколько недовольных возгласов среди тех, кто был всецело поглощен комедией. Экран замерцал и на нем возникло лицо популярного местного «новостюка». В верхнем левом углу появилось еще одно изображение. Эрик узнал человека, и ему сразу стало холодно. Это была его старая фотография, сделанная для удостоверения компании. Он, конечно, с тех пор порядком изменился, но фотография, несомненно, его.

«Добрый вечер, последние новости тридцать третьего канала. Перед вами фотография Эрика Эббота, жителя Нью Ривер, Аризона, Северная Атлантика, который, как полагают, в настоящее время находится в нашем городе и разыскивается властями по обвинению в совершении нескольких серьезных преступлений. Эббота считают виновным в недавних беспорядках в шикарном кодо-комплексе в Истсайде. Он предположительно вооружен и очень опасен. Тех, кто видел этого человека или знает о его местонахождении, настоятельно просим немедленно сообщить в городскую полицию».

«Другие новости на сегодня. Японский император объявил об удвоении экспорта риса из сферы процветания…»

Эрик дальше не слушал. Медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, он повернулся на вращающемся стуле так, чтобы оказаться спиной к центру зала. Похоже, мало кто из посетителей обратил внимание на объявление.

Достаточно ли устарела фотография, чтобы ему можно было продолжать разгуливать по общественным местам? Да, морщин теперь у нет прибавилось. В былые дни он носил бороду, хотя проку от этот мало. Полицейский компьютер ее успешно устранил, и на экране его показывали без бороды.

Эббот заставил себя прикончить бренди, после чего вышел, не говоря ни слова. На улице снова уже моросило, а у нет не было по-прежнему ни зонта, ни плаща. А зонт бы не помешал, под ним хорошо скрывать лицо.

Найти низкопробный отель оказалось делом нетрудным. Эрик выбрал не в самом центре и подальше от рек. Расплатившись наличными, он поднялся в номер и сразу же запер дверь на два замка, после чего несколько часов провел в кропотливом труде, под яркой лампой снова изменяя свою кредитную карточку. Лишь после того, как документ был готов и надежно убран, Эббот позволил себе лечь.

Спалось ему гораздо лучше, чем он ожидал. Усталость победила тревогу. Что бы там ни помогло ему спастись из обиталища Лайзы, это же самое не позволяло ему пренебрегать запросами собственного организма.

Когда Эрик проснулся, день был уже в самом разгаре. Воспользовавшись встроенным каталогом оптофона, он выяснил, где расположен ближайший нужный ему магазин. Оказалось — недалеко, тем более по нуэво-йоркским меркам. Увертываясь от наезжающих такси, он прошел эти полмили пешком.

Хозяин был сама обходительность. И вскоре Эрик вернулся к себе в номер. Никто не обратил на него внимания, но он знал, что нужно что-то предпринимать. На безразличие граждан вечно полагаться нельзя. Рано или поздно благодаря постоянно публикуемым портретам какой-нибудь придурок его узнает и укажет полиции.

Работа с гримом оказалась штукой тяжелой, и Эббот впервые пожалел, что практически не принимал участия в любительских спектаклях компании. Наконец усы были прилажены на место, после этого он долго травил волосы, пока наконец не стал настоящим нордическим блондином. При помощи накладного грима лицо можно было изменить полностью, но Эрик решил не рисковать. Никакого опыта работы с подобным материалом у него не имелось, а плохо выполненный фальшивый нос привлечет больше внимания, чем настоящий.

Зайдя в парикмахерскую, он коротко остриг свои белые теперь волосы, а когда наконец посмотрел на себя в зеркало, там по прежнему отражалось лицо Эрика Эббота, но только если присмотреться. Он остался доволен.

Весь остаток дня он размышлял о том, как снова вступить в связь с Лайзой, причем просто увидеться с ней недостаточно. Ему каким-то образом нужно было вызволить ее из этой позолоченной тюрьмы.

Богатые улицы города подсунули ему под нос лавку для астрономов-любителей. Полки там были завалены всем, начиная от миниатюрных радиотелескопов для любителей поглазеть на Орион, кончая толстыми томами таблиц, классифицирующих метеориты по ударной силе.

