Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Письма, телеграммы, записи

ModernLib.Net / де Сент-Экзюпери Антуан / Письма, телеграммы, записи - Чтение (стр. 2)
Автор: де Сент-Экзюпери Антуан
Жанр:

 

 


      Я все сильней люблю вас.
      Тонио
      ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ (1) Верт Леон (1879-1955) - французский писатель и художественный критик, друг Сент-Экзюпери; ему посвящен "Маленький принц" (1942).
      (2) Сюзанна - жена Л. Верта.
      (3) Консуэло - жена Сент-Экзюпери, по происхождению аргентинка.
      (4) Всякий раз, открывая "Марианну"... - В газете "Марианна" сотрудничал в это время Л. Верт.
      Сергей Зенкин
      Письмо матери [Орконт, декабрь 1939 г.]
      Перевод: С французского Л. М. Цывьян
      Мамочка,
      (...)Живу я на очень милой ферме. Здесь трое детишек, два деда, тетушки и дядюшки. В очаге все время пылает огонь, и я отогреваюсь возле него после полетов. Мы ведь летаем на высоте десять тысяч метров при... пятидесяти градусах мороза! Но на нас столько надето (одежда весит 30 кг), что мы не очень мерзнем.
      Странная война на малых оборотах. Мы еще хоть что-то делаем, а вот пехота! Пьер(1) непременно должен заниматься своими виноградниками и коровами. Это куда важней, чем быть при шлагбауме на железной дороге или капралом в учебной роте. У меня впечатление, что демобилизуют еще многих: промышленность должна продолжать работать. Умирать от удушья бессмысленно.
      Скажите Диди(2), чтобы она время от времени писала мне. Надеюсь недели через две всех вас повидать. Какое это будет счастье!
      Ваш
      Антуан
      ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ (1) Пьер - Пьер д'Аге, муж сестры А. де Сент-Экзюпери.
      (2) Диди - сестра писателя Габриель.
      Сергей Зенкин
      Письмо Х. [Орконт, декабрь 1939 г.]
      Перевод: С французского Л. М. Цывьян
      (...)Мне советуют прямо сейчас взять отпуск, так как следующие две недели и еще долго потом дел у нас почти не будет.
      Не думай о том моем письме. Все это очень противоречиво и трудно объяснимо. Я вовсе не грущу, оттого что сделал выбор, я просто плохо понимаю жизнь, да и сам для себя чересчур сложен. Не знаю, где применить себя. Трудные моменты - это охота за призраками, одним, другим, третьим. Поначалу мне не нравилось подниматься на десять тысяч метров. Не нравилось воевать. Нет во мне воинственного хмеля, и я очень неясно вижу, куда идет наше поколение. Все это из-за радио, Пари-суар. Ж., некоторых разговоров. Дело вовсе не в трудности полетов на десяти тысячах метров, не в грязи, не в том, что рискуешь жизнью. Остается одна лишь горечь, потому что здесь нет радости созидания, победы или охоты. Для меня невыносимо стоять в стороне от событий. Когда начинаешь последовательно сдирать оболочку со всего, что тебя окружает, она отпадает, и тебе становится худо. Но в то же время понимаешь, что это всего-навсего видимость, и поэтому, одолев призрак, плюешь на него с высоты десять тысяч метров. Только находясь в самом центре, в дерьме, обретаешь ясность. А оболочку необходимо отшелушивать.(...)
      Письмо Леону Верту [Орконт, конец января 1940 г.]
      Перевод: С французского Л. М. Цывьян
      Дорогой Леон Верт,
      Статья Поллеса(1) вызвала у меня отвращение и горечь. Мне бы очень хотелось, чтобы вы удостоверили, что я вовсе не такая сволочь, каким представлен в его опусе!
      Прилагаю записку для Корню(2). Передайте, пожалуйста, если только не считаете ее чересчур глупой.
      Мы перебазируемся! Здесь нас задерживает только снегопад, из-за него мы не можем улететь. Так что когда вы снова навестите меня, то уже не увидите ни нашей столовой, ни моей великолепной архиепископской кельи. Другая фермерша будет топить мне печку, и во дворе я буду встречать других уток. Это грустно: здешние стали приручаться, и потом я так привык к своей печурке, перине, полу в красную клетку... Короче, вся эскадрилья сидит в ожидании.
      А все это из-за наступления (?) на Бельгию(3). И нам надо будет колонизовать новых туземцев, приручать новых уток, облетывать новый сектор (адрес, очевидно, останется прежний: полевая почта 897). Все это, Леон Верт, достаточно странно и немножко грустно.
