Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Эдуард Тополь. Собрание сочинений в 5 томах ("Время") - Китайский проезд

ModernLib.Net / Отечественная проза / Эдуард Тополь / Китайский проезд - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 4)
Автор: Эдуард Тополь
Жанр: Отечественная проза
Серия: Эдуард Тополь. Собрание сочинений в 5 томах ("Время")

 

 


      Вокруг озера стояли заповедные хвойные леса, а прилегающий к озеру кусок такого леса величиной с футбольное поле был расчищен от зарослей кустарника и огорожен глухим металлическим забором с витой колючей проволокой поверху и глазками крохотных телекамер на угловых башенках. На этом участке, в окружении подстриженных елей и ледяных горок с разноцветными детскими санками, стояли шесть новеньких трехэтажных кирпичных коттеджей и маленькая бревенчатая «дежурка» у наглухо запертых стальных ворот. Коттеджи сияли большими желтыми окнами с цветными отблесками каминов и телеэкранов, из труб над их черепичными крышами вился березовый дым, а подле крылец дремали «чероки», «БМВ» и «мерседесы». Тихо было в этом дачном заповеднике, уютно и мирно, словно в какой-нибудь Баварии. Только хлопанье дверей прибрежной парилки, топот босых ног Бруха и Машкова да их восторженный мат нарушали эту уютную тишину.
      С шумом рухнув в ледяную воду, Брух и Машков тут же выскочили из нее на берег, отфыркиваясь, как медведи, и побежали назад, в сауну. Пар валил от их белых тел. В сауне они выгнали детей домой, забрались на верхнюю полку и, снова матерясь от удовольствия, стали по очереди хлестать друг друга мокрыми и трепетно-обжигающими вениками.
      А тем временем серый «мерседес» директора Федеральной службы безопасности генерала Бай Су Койя, черный «кадиллак» маршала Сое Кор Цннья и могучий крытый «Урал» с бойцами спецотряда «Витязь» уже второй час таранили фарами темноту и вечернюю поземку Калужского шоссе. По обе стороны их пути по окна в снегу стояли старые и темные избы типичных подмосковных окраин – с косыми заборами, приснеженными скворечниками наружных нужников, сараями и поленницами заготовленных на зиму дров, с собаками на цепях и с узкими, протоптанными в снегу тропками от калиток до деревянных крылец.
      Пугая ревуном встречные и попутные машины, вызывая переполох во всех окрестных курятниках и озверелый лай дворовых собак, кортеж охранных спецслужб носился вдоль этих заборов и домов то на восток, от Москвы, то снова к Москве, на запад. Хозяин переднего «мерседеса» генерал Бай Су Кой материл своего водителя и сидевшего подле него командира «Витязя»:
      – Что ж вы, суки, не можете поворота найти?! Уволю к еманой матери!
      – Ну нет указателя, товарищ генерал! – оправдывался одетый в зимний камуфляж двухметроворостый и бритоголовый командир «Витязя».
      – Да какие к херам указатели? Это тебе Париж, что ли? Или Ханой?
      – А как же найти-то?
      – А так! Сказано: тридцать седьмой километр!
      – Но разметки-то нету! – сказал водитель и на очередном перекрестке дорог опять развернул машину обратно. – Откуда тридцать седьмой, товарищ генерал? От Кремля? От Калужской заставы?
      – От манды! – в сердцах выругался генерал по-китайски. – Стой! – и показал на избу со светлыми окнами. – Идите берите там Сусанина какого-нибудь, и – вперед! Страна третий час без управления!
      Тут у него под рукой зазвонил радиотелефон, он поднес его к губам и нажал клавишу приема:
      – Второй слушает!
      – Я тебя, бля, расстреляю на хер! Сколько мы будем тут крутиться? – раздался голос из радиотелефона.
      Генерал повернулся к заднему окну машины, освещенному фарами «кадиллака», и ответил заискивающе:
      – Сейчас, сейчас! За проводником пошли!
      – Е твою мать! – внятно сказал голос из радиотелефона. И отключился.
      Бай Су Кой открыл дверь и нетерпеливо высунулся из машины навстречу возвращающемуся от избы шоферу.
      – Ну?!