— Хотите что-то купить? — с надеждой спросил человек за прилавком.

— Мне нужен телескоп.

— Понимаю. Какого типа, сэр?

— Небольшой, складной.

Продавец кивнул, будто с такими заказами ему приходилось сталкиваться ежедневно. «А может, так оно и есть, — подумал Эрик. — Только намерения у покупателей другие».

— Такой, чтобы в карман пальто помещался?

— Ну, это вообще здорово, — сказал Эрик, надеясь, что непроизвольно проступившая на его лице гримаса сойдет за мирную улыбку.

— На небесные тела хотите посмотреть? — подмигнул продавец.

Эрик замялся не зная, что ответить. Но в тоне продавца звучало скорее понимание, нежели обвинение.

— Да, что-то вроде того.

— Понимаю, понимаю. Дело, конечно, ваше, но согласно городскому закону, я должен проинформировать вас, что если вас застанут в пределах города смотрящим в этот телескоп под углом меньше, чем шестьдесят градусов, это будет являться административным правонарушением.

— Мысль понял.

— Ну и хорошо.

Продавец отвернулся, открыл шкаф магнитным ключом и принялся рыться на полках. Наконец он достал небольшую трубу из темного сплава, диаметром не больше дюйма.

— Вот сэр, пожалуйста. Как раз то, что нужно. Очень легкий, бликов не дает. Оптика складная. Увеличение около двадцати восьми. Проверено электроникой.

— На слух как раз то, что нужно, — и Эрик принялся рассматривать подзорную трубу будто понимал в них толк.

— Ну, а если вы собираетесь предпринять настоящее серьезное наблюдение, — сказал продавец, доставая трубу гораздо больших размеров, спаренную с цилиндром, — то у этого Квелмара разрешающая способность в десять раз выше. Кроме того, у него есть встроенный ультрафиолетовый лазерный видоискатель. При обычном использовании лазер, естественно, засечь невозможно. Кроме того, — добавил он заговорщическим тоном, — через адаптер его можно подключить к обыкновенной камере.

— Очень хорошо, — заверил его Эрик. — Но я все-таки предпочел бы маленькую модель.

— Как пожелаете, — продавец с трудом подавил разочарование, что не удалось продать дорогой прибор. — Это обойдется вам в двадцать девять девяносто пять плюс налоги.

Эрик расплатился наличными и вышел, спрятав телескоп размером в палец, в карман пальто.

Воспользовавшись вновь измененной кредитной карточкой, он, расслабившись, позволил себе пообедать. Это была его лучшая трапеза с тех пор, как он покинул Финикс. Эббот сидел в кинотеатре и смотрел голофильм, пока ему не стало невыносимо. От ожидания, а не от фильма. Тогда он вышел и стал бродить по улицам до самой полуночи.

Час колдовства, подумалось ему. А почему бы и нет? Эрик нисколько не удивился бы, если бы во мгновение ока обратился в тыкву.

Оказавшись по соседству с Лайзой, он стал передвигаться осторожнее, стараясь держаться в тени и избегая редких ночных прохожих, дабы не привлекать внимания к себе.

Снова пошел дождь, и приобретенный им зонт на самом деле помогал скрывать лицо.

Никакого особого скопления полицейских машин поблизости от кодо на Ист Ривер не наблюдалось. Это представлялось разумным. С какой стати им было спугивать его, если бы у него хватило глупости вернуться? Проникать в башню Лайзы в намерения Эббота не входило. Может быть, он и глупо себя ведет, но все-таки не как последний дурак.

Если бы ее кодо выходило прямо на реку, ничего бы не вышло. К счастью оно было расположено так, чтобы помимо реки открывался и вид на город. На входе в башню-кодо в полуквартале ниже по течению был поставлен такой же электронный консьерж, как и в доме Лайзы. Единственно, что голос был женский, а скульптурная решетка в прихожей более современного дизайна. В этот раз Эрик прибегнул к другой уловке, чтобы обмануть голос и попасть к лифтам.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20