      И вообще вся эта война немножко странная и грустная.
      До свидания, Леон Верт, вы мне очень дороги.
      Тонио
      ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ (1) Статья Поллеса... - В этой статье (место публикации не установлено; автор, по-видимому, писатель и публицист Анри Поллес, р. 1909) Сент-Экзюпери был подвергнут оскорбительной критике за то, что он как писатель якобы спекулирует на своей репутации героя-авиатора. 31 января 1940 г. Л. Верт выступил в газете "Марианна" с опровержением этой статьи.
      (2) Корню Андре (1892-?) - редактор "Марианны".
      (3) ...из-за наступления (?) на Бельгию. - В действительности военные действия на территории Бельгии начались только несколько месяцев спустя, в мае 1940 г.
      Сергей Зенкин
      Письмо Х. [27 января 1940 г.]
      Перевод: С французского Л. М. Цывьян
      "Отель де Лан (1).
      Мне так опротивела моя новая жизнь! И центральное отопление, и зеркальный шкаф, и вся эта полуроскошь, и это буржуазное существование. Постепенно и только сейчас я начинаю понимать, как мне нравился Орконт. Насколько жизнь на ферме, моя промерзшая комната, грязь и снег помогали мне примириться с самим собой. А десять тысяч метров - обрести вес.
      И вот опять все пошло прахом. Я не способен собрать себя. Там я исполнял свои обеты. Начинал потихоньку... потихоньку оттаивать. Но что я могу сделать с этой машиной, которая ни черта не стоит?
      Я не хотел жить со всеми ними. Хотел, скорей уж, слиться с ними в их молчании. Хотел приходить извне - со своей фермы или с десяти тысяч метров. И Ольвек(2) очень ошибается, если считает, что я взят в плен застольными песнями в столовой. На равной ноге, да, но без тени снисходительности. И в равенстве я находил такую же радость, как они в пении. Эта ласковая земля - для моих корней. Но для ветвей - все небо, и ветры, прилетающие издалека, и молчание, и свобода одиночества.
      Я умею быть один в толпе. Пусть я стиснут ею, но у меня остается своя голова и своя берлога. А теперь я лишился берлоги, лишился неба, и мне некуда тянуться ветвями. Теперь я сжался и не верю в себя. Когда они слишком близко, у меня начинается удушье.
      И все же я любил их и люблю без всякой задней мысли. Но у меня потребность - несомненная - выразить их. Я понимаю их лучше, нежели они сами, - и крепость их корней, и великолепную их субстанцию. Но то, что они говорят, не способно заинтересовать меня, если не считать смысла, который, вопреки им, есть в их словах.
      Точно так же в моей книге: Простодушная, она плакала из-за потерянной драгоценности. Она плакала, сама того не зная, из-за смерти, которая разлучит со всеми драгоценностями(3). (...)
      Все в точности похоже. Все их побуждения проникают мне в сердце, и я гораздо ближе к ним, чем они сами к себе. Но мне сейчас недостает пространства.
      А они надоедают мне историями про драгоценности. Но суть-то не в драгоценностях.
      Я познаю только при условии, что сам творю свои ветви. Я не способен выразить их, когда меня душит их присутствие. А то, как они сами выражают себя, мне неинтересно.
      Я уйду к Витролю(4). Предпочитаю опасность смерти иссыханию, которое угрожает мне здесь. Тут я обрел вторую Тулузу. Но без одиночества. Умираю от жажды одиночества. Я - дрянная машина, и мне нужно неведомое горючее. Я чуть ли
      не кричу караул. Мне просто необходим свет. Дайте мне света. Как сделать, чтобы не погибнуть и принести плоды?
      Где я?
      Я опьянел от благих побуждений. И словно апельсиновое дерево, отправляюсь на поиски пригодной земли. Но апельсиновое дерево не слишком-то способно передвигаться. Менять почву трудно. У меня нет ничего, кроме инстинкта искателя подземных ключей. Стоит мне оказаться там, где есть ключ, как я точно угадываю его. Но я никогда не знаю, куда идти. Я страшно неудачливое дерево.
      ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ (1) Отель де Лан. - Лан - город в департаменте Эна, на севере Франции, куда в январе 1940 г. перебазировалась авиагруппа 2/33.
      (2) Ольвек Фернан (1890-1941) - французский ученый-физик, знакомый Сент-Экзюпери. 14 января 1940 г. Ольвек побывал в авиачасти, где служил писатель, и беседовал с ним о проблемах работы авиационной техники в условиях больших высот и низких температур.
