Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ксанф (№15) - Цвета ее тайны

ModernLib.Net / Юмористическая фантастика / Энтони Пирс / Цвета ее тайны - Чтение (стр. 17)
Автор: Энтони Пирс
Жанр: Юмористическая фантастика
Серия: Ксанф

 

 


Следовало найти способ взобраться на эту крутизну.

— Может быть, Окра выбьет в камне ступеньки, — предложила Яне. Мела хотела было сказать, что такое невозможно, но вовремя вспомнила: огры-мужчины крошат камень с легкостью Конечно, до мужчины Окре далеко, но все-таки она огрица. Удалось ведь ей остановить на Железной горе дракона.

— Пусть попробует, — согласилась русалка.

Окра примерилась, нанесла удар — и в камне образовалась выбоина. Осмелев, огрица ударила посильнее, отбив изрядный осколок.

— Получается! — удивилась она. — Вот уж не думала.

— Наверное, ты просто никогда раньше не пробовала, — заметила Яне.

— Точно Боялась кулаки отбить, ведь по нашим огрским меркам они у меня слабенькие.

— А возможно, ты не знаешь своей истиной силы, — сказала Яне. — Мне кажется, что для наших надобностей ее вполне хватит.

— Не исключено, — согласилась Окра и, закусив губу, взялась за дело с таким рвением, что обломки и щебень полетели во все стороны.

Довольно скоро ей удалось выдолбить в стене некое подобие грубой лестницы: цепляясь за выступы руками и упираясь ногами, они могли подняться наверх. Мела не могла не признать, что в этой огрице есть толк.

С помощью ступеней подруги одолели отвесный участок и выбрались на склон, тянувшийся к подножию росшего на вершине горы исполинского дерева. Прямо над ними высилось Древо Семян.

Осторожно приблизившись, спутницы узрели сидевшую на ветке птицу со сверкавшим в лучах вечернего солнца переливчато-радужным оперением. Обернувшись, птица окинула новоприбывших взглядом, и Мела ощутила нечто среднее между сильной нервозностью и легкой паникой.

— КТО ВЫ, ДЕРЗНУВШИЕ ПОДНЯТЬСЯ НА МОЮ ГОРУ? — прозвучало в ее сознании.

— Мы девы, попавшие в затруднительное положение… — начала Мела.

— ТЫ НЕ ДЕВА, МОРСКАЯ РУСАЛКА, — прервала ее птица. — ТЫ БЫЛА ЗАМУЖЕМ И ОВДОВЕЛА.

— Я.., имела в виду.., э.., хотела сказать.., две девы и женщина. Мы пришли сообщить тебе нечто важное.

— ТРИЖДЫ ЛИЦЕЗРЕЛА Я РОЖДЕНИЕ И СМЕРТЬ ВСЕЛЕННОЙ, — отозвалась Симург. — ЧТО ЖЕ, ПО ТВОЕМУ МНЕНИЮ, МОЖЕТ СТОИТЬ МОЕГО ВНИМАНИЯ?

— Мое мнение тут ни при чем, — ответила Мела. — Но Налдо послал нас к тебе, чтобы сообщить, что… — она заколебалась, но тут же собралась и продолжила, — что Роксана собирается съесть кентавра Че.

Выпалив это русалка вздохнула с облегчением.

— ЧТО? — сила мысли птицы едва не сбила трех женщин с ног.

— Роксана… — начала было снова Мела.

— Я ПОНЯЛА ТЕБЯ, ОТВАЖНОЕ СОЗДАНИЕ. ЗЛА, БЕЗУСЛОВНО, ДОПУСКАТЬ НЕЛЬЗЯ, НО ПРЕЖДЕ ВСЕГО МНЕ ХОТЕЛОСЬ БЫ УЗНАТЬ ПОБОЛЬШЕ О ВАС.

КАК ВЫШЛО, ЧТО ВЫ СТАЛИ ВЕСТНИЦАМИ?

— Мы втроем явились к Доброму Волшебнику с Вопросами, но он, вместо Ответа, отослал нас к принцессе нагов Наде, которая препроводила к своему брату Налдо, а тот сказал, что поможет нам, если мы передадим тебе это известие. Таким образом…

— КАК НАЛДО ПРОЗНАЛ О РОКСАНЕ?