      – Да пьяные тут все! – хмуро сказал шофер, садясь к рулю.
      – Как это пьяные? – не понял генерал.
      – Обыкновенно – в дупель! Нажрались самогона и футбол смотрят.
      – Какой футбол?! Ты чо несешь? Президент по телику выступает!
      – А им до фени – президент, резидент! – раздраженно ответил шофер. – Врубили футбол из Испании и огурцами закусывают.
      – Ну, страна, бля! – сокрушился генерал. – Демократию им развели – футбол из Испании!
      Тут из избушки послышался грохот выстрелов, потом из нее выскочил командир «Витязя» и, засовывая в кобуру свою табельную «беретту», в три прыжка подскочил к машине, плюхнулся на место.
      – Порядок, вперед! – сказал он шоферу. – Тут два километра!
      – Ты их убил, что ли? – спросил генерал.
      – Да нет, товарищ генерал! Вы чо? – ответил командир. – Я им телевизор выключил, так они враз протрезвели. Тут через два километра высоковольтная линия, от нее направо…
      Снова звякнул радиотелефон. Генерал поспешно включился:
      – Второй слушает! Нашли дорогу, товарищ маршал! Сейчас высоковольтка, и от нее направо! Тут рядом. Прием.
      – Сколько трупов? Прием, – сказал радиотелефон.
      – Пока нет трупов, товарищ маршал, – доложил Бай Су Кой.
      – Стой! – приказал шоферу командир «Витязя». – Ты опять проскочил! Высоковольтку видел?
      – Так ведь нет поворота! – ответил тот.
      – Плевать! – вмешался голос по радиотелефону. – Это Брух, жидовская морда, к своим дачам электричество протянул!
      – Сворачиваем направо! – приказал генерал шоферу.
      – Без дороги? Прямо в лес, что ли? – засомневался шофер. И тут же увидел в зеркальце заднего обзора, как следовавшие за ним «кадиллак» и «Урал» остановились и «Урал», свернув направо, круша бампером и исполинскими колесами кустарник и мелкие ели, действительно ринулся в лес – напролом, по заросшей просеке линии высоковольтной передачи. «Кадиллак», урча двигателем, покатил за ним по свеже-умятой колее. Озадаченно крутнув головой, шофер «мерседеса» осторожно двинулся следом.
      Проехав метров триста, «Урал» уперся фарами в высокий и глухой, из сварных металлических секций, забор. Водитель «Урала» вопросительно посмотрел на замначальника «Витязя» – тоже двухметроворостого и бритоголового гиганта в камуфляже. Тот включил рацию, доложил:
      – Первый, первый, это восьмой! Прием!
      – Ну? Хули там? – по-китайски выразился в рации маршальский голос из «кадиллака».
      – Забор, товарищ маршал! А ворота не знаю где – слева, справа? Куда брать прикажете? Прием!
      – Вперед! – приказал голос маршала. – Не хуй время терять! Пошел!
      – Пошел! – приказал гигант водителю.
      Водитель молча включил первую скорость, дал газ. «Урал» всей своей многотонной массой тараном вломился в металлический забор, обрушил не то три, не то четыре секции и, подмяв их под себя, выскочил прямо к ярко освещенным коттеджам дачного поселка «Земстроя». Где-то поодаль, в бревенчатой сторожке у ворот, завыла сирена тревоги, из сторожки и коттеджей выскочили несколько вооруженных охранников и невооруженных мужчин и женщин, но высыпавшие из кузова «Урала» тридцать витязей с короткоствольными автоматами, в черных шерстяных масках и в зимнем камуфляже мгновенно уложили всех лицами в снег. И отключили сирену.
      Следом за «Уралом» в напряженную тишину захваченного дачного поселка осторожно въехали «кадиллак» и «мерседес». Из «мерседеса» проворно выскочил командир «Витязя», а следом, с заднего сиденья машины, вышел генерал Бай Су Кой. Пройдя вдоль фигур, лежащих в снегу под дулами «АКС», и не найдя среди них того, кто был ему нужен, генерал носком ботинка поддел чью-то голову:
      – Где Брух?
      – В парилке, там… – слабо отозвалась голова, замерзая на снегу.
      Генерал посмотрел на домик сауны на берегу озера и кивнул на него командиру «Витязя». Тот жестом приказал своим гигантам штурмовать парилку. Бойцы моментально оцепили ее, кто-то, тихо приотворив дверь, катнул внутрь слезоточивую гранату «Дурман».
      Люди, лежавшие лицами в снег, приподнялись, жена Бруха вскрикнула, но стоявший над ней гигант в маске повел короткоствольным автоматом:
      – Лежать!
      А генерал подошел к «кадиллаку». Стекло задней двери «кадиллака» опустилось, голос изнутри спросил:
      – Ну?
      – Парится, падла! Сейчас приведут, – доложил генерал.
      Действительно, ударная группа бойцов во главе с командиром, надев противогазы, уже лихо ворвалась в парилку. Играючись, они вышибли внутреннюю дверь, скрутили голых, обалдевших и кашляющих от газа Бруха и Машкова и выволокли их наружу.
      – Кто Брух? – спросил, подходя к ним, генерал, но двое пленников только надрывно кашляли, жадно хватая морозный воздух распахнутыми, как у рыб, ртами. Из их носов текли сопли, из глаз – слезы.
      За неимением у арестованных документов генерал обратил свой взгляд на их мужские отличия. С минуту его глаза внимательно изучали и сравнивали их, потом он уверенно ткнул рукой в Бруха:
      – Этот! Сюда его! – и пошел, не оглядываясь, к «кадиллаку».
      Следом бойцы-витязи потащили кашляющего Бруха.
      Дверь «кадиллака» отворилась, из него вышел на снег маршал Сое Кор Цннь, начальник Службы безопасности президента. Это был плечистый и высокий по китайским стандартам мужчина с русской бородой. Несмотря на мороз, он был лишь в маршальском мундире и фуражке с высоченной тульей, обложенной золотыми листьями маршальских отличий. С тех пор как президента Ель Тзына предали его малорослые соратники генерал Ру Цкой и маршал Хас из южной провинции Чечня, президент перестал доверять мелким мужчинам и окружил себя рослыми, как он сам, чиновниками, которых ему доставляли из самых дальних провинций, – генералом Шу Мей Коном, полковником Чу Бай Сомом и т.п. Но стремительная карьера маршала Сое Кор Цннья объяснялась не столько его ростом, сколько его беспримерной преданностью президенту и умением вовремя уберечь своего хозяина от любой опасности – от грузовика-снаряда при коммунистах до лишних доз спиртного при демократии. Некоторые вхожие в Кремль особы утверждают, что именно он грудью закрыл дверь президентского самолета в аэропорту Шеннон, когда президент «во сне» рвался из самолета для встречи с ирландским премьер-министром. За что сначала, в Шенноне, Сое Кор Цннь получил от «сонного» президента по морде, а потом, в Москве, – звание маршала и должность ГДЛ (Главного Доверенного Лица). Теперь ГДЛ с высоты своего роста и' звания брезгливо рассматривал голого и кашляющего Бруха.
      – Заткнись! – приказал он наконец, и Брух, сквозь слезы узнав Сое Кор Цннья, не то от страха, не то от изумления действительно замолчал. Руки его были скованы сзади стальными наручниками. – В парилке, значит, паришься? – продолжал Сос Кор Цннь. – А если я тебя счас кастрирую, сука?
      – За… за что? – хрипло спросил Брух.
      – А ты не знаешь? Твой станок перебил кремлевский коллектор связи! Ты, сволочь, всю страну без управления оставил! За это знаешь что…
      – Так это ж замечательно, Сос Корович! – снова закашлялся Брух. – Поздравляю!
      – С чем ты меня поздравляешь, сука? – подозрительно спросил маршал.
      – С торжеством демократии. Страна даже не заметила, что вы перестали ею управлять.
      Сос Кор Цннь на миг задумался, потом вскипел:
      – Ты у меня поостри, падла! В машину! Если через час не восстановишь связь, я тебе второе обрезание сделаю. Своими руками!
      – За час невозможно, – сказал Брух. – Там только станок передвинуть – сутки нужны. А еще сваю вытаскивать! Может, я все-таки штаны натяну?
