5 баллов. Лучшие сочинения для школьников - Сложнейшие сочинения по русской литературе. Темы 2013 г.

Суровая и горькая правда русской действительности с ее острыми социальными противоречиями запечатлена в пьесе с необычайной силой художественной правды, непредвзято, в ярких, глубоко жизненных характерах действующих лиц. И Горький опасался однозначного, прямолинейного восприятия своих героев, и прежде всего образа странника Луки, доморощенного философа, сложного и трагически противоречивого. Когда Луку представляли идеалом автора, апостолом правды и умилялись его «христианскими» речами, Горький писал о «вредоносности» утешения Луки, называя его «жуликом», который «собственно, ни во что не верит». Однако тут же добавлял: «Но он видит, как страдают и мечутся люди. Ему жаль этих людей. Вот он и говорит им разные слова – для утешения…»

Слабость Луки очевидна. Но нельзя забывать и о его положительной роли в пьесе. Это он, «старая дрожжа», как его назвал Сатин, «проквасил сожителей» «дна», возбудил в них все хорошее, что дремало беспробудно, и прежде всего чувство человеческого достоинства.

Человек и его предназначение занимают большое место в разговорах ночлежников. Спор возникает между сторонниками двух концепций – традиционной (религиозной) и новой (атеистической).

Православное, народное понимание человека воплощено в образе Луки. Для него человек – проводник Божьей воли. От того, как он выполняет эту роль, зависит его личное счастье. Чтобы добиться успеха, человек должен верить не в себя, а в Бога.

С точки зрения Луки, есть «люди», а есть «человеки», как «есть земля, неудобная для посева… и есть урожайная земля…» Все обитатели ночлежки – всего лишь люди. Поэтому единственная благодать, которая будет им дарована, – смерть. Вот почему Лука убеждает Анну встретить смерть как долгожданное избавление от мучительного существования.

Среди людей «дна» трудно встретить кого-нибудь, здорового и способного не к смерти, а к жизни. Пожалуй, только Наташа и Пепел обретают смысл жизни друг в друге. Они еще молоды. Они могут вырваться из-под власти обстоятельств. Они способны обрести веру в Бога. А значит, они достойны надежды и благодати. Остальные же обитатели ночлежки заслуживают, по мнению Луки, только жалости. И он жалеет их, не заслуживших иной благодати, кроме смерти.

Жалость – вот что отличает религиозное понимание человека от атеистического. Для Горького это имело огромное значение.

Атеистическая концепция Сатина отражает позицию автора. Он объявляет человека единственным законодателем, определяющим собственную судьбу. Воля каждого сильна и свободна. Человек свободен в своих поступках. Он в состоянии самостоятельно достигнуть благодати. Надо только верить в себя, а не Бога, не в «праведную землю», не во что-либо еще. Жалеть себя или другого бессмысленно, потому что никто, кроме самого человека, не виноват в его горестях. Разве можно жалеть того, кто осуществил свою волю? Если для верующих «блаженны нищие духом», то для сторонников атеистических взглядов «блаженны сильные духом». Пьеса Горького такова, что в ней сторонники религиозного взгляда заходят в логический тупик. Бог дает человеку закон. «Законопослушный» блажен, преступивший закон несчастен. Но ведь именно Бог, провидение, судьба делает тебя праведным или грешным! Это тоже закон. Может быть, поэтому в религиозной концепции и есть место жалости.

Однако в критический момент утешитель Лука исчез, сбежал, дискредитировав себя и свою идею. И это не единственный сюжетный ход, позволяющий судить об авторской позиции, полагать, что сам Горький на стороне атеистов.

Человек, замученный жизнью, может утратить всякую веру. Так и случается с Актером, который, разуверившись в милосердии Бога и не надеясь на себя, кончает жизнь самоубийством. Но самоубийство – высшее проявление свободы воли, а следовательно, отрицание религиозной жалости Луки. Смерть Актера означает для Горького победу атеистического взгляда на человека. Вот почему так спокойно реагирует на страшное известие Сатин. По его мнению, Актер обрел веру в себя.

Все же М. Горький не идеализирует образ Сатина: как и другие босяки, он не способен ни к труду, ни к решительному действию, он заражен анархическими настроениями. В нем немало пороков, привитых ему ночлежкой: он пьяница и шулер, подчас жесток и циничен, но все-таки от других босяков его отличают ум, относительная образованность и широта натуры.

В ночлежке раздаются знаменитые слова Сатина, заявляющего о праве человека на личную свободу и человеческое достоинство: «Все – в человеке, все для человека! Существует только человек, все же остальное, все же остальное – дело его рук и его мозга! Человек! Это – великолепно! Это звучит… гордо! Человек! Надо уважать человека! Не жалеть… не унижать его жалостью… уважать надо!».

«Ложь – религия рабов и хозяев. Правда – бог свободного человека!» – такое высказывание Сатина воспринималось как революционный призыв. Заявляя о своей глубокой вере в творческие силы, разум и способности свободного человека, М. Горький утверждал высокие идеи гуманизма.

Горький понимал, что в устах спившегося босяка Сатина речь о гордом и свободном человеке звучала искусственно, но она должна была звучать в пьесе, выражая сокровенные идеалы самого автора, который отмечал, что эту речь, «кроме Сатина… некому сказать, и лучше, ярче сказать – он не может».

С большой силой обрушился Горький на буржуазную философию утешительной лжи. Лука считает всех людей ничтожными, жалкими, слабыми, не способными к активной борьбе за свои права и нуждающимися в соболезновании и утешении. Лука – сеятель иллюзий, утешительных сказок, за которые жадно хватались отчаявшиеся, слабые люди. «Ложь во спасение» – вот принцип, которому следует Лука. Ваське Пеплу он внушает мысль о поездке в Сибирь, где тот может начать новую, честную жизнь; Актеру обещает назвать город, где вылечивают от алкоголизма в роскошной лечебнице; умирающую Анну успокаивает надеждой, что за свои нестерпимые муки на земле она после смерти обретет покой и вечное блаженство на небе.

Вполне понятно, что утешающая ложь Луки встречает сочувствие у ночлежников. Ему верят, так как хотят поверить в «существование иной правды, ведь они страстно желают вырваться из ночлежки и пробиться к другой жизни, хоть пути к ней неясны.

Своей пьесой «На дне» Максим Горький опровергал идеалистические идеи: идеи непротивления, всепрощения, смирения. Вся пьеса проникнута верой в настоящего человека, Человека с большой буквы.

Раздел II

Тема, сформулированная в виде цитаты с указанием автора и произведения для анализа (по русской литературе XIX и XX веков)

«Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни»

(по роману Л.Н. Толстого «Война и мир»)

Война есть одно из величайших кощунств над человеком и природой.

Н.Я. Мясковский

Когда роман Л.Н. Толстого вышел в свет, далеко не все критики были в восторге от этого произведения. Один из участников Бородинской битвы писал, что он не мог без оскорбленного патриотического чувства дочитать этот роман. Другой критик обвинил Толстого в безнаказанном презрении своего Отечества и лучших страниц его славы.

Что же так оскорбляло этих людей, в чем они видели презрение Толстого к своему Отечеству? В той правде, которую сказал писатель о войне. Им хотелось бы прочесть книгу о легкой, бескровной победе над Наполеоном. Их не устраивало то, что война в книге Толстого некрасива, безобразна, безнравственна.

«Над всем полем, прежде столь весело-красивым, с его блестками штыков и дымами в утреннем солнце, стояла теперь мгла сырости и дыма и пахло странной кислотой селитры и крови».

Такая война не нравилась некоторым критикам. Им хотелось прочесть о войне, описанной Бергом: «Армия горит духом геройства… такого геройского духа, истинно древнего мужества российских войск, которое они…выказали в этой битве 20-го числа, нет никаких слов достойных, чтоб их описать…» Но эти люди, предпочитающие манеру Берга, ошибались: патриотическое чувство в книге Толстого было, и оно было честнее и сильнее, чем заклинания противников романа. Война у Толстого выглядела некрасиво и устрашающе, но люди шли на нее без громких слов, потому что не могли не идти. Когда решалась судьба России, они вставали на защиту своей страны, зная, что пуля не помилует, и стояли насмерть. Так видел войну Толстой, и это ценили в нем другие современники. В «Войне и мире» писателя волнует прежде всего не военно-политическая сторона событий, а нравственный смысл совершенных людьми поступков. Поэтому ему и было важно сопоставить войны ненародные, которые велись в 1805–1807 годах за пределами России, и Отечественную воину 1812 года, которая знаменовала защиту народом своей независимости. Отечественная война 1812 года и составила центр толстовского романа.

Отечественная война 1812 года воспета Толстым как защита Отечества и осуждена в своей универсально-бесчеловечной сути.

Как же война влияет на жизнь мирных людей? «Живая жизнь», подчеркивает писатель, не прекращает своего течения и в пору военных испытаний. При этом войне у Толстого удивительным образом сопутствует душевный подъем. Так, отъезд Ростовых из Москвы отмечен своего рода азартом перемен и катастроф: «… веселы они были потому, что война была под Москвой, что будут сражаться у заставы, что раздают оружие, что все бегут, уезжают куда-то, что вообще происходит что-то необычайное, что всегда радостно для человека, в особенности для молодого».

И это оживление перед опасностью у Толстого исполнено глубокого нравственного смысла. События 1812 года предстали в «Войне и мире» как суровая, но в конечном счете благая закалка русских людей. Жестокие уроки этой поры избавили от многих заблуждений и духовно обогатили героев романа, особенно Пьера Безухова.

Но поэтизация военного времени имеет у Толстого свои границы. Стадия события, когда «страшно и весело», быстро проходит. Людей неминуемо ждет отрезвление. Перед ними вырисовывается война в ее отталкивающей прозаичности и неискупимых ужасах. 1812 год нанес семьям Ростовых и Болконских страшные удары: погибли князь Андрей и Петя; французское нашествие приблизило смерть старого князя Болконского; потеря младшего сына сломила графиню Ростову. Эпоха французского нашествия в освещении Толстого – это не только с честью выдержанное испытание, которое укрепило силы мира и единства, но и ужасы массового истребления людей.

Наиболее резкие проявления жестокости этого времени Толстой опустил, что позднее дало повод упрекать его в приукрашенном изображении войны, которую вели русские. Но в романе не раз говорится о жесточайших физических страданиях, которые несла людям война 1812 года. Подобно любой другой, она, по Толстому, есть «противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие». Напомним хотя бы пожары и всеобщий плач в Смоленске накануне прихода французов. «Увидав дым и даже огни пожаров, видневшиеся теперь в начинающихся сумерках, бабы, до тех пор молчавшие, вдруг заголосили, глядя на пожары. Как бы вторя им, послышались такие же плачи на других концах улицы».

Для Андрея Болконского (при всей силе его патриотического воодушевления накануне Бородинской битвы) война – «самое гадкое дело в жизни». «Цель войны, – говорит он, – убийство, орудия войны – шпионство, измена и поощрение разорения жителей, ограбление их или воровство продовольствия для армии; обман и ложь, называемые военными хитростями; нравы военного сословия – отсутствие свободы, то есть дисциплина, праздность, невежество, жестокость, разврат, пьянство».

В тон герою высказывается и автор, повествуя о завершении Бородинской битвы: «Собрались тучки, и стал накрапывать дождик на убитых, на раненых, на испуганных, и на изнуренных, и на сомневающихся людей. Как будто он говорил: "Довольно, довольно, поди… Перестаньте… Опомнитесь. Что вы делаете?"»

На мой взгляд, эти слова выражают глубочайшее душевное потрясение массовым уничтожением людей, потрясение, уже не связанное с мыслью о различиях между правыми и неправыми, обороняющимися и нападающими. И вряд ли Толстой любуется Бородинской битвой как звездным часом человеческого согласия. Война для писателя – явление ненормальное, нечеловеческое, она разделяет и противопоставляет людей, заставляет их отнимать жизнь друг у друга. Толстой явно сочувствует Пьеру, когда тот утверждает, что должно прийти время, когда войн не будет вообще. В толстовском понимании нормой человеческого бытия является мир, хотя должное сострадание общества не достигнуто.

Идеологами жестокости как принципа военного времени в «Войне и мире» выступают люди, чуждые миру безыскусственности, как, например, Долохов. Денисов же, по духу близкий Ростовым, заявляет Долохову: «Смело скажу, что на моей совести нет ни одного человека. Разве тебе трудно отослать 30 ли, 300 ли человек под конвоем в город, чем марать, я прямо скажу, честь солдата». Но и Денисов не мешает Долохову после боя проявить жестокость. Убит Петя Ростов, только начинавший жить и не хотевший никому зла, убит теми же французами, которые перед этим пристрелили любившего всех «Платошу» и других измученных пленных. И холодный блеск глаз Долохова, не предвещавший захваченным французами ничего хорошего, вполне понятен: казнят действительно преступников.

Позиция Толстого в этом вопросе, как мне кажется, сложна и неоднозначна. Он признает, что жестокая логика войны подчас сильное истинно человеческой доброты, и не пытается абсолютизировать принцип «не убий». Однако ему чрезвычайно близко стремление сохранять жизнь противников, когда это возможно, видеть во французах не только врагов, но и людей, достойных сочувствия и жалости.

Естественно – доброжелательное отношение человека к человеку неистребимо даже войной. Рознь, ожесточенность, злоба имеют свои границы, они никогда не всесильны, даже во время сражения. Так, у Николая Ростова при стычке с французским офицером, которого он взял в плен, «дрогнула рука». Не от страха за себя, а из-за боязни убить человека.

Даже в разгар наполеоновской агрессии, показывает Толстой, русские люди не преврашают свое возмущение навязанной им войной в злобную ненависть к отдельным ее участникам. Решительное противостояние русского народа агрессии имело своей целью не истребление французской армии как части нации, а лишь изгнание этой армии с территории России. И убийство людей было для него временной необходимостью, жестко-печальной, но не радующей. Многозначительны, на мой взгляд, слова о Кутузове, который «направлял все свои силы не на то, чтоб убивать и истреблять людей, а на то, чтобы спасать и жалеть их». Для Толстого не может быть заслуги в том, чтобы убивать. Ни Ростов, ни Андрей Болконский, ни даже лихой вояка Денисов нигде не показаны убивающими врагов. Смерть на войне не предстает в толстовском романе как результат чьего-то индивидуального действия, ее источники и причины безлики.

Так выражает Толстой свою веру в подлинно этические начала, которые глубоко укоренены в жизни людей и перед которыми бессильна даже извечная жестокость войны.

И в этой вечной устремленности к миру, к утверждению жизни как величайшего блага Толстой служит нам могучей духовной опорой в наш тревожный век.

«Нет величия там, где нет простоты, добра и правды»

(по роману Л.Н. Толстого «Война и мир»)

Природа наделила ядом тех, кто ползает. Сильным он ни к чему.

А. Мицкевич

Главная идея романа-эпопеи «Война и мир» – утверждение общения и единения людей и отрицание разобщения, разъединения.

В романе оказались резко противопоставленными два лагеря тогдашней России: народный и антинародный. Толстой считал народ главной, решающей силой истории. По мнению писателя, ведущую роль в национально-освободительном движении играет не дворянство, а народные массы. Близость того или иного героя романа «Война и мир» к народному лагерю является его нравственным критерием.

Противопоставление Кутузова и Наполеона играет в романе важнейшую роль. Кутузов – истинный народный вождь, выдвинутый народом. В отличие от исторических деятелей типа Александра I и Наполеона, которые думают только о славе и власти, Кутузов не только способен понять простого человека, но сам он по натуре своей простой человек.

В облике Кутузова Толстой прежде всего отличает его простоту. «Ничего от повелителя нет в том полном, рыхлом старике, в его ныряющей походке и сутулой фигуре. Но сколько в нем доброты, простодушия и мудрости!»

Описывая Наполеона, писатель подчеркивает холодность, самодовольство, напускное глубокомыслие в выражении лица Наполеона. Особенно резко вырисовывается одна его черта – позерство. Наполеон ведет себя, как актер на сцене, он убежден, что все, что он говорит и делает, «есть история».

Для Толстого Кутузов – идеал исторического деятеля, идеал человека. Толстой писал о цели, которой посвятил себя Кутузов: «трудно вообразить себе цель более достойную и более совпадающую с волей всего народа». Противопоставляя Кутузова Наполеону, писатель замечает, что Кутузов вообще ничего не говорил о себе, не играл никакой роли, казался всегда самым простым и самым обыкновенным человеком и говорил самые простые и обыкновенные вещи. Вся деятельность Кутузова была направлена не на возвеличивание своей особы, а на то, чтобы победить и изгнать врага из России, облегчая, насколько это возможно, бедствия народа и войска.

