Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Балансовая служба

ModernLib.Net / Научная фантастика / Егоров Андрей Игоревич / Балансовая служба - Чтение (стр. 23)
Автор: Егоров Андрей Игоревич
Жанр: Научная фантастика

 

 


– Послушай, – выдохнул Митрохин, – может быть, хватит уже? Сколько ты уже сделала для них?

Может, пора уже и о себе подумать?! Вспомни хотя бы о тех, кто тебя там ждет. Неужели ты не хочешь вернуться назад, в будущее? Тьфу ты. – Иван Васильевич сплюнул – проклятый голливудский фильм никак не шел из головы.

– Ты забываешь о том, что я прожила здесь больше десяти лет. Для меня все, что было там, в той жизни, уже далеко. Слишком далеко… Мое место – здесь.

– Просто тебя там никто не ждет, – отозвался Митрохин. – Потому ты так и говоришь. Одинокая ты. Вот… – Он покраснел, осознав, что, кажется, выдал свои сокровенные мысли.

– А тебя кто-то ждет? – спросила колдунья.

Иван Васильевич даже не заметил, что в этом вопросе содержится искренний интерес, на что он не смел даже надеяться.

– Меня?! – он задумался. Людочка? Нет. Эта стерва только рада будет, если он исчезнет. Правда, за квартиру платить будет некому. Но она быстро найдет себе нового папика. Содержанка – она и есть содержанка. Так и будет переходить из рук в руки, пока старость не возьмет свое. Родители?! Он похоронил их давным-давно. Если только вернуться в то время, когда отец с матерью еще были молодыми и постараться окружить их такой заботой и вниманием, чтобы они смогли прожить как можно дольше. В той прежней жизни он никогда не был хорошим сыном. А теперь мог бы им стать…

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала Медея. – Хочешь отправиться в то время, когда ты еще не знал Балансовой службы? Вернуться назад – и все исправить…

– Не совсем, – ответил Митрохин, – но в целом все верно. Я думаю, что смог бы жить счастливо один… – Он едва не заплакал от накатившего на него отчаяния, если бы она только знала, как он к ней относится. И ведь давно уже. Очень давно.

– Думаешь, твое место здесь? – поинтересовался он.

– Скажи, ты слышал когда-нибудь о печати Медеи?

– Что еще за печать Медеи?!

Он ее о деле спрашивает, а она думает о своих магических игрушках.

– Этот факт зафиксирован в истории. Внесен в магическую летопись. Упомянут во многих оккультных книгах.

– У меня и с магией, и с историей не очень хорошо. Ты же знаешь! – Его раздражение нарастало.

– Я изобрела эту печать, – сообщила колдунья, – этой печатью, если помнишь, я впервые остановила гулу в Надмирье. Ту самую, которой ты так понравился…

– Да уж, – проворчал Митрохин, воспоминания о рыжеволосой Лилит до сих пор вызывали у него дрожь в коленках.

– Благодаря этой печати нам удалось одержать победу сейчас. Эта печать заковывает джиннов в некое подобие стеклянного сосуда. Джинны, заточенные в сосуд… Неужели тебе ничего не говорит эта мифологическая подробность?

– Ты хочешь сказать… – Митрохин запнулся, пораженный догадкой, – что ты придумала, как запечатывать злых духов в бутылки, о чем говорится во всех восточных сказках?

– Именно!

– Ну и дела! – поразился Иван Васильевич. – Так ты думаешь, что все с самого начала было предопределено? И появление Балансовой службы в нашем мире? И мои злоключения потом? И то, что ты будешь швырять нас по эпохам, изобретешь эту печать и останешься в прошлом?

– Мне кажется, многие вещи действительно предопределены и остаются неизменными при любых условиях, другие могут меняться. Несомненно то, что все мы реализуем высший замысел кого-то мудрого, кто властвует над миром. Белого божества, если хочешь. И я свято верю, что оно с нашей помощью приведет человечество к процветанию и власти над миром. С нашей помощью. Ты понимаешь?!

– Ну ладно, хорошо. Ты – великая Медея.

Изобретательница печати от злых духов. Ты придумала, как пихать джиннов в бутылку. Благодаря тебе мы одержали победу. А я тут при чем?

– Я уверена, что, если бы не ты, нам ни за что не удалось бы победить. Подумай об этом. Саркона убил именно ты.

– Ну, – тут у Митрохина не нашлось возражений, – вообще я молодец, конечно. Ловко я его.