      – Ни хуя! Если член отморозишь, меньше будешь хуйней заниматься!
      – Клевое дацзыбао! – заметил Брух, садясь в «кадиллак». – Это вы у Мао прочли? – И успокоил подскочившего к машине младшего сына: – Все в порядке, Марик, иди домой и будь с мамой. Я помогу дяде Со и вернусь. – И повернулся к севшему в машину маршалу: – Между прочим, вы сами утвердили маршрут бурения. У меня карта есть с вашей подписью. Никакого коллектора связи на ней нет.
      – Не пизди! – сказал маршал и кивнул своему шоферу: – Поехали!
      – Через ворота или как раньше? – спросил шофер.
      – Через жопу! – раздраженно огрызнулся Сос Кор Цннь.
      – Слушаюсь! – водитель тронул машину в сторону пролома в заборе.
      – Эй, куда?! – крикнул ему Брух и изумленно повернулся к маршалу: – А зачем вы забор сломали? Вот же дорога, в двух метрах!
      – Не твое дело! – ответил тот и сунул ему «Моторолу». – На, звони своему долбоебу!
      – Какому из них?
      – Который в коллектор сваю загнал, сука! Он без твоего приказа не слезает со станка и продолжает долбить, пидарас хуев!
      – Интересно, как я ему позвоню, когда у меня наручники? – спросил Брух.
      Сос Кор Цннь кивком головы приказал своему адьютанту освободить Бруха от наручников. Размяв затекшие руки, Брух набрал номер на «Мотороле» и сказал:
      – Vincent? Hi! It's George. No, I'm okay, may I talk to Robin? (Винсент, привет! Это Георгий. Нет, я в порядке. Могу я поговорить с Робином?)
      – Кому ты звонишь? – подозрительно спросил Сос Кор Цннь.
      – Одному гениальному механику, – ответил Брух. – Может, он придумает, как вам за час станок передвинуть.
      – Но он же американец! Ты охуел, что ли? Там секретная линия связи!
      – Он немой, он никому не скажет, – отмахнулся Брух и закричал в телефон: – Hello! Robin! Listen! I need your help! You hear me? Алло! (Алло, Робин! Слушай! Мне нужна твоя помощь! Ты слышишь?) – и отшвырнул трубку: – Я идиот! Как он может ответить, если он немой?! Хули вы смеетесь? Включите хоть подогрев сиденья, у меня яйца стынут!
      – Ни хуя, – мстительно сказал маршал. – Я тебе покажу торжество демократии! Пока связь не восстановишь, будешь голый ходить!

10

      В эту ночь Винсент и Робин выучили больше русских слов, чем за все предыдущие дни, вместе взятые. Оказалось, что, несмотря на четырехтомный словарь живого великорусского языка, который пользуется в Москве такой популярностью, что мальчишки на всех перекрестках суют его вам в машину наравне с журналами «Пентхаус», «Плейбой» и «Спид-Инфо», русские в работе легко обходятся пятью-шесть выражениями, происходящими от слова «мать» и названий женских и мужских половых органов.
      – Хуйни эту хуевину еще раз!
      – Да не сюда, мать твою перемать! Опиздинел, что ли? Куда ты хуячишь? С этого боку запиздячь, с этого!
      – Хорош, бля! Теперь пиздуй ее вниз до упора! А мы перекурим на хуй…
      Если бы Робин умел говорить, то к утру свободно сдал бы экзамен по русской словесности, а также прикладной механике, инженерии и вообще любым предметам вплоть до лазерной нейрохирургии. Но Робин был немой и блеснул в эту ночь только своей технической смекалкой. Вдвоем с Джорджем «Баффало буллс», которого почему-то привезли в котлован на Манежной площади абсолютно голым и одели, как поняли Робин и Винсент, только из-за них, иностранцев ("Да вы что, охуели? – говорил Брух своим охранникам из «Витязя». – Это ж американцы, бля! Они на весь мир распиздят, что вы людей голыми въябывать заставляете!), так вот, вдвоем с одетым в запасной камуфляж Джорджем они быстро смекнули, что ни вытаскивать злополучную сваю, ни передвигать станок не нужно, а нужно «захуячить эту ебаную сваю в пизду!», то есть утопить ее в землю совсем, еще ниже коллектора связи, а затем расширить скважину, то есть, извините, «расхуячить эту дырку так, чтобы телефонистов ФАПСИ туда запиздярить». И пока Георгий Брух, Робин и остальные инженеры и рабочие «Земстроя» совместно с технарями Федерального агентства правительственной связи и информации ударными темпами осуществляли в котловане это лихое техническое решение, в нависающем над котлованом стеклянно-бетонном павильоне, именуемом штабом стройки, Винсент энергично крепил американо-российские связи в другой, более доступной пониманию кремлевских генералов области.
