Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дикая серия (№2) - Колючая звезда

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Филдинг Лиз / Колючая звезда - Чтение (стр. 4)
Автор: Филдинг Лиз
Жанр: Современные любовные романы
Серия: Дикая серия

 

 


Он пропустил замечание мимо ушей.

– Вы, очевидно, не приняли этого всерьез. Такая глупость непростительна.

– Ох, верно, мистер Золотая Башка! Спасибо, объяснил дурочке. Ну как же! Я не приняла всерьез! Да у меня даже живот заболел, но я убедила себя, что все идет прекрасно. Кто бы дотянулся до моего парашюта? Он был в безопасности, вверенный заботам Тони, а Тони не стал бы делать ничего, что могло мне повредить. Или стал бы? – спросила она и с удовлетворением отметила, как у ее собеседника потемнели от гнева скулы. – Конечно нет. И только потом, когда я прыгнула, до меня в полной мере дошло, что мне подменили парашют и что это сделали вы, мистер Макинтайр. И никто не видел, как вы это сделали. И в тот же миг меня осенило, что я вообще вас не знаю.

– Клаудия! – Он резко вскочил с табурета. – Не думаете же вы, что… О боже, вы… значит, вы в тот момент решили, что парашют не раскроется?

Воспоминание о тех жутких секундах так резко и сильно нахлынуло на нее, что она вскочила с табурета и бросилась к ванной, поскольку язвящая отвратительная желчь поднялась к самой ее глотке. Она весь день ничего не ела, события шли одно за другим, не давая опомниться и напрочь лишив аппетита, но организм протестовал против всей этой нервотрепки, страхов, травм и голода. Теперь во рту остался лишь кислый привкус шампанского, несколько глотков которого она выпила после прыжка. Она плюхнулась на пол, спиной к ванне, прижав холодный липкий лоб к колену.

– Клаудия, – негромко сказал Мак, тронув ее за плечо. – Пойдемте. Вставайте же.

Она отшатнулась от его прикосновения.

– Уходите, – пробормотала она хрипло. – Оставьте меня одну.

Он молча поднял ее, посадил на край ванны, после чего намочил холодной водой полотенце.

Протерев ей лицо, он наложил влажную ткань на лоб.

– Ну вот так-то, – произнес он примирительным тоном. – А теперь вам надо лечь. Пойдемте.

Его заботливость была очевидна, но все в ней протестовало против его заботливости. Она хотела только одного – чтобы он ее оставил. И повторила свою просьбу, чтобы он ушел, на этот раз менее вежливо. Но он выглядел человеком, внезапно пораженным глухотой, и, вместо того чтобы уйти, вдруг подхватил ее на руки, отнес в гостиную и уложил на диван.

– Лежите. А ноги лучше положить повыше.

Клаудия не противилась, но и не благодарила. Лежа на диване, она понимала: выбора у нее нет. Ясно, что Габриел Макинтайр принадлежит к тем мужчинам, которые охотнее отдают приказы, нежели исполняют их, и она не стала протестовать, позволив ему снять с нее туфли и подложить под ноги подушку.

– Как колено? – спросил он несколько запоздало, поскольку лишь сейчас заметил, что колено перебинтовано.

– Ничего серьезного, обезболивающая инъекция и тугая повязка, которую не требуется менять каждые полчаса. Кажется, я просила вас уйти.

Он вышел из гостиной, но тотчас вернулся со стаканом воды. Она покачала головой, и он поставил стакан на столик рядом с диваном. Затем наклонился, взял ее руки и начал их растирать.

– Ради всего святого! – вспылила она, вырывая у него руки. – Неужели я выгляжу немощной героиней мелодрамы из викторианской эпохи?

– Да, по крайней мере цвет лица у вас такой же, как у девушки, угасающей от чахотки, – заявил он, но массировать ей руки перестал. – Сегодня утром я сделал все, чтобы ваш прыжок был удачным. И только теперь понял, что вам пришлось пережить несколько ужасающих секунд.