      (3) "Простодушная, она плакала... со всеми драгоценностями" - цитата из первой редакции книги "Цитадель".
      (4) Я уйду к Витролю. - Известный летчик полковник Витроль осенью
      1939 г. уже помог Сент-Экзюпери добиться перевода в боевую авиачасть. Вплоть до марта 1940 г. писателю, однако, приходилось совершать лишь тренировочные полеты. Здесь он, очевидно, высказывает намерение добиваться перевода в другую, более активно действующую часть.
      Сергей Зенкин
      Письмо Леону Верту [Лан, февраль 1940 г.]
      Перевод: С французского Л. М. Цывьян
      ...Леон Верт, наступают холода, и я не очень понимаю жизнь, не знаю, куда податься, чтобы быть в мире с самим собой. Теперь для нас не существует даже войны. Мы здесь находимся на случай военных действий, которых нет(1), и, стало быть, как бы на отдыхе. Остальные после потери шестнадцати экипажей вполне заслужили отдых, но я-то еще ничего не сделал, и уж если вы считаете безрассудным мое участие в войне, то еще более абсурдным сочтете мой отдых, так как я не обрету в нем ничего, что придало бы мне бодрости. Мы живем в настоящем доме с настоящей столовой, настоящим центральным отоплением, и песни тут уже звучат фальшиво, и у меня нет моей дровяной печки, чтобы сотворить ночь, а я так любил все это; там я мерз, но чувствовал себя великим архитектором огня и любил свою выстуженную (по утрам) комнатку. Ледяная постель - это чудесно, потому что, пока не двигаешься, тебя омывает теплая река, но стоит шевельнуть ногой, и попадаешь в полярное течение; постель с ее Gulf Stream(2) и Ice bergh(3) (правильно написано?) была полна таинственности. В сущности, я не люблю комфорта, который все сглаживает. В умеренном климате мне скучно. Здешние ночи в компании с радиатором центрального отопления и зеркальным шкафом уже не имеют привкуса охоты на медведя, и, проснувшись, мне уже не нужно преодолевать степь в красную клетку, простирающуюся между кроватью и печкой, степь, которую я не решался пересечь, так как стучал зубами от холода. И потом ближние полеты разочаровывают меня: вы же знаете, что это не та война, на которую я рвался. Но между взлетами и посадками, при этой великой скудости и кругозоре пастуха мне просто необходимо нечто, что вынудило бы меня разбить свою скорлупу. А тут я чувствую себя, как в инкубаторе. Я ничего не понимаю в этой полуроскошной жизни. Пытаюсь добиться перевода из группы 2/33 в группу 1/52: она продолжает заниматься своим делом. Ко всему прочему, у нас тут полный развал. Капитана Гийома перевели в другую часть, и командир группы сменился(4). Песни и розыгрыши утратили всякий смысл. Леон Верт, вы придете в отчаяние, увидев нас такими...
      Мне хотелось бы, чтобы вы знали то, что, впрочем, и так прекрасно знаете: вы мне бесконечно необходимы, потому что, во-первых, я люблю вас сильней - в этом я убежден, - чем остальных моих друзей, а кроме того, потому что мы близки по духу. Мне кажется, я воспринимаю все примерно так же, как вы, и вы неоднократно мне это демонстрировали. У меня часто бывают с вами долгие споры, но, не будучи пристрастным, я почти всегда признаю вашу правоту. А еще, Леон Верт, я люблю пить с вами перно на берегу Соны(5), закусывая его колбасой и деревенским хлебом. Не могу вам сказать, почему от тех минут у меня осталось ощущение дивной полноты жизни, да мне и нет нужды говорить, поскольку вы знаете это лучше меня, но я был тогда очень счастлив и хотел бы повторить это снова. Мир вовсе не является чем-то абстрактным. Мир - это не конец опасностям и холоду. К ним я равнодушен, ни опасностей, ни холода не боюсь, и в Орконте страшно гордился собой, когда, проснувшись, героически растапливал печурку. В каком-то смысле мир - это возможность закусывать деревенской колбасой и хлебом на берегу Соны в компании Леона Верта. И меня очень огорчает, что колбаса стала невкусной.
      Приезжайте повидаться со мной, но отправимся мы не к нам в авиагруппу, которая стала даже не грустной, а прискорбной. Мы проведем день в Реймсе и попробуем отыскать хорошее бистро. А потом можно было бы назначить свидание Деланжу(6), а он привез бы Кам(7) и Сюзанну. