Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Струны

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Дункан Дэйв / Струны - Чтение (стр. 12)
Автор: Дункан Дэйв
Жанр: Фантастический боевик

 

 


Они захватили самый хвост комментариев Питера Квентина, а затем — репортаж о той самой катастрофической пресс-конференции. Все выглядело именно так, как и ожидала Элия, — Агнес вела себя как сумасшедшая, Седрик, чье потрясенное лицо белело над головами разбушевавшихся репортеров, напоминал ребенка, забравшегося на стол, чтобы спастись от кровожадной толпы мятежников. Репортаж обрывался сразу после того, как Седрик признался, что не имеет образования, — и перед тем, как он спросил журналистов, чего же они, собственно, от него хотят. Откровенное жульничество, но чего же еще можно от них ожидать?

— До настоящего момента, — сообщил миру мрачно ухмыляющийся Питер Квентин, — директор Хаббард так и не опровергла оценку образовательной подготовки внука, данную им самим. По имеющимся у нас сведениям, прочие заместители директора зарабатывают порядка двухсот тысяч гекто в год. Весьма неплохо для начала, весьма! За оценкой этого — крайне, вы согласитесь, экстраординарного — служебного назначения мы обратились к хорошо известным вам…

Седрик фыркнул и приказал телевизору заткнуться. И то верно, улыбнулась про себя Элия, хватит ему на сегодня.

— Бешеные деньги, — сказал он. — Знай я про это раньше, купил бы тебе две розы.

— Правильно, — улыбнулась Элия, — транжирь их направо и налево.

Она взяла руку Седрика, тронула ее губами и уложила на прежнее место.

Интересно, стоят ли тут подслушивалки? Скорее всего — да.

— И что же ты намерен сказать им завтра, на обещанной встрече?

Лицо Седрика вспыхнуло энтузиазмом:

— Я вот тут придумал… Ведь чего эти мужики хотят, романтику ведь всякую, верно? Необычайные приключения отважных разведчиков на мирах второго, даже третьего класса. Система без труда отберет весь этот материал и перекачает в подсистему, совершенно отдельную от основной.

Было видно, что он очень гордится своей идеей.

— Ну и чем же это поможет? — осторожно поинтересовалась Элия.

— Все это можно устроить с односторонней связью! Оператор, работающий с подсистемой, не будет иметь выхода в Систему. Вот так точно было сделано у нас в Мидоудейле, для малолеток, чтобы они не курочили файлы в главном компьютере.

Элия задумалась.

Судя по всему, Седрик ожидал с ее стороны большего энтузиазма.

— Ну конечно же, можно подкинуть туда биографии разведчиков и всякое в таком роде.

Ничего из этого не получится. За одну ниточку можно распустить целый шарф. Хороший палеонтолог по одной кости может реконструировать все животное. Получив информацию о проводимых Институтом исследованиях, журналисты быстренько докопаются до всех секретов Агнес Хаббард — компьютеры очень сноровисты по части такого анализа. Именно поэтому Хаббард и сражается столько лет с журналистами, держит против них жесткую круговую оборону.

Но Элия не могла рассказать всего этого Седрику, не раскрыв основного секрета, — и не потому, что это запретила Хаббард, а из-за слов, которые он произнесет в ответ: Возьми меня с собой.

А он никуда отсюда не уйдет, приказы директора не обсуждаются.

— На первый взгляд, вроде бы и ничего, — сказала Элия. — Только хочешь, я дам тебе совет?

— Пожалуйста.

— Никому на этом сборище ничего не обещай. Слушай — и все. Ведь именно для этого оно и организовано — чтобы выслушать их претензии и пожелания. И не делай никаких заявлений, не согласованных предварительно с бабушкой.

Лучше бы, конечно, получить от нее письменные указания — но ведь и это мало чем поможет, так что не будем зря засорять ему голову.

Седрик задумался.

— Ты думаешь, она может подставить мне подножку? — спросил он через несколько секунд.

— Боюсь, что да.