– Секунд? – Голова ее откинулась на подушку, она закрыла глаза, пытаясь выкинуть все из головы. Но тщетно. – Мне эти секунды показались годами. Я падала, падала. Подумав о конце, я не могла даже…

Она так сильно дрожала, что он обнял ее в надежде унять эту жуткую дрожь. Его грудь была тверда как скала, и, когда она прильнула к нему, вдруг впервые за весь этот день почувствовала себя в безопасности. Иллюзия, конечно. Скалы весьма опасны, их беспрестанно подмывают волны, и они обрушиваются в море. А у железных мужчин часто бывают глиняные ноги.

– Вы любите ее? – спросила Клаудия.

– Люблю? – он отпрянул и посмотрел на нее сверху вниз. – Я не понимаю, о ком вы?

Она не поверила, что он не понял, но спокойно пояснила:

– Я говорю о жене Тони. Вы потому и пытались защитить ее, не так ли? Вы влюблены в нее?

– В Адель? – Уголки его рта чуть приподнялись, изобразив скупую улыбку. – Нет, Клаудия, я в нее не влюблен. Я бы даже сказал, что она как огромный гвоздь в… сами знаете где. С тех пор, как я знаю Адель, а знаю я ее давно, мне приходится ее терпеть, ибо она моя сестра.

Клаудия взглянула на него с недоверием.

– Тони женат на вашей сестре? И этот идиот не боится рисковать, обманывая ее, когда вокруг столько шпионов?

Улыбка Мака несколько исказилась и почти исчезла с лица.

– При нормальных обстоятельствах Адель вполне способна попридержать Тони. Она знает все его слабости.

Клаудия вздохнула.

– Но он такой красивый.

– Ну, это не по моей части. Но будь я женщиной, то сказал бы, что это не мой тип.

– Вам не нравятся высокие блондины? – спросила Клаудия и вспомнила его поцелуй, гадая, какой тип женщины он предпочитает. Темноглазых, со смуглой и горячей кожей, этакий тип матери-земли?. Она дотронулась до обручального кольца на пальце его левой руки.

– А как обстоит дело с вашей женой, Мак? Как она отнеслась бы к тому, что вы целуете других женщин? И вообще, знает ли она, где вы сейчас находитесь? – Он нахмурился. Судя по всему, она затронула больное место и, видя это, решила еще наддать. – Интересно, она беспокоится или нет?

– Я поцеловал вас, потому что вы прекрасно со всем справились. Ведь это был ваш первый прыжок.

Он лгал. И это интриговало ее. Поцелуй был совсем не поздравительный. Она опять откинулась на подушки.

– Именно таким способом вы и поздравляете всех, кто прыгнул впервые?

– Конечно, – быстро проговорил он. Пожалуй, слишком быстро.

– Или только женщин? – Он замкнулся, но она и не ожидала ответа. – Скажите, Мак, у вас, что, с Тони в обычае охотиться вдвоем?

– Охотиться вдвоем?

– Ну, он покоряет девушек своей обворожительной улыбкой и неотразимо сладостным обаянием. А вы подставляете свою жилетку для слез, когда несчастные обнаруживают, что этот негодяй их надул. Номер, должно быть, хорошо отшлифован. Вы можете исполнить его на бис?

Он резко поднялся.

– Вам пришлось пережить не самый удачный день, так что я забуду обо всем, что вы сейчас наговорили.

– Вот это верно, черт возьми, день у меня и вправду был пакостный. А виноваты в том вы и Тони.

– Мы? – Он сделал предупредительный жест рукой, призывая ее не перебивать. – Тони идиот, это верно. Но Адель в последние несколько месяцев устроила ему далеко не легкую жизнь. Вполне понятно, что ваша улыбка могла показаться ему чем-то вроде плотика, плывущего к утопающему.

– По-моему, комплимент слишком изыскан.

Она подождала, не начнет ли Мак развивать тему, но тот, свернув на свое, спросил:

– Где у вас эта утренняя анонимка?

– В мусорном ведре под раковиной. Желаете ознакомиться?

Она собиралась добавить, что вряд ли ему захочется копаться в использованных чайных упаковках, но он уже вышел из гостиной и не возвращался довольно долго. В конце концов, ей надоело пребывать в тоскливом одиночестве, навевающем невеселые мысли, и она отправилась посмотреть, что он там делает.

Он мельком взглянул на нее и вновь погрузился в свое занятие: сидя у кухонного бара, он восстанавливал уничтоженную записку. Клаудия здорово потрудилась, изорвав анонимку в мелкие клочья.

– Зря вы встали, – сказал он, когда она опустилась на табурет рядом с ним.

– Надо было раньше предупредить. Скажи вы это накануне, я бы вообще не стала выбираться утром из постели, и вам не пришлось бы приносить столь громадные жертвы ради моей безопасности. Как видно, ваши часы здорово опаздывают.

– Идите спать, и я советую вам проспать как можно дольше.

Ей будто что в голову ударило, она явственно ощутила, как смерть овеяла ее сладостным жаром. Желание заснуть и не просыпаться неделю было просто сокрушительным.

– Завтра у меня два представления «Частной жизни», а между ними поездка на телестудию, – проговорила она, погрузив лицо в ладони.

– В любом случае, если вы не хотите, чтобы ваши планы нарушились, вам надо хорошенько отдохнуть. В котором часу подать чай?

И это спросил у нее женатый человек? Ну и ну! Они что, все с ума посходили? Один допрыгался до того, что жена посадила его под замок, другой приносит букет желтых роз и полагает, что это дает ему право остаться у нее на ночь. Розы, она заметила, были подняты с пола, куда она с испугу их уронила, и помещены в вазу с водой.

– У вас железные нервы, Габриел Макинтайр, – пробормотала она из-под ладоней.

– Буду сидеть, пока не сложу все обрывки. Не волнуйтесь, Клаудия, я вас не потревожу.

– Конечно, не потревожите, потому что вас здесь не будет. Я вас не приглашала и теперь прошу удалиться. – Она отняла руки от лица и тревожно взглянула на него. – Кстати, каким образом вы вообще сюда проникли?

– Я ведь вам уже говорил, охрана – мой бизнес. Если бы я не умел справиться с любой системой, мне как охраннику была бы грош цена. А с вашей системой совладать проще, чем с куском пирога.

Ее неоднократные просьбы покинуть дом, как видно, абсолютно не принимались им всерьез. Он даже не поднял на нее глаз, просто положил очередной клочок письма на его законное место.

– В самом деле? – Его слова не произвели на нее никакого впечатления. Она усмехнулась. – Не переоценивайте себя. Просто, уходя, я забыла включить эту чертову сигнализацию. Что и не удивительно для такого дня, как сегодня.

– Нет, вы не забыли включить сигнализацию. Да это и странно было бы. Именно в такие минуты человек удваивает бдительность. Но использовать для кода дату своего рождения с вашей стороны не очень умно.

Она оторопело уставилась на него.

– Вы сказали это наугад.

– Да? Единица, семерка, ноль, восемь. Тоже мне государственная тайна. Сей факт, Клаудия, то есть дата вашего рождения, упоминался и в этой статье. – Он кивнул на порванный снимок, который был вырезан из газеты недельной давности. – Да и замки вам нужно сменить. Любой десятилетний мальчишка сможет их открыть гвоздиком.

– Но сначала ему придется войти в подъезд. У нас на парадной двери хороший замок и переговорное устройство.

– Ну, меня же это не остановило.

– Кстати, как вам это удалось?

– Никаких трудностей. Мне помогла очаровательная леди средних лет, которая прибыла к подъезду с огромной сумкой. Она была весьма признательна мне за помощь и нисколько не усомнилась в том, что мисс Клаудия Бьюмонт ожидает меня.

– Я вам не верю.

Он довольно точно описал Кей Эберкромби, но его утверждение, что она столь опрометчиво клюнула на джентльменскую услужливость, вызвало у Клаудии сомнение. Нет, что-то здесь не так.

– Вы должны мне поверить. Леди ничего не могла заподозрить. Прилично одетый, вежливый господин горел искренним желанием помочь ей. Разве взломщик предложит вам поднести сумку, набитую продуктами? Как вы считаете?

Клаудия негодовала.

– Я не могу поверить, что вам удалось внушить такое доверие этой милой пожилой леди.

– Не можете поверить? Если я, по-вашему, не способен внушить доверие этой леди, я мог проделать это с кем-нибудь еще. Люди опасно легковерны, ведь и ваш анонимный корреспондент нашел какой-то способ пробраться в дом. Неужели вы думаете, что кто-то из ваших соседей подбросил вам эту записку?

– Из тех, кого я знаю? – ужаснулась Клаудия. – Нет, никто из моих соседей на это не способен.

– Вы вот удивляетесь, что при желании злодей может обвести вокруг пальца даже милейших пожилых леди, – сказал он. – Но почему сейчас, когда вы под надежной охраной, вы не хотите пойти и лечь спать? Боюсь, еще немного, и вы просто свалитесь с этой табуретки.

Она слишком устала, чтобы продолжать спор, но в дверях все же обернулась и спросила:

– Скажите, Мак, зачем вы приходили сегодня в театр? В записке вы писали, что хотите поговорить со мной о чем-то важном.

– Так вы ее прочли? Выходит, вы просто не поверили, что я могу знать нечто важное? Во всяком случае, достаточно важное, чтобы уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени. Или вы думали, что я отираюсь у служебного подъезда как какой-нибудь страдающий от безответной любви молокосос в ожидании вашего появления?

Возможно, если бы Клаудия была честна с собой, ее отказ принять Габриела Макинтайра показался бы ей глупым, но ей не хотелось признаваться в этом даже себе.

– Вы не страдающий от безответной любви молокосос, нет. Вы настоящий бабник-зануда, берущий женщин измором. Но уверяю вас, в моем случае вам ничего не обломится.

– Слышу голос умудренной опытом женщины.

– Да уж. – Она сверкнула на него глазами, и он ответил ей тем же. – Итак, что там у вас такого важного? Неужели вы пришли в отчаяние, обнаружив, что никакого рекламного трюка не существует?

– Что, девушка, интересно стало? В таком случае там, в театре, вам надо было уделить мне немного времени, чтобы обсудить насущную для вас тему.

– День был такой долгий и трудный. – Она действительно слишком устала, чтобы выслушивать его упреки и объяснять мотивы своего поведения. – Ну? Что вы хотели мне сказать?

Какой-то момент он колебался.

– Существует много причин, по которым я приехал сегодня в город. Во-первых, я хотел извиниться за то, что накричал на вас утром. Водите вы, конечно, по-идиотски, но это не извиняет моей грубости.

– Если это лучшее, что вы можете сказать в качестве извинения, советую вам этим и ограничиться. Вы уже просто достали меня своим занудством.

– Я хотел помириться с вами до того, как вы покинете аэродром, но что-то, должно быть, отвлекло меня, и я совсем упустил это из виду, а когда вспомнил, вас уже не было.

Он склонил голову набок и так усмехнулся, что у Клаудии возникло желание закатить ему еще одну оплеуху. Но она так не сделала. Ей пришлось напомнить себе, что она слишком утомлена. К тому же она сильно подозревала, что он позволит ей сделать это второй раз.

– Ну и? – спросила она.

– Что и?

– Не проехали же вы весь этот путь и не вломились в мою квартиру только для того, чтобы извиниться и помириться? Кстати, откуда у вас мой адрес?

– Тони дал. – Мак осмотрелся вокруг. – Он что, бывал здесь?

Она чуть было не послала его ко всем чертям с его вопросами. Но что-то в его поведении говорило, что у него действительно есть что сказать ей.

– Ну, говорите же, я вся внимание. Он слегка улыбнулся.

– У меня была контрамарка на «Частную жизнь». – Он чуть заметно пожал плечами. – Мой зять обнаружил, что не сможет лично воспользоваться ею.