В противопоставлении Наполеон – Кутузов, составляющем стержень романа, доказывается, что победит тот, кто действует в соответствии с ходом исторических событий, тот, «чья личность наиболее полно показывает общее».

Толстовский Кутузов постоянно находится в самом центре военных событий. Кутузов всегда видит свое войско, думает и чувствует с каждым солдатом и офицером, в душе его есть все то, что есть в душе каждого солдата.

Толстой постоянно подчеркивает в своем Кутузове гуманность, которая, по мнению писателя, могла оправдать власть Кутузова. Гуманность в сочетании с властью и представляла «ту человеческую высоту, с которой он направлял все свои силы не на то, чтобы убивать людей, а на то, чтобы спасать и жалеть их». Для Кутузова жизнь каждого солдата – драгоценность.

При объезде Наполеоном поля боя после сражения мы видим на его лице «сияние самодовольства и счастья». Погубленные жизни, несчастья людей, сам вид убитых и раненых – основа счастья Наполеона.

«Высшая человеческая высота» Кутузова находит выражение в его речи перед Преображенским полком, в которой он говорит, что до тех пор, пока французы «были сильны, мы их не жалели, а теперь и пожалеть можно. Тоже и они люди».

Нельзя говорить о полном отрицании Толстым роли и значения личности в истории, в движении народных масс. Толстой настойчиво подчеркивал, что Кутузов один чувствовал подлинный смысл событий.

Каким же образом мог этот человек так верно угадать значение народного смысла событий?

Источник этой необычайной силы прозрения лежал в том «народном чувстве», которое Кутузов носил в себе во всей его чистоте и силе.

Кутузов для Толстого – истинный народный вождь, выбранный народом. Образ Кутузова в романе – образ народного единства, образ самой народной войны.

Наполеон же выступает в романе как главное, «концентрированное выражение самого духа разъединения».

Сила и величие Кутузова именно в единении с армией и народом. Характерной чертой Наполеона, как отмечает писатель, является то, что французский полководец поставил себя вне людей и над людьми и поэтому не мог понимать ни добра, ни красоты, ни правды, ни простоты.

Толстой писал, что там, где нет простоты, добра и правды, там не может быть подлинного величия. Величие Кутузова – величие добра, простоты и правды.

Главный аргумент, который выставляет писатель против тех, кто считал Наполеона великим, заключается в следующем: «Нет величия там, где нет простоты, добра и правды». В оценке деяний исторической личности Толстой применяет нравственный критерий. Вслед за Пушкиным Толстой утверждает, что «гений и злодейство – две вещи несовместные».

Толстой не только не отрицает, он утверждает великую личность, великого человека всем своим романом, потому что он утверждает величие народа. Впервые в мировой литературе эти понятия слились в единое целое. Толстым было впервые утверждено, что чем полнее личность воплощает в себе народные черты, тем она является более и более великой.

«Среди громов, среди огней, среди клокочущих страстей, в стихийном пламенном раздоре она с небес слетает к нам»

(по лирике Ф.И. Тютчева)

Поэзия есть огонь, загорающийся в душе человека. Огонь этот жжет, греет и освещает.

Л.Н. Толстой

Поэзия – это действительно океан души. Настоящий поэт сам невольно и страданием горит, и жжет других. Таков мой любимый поэт – Ф.И. Тютчев.

Любопытно, что через десять лет после смерти Федора Ивановича Тютчева Фет сочинил надпись «На книжке стихотворений Тютчева».

Время подтвердило фетовскую оценку значимости поэзии Тютчева:

Но муза, правду соблюдая,

Глядит – а на весах у ней

Вот эта книжка небольшая

Томов премногих тяжелей.

«Без Тютчева нельзя жить», – говорил Лев Толстой.

Н.А. Некрасов писал, что стихотворения Тютчева «принадлежат к немногим блестящим явлениям в области русской поэзии».

Достоевский почитал Тютчева как первого поэта-философа, которому равного не было, кроме Пушкина.

Такова эта «книжка небольшая», какой мы представляем поэзию Тютчева…

А между тем Тютчев никогда не стремился к собиранию своих стихов в книги, к изданию этих книг. Два небольших сборника его стихов, вышедших при жизни поэта, были изданы, в сущности, без участия Тютчева, а по выходе оставили его равнодушным к известности или неизвестности…

Нам не дано предугадать.

Как слово наше отзовется,

И нам сочувствие дается,

Как нам дается благодать…

Есть у Тютчева стихотворение «Два голоса», которое Блок считал символом своей веры. В нем звучат два роковых голоса. Первый голос: «Мужайтесь, о други, боритесь прилежно, хоть бой и неравен, борьба безнадежна!» И второй голос: «Мужайтесь, боритесь, о храбрые други, как бой ни жесток, ни упорна борьба!» Оба голоса бесконечно суровы и трагичны. Звучит высокая героика:

Пускай олимпийцы завистливым оком

Глядят на борьбу непреклонных сердец.

Кто, ратуя, пал, побежденный лишь Роком,

Тот вырвал из рук их победный конец.

Тютчев – не «в горнем Олимпе», где «блаженствуют боги», он не был ни олимпийцем, ни абстрактным философом. Поэт жил тревогами и страстями времени. Мировая политика, судьбы Европы и России глубоко занимали Тютчева вплоть до последних его минут.

На мой взгляд, в поэзии Тютчева перед человеком, перед человечеством распахивается Вселенная:

Небесный свод, горящий славой звездной,

Таинственно глядит из глубины, —

И мы плывем, пылающею бездной

Со всех сторон окружены.

Следует заметить, что природа для Тютчева – не предмет холодных умозаключений, но драматическая смена живых состояний, которые едины с душевной жизнью человека. Поэт наделен неутомимой потребностью любить, поклоняться, верить, и атмосфера любви, любовной страсти, воспоминаний о пережитой любви овевает всю поэзию Тютчева.

Тут не одно воспоминанье,

Тут жизнь заговорила вновь, —

И то же в вас очарованье,

И та ж в душе моей любовь!..

Любовь, если поглубже вглядеться, – это солнце поэзии Тютчева. «Роман в романе» в поэзии Тютчева – дивный «денисьевский» цикл. Туг весь смысл тютчевского понимания жизни. Ибо если время и космос поглощают все, то победа человека – в силе переживаний, в страсти, бросающей вызов звездной бездне, в подвиге любви и служения.

О вещая душа моя!

О сердце, полное тревоги,

О как ты бьешься на пороге

Как бы двойного бытия!

И все-таки, если выделить главное, – чему было отдано сердце Тютчева, тревоги и надежды всей жизни поэта? Мы должны произнести: «Родина, Русь, Россия…» Поэт готов был заслонить собою Родину от врагов, все отдать, чтобы выстояла Россия:

Тебе они готовят плен,

Тебе пророчат посрамленье, —

Ты – лучших, будущих времен

Глагол, и жизнь, и просвещенье!

Так безмерна и непреклонна вера Тютчева в Россию…

Конечно, в воззрениях поэта было немало утопических и консервативных черт. На мой взгляд, Тютчев предвидел «всемирную судьбу» России, но не догадывался, волею каких исторических сил Россия обретет эту «всемирную судьбу».

Жизнь народная – в сердце поэта. Тютчева особенно ранило то, что он видел на Брянщине:

Эти бедные селенья,

Эта скудная природа —

Край родной долготерпенья,

Край ты русского народа!

Сколько у Тютчева признаний в любви к родному краю, народу, русской природе! Вспомним стихотворение «Есть в осени первоначальной…»

Это больше, чем пейзаж, чем картина природы. Это сама Родина. И какая новая, народная выразительность приходит в поэзию Тютчева!

Так рождается знаменитое «внелогическое», стремительное, как русская атака, тютчевское четверостишие:

Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать —

В Россию можно только верить.

Мне кажется, вполне возможно сочинить целую статью или даже книгу в опровержение этой одной строфы Тютчева. Однако гораздо труднее объяснить, в чем ее непререкаемое обаяние и поэтическая страсть. Ведь здесь не отрицание ума, но неприятие предвзятого ума, готового «аршина». И вера в тот народный ум, который в свой час найдет свое слово и предложит свой путь. Поистине современная мысль! Многие тревоги поэта за судьбу России, судьбу мира делают его нашим современником. Однако, несмотря на все тревоги, поэт выражает уверенность в будущем:

Чудный день! Пройдут века —

Так же будут, в вечном строе,

Течь и искриться река

И поля дышать на зное.

Сегодня перед всем человечеством, перед нашим народом стоит задача сохранить, спасти «вечный строй» жизни от «последнего катаклизма», каким грозят планете ядерные безумцы. Тревога поэта за все живое еще понятней нам, современникам величайшего противоборства сил мира и сил войны.

Тургенев писал, что Тютчев «создал речи, которым не суждено умереть». Поэзия – воля к бессмертию, воля к жизни. Залог этой воли – наш народ, сберегающий слово, землю, песню.

«Когда человек любит подвиги, он всегда умеет их сделать и найдет, где это можно. В жизни, знаешь ли ты, всегда есть место подвигам»

(по ранним романтическим произведениям М. Горького)

Нужны подвиги! Нужны такие слова, которые бы звучали, как колокол набата, тревожили все и, сотрясая, толкали вперед.

М. Горький

Романтизм как новый стиль русской литературы появился в начале XIX века. Его чертами стали патетика, напряженная взволнованность речи героев, яркость образов и предельная гиперболизация качеств героев, необычность событий.

Романтики восприняли от своего времени идею свободы личности, выдвинутую революцией, одновременно осознавая беззащитность человека в обществе, где побеждают денежные интересы.

Именно поэтому для мироощущения многих романтиков характерны смятение и растерянность перед окружающим миром, трагизм личности. Художник-романтик не ставит перед собой задачи точно воспроизвести реальную действительность, скорее, он пытается высказать свое отношение к ней. Создать свой, вымышленный образ мира, чтобы через этот вымысел, этот контраст донести до читателя свой идеал, свое неприятие отрицаемого им мира. Герои романтизма беспокойны, страстны и неукротимы.

Практически все герои ранних произведений Горького являются воплощением смелости, решительности, самоотверженности, веры в возвышенный идеал.

В «Старухе Изергиль» Горький развивает тему смысла жизни. Рассказ состоит из трех частей, каждая из которых может служить основой отдельного произведения. Автор строит рассказ по принципу контраста. Он противопоставляет двух героев – Ларру и Данко. Люди обрекают Ларру, эгоистичного и высокомерного, на вечное одиночество. Величайшее благо – жизнь – становится вечной мукой. Смысл этой легенды в том, что человек не может жить для самого себя, вдали от общества, – он погибает морально, умирает от страданий. Это автор подчеркивает следующим предложением: «В его глазах было столько тоски, что можно было бы отравить ею всех людей мира». И так как глаза – зеркало души, то это определяет все душевное состояние героя.

Противоположность Ларры – образ Данко, смелого, гордого, красивого и сильного. Все, чем он обладает, Данко отдает людям. Его жизнь становится подвигом, потому что он следует высокой цели – спасти людей; он горд, но горд не за себя, а за человека в целом. Он жертвует собой. Но Горький показывает, что и эта жизнь максималистична.

В центре произведения Горький расположил рассказ о самой Изергиль. Сначала можно подумать, что образ старухи соединяет в себе черты и Ларры, и Данко, что ее личность является равновесием между двумя крайностями. Но при лучшем рассмотрении Изергиль становится ближе скорее к Ларре, а не к Данко. Она жила только для себя, и, хотя она и говорит, что человек свободен, сама хочет свободы лишь для себя.

Вот почему, описывая ее портрет, автор акцентирует свое внимание на ее испепеленности, опустошенности: «…сухие, потрескавшиеся губы, заостренный подбородок с седыми волосами на нем и сморщенный нос, загнутый, словно клюв совы. На месте щек были черные ямы… кожа на лице, шее и руках вся изрезана морщинами, и при каждом движении старой Изергиль можно было ждать, что сухая эта кожа разорвется вся, развалится кусками и предо мной встанет голый скелет с тусклыми черными глазами». Также М. Горький подчеркивает скрипучесть ее голоса, который «звучал так, как будто это роптали все забытые века, воплотившись в ее груди тенями воспоминаний». Все это говорит о том, что судьба наказала Изергиль за неправильно прожитую жизнь.