Что и говорить. Крутой я мужик. Всегда знал, что буду спасителем мира. Не думал только, что для этого придется сокрушить толпу джиннов.

М-да… – Он замолчал, задумался о странных превратностях судьбы и божественной воле, потом с подозрением уставился на колдунью:

– Слушай, а когда ты нашла способ отправить меня обратно?

Медея замялась:

– Мне не хотелось бы говорить об этом.

– А ну говори… – Подозрения Ивана Васильевича усилились.

– Тебе не понравится мой ответ.

– Говори, я сказал! – выкрикнул он. – Богочеловечинка!

– Видишь ли, – вздохнула Медея, – что бы ты о себе ни думал, Ваня, таких людей, как ты, мало.

Я в этом уверена. Ты можешь возражать, но в действительности ты был очень нужен человечеству.

Нужен Белому божеству. Нам не хватало именно такого человека, как ты… настоящего лидера, который может повести за собой народ и возглавить борьбу.

– Это я-то настоящий лидер? – смутился Митрохин. – А я считал, что именно ты командуешь парадом, а я тут так… на вторых ролях. Что-то вроде адъютанта при главнокомандующем.

– Я представляла духовную сущность – связь с Белым божеством, а ты явился символом свободного человека, воплощением всего того, что они никогда не знали. И ты, и я, мы оба многого не ведали в себе до того, пока не стали теми, кем являемся сейчас. Я очень хотела, чтобы ты сам ощутил свое предназначение и остался с нами в той битве по собственной воле. Теперь я считаю, что поступила не правильно. Каждый волен сам выбирать свою судьбу. Быть может, тебе плохо рядом со мной. – В глазах колдуньи снова промелькнул огонек, который Митрохину следовало заметить, но он как раз в этот момент отвлекся, провожая взглядом быструю птицу и размышляя о том, что для него все кончено – она, конечно, хочет от него избавиться. – Поэтому я говорю тебе – я знаю способ, чтобы вернуть тебя обратно. Я нашла его несколько лет назад.

– Несколько лет назад?! – вскричал Митрохин, разом возвращаясь к реальности. – Ну ты и… – он зажал себе рот ладонью, чтобы не сказать какую-нибудь грубость.

– Я не хочу, чтобы ты уходил с обидой в сердце, – мягко проговорила Медея, – поверь, так было нужно. Без тебя мы бы не справились с Сарконом.

– Ага, я тебе очень помог, – язвительно заметил Иван Васильевич, – интересно, что бы ты сказала, если бы мне по кумполу дали громовым молотом, и я лежал бы сейчас тихонько, присыпанный песочком. Все, не хочу больше ничего слушать, отправляй меня обратно, раз так.

– Есть еще одно обстоятельство, – вздохнула Медея.

– Еще одно?! – вытаращился Митрохин. – Что еще?!

– Тебе следует знать, что наш мир изменился, – сообщила девушка, – скорее всего там больше нет ничего, что ты помнил и знал. Нет привычных границ государств. Нет той реальности, которую ты помнишь. В том времени ты можешь быть вовсе не банкиром, а, например, парикмахером.

– Что за дикая идея! – выкрикнул Митрохин. – Что все это значит?!

– Повторю еще раз, – терпеливо проговорила колдунья. – Того мира, каким ты его знал, больше не существует. Возможно, в том мире и тебя больше не существует. Изменив прошлое, мы изменили всю мировую историю. И последствия эти необратимы.

– И что же мне теперь делать? – помрачнел Митрохин.

– Есть новый мир, в котором ты можешь попытаться найти себя. И еще есть этот мир, где в тебе нуждаются люди. И… и… – Медея так и не решилась договорить, что она тоже нуждается в Митрохине, и замолчала.

– Что, все так сильно поменялось?

– Это всего лишь мое предположение. Возможно, многие вещи остались неизменны. Но утверждать наверняка я не могу.

– Все равно отправляй меня, – твердо сказал Митрохин. Он решил, что навязываться не будет.

Не по-мужски. Да и потом, все равно, это невозможно – простой банкир и «богочеловечинка».

– Ну если ты так настаиваешь, пойдем…

– Куда пойдем?

– Мы должны отойти подальше от людей, чтобы в будущее перенесся только ты один…

– Идем, – кивнул Митрохин, представляя, как поднимется с земли темный вихрь, как его будет крутить и болтать. Что и говорить, ощущение не из приятных. Мало того что его будет крутить и болтать, так еще уносить от нее…

Несколько человек хотели было последовать за ними, но колдунья остановила их повелительным жестом.