— Вот и мне так кажется, — вздохнул Седрик. — Не понимаю, зачем она так со мной?

Элия тоже не понимала. Самым легким объяснением было помешательство. Агнес Хаббард погубила своего сына — и теперь наказывает за это своего внука.

Но если Хаббард сошла с ума, как долго сможет она сохранять контроль над Институтом? Успеет ли Элия уйти на Тибр — или все рухнет раньше?

***

Где-то перед рекой Святого Лаврентия трасса выходила на поверхность — оставаясь, разумеется, в вакуумной трубе. Седрик попытался вызвать на экран коммуникатора внешний пейзаж.

— Запрашиваемый материал отсутствует, — откликнулся коммуникатор.

— Почему?

Ответа не последовало — видимо, вагонная система не умела вести такие сложные разговоры.

— Да там просто не на что смотреть, — сонно пробормотала Элия. — Ну кто же будет ставить камеры ради голых скал и булыжников?

Она чуть поерзала, устраиваясь поудобнее… Элия вздрогнула, проснулась и увидела над собой широкую улыбку.

— Я что, уснула?

— На целый час.

Она выпрямилась и стала растирать себе шею. Как правило, такой вот кратковременный, в неудобной позе, сон приводил Элию в кошмарное состояние, но сейчас она чувствовала себя значительно бодрее и спокойнее, чем час назад. Да, поспать было очень кстати.

— У тебя же рука, наверное, не шевелится!

— Гангрена гарантирована, — счастливо улыбнулся Седрик. — Ерунда, они у меня длинные, разрежу вторую пополам, пересажу — вот и будут две нормальные.

Ехать осталось всего ничего — по экрану неслись виды Кейнсвилла, ничем иным этот комплекс быть не мог. Главный оплот Института представлял собой впечатляющее зрелище. Все его сферические купола и тарелочные антенны, загадочные башни и кольцевидные структуры казались деталями единого, слаженно работающего механизма, огромного, как целый город. Неземной пейзаж, бред перепившегося инопланетянина.

— Это все симуляция, — сказал Седрик. — Липа. Снимается вроде с воздуха, видишь? А ведь над Кейнсвиллом летать невозможно, из-за энергетических пучков. Там даже нет аэропорта.

Вместо ответа Элия сладко зевнула.

Некоторые обманы удаются по причине самой уже своей чудовищности, нелепости. Если каждому доступна только очень малая часть картины — никто не поймет ее в целости. Как любит говорить Кас, слон, сидящий на стеклянной крыше, не видим для обитателей дома.

Торможение, сообразила наконец Элия. Вот почему я проснулась.

Поезд прибывал в Кейнсвилл.

Глава 12

Кейнсвилл, 7 — 8 апреля

Вскоре по прибытии в Кейнсвилл Элия сделала тревожное для себя открытие. Догадка могла бы прийти и гораздо раньше, просто не было времени остановиться и подумать.

Остановишься тут, подумаешь. Одетые в красное немцы пропихнули ее через контроль, почти не подвергая проверкам. Они сообщили Элии, что весь комплекс считается безопасной зоной, так что здесь не понадобятся никакие телохранители. У внутренних ворот ее встретил заместитель директора доктор Лайл Фиш. Элии этот тип не понравился. Губы его улыбались, а глаза, — прикрытые толстыми линзами очков, оставались мертвыми. Возможно, она просто была заранее против него настроена — Кас на полном серьезе утверждал, что от Фиша у него мурашки по коже, даже когда тот находится на расстоянии пятидесяти метров и его не видно. И что с Фишем связывают какие-то темные, на ухо рассказываемые истории о людях, таинственно исчезнувших в Кейнсвилле.

Фиш объяснил, что роль хозяина и проводника доверена Девлину, однако тот вынужденно задержался в Сампе и шлет искренние свои извинения. Элия молча возблагодарила нескольких богов сразу — за возможность провести пару часов с Седриком, а не с этим липким, непрерывно ухмыляющимся героем телевизионных шоу.