— Его друг дракон Кондрак проведал об этом от крылатых чудовищ. Но им не позволено летать на Парнас, и…

— ПОНЯТНО. А С КАКИМИ ВОПРОСАМИ ОБРАТИЛИСЬ ВЫ К ВОЛШЕБНИКУ?

— Ну, я лично спрашивала, как заполучить подходящего мужа. В том смысле, чтобы был красивый, и умный, и мужественный и, само собой, принц…

— МОГУ ОБЕЩАТЬ, ЧТО ТОТ, КТО СТАНЕТ ТВОИМ МУЖЕМ, БУДЕТ ОБЛАДАТЬ ЧУВСТВОМ ЮМОРА.

— Ну, при наличии у него тех качеств, которые я перечислила, можно смириться и с этим, — хмуро отозвалась Мела, но тут же сообразила, что значат слова птицы, и возликовала. Выходит, муж у нее все-таки будет. Ради такого известия стоило лезть на любую гору.

— А ТЕПЕРЬ Я ХОЧУ ПОЗНАКОМИТЬСЯ С ТВОИМИ СПУТНИЦАМИ.

Огромная голова птицы повернулась к Яне и (Мела даже подумала, что это ей померещилось) моргнула.

Словно от удивления. Это было непонятно: что в милой, дружелюбной, но ничем особым не примечательной девушке могло привлечь внимание могущественного магического существа?

— КТО ТЫ, ПО-ТВОЕМУ, ТАКАЯ? И ЧТО, ПО-ТВОЕМУ, ТЕБЕ НУЖНО?

— Я.., по-моему.., меня зовут Яне. Меня воспитали мымры, и мне очень хотелось бы узнать свою судьбу. Хочется верить, что она будет хорошей.

— ОНА НИЧУТЬ НЕ ХУЖЕ ЛЮБОЙ ДРУГОЙ. НО ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ ПОДОЖДАТЬ СВОЕЙ ОЧЕРЕДИ.

СПЕРВА ТЫ ДОЛЖНА БУДЕШЬ КОЕ-ЧТО СДЕЛАТЬ.

— Правда? А что?

— ГОВОРИТЬ ЭТО СЕЙЧАС, НЕВИННАЯ ДЕВА, БЫЛО БЫ КОНТРПРОДУКТИВНО.

— То же самое я слышала и от Доброго Волшебника, — скуксилась Яне. — И от демона Балломута. Принц Налдо утверждает, будто он что-то знает, но что именно, не говорит. Ни мне, ни моим спутницам. Это дискриминация (она блеснула словечком, подцепленным от Перебрала) или что-то другое?

— ИЛИ ЧТО-ТО ДРУГОЕ, — подтвердила, усмехнувшись клювом, Симург и перевела взгляд на Окру.

— А ТЫ?

— Я огрица Окра, — ответила та. — Желаю одного: избавиться от эльфессы Дженни, чтобы сделаться Главным Действующим Лицом.

— А ВМЕСТО ЭТОГО ТЕБЕ ПРИХОДИТСЯ ЕЕ СПАСАТЬ. ЗАБАВНО.

— Вот именно. Чепуха какая-то, — буркнула Окра, и Мела испугалась, как бы это не рассердило птицу. Но та, похоже, ничуть не обиделась.

— НО ТЕМ НЕ МЕНЕЕ ЭТО ТВОЙ ПУТЬ. А СЕЙЧАС ПОДОЙДИ, Я ОСЕМЕНЮ ТЕБЯ.

— Это как?

— СЕМЕНАМИ, КАК ЖЕ ЕЩЕ?

Вырвав клювом из крыла сверкающее перо, Симург коснулась им головы огрицы. Мела не увидела в этом действе никакого смысла: на ее взгляд, с Окрой ничего не произошло.

— СЕЙЧАС ТЫ ПОЛУЧИШЬ ДВА СЕМЕНИ. ОДНО ОТДАШЬ РОКСАНЕ. ПОДСТАВЬ ЛАДОНЬ.

Птица качнула дерево, и в раскрытую ладонь упало круглое семечко.

— ЭТО СЕМЯ ВРЕМЯНИКИ. РОКСАНА ПОЙМЕТ, ЗАЧЕМ ОНО НУЖНО. А ТЕПЕРЬ ПОДСТАВЬ ДРУГУЮ РУКУ.

Второе семечко оказалось цилиндрическим, заострявшимся на одном конце.

— ЭТО СЕМЯ РАКЕТНИКА. ОНО ПЕРЕНЕСЕТ ТЕБЯ С ПОДРУГАМИ КУДА НАДО. ЗАЛЕЗАЙТЕ ВНУТРЬ.

— А… — растерялась Окра, но договорить не успела.

Семя начало стремительно увеличиваться в размерах.

Скоро оно уже не умещалось в руке, и огрице пришлось опустить его плоским концом на землю. Однако оно продолжало расти, пока не вымахало настолько, что вполне могло вместить всех трех спутниц. Кожура была полупрозрачной, благодаря чему они видели, что внутри имеется свободное пространство. Сдвинув панель люка, они забрались в семечко: там было тесновато, но разместиться удалось. Люк за ними закрылся сам собой, превратив это чудное семя в темницу.

Но прежде чем Мела успела по-настоящему испугаться, в нижнем конце этой штуковины громыхнул взрыв.

Глава 14. РОКСАНА

Гвендолин в ужасе воззрилась на гигантскую птицу.

Погнавшись за яйцом, они оказались в западне, лицом к лицу с исполненным праведного гнева чудовищем. Положение казалось безвыходным.

— Разбегайтесь в разные стороны! — крикнул Че. — Она не сможет схватить всех разом.

Идея показалась стоящей. Гвенни метнулась в одну сторону, Дженни в другую, а сам кентавр щелкнул себя хвостом и взмыл в воздух. Однако гоблинша заметила, что все трое продолжали слегка искриться. Попав под облучение яйца, они не могли спрятаться, поскольку их выдавало свечение.

После недолгого колебания птица сосредоточилась на кентавре. Взлететь она не могла, для этого даже огромный зал был слишком тесен, но ей того и не требовалось. Настичь добычу она могла в несколько шагов.

Дрожа от страха, Гвенни смотрела, как разъяренная мать, которую они приняли за статую, надвигается на крохотного кентавра, стараясь загнать его в угол. У Че не было возможности ни улететь, ни скрыться в боковых коридорах, поскольку и крыша зала, и все внутренние двери замка оказались наглухо закрытыми.

Ему оставалось одно: уворачиваться от гигантского клюва.

— Но разве птица рок не считается крылатым чудовищем? — крикнула Дженни с противоположной стороны зала. — Как она может нападать на Че, если они все поклялись его охранять!

Девочка была права, однако птица, по всей видимости, придерживалась иной точки зрения. Видимо, когда ее сородичи приносили клятву, она на церемонии отсутствовала. Да и то сказать, скорее всего, эта клуша сидит на своем гранитном насесте не одну сотню лет: связи с внешним миром у нее нет, и о требовании Симург ей ничего не известно. И они, увы, не могут убедить ее не есть крылатого кентавра, потому как птицы рок, надо думать, по-человечьи не понимают. Может, через годик-другой до нее дойдут «новости» из Ксанфа, но для них это уже не будет иметь значения.

«Но если птицу нельзя переубедить, то, может быть, ее удастся отвлечь?» — промелькнуло в голове Гвенни.

Не теряя времени, девочка метнулась назад к центру зала, навела палочку на яйцо и, заставив его приподняться над гнездом, крикнула:

— Эй, птичка! Сейчас заберу твое яичко!

Огромная голова мигом повернулась к ней, и из жуткого клюва вырвался свирепый крик. Похоже, эта птица человеческий язык знала.

Чудовище шагнуло по направлению к Рвении.

— Стой на месте, — крикнула девочка, — не то отпущу яйцо. Оно упадет на пол и разобьется, пол-то здесь каменный.

Птица задумалась. Вообще-то ее порода не отличается богатым воображением. Однако мозги ее медленно, с усилием, но работали, а результат этой работы Гвенни смогла увидеть с помощью линзы. В виде движущейся ментальной картинки.

В центре картинки находилось подвешенное над гнездом сверкающее яйцо, а по обе стороны от него птица и девочка с палочкой в руках. Потом птица бросилась на девочку и проглотила ее: яйцо упало и разбилось на тысячу осколков. Даже на тысячу и один.

Картинка накренилась, пошла рябью и исчезла. Вероятно, птицу такой вариант развития событий не устроил.

Когда картинка возникла снова, птица на ней бросилась не к девочке, а к яйцу.

— Не надо, Роки! — с этими словами Гвенни повела палочкой, и яйцо отплыло по воздуху от гнезда.

Картинка снова истаяла и сменилась новой. На ней предстала только птица, причем в каком-то странном, несколько искаженном виде.

— Наверное, ее зовут не Роки, — подсказала Дженни, тоже видевшая эти картинки благодаря свой линзе.

— Рокфеллер? — попробовала Гвенни, но изображение затуманилось еще пуще. — Рокабилль? Рокфор? Рококо?

Толку не было.

— Попробуй женские имена, — подсказала Дженни.

— Рокель?… — изображение сделалось отчетливее. — Роксана?

Птица на картинке стала такой же, как наяву. Имя было угадано.

— Ты можешь с ней общаться? — спросил Че, приземлившись на почтительном расстоянии. — Тогда попробуй разговорить ее, может быть, она перестанет на нас бросаться — Послушай, Роксана, — сказала Гвенни. — У нас в мыслях не было тебя обидеть: ты сидела так неподвижно, что мы приняли тебя за статую. И яйцу вредить никто не собирается, оно нужно мне на время, чтобы стать вождем.

Одолжи ненадолго, а мы потом вернем.

Мысленная картинка Роксаны взорвалась осколками, один из которых пролетел так близко от Гвенни, что ей пришлось уклониться. Видимо, это означало, что яйца взаймы не дают.

— Тебе что, легче будет, если я его кокнув — выкрикнула Гвенни.

Птица переступила ногами, не отступая, но и не приближаясь. Похоже, ситуация сделалась тупиковой. Угроза разбить яйцо удерживала Роксану от расправы над незваными гостями, но если оно будет разбито, птица даст волю своей ярости.

К тому же и ей самой яйцо требовалось целым. Но выпускать их отсюда с добычей Роксана явно не собиралась.

— Слушай, Роксана, — промолвила Гвенни, желая выиграть время и разрядить обстановку. — А откуда у тебя вообще взялось такое яйцо? Неужто ты сама его снесла?

В ответ возникла очередная движущаяся картинка.

Юная Роксана, с каждым взмахом ярко оперенных крыльев преодолевая огромное расстояние, летела над Ксанфом по направлению к вызвавшей ее любопытство высокой горе.

— Что ты видишь? — поинтересовался Че.

— Здоровенную гору, увенчанную двумя пиками, — ответила Гвенни. — На вершине ее растет огромное дерево, а у подножия стоит храм.

— Это Парнас, — заявил Че. — Летать туда строго-настрого заказано.

— А на дереве, — продолжила девочка, — сидит птица, размером с птицу рок, но радужной окраски. Роксана летит прямиком к ней, видать, приняла за кого-то из сородичей.

— Это наверняка Симург! — воскликнул кентавр. — Старейшее существо в Ксанфе, трижды созерцавшее рождение и закат Вселенной. Но она не позволяет приближаться к своим владениям.

Увы, заговорившись и увлекшись картинкой, и девочки, и кентавр забыли о бдительности. И птица не преминула этим воспользоваться: один миг, и Че оказался прижатым к полу когтистой лапой.

Сначала обе девочки испуганно завизжали. Но быстро перестали, потому что понимали, что визгом дела не поправишь.

— А ну отпусти его, не то твоему яйцу каюк! — крикнула Гвенни, угрожающе взмахивая палочкой.

Но Роксана на этот блеф не купилась и показала новую картинку. Яйцо разбивается, и от Че остаются кровавые ошметки.

Положение оставалось безвыходным, однако чаша весов несколько склонилась в пользу птицы, которая отнесла Че к стоявшей у стены клетке, засунула внутрь и захлопнула клювом дверцу. Че попытался открыть ее, но это ему не удалось. Маленький кентавр не пострадал, только вот оказался взаперти. Выхода Гвенни не видела, а потому решила возобновить разговор. Вдруг ей все-таки удастся понять, чего эта Роксана хочет, и как-то с ней договориться.

— Роксана, а чем закончилась твоя встреча с Симург, — спросила она, предусмотрительно подвесив яйцо над самым краем гнезда. В случае падения оно бы непременно разбилось, причем содержимое пролилось бы на пол. А для падения была достаточно опустить палочку.

Или уронить.

Роксана понимала, что, бросившись на эту девочку, она неминуемо загубит свое сокровище. Правда, — ничто не мешало ей сцапать другую.

— Дженни, не подпускай птицу к себе, — предупредила Гвенни.

— Постараюсь, — ответила та и нырнула под лестницу, где ее трудно было схватить.

Тем временем снова сформировалась картинка. Роксана, по наивности и юношескому неведению, летела прямо к Симург. Радужная птица развернулась ей навстречу и… тут картинка уподобилась настоящему сну. Гвенни стала воспринимать все так, будто это происходило с ней самой, причем ничуть этому не удивилась. Такова уж природа снов: что бы в них ни происходило, пусть даже полнейшая бессмыслица, воспринимается все, как должное. Во всяком случае до пробуждения. Итак, Гвенни показалось, будто она летит над горой Парнас.

Присмотревшись, девочка обнаружила, что в действительности гора сложена из гигантских свитков и книг.

Они были потрепанными и запачканными, прямо из обложек росли кусты и деревья, так что со стороны углядеть эти книжки было непросто. Само их наличие девочку не удивило: в конце концов, все знали, что Парнас является обителью муз, а уж они-то наверняка написали целую гору книжек. Роксану ни музы, ни книги не интересовали: она лишь отметила про себя, что вся эта писанина пропала впустую.

Затем Симург слегка повела одним пером, и в тот же миг крылья Роксаны утратили подъемную силу. Она махала ими изо всех сил, но тщетно: ей едва-едва удалось приземлиться, не разбившись о землю. К которой она — невесть каким способом — оказалась прикованной, ибо взлететь снова, как ни силилась, не могла.

Птица заковыляла по склону горы, сшибая на ходу деревья. Ноги с непривычки устали, и, приметив пруд, она забралась туда, чтобы их охладить. А заодно решила и попить. Как и поступила, немало удивившись тому, что прохладная вроде бы жидкость, почему-то ее согрела.

Правда, потом Роксана сообразила, что забрела в винный источник, причем вокруг этого источника сновали крохотные женщины, вроде бы из людского племени. По непонятной причине они пытались наскакивать на Роксану, которая, впрочем, воспринимала это с одобрением: плохо ли, если еда сама в рот лезет. Поймав одну из них клювом, чтобы рассмотреть поближе, птица несколько удивилась тому, что женщина оказалась обнаженной:

Роксана полагала, что одежда так же характерна для людей, как оперение для птиц. Впрочем, добычу это не портило: птица для лучшего вкуса обмакнула женщину в вино и с удовольствием проглотила. Это место начинало ей нравиться: пусть она не могла отсюда улететь, но смерть от голода и жажды ей не грозила.

Дикие женщины не прекращали безумных попыток напасть на нее, так что Роксана налопалась до отвала.

Обожраться сильнее ей случилось лишь раз в жизни, когда она и ее друг Роки слопали на двоих жирного сфинкса. Тогда они отяжелели настолько, что, несколько дней не могли взлететь, и спали на земле. Но еда того стоила.

Отдохнув, Роксана решила подняться в небо. Она расправила крылья, несколько раз взмахнула ими и подпрыгнула в воздух, но тут же плюхнулась в пруд. Дикие женщины сдуру опять бросились к ней, так что пришлось склевать еще парочку. Выкупавшись и нахлебавшись вдоволь согревающего вина, она выбралась на берег, отряхнулась и снова попыталась оторваться от земли. Тот же плачевный результат. Ей удалось поднять лишь огромную тучу пыли.

И тут появился большой змей. Очень большой. Настолько большой, что мог считаться не едой, а противником. Роксана изготовилась к бою.

— Успокойся, — сказал он на птичьем языке. — Я не драться пришел, а дать тебе совет.

— А где ты нашему языку выучился? — удивилась Роксана.

— Меня, чтоб ты знала, зовут Пифон Парнасский и я говорю на всех языках, потому как моя обязанность ограждать эту гору от посторонних. А посторонние, они на каких только языках не лопочут. Так вот, менады сообщили, что ты доставляешь им беспокойство.

— Это те, которые голые? Они вкусные, надо только в вино обмакнуть.

— Не спорю, но они тоже охраняют гору, поэтому нельзя допустить, чтобы они все повывелись. А то ты так расклевалась, что скоро мне ничего не останется. Будь добра, поумерь свой аппетит.

— Я бы с радостью, но пока я здесь, мне надо кем-то питаться, а убраться отсюда не получается, потому что крылья не поднимают Я приметила тут у вас на вершине птицу своей породы и хотела познакомиться, но тут со мной приключилось что-то чудное.

— Это не твоя соплеменница, а птица Симург, древнейшее, чтобы ты знала, существо во всем Ксанфе. Она восседает на Древе Семян, ограждая его и гору от непрошеных гостей с воздуха. Особливо от крылатых чудовищ.

Ты сунулась без спросу, вот она тебя и заземлила.

— Ну, это уж слишком! Я всего-то и хотела, что познакомиться. Откуда мне было знать, что она такая привереда.

— Ну вот, зато теперь знаешь.

— Ага, только радости мне от этого мало. Слушай, может поговоришь с ней, чтобы она сняла свое заклятие и отпустила меня восвояси. Мне совсем неохота иметь дело с такой врединой.

— Симург вовсе не вредина, просто у нее много забот, и она серьезно относится к соблюдению правил. А незнание закона не освобождает от ответственности.

— Так что же мне теперь на всю жизнь оставаться заземленной?! — возмутилась Роксана. — Я же, в конце концов, птица! Птицам положено летать!

— Я таких вопросов не решаю, — ответил Пифон. — Подай Симург прошение: может быть, она снизойдет к твоему неведению и отменит заземление.

Так и получилось, что Роксана дотопала пешком до вершины Парнаса и у подножия Древа Семян предстала перед Симург.

— ЗА НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ ТЫ ПРИГОВАРИВАЕШЬСЯ К ОТРАБОТКЕ, ОТБЫВ КОТОРУЮ, ПОЛУЧИШЬ СВОБОДУ, — прозвучал в ее сознании могучий голос хранительницы Семян. — ТЕБЕ НАДЛЕЖИТ ОТПРАВИТЬСЯ В БЕЗЫМЯННЫЙ ЗАМОК И ВЫСИДЕТЬ ТАМ ЯЙЦО.

— А где этот замок? — спросила Роксана, но Симург лишь повела пером. И в тот же миг птица рок оказалась в замке, на гранитном гнезде.

Яйцо было прекрасным, только вот из него ничего не вылуплялось. Птица рок потеряла счет времени, однако полагала, что находится на верном пути к освобождению, Ведь теперь она строго соблюдала все предписания; в частности, ела только тех, кто намеревался приблизиться к ;яйцу. А такие находились: одни заявлялись поодиночке, другие целыми компаниями. Когда пришельцев оказывалось несколько, Роксана запирала их в клетках про запас.

Промежутки между визитами бывали разными, иногда весьма продолжительными, по это не имело значения:

Роксана попросту погружалась в сон. Служба была не слишком обременительной, но все же порядком поднадоела, и птица с нетерпением ждала, когда все закончится.

— Сколько времени ты здесь находишься? — поинтересовалась Гвенни.

Роксанна прикинула, и выяснилось, что по человеческим меркам ей довелось просидеть на гнезде не одно столетие. Впрочем, во сне время летело незаметно; так что сказать точнее было трудно.

— А ты не знаешь, кто построил этот замок? — спросила девочка. — И кто снес яйцо?

Но этого Роксана не знала и задаваться такими вопросами не собиралась. Ей хотелось одного: выполнить задание и снова получить возможность летать. А не умничать, рискуя снова рассердить Симург.

— Но именно по указу Симург кентавр Че находится под защитой крылатых чудовищ, — сказала Гвенни. — Той самой Симург, которая заземлила тебя и отправила сюда на отсидку. Склевав его, ты рассердишь ее так, что дальше некуда.

Роксана, разумеется, ничего на сей счет не знала, потому как с давних времен безвылазно сидела в замке, а перед тем как съесть очередного пришельца, ни о чем его не расспрашивала. А сейчас резонно полагала, что верить невесть кому на слово у нее нет ни малейших оснований.

Гвенни озадаченно покачала головой. Соображения птицы не были лишены резонов, и девочка плохо представляла себе, как можно ее переубедить.

И тут в зале послышалось негромкое пение. Птица, полностью сосредоточившаяся на Гвенни и подвергавшемся опасности яйце, не обратила на это внимания, а вот гоблинша сразу поняла, в чем дело. Дженни пустила в ход свою магию. Ее пение переносило в сон любого, кто этого пения не замечал. Таким образом, на Гвенни чары подействовать не могли, а вот Роксана должна была оказаться в их власти.