– В какой год ты хотел бы попасть? – поинтересовалась она.

Митрохин задумался. Действительно, в какой бы год он хотел попасть. Вернуться в Россию, какой она была до революции, или во время правления коммунистов? А может быть, предпочесть недалекое будущее, чтобы посмотреть, в какую сторону движется технический прогресс – основной продукт материалистического сознания человека.

Потом он осознал, что все его размышления не имеют никакого смысла.

– Ты же сказала, что мир изменился?

– Увы, это так.

– Так какая разница. Давай две тысячи шестой.

Медея снова вздохнула.

– Не буду тебя больше отговаривать. Помни только, что вернуться назад, в Хазгаард, ты не сможешь. Тебе придется доживать свой век в той далекой эпохе. Куда бы ты ни попал.

– Вот и прекрасно, – осклабился Митрохин и запел: «Тачки, шмотки из коттона, видеомагнитофоны, ах как было славно той весной». Он вел себя нарочито грубо, потому что хотел заглушить разрастающуюся в душе тоску, от которой, он знал, невозможно будет скрыться. Были и другие эмоции, наполняющие его радостью. Он потирал ладони, предчувствуя, как вытянется лицо Люд очки, когда она увидит его живым и невредимым в Москве. Как поражены будут ненавидящие его, улыбающиеся в лицо и кривящиеся в спину знакомые и коллеги по бизнесу, когда он объявится, посвежевший, сбросивший пятьдесят кило, с потрясающим загаром, словно провел пару месяцев в Анталии. Как рассмеется он, глядя на их холеные физиономии, как будет потешаться над ними, ограниченными и пустыми, живущими в своем узком, унылом мирке, даже не подозревая о том, что рядом существуют другие измерения, целые вселенные, что есть прошлое, куда можно попасть благодаря магии, и будущее, которое при желании можно изменить…

Митрохин обеспокоенно обернулся.

– Постой, Медея, – сказал он, – я не могу… просто не могу…

Но колдунья уже завершила заклятие. Она стояла, вытянув руки, и прощалась с Митрохиным, говорила что-то, но он не слышал ни слова. Мир вокруг Ивана Васильевича размазался, поплыл намокшей акварелью с холста реальности. Он почувствовал, как какая-то упорная сила мягко подталкивает его в спину, предлагает сделать шаг. И он уже собирался его сделать, нырнуть в черную дыру, чтобы провалиться в далекое будущее…

Но в последний момент что-то остановило Митрохина. Может быть, было это простым воспоминанием о собственном скотстве, в котором он, толстый, с масленой улыбкой на пухлых губах, полулежал на сиденье личного «Линкольна» с бутылкой «Jack Daniels» в руке и представлял свою встречу со службой эскорта. А может, ему показалось в этот миг, что Медея испытывает не только сожаление, прощаясь с ним. Он близко-близко увидел ее грустные глаза, в которых стояли слезы, и в душе у него родилась надежда. Иван Васильевич решил, что просто обязан остаться. Вместо того чтобы сделать шаг в будущее, он решительно отпрыгнул.

Расплывающийся мир в одно мгновение обрел четкие очертания, и лицо Медеи оказалось прямо перед ним. Митрохин сцапал девушку за руку и залепетал, чувствуя, что несет совершеннейшую ересь:

– Если бы не ты, я бы точно ушел. Но я не могу… Знаешь, мне плевать на Хазгаард, свободу человечества и все остальное. Но ты… Если бы мы…

Я уже не молод, конечно… Но у меня богатый опыт. Я сделал выводы. И мы могли бы…

Медея прервала поток изъявлений самых простых и естественных чувств, приложив два пальца к его губам.

– Тише, – сказал она едва слышно, – можешь ничего больше не говорить…

– Но я ведь только хотел…

Колдунья прильнула губами к его губам, отчего в голове бывшего банкира разом помутилось. На поцелуй он ответил страстно, обхватил девушку руками и прижал к себе.

Слова им понадобились очень не скоро.

* * *

Через несколько дней силы объединенного человечества двинулись через земли Хазгаарда ко дворцу Саркона. Всюду по стране полыхал огонь массового восстания. Лишенная голов, гидра власти джиннов над миром упиралась, не желая умирать, но дни ее были сочтены. Кое-где силаты и ифриты еще сопротивлялись людям, но в основном бежали за границы Хазгаарда, чтобы примкнуть к иным темным владыкам. Правители сопредельных государств хоть и сохраняли власть, но представляли небольшую угрозу для объединенного человечества, ведь ни один из них не был избранником, наделенным божественной силой.

Пирамиду Саркона в центре опустевшей Басры богочеловек и его сторонники застали покинутой.

Только ветер завывал, вгрызаясь в громадные камни. Величайший памятник Черному божеству поражал спокойным величием. В каждом камне читался почерк покровителя расы джиннов. Пирамида излучала темную энергию. Чем ближе они подходили, тем тревожнее становилось на душе, обострялись все страхи и сомнения, хотелось развернуться и бежать без оглядки.

– Она должна быть разрушена, – сказал Митрохин, не сводя глаз с колосса дворца Саркона.

Медея кивнула, улыбнулась едва заметно.

– Ты читаешь мои мысли, Ваня. Приглядись к ней внимательнее.

– О чем это ты?

– Смотри…

Иван Васильевич прищурился и только сейчас заметил, что порывы ветра уносят от величественной постройки целые горсти песка, а грани камней под солнцем оплывают, словно восковые, делаются гладкими. Дворец Саркона стремительно старился, сотни лет проносились для него за считаные секунды.

– Скоро от пирамиды ничего не останется, – сказала Медея, – на ее месте будет только пустыня. Время власть Черного божества в нашем мире закончилось. И это сделали мы.

Митрохин кивнул. Он прислушался к себе и понял внезапно, что по-настоящему счастлив. Его заполняло ощущение удовлетворенности содеянным.

Вот оно, его истинное предназначение в жизни – бороться за счастье всего человечества и быть рядом с Нею. Странно, конечно, что его настоящее бытие началось только здесь, в Хазгаарде, вдалеке от его времени. Правильно говорят, неисповедимы пути Господни. Белое божество привело его сюда, открыло глаза на пустоту прежней жизни, научило добиваться цели во имя воцарения добра и справедливости в мире, а не только ради собственной выгоды. Оно изменило его, подарило Любовь и сделало счастливым.

Он крепко обнял колдунью и проговорил, жмурясь под ярким солнцем Хазгаарда, как объевшийся сметаны кот:

– А хорошо-то как, Медейка. Нет, без балды, хорошо!

И заорал во все горло:

– Мне хорошо-о-о-о!

Надмирье. 1 уровень 2006 г. н.э.

Когда металлическая дверь с сухим скрежетом закрылась, Люцифер привалился к ней, стараясь перевести дух. Он отчетливо помнил записанные в уставе Балансовой службы когда-то давно кем-то очень мудрым и проницательным слова: «Дать людям возможность развивать техногенную цивилизацию, но подавлять любое проникновение в тайны мироздания!» Соблюдаемый сотни лет завет сегодня оказался нарушен. За временной чертог проник человек, обладающий мистическим знанием.

– Мы, конечно, можем предпринять что-нибудь предотвращающее их действия, но только в том случае, если они не успеют предпринять что-нибудь предотвращающее наши, – забормотал он, накручивая на палец белесый локон… И завизжал, увидев внезапно, что и локон, и палец пошли лиловыми трещинами, а на потолке стремительно разрастается несколько белых пятен с явным намерением поглотить все вокруг…

* * *

Расходясь по времени, волны искажения стремительно пожирали выстроенную в Надмирье темную проекцию первичной реальности. Исчезали высотные здания, рушились мосты, по дорогам пробегали лиловые трещины, размалывали ненастоящий камень, возвращая его пустоте. Всюду ширились, росли белые пятна. Они уничтожали ткань иной реальности, всасывали в себя то, что существовало благодаря могучей магии прошлого, обращали в ничто мечущихся по исчезающему миру существ высшей расы. Слышались вопли ужаса, хрип, визжали гулы. Некоторые пытались укрыться за гранью темной реальности Надмирья, но все выходы разом оказались закрыты. Ловушка захлопнулась.

Дворец, где обитала Балансовая служба, дрогнул, покрылся длинными, змеистыми трещинами.

Купол почернел, съежился, словно высохшее на жарком солнце яблоко. Тлен и умирание охватили древнее здание и полыхающий белыми огнями красно-черный город.

Примечания

1

Курук – традиционное оружие загонщика. Аркан в виде длинного шеста с петлей на конце


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23