Затем ей представили молодого белокурого парня со свежим открытым лицом. Одетый в комбинезон разведчика, он слегка напоминал этакую повзрослевшую версию Седрика, но был при этом сантиметров на тридцать ниже, раза в два шире и, скорее всего, несравненно хитрее. Фиш сообщил, что Абель Бейкер — именно так звали парня — поведет группу Элии на.., на ту планету, которую она выберет. Если Фиш либо Бейкер и знали, что местом назначения уже избран Тибр, они ни слова об этом не сказали — зато Бейкер наговорил невероятное количество слов буквально на все остальные темы, мыслимые и немыслимые. Он начал говорить сразу, еще пожимая руку Элии, и затем не смолкал ни на секунду. Нагловатый и слегка прихрамывающий, разведчик Бейкер с пулеметной частотой сыпал шуточками, которые сделали бы честь любому базарному торговцу гороскопами.

В общественном представлении, думала Элия, давно сформировался образ разведчика — победитель кошмарных чудовищ, сильный, отважный и немногословный. Этот красавчик вполне мог бы втюхать чудовищам недвижимую собственность — либо убедить их в несравненных преимуществах вегетарианства. Он не делал никаких пауз, не ждал ответов, так что с Элии свалилась тяжкая необходимость поддерживать беседу. Был и еще один положительный момент — заметив, что Элия почти валится с ног, Бейкер обошелся безо всяких на эту тему комментариев и сразу начал действовать. Он быстро — и даже вроде бы никого не толкнув и не обидев — извлек ее из плотной толпы прибывших и отъезжающих, встречающих и провожающих, а затем, кинув несколько резких приказов, разместил принцессу, ее свиту и багаж на тележках и тут же привел этот караван в движение. Складывалось впечатление, что за розовой юношеской физиономией и бесконечным дурацким трепом кроется хорошая профессиональная компетентность.

Сам Бейкер устроился на передней тележке, рядом с Элией, и тут же начал рассказывать о кейнсвиллском комплексе — перемежая описания пошлыми, в стиле третьесортного гида, шуточками. “Вы бы поглядели на эти пирамиды при лунном свете, а еще лучше они выглядят, если закрыть глаза.., свыше восьмидесяти гектаров территории, а бедным собачкам негде даже ногу поднять…” Цифры, касающиеся Кейнсвилла, сыпались из него часто и безо всяких видимых усилий.

Проезды были забиты многочисленными грузовиками, велосипедами и тележками, и все же на прямых участках караван развивал порядочную скорость. Все управление брала на себя Система.

— Тут, принцесса, как, — объяснял Бейкер. — Нужно только сказать, куда ты хочешь, и она тебя прямо туда и доставит. Держитесь, сейчас поворот. Жуткое количество таких вот поворотов, ведь многие здания круглые, купола. Сорок два геодезических купола и еще тридцать с обычной, квадратной решеткой.

Под аккомпанемент неумолчного, как стук дождя по крыше, трепа караван пробирался по оживленным, дико изгибающимся проездам Кейнсвилла. Большей своей частью они были достаточно широкими, чтобы гордо именоваться улицами, но иногда передняя тележка на полной скорости влетала в узкую щель, напоминающую обычный гостиничный коридор; Элии оставалось только надеяться, что никому не придет в голову открыть дверь именно в этот момент. После особо резких поворотов сзади доносился отчаянный визг Моалы.

— Путь, наверное, сокращает, — беззаботно улыбнулся Бейкер. — Что-то я здесь никогда раньше не проезжал. Ну конечно, ведь в ливингстонском куполе сейчас не протолкнуться, все возвращаются с работы.., ух! — Тележка на двух колесах обогнула угол и с ходу нырнула в не совсем еще открывшиеся ворота. — Ну а это — купол Льюиса и Кларка…

Элия не слушала не в меру разговорчивого разведчика и даже не слышала, ей едва хватало сил, чтобы цепляться за поручни и удерживать на лице натужную, словно приклеенную улыбку. К смене часового пояса быстро не привыкают. Фактически она провела всю ночь на ногах, а сейчас было раннее утро — по банзаракскому времени. Кроме того, именно сейчас к ней пришло то, тревожное открытие.