Благодаря своей линзе Гвенни прекрасно видела, как формируется сон. Над головой прятавшейся под лестницей Дженни возникло нечто вроде облачка. Потом внутри возникло изображение: прелестный, как и большинство видений Дженни, пейзаж с горами на заднем плане и чудесными лужайками, деревьями, источниками и цветами — на переднем.

Гвенни даже пожалела, что сейчас не может позволить себе войти в этот сои. Поступить так значило бы перестать следить за волшебной палочкой. Это привело бы к падению яйца, после чего птице рок не осталось бы ничего другого, как уничтожить пришельцев. Конечно, девочка могла сначала опустить яйцо вниз, но тогда птица забрала бы его и, уже ничего не опасаясь, поймала их с Дженни по очереди. Оставалось одно: наблюдать сон со стороны.

Тем временем в своем собственном сне появилась сама Дженни. Эльфесса (это относилось к числу любимых ее занятий) гуляла среди цветов, стараясь не наступить ни на один. Наклонившись к пурпурному цветку страсти, она понюхала его, но осторожно, потому как девочкам, даже причастным к Заговору взрослых, не рекомендуется увлекаться такими вещами.

Затем во сне объявился кот, как и наяву, дремавший рядом с Дженни. Более того, над его головкой тоже возникло маленькое облачко: ему снилось, будто он спит и видит сон. Детали разглядеть не удавалось: возможно, это тоже был сон о том, что он спит и видит сон о том, что спит.., и так до бесконечности.

Следующей на цветочной поляне возникла весьма удивленная с виду Роксана. Облачко над ее головой показывало два разделенных диагональной чертой равно достоверных изображения. На одном птица находилась в Безымянном замке, а на другом посреди дивного луга, рядом с маленькой эльфессой. И она не знала, чему верить.

— Привет, Роксана, — произнесла во сне Дженни.

Гвенни этих слов, разумеется, не слышала, но видела, как подружка раскрыла рот, и догадалась, что она может сказать.

— Где я? — недоуменно спросила Роксана. Она могла говорить с Дженни напрямую, поскольку во снах все барьеры исчезают, и все существа могут общаться беспрепятственно.

— Ты в моем сне, — ответила Дженни. — Здесь лучше, чем в действительности, потому что в действительности все как положено, а у меня тут — как хочется.

— Для меня нигде нет ничего хорошего, потому что хочется мне одного — летать, — буркнула Роксана.

— Так за чем дело стало, — сказала Дженни. — Здесь ты можешь летать, сколько заблагорассудится.

Роксана с сомнением покачала головой, но все же решила попробовать. Расправила крылья, подскочила… — и взвилась в темно-голубое небо. Спустя мгновение она уже затеяла игру в пятнашки с пролетавшим мимо облачком.

Но наблюдать за дальнейшим развитием сна Гвенни было некогда: Дженни предоставила им возможность освободиться, и было бы непростительной глупостью этой возможностью не воспользоваться. С помощью палочки она осторожно опустила яйцо в гнездо, спрятала палочку в котомку и подбежала к находившимся у стены клеткам. Они находились высоко над ее головой, поскольку были рассчитаны на огромный рост Роксаны. Чтобы добраться дотуда, Гвенни пришлось лезть по стене, но, к счастью, цепляться за облачную кладку было довольно удобно.

К тому же, с того момента как Че хлестнул ее хвостом, прошло не так много времени, и она оставалась довольно легкой.

Оказавшись вверху, девочка оглянулась, чтобы убедиться, что эльфийский сон не прервался. Все было в порядке: наяву Дженни сидела под лестницей, а Роксана стояла рядом с гнездом, а в висевшем между ними облаке сна царили восторг и веселье. Птица делала петли и кувыркалась. Ее преисполняла радость, ведь она веками оставалась заземленной, даром что пребывала в воздушном замке, витавшем в облаках. Наслаждаясь вновь обретенной способностью летать, птица вовсе не стремилась покинуть чудесный сон.

Добравшись до дна клетки, где сидел кентавр, она ухватилась за край, подтянулась и, оказавшись лицом к лицу с Че, спросила:

— Слушай, как открывается эта штуковина?

— Увы, — печально вздохнул он. — Дверца завязана Гордиевым узлом.

— Чем? — не поняла девочка.

— Гордиевым узлом. Он волшебный, и развязать его может только тот, кто завязал. То есть никто, кроме самой птицы рок.