      – О'кей, «Манхэттен»! – говорил он, смешивая в бокалах канадский виски, сухой вермут и горькую рябиновую настойку. – Very popular drink! Now try it! (Очень популярный коктейль! Попробуйте!)
      Генерал Бай Су Кой и маршал Сос Кор Цннь пробовали, презрительно морщились и, невзирая на присутствие Александры, выражались по-офицерски:
      – Хуйня! Слабо, короче!
      – Huynia? No good? – повторял Винсент, лихо выгребая из холодильника управления стройки все запасы спиртного. – O'kay, let's try screwdriver! Screwdriver is very simple! Now you try that. We call it a «screwdriver». (Ладно, попробуем скрудрайвер. Это просто – водка и лимонный сок. Попробуйте. Мы называем это «скрудрайвер».)
      – Скру-драй-вер… – повторяли, пробуя, генералы, – Тоже хуйня, но хуй с ним…
      – Better? (Лучше?) – понимал их Винсент. – Aha! Now I'm getting your taste! So now we're going to Tequila-gold with pepper. By the way, how you, guys, are going to win the election if your man have rating only six pro cent? (Ага! Теперь я понимаю ваш вкус. Тогда перейдем к золотой текиле с перцем. Между прочим, как вы, ребята, собираетесь выиграть выборы, если рейтинг вашего лидера только шесть процентов?)
      – Что он пиздит? – спросил генерал Бай Су Кой у Александры.
      Та добросовестно перевела.
      – Во, бля, хитрожопый американец! – засмеялись генералы. – Думаешь, за твой сраный «скрудрайвер» мы тебе все секреты откроем? Ты наливай, а с выборами мы сами разберемся!
      – What have they said? (Что они говорят?) – спросил Винсент у Александры, поворачиваясь к ней правым ухом.
      – Они хотят еще выпить, – сказала Александра по-английски.
      – А что насчет их предвыборной стратегии?
      – Это государственный секрет.
      – Tell them: if their president will make one more speech like yesterday night there is no secret to save him, he is finished. Got it? Don't shit, tell them! (Скажи им: если их президент будет толкать такие речи, как вчера по телику, никакие секреты его не спасут. Ясно? Не трусь, скажи им!)
      – Давай переводи, не бзди! – поддержали Винсента генералы.
      – Он говорит: если наш президент будет выступать так, как вчера по телику, его ничто не спасет, он проиграет, – нехотя перевела Александра.
      – Ни хуя, мы его спасем! – помрачнел Сос Кор Цннь. И хмуро приказал Винсенту: – Ты наливай! Умник, бля!
      – Translation, please! – испуганно попросил Винсент у Александры.
      – Я вам сказала: дайте им еще выпить!
      – Here we are! – Винсент поспешно подал бокалы с дринками. – Скажи им, что у нас в Лос-Анджелесе есть замечательные специалисты по избирательным кампаниям. Мужик, который провел все избирательные кампании Рейгана, и еще один, который помог выиграть нашему губернатору.
      Александра добросовестно перевела.
      – На хуй! – отмахнулся Сос Кор Цннь. – Нам тут еще американских советников не хватало! Скажи ему, пусть не лезет не в свое дело, бля! И пусть еще нальет, эту, как ее, скруячину, короче. И посмотри там, в котловане, – долго они еще будут мудохаться с этим коллектором?…
      Так, в совместных американо-российских усилиях как внизу, в котловане, так и наверху, в штабе стройки, прошла эта ночь. А к шести утра перепачканные в грязи и машинном масле Георгий Брух и Робин Палски поднялись в павильон, и Георгий доложил:
      – Товарищи генералы! Связь восстановлена. Можете приступать к управлению страной.
      Маршал Сос Кор Цннь уперся в него хмельным взглядом и погрозил пальцем:
      – Ты, бля, дошутишься!
      Георгий развел руками:
      – А что я сказал?
      Маршал повернулся к Винсенту:
      – Ты, хитрожопый! Налей им! Только по-нашему, без скруячины! Понял?
      – No screwdriver! Vodka па lyod! Ni huya! I got it! – легко понял его Винсент.
      Сос Кор Цннь уставился на него враз протрезвевшими глазами, потом сказал:
      – Уже выучился по-русски? Касабланка хуев!
      И перевел свой тяжелый взгляд на Робина.
      Чувствуя, что под этим взглядом у него сейчас выпадет из рук стакан с водкой, Робин поспешно поднес этот стакан ко рту и залпом выпил.
      – Гуд! – сказал генерал Бай Су Кой.
      Но маршал продолжал испытующе смотреть на Робина, не то пытаясь припомнить, видел ли он когда-то этого американца, не то определить, мог ли Робин вызнать кремлевские секреты, помогая Бруху отремонтировать кремлевский коллектор связи. Однако алкоголь затуманивает мозги даже генералам, и маршалу пришла в голову другая идея. Он показал Александре пальцами на Робина и Винсента и спросил:
      – Голубые?
      Она пожала плечами:
      – Да нет вроде…
      – Голубые! – уверенно сказал маршал. – Раз из Калифорнии и вместе живут – точно голубые. – И снова посмотрел на Робина. – Но этого хмыря я где-то видел…

11

      Едва войдя в гостиничный номер, Робин ринулся собирать чемодан.
      – Эй! – изумился Винсент. – Какого черта?
      Но Робин не отвечал – он носился от шкафа и тумбочки в туалет и обратно и в чемодан летели джинсы, палас-простыня из деревянных шариков, смокинг, эспандер, носки, галстуки, технические справочники и набор гаечных ключей, с которым Робин никогда не расставался.
      Но когда он в очередной раз подбежал к чемодану с ботинками в руках, на чемодане сидел Винсент.
      – Fuck you! – сказал он. – В чем дело?
      «Я уезжаю! Срочно!» – показал Робин.
      – Почему?
      Робин, не отвечая, попробовал столкнуть Винсента с чемодана.
      – Ni haya! – сказал Винсент. – Я видел, как смотрел на тебя этот fucking русский генерал. Ну и что? Ты обосрался? Он и меня назвал «Касабланка», но я положил на него! Я приехал сюда делать деньги, и сделаю – ebiona mat! Но ты не можешь оставить меня одного, ясно? Мы оба отвечаем перед Амадео за этот бизнес, и я не собираюсь подставлять за тебя свою задницу! Попробуй сесть тут в любой самолет, и я позвоню Амадео, он встретит тебя всюду, куда ты прилетишь.
      Робин растерянно остановился со своими ботинками в руках. Только теперь до него дошло, в какую ловушку он попал: он не может оставаться в России, где все КГБ, или как оно теперь называется, принадлежит маршалу Сое Кор Цинью, и он не может уехать отсюда, потому что на нем действительно держится весь этот совместный американо-российский бизнес, который Винсент заложил Амадео Джонсону. Но как же быть?
      – Come on! – сказал Винсент. – Ты что? Видел в этом сраном телефонном коллекторе какие-то кремлевские секреты? Хули ты бздишь этого генерала? Relax! Он напился, как обезьяна, а когда проснется, то и не вспомнит твое имя! Оставь свои ебаные ботинки, мы опаздываем к Болотникову – он улетает сегодня в Европу. И мы должны срочно снять себе квартиру – я не могу платить двадцать четыре сотни в день за этот сраный номер!
      Но Болотников поубавил у Винсента энтузиазма. Сначала он заставил Винсента и Робина больше часа прождать в приемной, поскольку был занят со своей новой красоткой-ассистенткой какой-то совершенно изнурившей его работой. А затем вполовину срезал представленную Винсентом смету расходов на первый месяц и еще категорически отказался выдать деньги на эти расходы.
      – Во-первых, – сухо сказал он Винсенту, – мы практически бесплатно, за доллар, отдаем вам помещение, которое стоит миллион! Во-вторых, мы гарантируем вам монопольные права торговли. То есть никаких конкурентов! И в-третьих, мы даем вам протэкшен!
      – Мне не нужен твой протэкшен! – высокомерно сказал Винсент. – Я могу защитить себя сам, не беспокойся!
      – Ты ошибаешься! – попытался возразить Болотников.
      – Я ошибаюсь? – возмутился Винсент. – Сынок, я защищал себя еще до того, как твой дедушка научился делать то, что ты делал только что со своей секретаршей! Послушай меня! Нам нужно как минимум сорок тысяч долларов на первый месяц, и вы должны заплатить половину этих денег – или мы вообще не играем в этот бизнес! – И добавил по-итальянски: – Капиччи? Понимаешь?
      Болотников долго смотрел ему в глаза, потом нагнулся к левой тумбе своего роскошного, из красного дерева письменного стола и открыл ложную деревянную дверцу, за которой оказалась стальная дверца сейфа. Покрутив ручку с цифровым кодом, он открыл этот сейф, вытащил и бросил на стол две пачки стодолларовых купюр, перетянутые фирменной бумажной лентой Американского федерального банка.
      – О'кей, – сказал он, – вот двадцать тысяч. Это мои собственные деньги. Я думаю, ты мне их скоро вернешь.
      – О, конечно! – насмешливо ответил Винсент и самодовольно усмехнулся, выходя из банка: – Yobany Russki! Я научу их, как вести бизнес!
      Но и эта маленькая полупобеда утешила Винсента ненадолго. Потому что квартиры, которые они смотрели в то утро, вызвали у Винсента новый прилив бешенства.
      – It is huynia! Look at that shit! (Это хуйня! Посмотри на это дерьмо!) – он в сердцах откинул пыльную портьеру, закрывающую окно, и тут же вся штора рухнула вместе с карнизом, едва не проломив ему голову. То была четвертая квартира, в которую привезли Винсента и Робина Александра и косоглазая Наташа, хозяйка московского агентства «Комфорт интернешнл», красивая прохиндейка с порочной походкой. – Fuckin' Russia! – Винсент выбрался из-под пыльной шторы и, отряхиваясь от бетонной крошки, просыпавшейся из креплений рухнувшего карниза, возмущенно забегал по квартире: – Смотри! Что это? – Он показал на обои, свисающие со стен и завернувшиеся на манер пожухлых осенних листьев. – А это? – Он ногой пнул дверь из гостиной в спальню, и дверь эта – без петель, лишь прислоненная к дверному косяку – рухнула на матрац, который покоился на трех кирпичах. Но Винсент даже не обратил на это внимания, а по горбатому, со вздутым паркетом полу шагнул в туалет. – Посмотри сюда! – позвал он косую Наташу.
      – Смотри!
      В туалете, совмещенном с ванной, крышка сиденья была сломана, из водяного бачка все внутренности торчали наружу, а на дне ванны валялись металлические части душа – витой шланг и ручки от кранов.
      – You call it a «comfortable villa»? Look at me! Look me at my eyes! (И ты называешь это «комфортабельной виллой»? Смотри на меня! Смотри мне в глаза!)
      – I luuk! I luuk! – отвернулась Наташа, только так ее косые глаза могли смотреть прямо на Винсента.
      – How much you want for that shit? (Сколько ты хочешь за это дерьмо?)
      – Tu sausan, – с враждебной твердостью сказала Наташа, поворачиваясь к нему лицом и таким образом отводя в сторону свои косые глаза.
      – Я не слышу, – Винсент повернулся к ней левым ухом. – Look at me! (Смотри на меня!)
      – I luuk. Tu sausan, – повторила Наташа. – In month.
      – Two thousand dollars for that huynia! Две тысячи в месяц за это дерьмо?!! Невероятно! За такие деньги я могу иметь виллу в Акапулько!
      – But it's the center of Moscow! (Но это в центре Москвы), – сказала ему Александра.
      – Тут за один вид можно отдаться, – заметила ей по-русски Наташа.
      – What she is saing? (Что она говорит?) – спросил Винсент.
      – Тут замечательный вид, – Александра показала за окно. Там зябли и ежились в густой снежной метели Пушкинская площадь и Тверской бульвар.
      Оскальзываясь на коросте замерзшей грязи, по тротуарам мелкими шагами брели сутулые прохожие в заснеженных пальто и шапках. А на Тверской улице троллейбус потерял провода, создав гигантскую пробку авто, которые вопили гудками.
      – Huynia is your view! Что такого замечательного в ваших ебаных видах?
      – Винсент раздраженно поднял телефонную трубку с валявшегося на полу телефона, приложил его сначала к правому, а потом клевому уху. – Of course! It's not working! (Конечно! He работает!)
      – Workin, workin! – сказала Наташа, соединяя вырванные из стены и обнаженные телефонные провода.
      Винсент повернулся к Робину.
      – Что ты скажешь?
      Робин пожал плечами: если ему суждено остаться в России, он не будет жить ни в отеле, ни в квартире, а, как только придут его станки и инструменты, переселится в мастерскую.
      – Okay! – сказал Винсент Наташе. – One thousand dollars. That's my last word. And you have to fix everything here! (Тысячу долларов. Это мое последнее слово. И ты должна привести тут все в порядок.)
      – Tu sausan, – не отводя от него косого взгляда, твердо сказала Наташа.
      – Ван саузан – депозит.

12

      Вы когда– нибудь задумывались, каково иностранцу начать бизнес в России? Я не спрашиваю моих западных читателей, я обращаюсь к русским: поставьте себя на место любого иностранца, прилетевшего в Москву, чтобы начать тут какое-то дело. Что с вами случится в первую же минуту? Совершенно верно: вас надуют! Вас ограбят чиновники, наемные рабочие, сантехники, таможенные инспекторы, водители такси, официанты, милиционеры и даже ваши собственные партнеры. Вас будут «обувать» внаглую, не опуская презрительно чистых глаз, вас будут кормить дерьмом, поить бурдой и подсовывать безумные счета, вас будут соблазнять сверхприбылями и проститутками, спаивать, шантажировать и вымогать последнее из последнего. И при этом вас же, ограбленного, будут презирать и ненавидеть -за ваши деньги, за вашу чистую сорочку, за правильно повязанный галстук, за аккуратную прическу и даже за запах вашего дезодоранта. И когда вы, униженный и разбитый, в отчаянии решите все бросить и сбежать домой, окажется, что вы обязаны заплатить штраф за то и за это, за просроченную визу, регистрацию банкротства и несостоявшиеся кредиты, а иначе вас и из России не выпустят.
      Не так ли, дорогие мои российские читатели? Или я что-то преувеличиваю? Клевещу на свою географическую родину? И, пожалуйста, не нужно напоминать мне о пресловутой славянской доброте и прочей мистике – нынешняя российская действительность уже давно переместилась из бывших стыдливых «уголков криминальной хроники» на первые полосы самых респектабельных «Известий», «Московских новостей», «КоммерсантЪ-Daily» и «Аргументов и фактов»: нет и дня, чтобы в Москве безжалостно, за каких-нибудь пару тысяч долларов, не убивали бизнесменов (в том числе иностранцев), или не брали заложников (в том числе иностранцев), или не взрывали офисы (в том числе иностранные).
      Винсент Феррано и Робин Палски находились в самом начале этого рискованного пути.
      Правда, у них были партнеры и покровители, связанные с верхами верхов правительственной власти: Юрий Болотников и Георгий Брух. Но как раз в эти дни Болотников и министр российской экономики улетели в Лондон добиваться в Евроклубе отсрочки платежей по российским займам под предлогом опасности возвращения коммунистов к власти, а Брух сразу после столкновения с маршалом Сое Кор Цнньем укатил с сыновьями в Африку, в сафари, чтобы охотой на диких зверей восстановить свой престиж в глазах детей.
      И простые российские заботы мгновенно обступили наших героев.
      Во– первых, регистрация бизнеса и оформление бумаг на пятидесятилетнюю аренду особняка на Пречистенке.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5