Элия прибыла в Кейнсвилл, ближайшее окно на Тибр открывалось только завтра, ускорить события или вообще сделать что-нибудь конструктивное до этого времени было невозможно. Вполне, казалось бы, достаточно, чтобы утихомирить самую въедливую интуицию. Но не тут-то было. Сразу после приезда Седрик куда-то исчез — скорее всего, мальчику тоже был организован официальный прием, в соответствии с его липовым административным статусом. И Элию снова охватил прежний ужас. Она с трудом подавляла острое, болезненное желание сказать Бейкеру, чтобы тот повернул назад. Длинный, нескладный мальчишка стал для нее чем-то вроде наркотика.

И главный ужас — не происходит ли сейчас непоправимая ошибка? Не ведет ли интуиция Элию и доверившихся Элии людей ,в пропасть? Такое случалось. История Банзарака изобиловала преданиями о султанах, принцах и принцессах, свихнувшихся, пытаясь разобраться в неоднозначных, лишенных каких бы то ни было разумных оснований, велениях сатори. Проще всего было понять запреты — не лети этим самолетом, нет, ты не хочешь рыбного соуса, держись сегодня подальше от воды, но в других случаях интуиция приказывала сделать нечто, никогда не конкретизируя — что именно. Несчастной жертве семейного дара — или проклятия — оставалось одно: метаться из стороны в сторону, хвататься за все что попало в отчаянной надежде облегчить свои мучения. Крайняя настоятельность предчувствия при полной его невразумительности — такое сочетание могло свести с ума кого угодно, и очень быстро.

Темная изнанка семейного дара… Хотя какой же это дар? Обостренный инстинкт самосохранения намеренно утверждался в генах, из поколения в бессчетные поколения, при помощи глиняных горшков, ядовитых змей, шелковых веревок и родственных браков. Желая, чтобы султаны слышали голос богов и принимали верное решение, жители древнего Банзарака придумали инициационный ритуал с коброй и веревкой. Принц, сделавший не правильный выбор, умирал. Принц — или принцесса. Получившие от интуиции удачную подсказку жили и оставляли после себя потомство. Всем остальным занималась генетика, со временем это драконовское испытание привело к желаемой цели — выработало наследственную интуицию.

Султаны сослужили своей стране — и своей семье — великолепную службу. Многократные внутрисемейные браки не только укрепили редкостный их дар, но и распространили его на всех родственников. За многие сотни лет ни один член правящей семьи не подавился рыбной костью, ни один не стал жертвой несчастного случая — за исключением родителей Элии, погибших при наводнении две тысячи сорокового года, на спасательных работах. Кас клятвенно утверждал, что они знали свою судьбу заранее, но не ушли, предотвращая панику, которая могла унести тысячи человеческих жизней. И все же Агнес Хаббард была права — иногда интуиция выходила за рамки предупреждения опасности. “Вечная любовь с первого взгляда”, — так описал Кас свое знакомство с Талией. Уже несколько часов Элия тщетно старалась выкинуть эту историю из головы.

Седрика окружала огненная аура.

Да ты что, сдурела?

Хороший, конечно же, мальчик, но абсолютно невежественный, лишенный всех и всяческих манер… Что от него получишь — кроме разве что физического удовлетворения? Да и здесь на многое рассчитывать не приходится, утонченностью этот увалень, мягко говоря, не блещет.

А главное, нет его, этого увальня, нет и негде взять.

— Купол Коламбус, — объявил Абель Бейкер. Тележка остановилась перед узкой дверью, за которой виднелась винтовая лестница.

— Вы не знакомы со спиралаторами? — спросил он, заметив нерешительность Элии. — Тут все просто — хватайтесь за ручку и прыгайте. Ну, поехали.

Бейкер поднял ее за талию, поставил на ступеньку, двинулся было следом, но запнулся и приземлился на колени, витком ниже.

— Нога у меня калеченая, — объяснил он, вставая. — Все никак не заживет. Камень ее пожевал — штука, выглядевшая точь-в-точь как камень. Таблички нужно вешать: “Осторожно! Кормление камней строго воспрещается”. — На этот раз улыбка разведчика выглядела довольно смущенно.

Спиральный эскалатор был для Элии в новинку.

— А что случится на самом верху? — спросила она, с интересом наблюдая, как проплывает мимо дверь следующего этажа.

— Никто толком не знает. Послали как-то одного парня посмотреть, но он так и не вернулся. Все еще, наверное, поднимается.

— Остряк-самоучка! Бейкер ухмыльнулся:

— Эта колонна, посередине, называется ось. Так вот, есть философская школа, считающая, что наверху ступеньки превращаются в обычный эскалатор, который изгибается и уходит внутрь оси. Вы же видите, что ступеньки скользят строго вертикально, а вращается только ось, внешняя ее труба. Упомянутая мной теория утверждает, что наверху ступеньки складываются и уходят вниз по внутренней полости оси. Лично я в это не верил и не верю. Фокус тут какой-то, дурят нашего брата. Следующая дверь — наша. Приготовьтесь и прыгайте.

Элия ловко вышла наружу. Бейкер снова споткнулся и ухватился бы за нее для равновесия, останься Элия на прежнем месте. Хуже того, в неловкой попытке помочь она рубанула своего галантного провожатого ребром ладони по затылку и подсекла его больную ногу. Абель Бейкер грохнулся на пол; Элия неудачно шагнула и наступила ему на пальцы.

— Ой, простите, пожалуйста, — испуганно воскликнула она. — Какая же я все-таки неловкая.

Бейкер поднялся на ноги и критически ощупал свое колено.

— Черный пояс? — ухмыльнулся он.

— Коричневый.

Ну хоть бы покраснел, хоть бы тень смущения на этой бледной нордической физиономии. Седрик, попадись он на таком вот заходе, вспыхнул бы, что твоя неоновая лампочка, а этому все как с гуся вода. Абель Бейкер был всего немного старше Седрика — и несравненно увереннее в себе, за его дурачествами крылась наглость и уж никак не застенчивость. Радушный хозяин повернулся к двери, чтобы помочь Джетро и прочим сойти со спиралатора; глядя на него, Элия слегка улыбнулась.

Бейкер все время ощупывал ее глазами; несомненно, он с энтузиазмом примет вызов и при первой же возможности снова даст волю рукам. Однако женский инстинкт подсказывал Элии, что ничего серьезного здесь нет — этого парня интересует что-то совсем другое, и сердце его далеко.

Элия не знала, насколько точно судят о намерениях мужчин другие женщины, сама же она не ошибалась еще ни разу — возможно, при благосклонном содействии буддхи. Бейкер будет продолжать игру, но так, для спортивного, что называется, интереса, безо всяких намерений довести ее до конца. Усатенький Грант Девлин заранее просчитывает, какой же день может он отвести этой принцессе в своем переполненном расписании. Для Джетро она представляла собой нечто вроде потенциальной кормушки. Сколько мужчин — столько и подходов.

А Седрик попросту втюрился по уши — в тот самый момент, когда она сказала ему несколько дружелюбных слов.

— Круглая, — вздохнул Бейкер, широким взмахом руки обведя комнату. — Скоро вас будет тошнить от окружностей. — Это вроде как гостиная для приезжих. Вот там — закусочные автоматы, здесь — бар. Настоящая столовая двумя этажами ниже. Вам, Ваше Высочество, отведен первый номер, вам, доктор Джар, — второй. Грант сообщил, что зайдет за вами в два ровно. До этого времени развлекайтесь как хотите. Ну, какие у кого хобби — еда, отдых, танцы, плавание, штанга, бег по пересеченной местности, собирание марок?

— Сон, — блаженно потянулась Элия.

— В одиночку?

Джетро — конечно же — завелся с пол-оборота, разразился потоком напыщенной белиберды, чего — конечно же — и добивался этот шут гороховый. Младенческая дурость Бейкера обещала быть крайне утомительной, и все же у него бывали светлые моменты.

***

В два с небольшим ночи Элия пересекла полутемную гостиную и — при галантной помощи Гранта Девлина — встала на ступеньку бегущего вниз спиралатора. Попытки уснуть ни к чему не привели. Она испытывала одновременно острый голод и тошноту, усталость и лихорадочное стремление куда-то (непонятно только — куда?) бежать, что-то (что?) делать. К боли, по-прежнему раскалывающей голову, добавилось ощущение какой-то пустоты, ненужности. Обследование Рейна было абсолютно зряшней затеей. Ничего опасного, ничего увлекательного, просто никому не нужная трата времени. Мысль о предстоящей позднее встрече с Тибром несколько бодрила, но даже и она казалась менее важной, чем нечто другое.., некто другой.., некто, кого обязательно нужно найти. Господи, ругала себя Элия, ну какая же ты дура безголовая. Влюбилась, раскисла, последние остатки ума потеряла. Ругала, прекрасно при этом понимая, что эти чувства не имеют ровно ничего общего с физическим желанием. А сальные глазки и хищные манеры Гранта Девлина доводили ее почти до исступления.

На этот раз тележек было всего две; вторая досталась мрачному, как туча, Джетро, а в первой Девлин обхаживал Элию. Он тоже трещал без умолку, хотя и не так утомительно, как это получалось у Абеля Бейкера. Да и тележки двигались значительно спокойнее — надо думать, Бейкер дал Системе крайне неортодоксальные инструкции о поездке.

— Мы будем работать из купола де Сото, — объяснил Девлин. — Всего, на настоящий момент, у нас есть шесть трансмензоров, пригодных к использованию.

— Шесть? — удивилась Элия. — Мне всегда казалось, что больше одного нельзя.

— Верно, принцесса. — Девлин сверкнул всеми тридцатью двумя — или сколько уж там у него? — зубами. — Использовать их одновременно нельзя. Купол Прометей является источником энергии. Приблизительно раз в час Система включает его оборудование и буквально мгновенно разгоняет температуру на несколько тысяч градусов. Найти звезду очень просто. Но в Прометей этот я и сам не пойду, и вам не советую. Исследование лучше проводить из де Сото и Дэвида Томпсона, они побольше и оборудованы получше, однако, когда возникает необходимость работать со многими ППО, приходится подключать и Беринга, и Ван Димена.

Пустые, погруженные в оранжевый ночной полумрак проезды производили жутковатое впечатление. Элии очень хотелось зевнуть, каждое ее веко весило не меньше тонны. Тележка остановилась перед закрытой дверью; началась автоматическая проверка допуска, и Девлин прервал свою лекцию.

— Предварительный контакт с Рейном был установлен еще в феврале, — продолжил он через пару минут. — У нас всегда есть в запасе до сотни таких миров — обнаруженных, но не обследованных. Неделю, или там чуть больше, назад был сделан первый настоящий заход. Данные выглядели довольно интересно, и тогда мы забросили робби. Посмотрим, что он нам сегодня расскажет.

Тележки остановились снова, на этот раз — перед тяжелой бронированной дверью. Вся территория Кейнсвилла была запретной зоной, однако, по всей видимости, некоторые ее части были запретнее других — парни, оставившие покер, чтобы проверить тележки и пассажиров, несомненно являлись охранниками. За второй проверкой последовали третья и четвертая.

Затем Элию засунули в скафандр. Если не считать неприятного химического запаха, да склонности насвистывать при каждом резком движении, этот прозрачный пластиковый мешок, приблизительно повторяющий контуры человеческого тела, оказался довольно терпимым. Воздух в него поступал свежий, прохладный, толстая пленка не только приглушала голоса окружающих, но и служила надежной защитой от неуемных рук Гранта Девлика. Вместе с Девлином и Джетро — упакованными в такие же мешки — Элия направилась дальше. Сейчас она отдала бы все сокровища мира — любого мира — за неделю беспробудного сна.

Они миновали два шлюза с круглыми, метровой толщины люками, напоминающими двери банковских тейфов, прошли через стерилизующий душ и попали наконец в центр управления — мрачное помещение, залитое тусклым красноватым светом и наполненное гудением голосов. Проводив Элию к диванчику, Девлин ушел по каким-то своим делам — и слава Богу.

Джетро устроился на том же диванчике; мрачный и непроницаемый, он то ли скрывал свое возбуждение, то ли попросту куксился на принцессу, не проявлявшую никакого интереса к его особе. А какая, собственно, разница, на что он там куксится? Посидев немного, Джетро предложил сбегать за кофе. Элия отказалась — даже не спросив, каким бы это манером могла она сейчас пить кофе.

За расставленными в середине помещения коммуникаторами сидело с полдюжины людей, все в такой же, как и у Элии, целлофановой обертке. Некоторые из них говорили в микрофоны, другие прислушивались к голосам, доносящимся из динамиков. За двумя прозрачными стенами виднелись два более просторных и более оживленных зала; темные фигуры, бесшумно двигающиеся в красноватом полумраке, напоминали троглодитов, собравшихся у костра. Еще одна стена была почти целиком занята огромным круглым окном. Вот там и находится купол де Сото, подумала Элия, вглядываясь в чернильную тьму. А это стекло — или из чего уж там сделали люк? — обязано выдержать все, что угодно, вплоть до вторжения звездного вещества.

Хотя каждый из голосов, заполнявших центр управления, звучал спокойно и уверенно, взятые вместе они создавали неприятное ощущение суматохи, беспорядка. Чаще прочих доносился гнусавый говорок Системы, голос Абеля Бейкера Элия узнала с трудом — резкий и повелительный, он полностью утратил недавние шутовские интонации.

— Четыре-семь.., четыре-шесть.., четыре-пять… Прометей, приготовиться. Три-пять.., три-шесть… Беринг заканчивает, Прометей подключается.., калибровка, на семерке, это что, тень? Подтверждают тень на семерке.., появилась тень.., отметка два-девять.

Что все это значит? Неужели кто-нибудь может в этом разобраться?

— Прометей, обратный отсчет.., три.., два.., один. Звездная инфузия.

Где-то в темноте стрекотали и пощелкивали какие-то механизмы. Элия зевнула так широко, что чуть не вывихнула челюсть. Рейн ее абсолютно не интересовал. Вот Тибр — Тибр совсем другое дело. Тибр хороший, теплый. И прямо сейчас, вот в этот момент, некоему молодому человеку хорошо и тепло. Элия задумалась, где бы это могли его поселить, и тут же потеряла мысль. От усталости голова ее была как ватная.

Джетро сидел слева от Элии, вынырнувший откуда-то Девлин сел справа, чересчур близко.

— Через минуту, максимум через две. Сейчас мы заряжаем Прометей — чтобы хватило энергии на нагрев всех утренних ванн и душей Сампа. А потом — Рейн, если мы его найдем. Абель спорит на что угодно, что на этот раз контакт будет установлен с ночной стороной. Знать такие вещи нельзя никак, но почему-то этот мальчонка почти всегда оказывается прав.

— Возможно, у него тоже есть интуиция, доктор Девлин.

Девлин сверкнул зубами, желая, видимо, показать, что ничуть не обиделся.

— Грант! Называйте меня просто Грант! Нет, я не верю. Вы в этом смысле уникальны — и во всех прочих тоже. Уникальная женщина.

Он буквально пожирал Элию одним из своих фирменных страстных взглядов. Правда, скудное освещение заметно снижало эффект.

— Младенческий юморок Бейкера достанет кого угодно, но оператор он вполне приличный.

Голоса свивались и сплетались в сложную полифонию.

— Стоит, пожалуй, рассказать немного о физике этих процессов.