— А почему он так чудно называется?

— Кто его знает? Наверное, потому, что он очень гордится своей неразвязываемостыо.

— Но как же мне тебя освободить?

— Никак. Боюсь, что и Дженни ты спасти не сможешь. Подумай о том, как удрать самой.

— Ну уж нет! — возмутилась девочка. — Каким я буду вождем, если начну с того, что брошу в беде ближайших друзей. А может… — она присмотрелась к узлу, — попробовать его разрезать?

— Ну не знаю…

Гвенни оглянулась через плечо. Сонная идиллия продолжалась, но Дженни не могла удерживать Роксану во сне вечно. Решившись, гоблинша вытащила из котомки нож и полоснула по узлу.

Тот завизжал, как зарезанный, и ослепительно вспыхнул. Роксана встрепенулась, пробудилась и, прежде чем Дженни успела спрятаться, схватила ее когтями и потащила к клетке.

— Беги! — крикнул Че, обращаясь к Гвенни.

Та отпустила решетку, упала на пол (она еще оставалась легкой, так что приземление оказалось терпимым), метнулась в сторону и спряталась за камень. Впрочем, Роксане было не до нее: птица зашвырнула Дженни в клетку рядом с Че и заново завязала узел. Теперь за решеткой оказались уже двое.

Чтобы хоть как-то приструнить Роксану, Гвенни должна была вернуть себе контроль над яйцом. Она устремилась к нему, на бегу вытаскивая из торбы палочку, но птица, ноги которой были гораздо длиннее, легко ее опередила. Но подскочив к яйцу, Роксана не уселась на него, а вытащив невесть откуда облачный шнур, привязала его к гнезду Гордиевым узлом. Теперь поднять его над гнездом не представлялось возможным, а само гнездо было намертво вделано в пол. Гвенни лишилась последней возможности как-либо повлиять на птицу. Причем произошло это из-за того, что она, поддавшись панике, стала прятаться, вместо того чтобы воспользоваться палочкой сразу, как только спрыгнула с клети. Похоже, в данном случае Гвенни не продемонстрировала качеств настоящего вождя, но, впрочем, обстоятельства складывались так, что шансов им сделаться у нее оставалось немного. Правда, переживала девочка не столько из-за этого, сколько из-за друзей, попавших в беду, как ей казалось, по ее вине.

Покончив с узлом, птица уставилась на Гвенни, а потом прыгнула к ней. Гоблинша непроизвольно взмахнула палочкой и (она сама этого не ожидала) подбросила Роксану в воздух и отшвырнула к стене. И в той, и в другой (и в стене и в птице) образовалось по вмятине, а мысленная картинка запестрела закорючками, главным образом вопросительными и восклицательными знаками. Роксана просто не могла понять, что с ней случилось.

Похоже на то, что у Гвенни снова появился шанс. Поскольку летать птица не могла, в воздухе она оказывалась совершенно беспомощной. Возможно, если как следует поколошматить ее о стенку, она таки образумится?

Поднявшись с пола, птица снова двинулась на Гвенни.

На сей раз она не прыгала, а перемещалась шагом, но это ей не помогло. Девочка снова подняла ее и шмякнула о стенку.

Что послужило ей уроком, но не так, как на то надеялась девочка. Растопырив когти, Роксана вонзила их в облачный пол, так что поднять ее стало невозможно, и направилась к девочке, отцепляя поочередно то одну, то другую ногу.

Но Гвенни и тут нашла выход: она бросилась вперед, прямо к той ноге, которой птица в данный момент цеплялась за пол. Удивленная Роксана выпростала когти, чтобы схватить девочку, но та оказалась проворней и успела пустить в ход палочку. Но теперь она не стала бросать противницу на стену, а оставила ее в подвешенном состоянии, так что та не могла двинуться.

В определенном смысле можно было сказать, что Гвенни взяла Роксану в плен, но толку от этого было меньше, чем могло показаться. Во-первых, она не могла удерживать пленницу на весу вечно (надо же ей иногда спать, да и мало ли что… ), а во-вторых, ей следовало вернуться с яйцом в Горб в течение дня. Что было бы нелегко сделать, даже сумей она отделаться от птицы, завладеть яйцом и вызволить друзей. После стольких отчаянных действий с той и с другой стороны, положение как было безвыходным, так им и осталось.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21