– Так он передал ее вам?

– Нет, не Тони. Адель. Хотя вряд ли можно сказать, что она ее мне дала. Насколько я помню, она швырнула ею в меня с весьма нелестными замечаниями в мой адрес, и все из-за того, что я позволил Тони крутиться возле столь опасной особы, какой являетесь вы.

А как насчет его собственной жены? Ее что, совсем не волнует его отсутствие?

– Итак, ваши извинения приняты, мистер Макинтайр. Будьте добры, как только закончите выкладывать мозаику из содержимого мусорного ведра, покиньте мой дом. Вы ведь знаете, как обойтись с охранной сигнализацией.

С этими словами Клаудия соскользнула с табурета и неверными шагами направилась к двери.

– Есть еще одно обстоятельство. – Что-то в интонации его голоса заставило ее остановиться. – Утром вы говорили, что у вас отказали тормоза.

– Да, они отказали. Но, помнится, вы не поверили мне. Или я что-то путаю?

– Нет, все верно. Но когда вы уехали, я решил немного передвинуть вашу машину, чтобы осмотреть, насколько повреждена стена ангара. И знаете, выяснилось, что вы говорили правду.

– В таком случае должно последовать еще одно извинение, не так ли? Вы для этого меня вернули?

Ее ядовитую реплику он проигнорировал.

– К тому же я поговорил с Адель, и она твердо уверила меня, что и не думала запихивать фотографию в ваш парашют. Вот я и решил загнать вашу машину на яму и хорошенько осмотреть ее снизу. – Он выдержал долгую паузу, но она молчала. – Мне кажется, вам не мешает знать, что тормоза отказали потому, что они были кем-то повреждены.

Клаудия усмехнулась тихо, почти неслышно.

– Вы шутите. Я хочу сказать, что на этот раз вы шутите?

– Я поговорил с механиком, который пришел проверить то, что я обнаружил. Не сомневайтесь, гараж даст вам полный отчет, который вы сможете, если пожелаете, передать полиции. Это и есть та самая важная причина, по которой я здесь, Клаудия. Парашют – это безумие, согласен, но не думаю, что в этом есть что-то вроде намеренности. А вот испорченные тормоза…

– Намеренность? – Ее сознание отказывалось функционировать, огромная тяжесть вновь навалилась на нее при последних словах Мака. – Вы хотите сказать, что кто-то действительно хочет меня убить?

Он слишком долго молчал, прежде чем заговорить.

– Я не уверен. С ремнем безопасности и защитной пневмоподушкой вы пострадали не так уж сильно. Но все могло оказаться гораздо хуже.

– Да, – медленно проговорила она, – все могло оказаться гораздо хуже. Я могла врезаться в «порше» Барти.

– Клаудия! С вами все в порядке?

Все ли с ней в порядке? Она была в здравом уме, что уже само по себе хорошо. Но она не знала, смеяться ей или плакать. И решила, что не годится ни то, ни другое. Лучше всего пойти и несколько часов поспать.

– Я пойду спать, Мак. Когда будете уходить, постарайтесь не разбудить соседей.

Клаудия проснулась от легкого стука чашки о поверхность ночного столика, но глаз не открыла. Она чувствовала себя совершенно разбитой, все кости ныли, а веки были слишком тяжелы, чтобы открыться.

Потом она ощутила прикосновение к ее плечу горячих пальцев.

– Клаудия?

Голос она узнала сразу. Гавриил. Архангел. Ее собственный персональный архангел принес ей чашку чая. Это хорошо. Она улыбнулась, но, несмотря на скрытый интерес, проявленный ею к ангелам и архангелам, решила, что этого уже вполне достаточно, чтобы попытаться развить мысль дальше.

– Клаудия, пожалуйста, проснитесь. Уже одиннадцать часов, а мне надо еще кое-где побывать.

Она вздрогнула, открыла глаза и сразу же забыла обо всех ангелах. Какой еще там архангел Гавриил. Габриел Макинтайр – собственной персоной! И далеко не ангел.

– Какого черта вы все еще здесь? – возмутилась она, поднимая голову с подушки и собираясь повернуться к нему, но внезапно вспомнила, что, ложась спать, не надела ночную рубашку, а потому, прежде чем посмотреть на него, натянула на себя простыню.

– Я точно знаю, что запирала дверь спальни.

– Точно знаете?

Он находит это смешным, но она так не думает.

– Да, я чертовски хорошо это сделала.

– В таком случае я верю, что вы так и поступили, – тихо ответил он. – Но не стоит расстраиваться из-за подобных пустяков. Я скоро вернусь, мне надо кое-что предпринять для усиления вашей безопасности. – Он задержался в дверях.

– А вы тем временем, кто бы ни стучался и ни звонил в вашу дверь, не открывайте никому.

– Кому никому? – не поняла она. – Вы имеете в виду тех, кого я не знаю?

– Я имею в виду никому вообще. Я вернусь через пару часов.

Мак уже был у двери, когда она вслед ему сообщила:

– Вам не имеет смысла возвращаться, меня здесь не будет.

Он резко развернулся и подошел к ней, хотя на подобный эффект своих слов она не рассчитывала.

– Куда вы собираетесь? И когда?

Клаудия хотела было посоветовать ему заняться своими делами, но ведь он, кажется, считает, что сохранность ее жизни и есть его дело, так к чему лишние препирательства? И потом, это ведь и в самом деле не государственная тайна.

– Я, с вашего позволения, пойду на работу. У меня дневной спектакль, и я должна быть в театре в два часа.

– Как вы будете туда добираться?

– Послушайте, мистер, вы хуже всякого полицейского. Вы, наверное, способны пытать свои жертвы, поднося к их глазам пылающий факел, пока они не…

– Как вы будете туда добираться?

– За мной заедет сестра.

Нет, на этот раз она скажет ему, что это не его дело. Она и сама способна прекрасно позаботиться о своей безопасности.

– Позвоните ей и скажите, что вы сами доберетесь до театра. – Он достал из кармана карточку и положил ее на ночной столик. – Когда вам понадобится автомобиль, позвоните по этому номеру.

– С какой стати?

Он присел на край ее кровати, будто это садовая скамейка.

– По двум причинам. Если некто пытается причинить вам вред, можете не сомневаться, что это кто-то, кого вы знаете.

– И вы подозреваете Мелани? Да вы с ума сошли!

Но, не успев договорить, она вспомнила резкость и странность поведения Мелани прошлым вечером и тихо вздохнула. Да как же можно даже мысленно допускать подобные вещи? Но, задавая себе этот вопрос, она будто знала ответ. Допустить можно все. Вот что делает с человеком подозрительность. Она отравляет его мозг, его чувства, он перестает кому-либо верить. И все из-за проклятой анонимки. Именно этого и добивался ее автор.

И все же Клаудия постаралась отогнать от себя черные мысли.

– Хорошо. А вторая причина?

– Если некто пытается причинить вам вред, вам наверняка не захочется, чтобы кто-то из ваших близких или друзей стал невинной жертвой. – Она ничего не сказала. – Простите, Клаудия. Письмо и фотография, возможно, просто злая шутка. Но вот тормоза – нет. Тормоза не шутка. Вы должны отнестись к этому серьезно.

– Ох, опять вы… – начала она, но голос ее пресекся. Он действительно считает… О боже! – Вы думаете? Насколько все это серьезно?

– Очень серьезно. Поэтому, до тех пор пока мы не обнаружим автора гнусной записки, того, кто подбросил разорванную фотографию и повредил тормоза вашей машины, я буду настаивать на некоторых простых мерах безопасности. Транспорт – в первую очередь.

Она взяла со столика карточку, перевернула ее и, всматриваясь в пустую оборотную сторону, рассеянно проговорила:

– Итак, транспортом я обеспечена.

– Не огорчайтесь, если я приду сюда без вас. То есть, если я позволю себе войти сюда в ваше отсутствие.

– Нет уж! – сердито выкрикнула она. – Не смейте сюда вламываться. Это мой дом, так что нечего опять отключать мою сигнализацию!

– Мне бы это и в страшном сне не приснилось. Я нашел в ящике кухонного буфета связку ключей. Так что взлома не будет.

Клаудия все еще оторопело смотрела вслед нахалу, хотя дверь спальни за ним давно уже закрылась и она даже услышала, как стукнула входная дверь.

Потом она одним рывком вскочила с постели, поплотнее закуталась в простыню и бросилась в прихожую, чтобы поскорее, пока он опять не вернулся, закрыть дверь на задвижку, что оказалось делом непростым, ибо с тех пор, как задвижкой пользовались в последний раз, она покрылась несколькими слоями краски. Пришлось повозить задвижку туда-сюда, пока наконец она не восстановила свои функции. Это особенно пригодится, когда она будет дома. Тогда она ему с чувством большого удовлетворения предложит: «А ну-ка, Габриел Макинтайр, только осмельтесь сломать задвижку!»

Затем, вспомнив его слова, что она никому не должна доверять, Клаудия вылила столь заботливо приготовленный им чай в раковину и сделала себе чашку кофе, после чего отправилась в ванную, где, тщательно запершись, приняла душ, вымыла голову и потратила некоторое время на приведение себя в боевую готовность, причем продлилось это гораздо дольше, чем она могла себе позволить в своей каждодневной жизни, жестко расписанной по минутам.

Когда, призвав на помощь всесильную косметику, Клаудия старательно камуфлировала синяк под глазом, зазвонил телефон.

Вообще она с нежностью относилась к телефонному аппарату – он давал ей возможность отвести душу в разговоре с друзьями, порадоваться их голосам. Теперь же она уставилась на него как на инструмент, способный нанести ей непоправимый вред. Неизвестно кто звонил, и этот факт уже сам по себе таил угрозу; она понятия не имела, кто находится там, на другом конце провода, и чуть не с ужасом смотрела на телефон, а он все звонил и звонил. Переводя дыхание, она осудила себя за смятение. «Ну, держись, дорогуша…» – пробормотала она и решительно подняла трубку.

– Клаудия Бьюмонт, – произнесла она, стараясь твердостью голоса заранее осадить недоброжелателя, который наверняка думает, что она помирает о г страха.

– Господи, – раздался жизнерадостный голос Мелани. – Ты так свирепо назвала свое имя. Все еще злишься из-за тех роз?

– Из-за роз? – Она испытала чувство огромного облегчения. – Ох, нет. Я ждала звонка из гаража, – солгала она. – Не хочу, чтобы они там думали, будто я какая-то размазня. Ну как вчера повеселилась?

– Великолепно! – с таким энтузиазмом воскликнула Мелани, что Клаудия поморщилась.

Как легко воспламеняется эта молодежь, и буквально ни от чего. Потом она все же улыбнулась. Еще совсем недавно она могла проторчать на вечеринке допоздна и вернуться домой за полночь, а на следующее утро выглядеть свеженькой как бутончик. А теперь ей ничего такого не хочется. Грустная мысль.

– Знаешь, Кло, – продолжала Мелани, – я там познакомилась с парнем, который ведет на радио нечто вроде ток-шоу, и он просил меня дать ему сегодня интервью, так что у меня никак не получается подбросить тебя. – Клаудия ничего не сказала; язык ее почему-то вдруг онемел. – Кло? Ты меня слышишь?

Клаудия перевела дыхание и наконец откликнулась:

– Да, Мел, слышу. Что это за малый с шоу? – спросила она будто невзначай.

– Джош вроде. Ро… Роут… Не помню.

– Знаю. Джош Роудс. – На какую-то долю секунды, ужаснувшую ее, Клаудия допустила, что Габриел Макинтайр прав. Ее недоброжелатель не мог до нее дотянуться и тогда вовлек в свою деятельность Мелани, приманив ее участием в шоу. Но Джош Роудс слишком известный телевизионный шоумен. Так что вряд ли. – Не беспокойся, – сказала она. – Я возьму такси.

Закончив разговор с Мелани, она бросила взгляд на карточку, лежащую рядом с телефоном, и набрала номер, но прежде, чем произошло соединение, торопливо опустила трубку на рычаг и отступила от ночного столика, глядя на аппарат, как на существо, которое навязывает что-то чуждое, совсем ей неприсущее.

Нет, такая жизнь не по ней. Подпрыгивать от простого телефонного звонка, бояться выйти на улицу. Кто бы ни писал ей записки и кто бы ни рвал ее фотографии, они будут только рады, если увидят страх Клаудии Бьюмонт и поймут, что она заняла оборонительную позицию.

Гараж наверняка предложит ей другую машину, пока ее алая спортивная красотка будет приводиться в порядок. Она воспользуется этим предложением и после сегодняшнего вечернего спектакля поедет домой, в Брум-хилл. Ей надо все обдумать и о многом переговорить с Физз. Ее младшая сестра – приземленная, практичная женщина. И если кто-то и может дать ей хороший совет, так это она. Приняв решение, Клаудия позвонила в гараж, а затем, перерыв свой гардероб сверху донизу, собрала все, что может понадобиться ей на ночь, соорудив так называемую ночную сумку.

Полчаса спустя, натянув черные леггинсы и обольстительно легкую и просторную блузку из шелка, которая только намекала на все то, что скрыто под ней и заставляла оборачиваться всю улицу, Клаудия подхватила сумку и, включив сигнализацию, покинула квартиру. А Габриел Макинтайр пусть идет куда хочет и пугает кого-нибудь другого, потому что одно Клаудия поняла совершенно точно: если настанет такой день, когда она не решится ступить за порог собственного подъезда, чтобы просто-напрасто остановить такси, считай, что она ушла в монастырь. Эта мысль вызвала у нее улыбку, и, не допуская в голову других мыслей, она дошла до угла, увидела движущееся такси и уверенно подняла руку.

Но вдруг, дико засомневавшись во всем, она опустила руку и стояла, наблюдая, как такси проезжает мимо.

– Ты идиотка, Клаудия Бьюмонт, – сказала она себе, когда такси, медленно удаляясь, приготовилось свернуть за угол дома. – Я просто поверить не могу, что ты способна откалывать такие номера;

И, неистово замахав рукой, она помчалась за проехавшей машиной.

ГЛАВА 4

Клаудия уже застегнула все молнии на комбинезоне, в котором она вчера прыгала с парашютом, осталось только зашнуровать ботинки, когда в дверь ее артистической уборной постучали.

– Мисс Клаудия, за вами пришла машина из студии.

– Спасибо, Джим. Пожалуйста, скажи шоферу, что я буду через минуту.

Она закончила шнуровать ботинки и посмотрела на свое отражение в высоком зеркале, укрепленном на стене. Синяк сквозь легкий слой косметики довольно хорошо виден, комбинезон соответственно достаточно помят и местами эффектно зазеленен травой при падении, а хромота отработана таким образом, чтобы не казаться слишком гротескной. Барти, в том нет сомнения, ее образ несомненно воспримет с удовлетворением. Глядя в зеркало, она сделала лицо. Да, Барти Джеймс, как ни странно, прав. Именно так и следует ей сейчас появиться перед публикой.

Утренняя встряска с поимкой такси заставила Клаудию внутренне собраться, и она решительно избавилась от гнетущих ощущений, которые вызвал в ней Мак. Все, что от нее требовалось, это пережить телевизионное представление, потом отыграть вечерний спектакль, а после всего этого она проведет остаток уик-энда с Физз и Люком. Ничто не заставит ее переменить ход своей жизни – ни сейчас, ни в будущем. Она взяла сумку и направилась к служебному входу театра.

– Джим, предупреди администрацию, что я уехала на телестудию, мое выступление в первой части шоу, так что к вечернему спектаклю я должна успеть. Если возникнут какие-то трудности, я позвоню.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21