Девлин пододвинулся еще ближе, его левая рука легла на спинку диванчика.

Элия неопределенно хмыкнула.

— Ее Высочество изучала теорию суперструн в Анкаре, у Гутельмана, — злорадно объявил Джетро.

— Ни хрена себе! — разинул рот Девлин. К сожалению, думала Элия, ее высочество не помнит уже ни одного интеграла, ни одного фрактального тензора. Четырехмерное пространство — время является подпространством десятимерного суперпространства — этот факт давно известен каждому школьнику, — однако обмен одного из шести ненаблюдаемых обычно измерений с одним из трех пространственных, производимый трансмензором Чу-Ласки, описывался только математически, представить его себе невозможно.

Получающаяся в результате струна имеет одновременно бесконечную — и нулевую длину. Непонятно, недоступно для понимания — однако Элия помнила любимую присказку Гутельмана: “Я вот, например, не понимаю, как работает швейная машинка — а она все равно работает”. В ясную ночь телескоп может найти на небе миллионы звезд. Равно так же струна трансмензора может ощупать суперпространство, может найти звезды, чье положение относительно Земли невыразимо в действительных числах. Реально существующая струна остается такой же непонятной, как и описывающие ее уравнения; как говорит Гутельман, трансмензор помогает найти планеты, а не ответы. Шутка в стиле Абеля Бейкера.

— Четыре-два.., восхождение… Прометей уже отключен, это Элия понимала. И слава Богу, иначе он мог бы расплавить планету.

— Отклик на расчетных координатах. — Сухой, деловитый голос дрожит от сдерживаемого с трудом торжества. — Чуть великоват тангаж… Пульсации отсутствуют.

Полное, всеобщее молчание.

Тангаж? А что это такое — тангаж?

— Ну вот и порядок, — удовлетворенно выдохнул Девлин.

И снова неразборчивое бормотание многих голосов, снова непонятные слова и приказы.

Затем Элия не столько услышала, сколько почувствовала легкий треск, и все головы повернулись к окну. Полная темнота сменилась синеватым полумраком.

— Ну что с ним, спрашивается, поделаешь? — пожал плечами Девлин. — Снова угадал, это же лунный свет. Две луны, вполне приличных размеров. Вставайте. Разрешите, я вам помогу.

Назойливая галантность этого типа доводила Элию до белого каления. Они подошли к окну и вгляделись.

Ничего особо впечатляющего. Элия видела подобные вещи в сотнях голопостановок и документальных репортажей, вот только масштабы… Почти пустой — отчего он казался еще больше — купол де Сото был покрупнее любого из самых знаменитых стадионов Земли. Изогнутый, вроде огромного блюдца, пол, на плоской центральной площадке ровным кольцом выстроились СОРТы — тяжелые бронированные машины, похожие на мирно спящих динозавров. И еще какие-то нагромождения, какое-то оборудование, почти неразличимое в странной смеси тускло-красного, льющегося сверху света ламп и голубоватого лунного сияния, поднимающегося из самого центра площадки.

Ну и кому все это интересно? Если Элии предложат сходить туда и посмотреть, она не станет спорить, но только это ровно ничего не изменит. Тибр, а никакой не Рейн. Тибр!

Голоса зазвучали громче, а затем смолкли — все, кроме одного, продолжающего быстро тараторить.

— Робби, робби нашелся. — Голос Девлина дрожал от возбуждения. — Данные сбрасывает.

Робби. Это какой-то там робот, механизм, который семь уже или восемь дней бегает — или ползает? летает? плавает? — по этой планете. А теперь он вышел на связь и сообщает все, что успел разузнать.

— ..На уровне моря ноль девяносто девять номинального.., вариации ниже номинальных.., кислород один и один номинального… — Система переводила сообщаемые роботом числа на обычный язык.

Элия вернулась на диванчик. В комнате нарастал возбужденный, ликующий гул. Операторы повскакивали с мест, они переглядывались, улыбались друг другу…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26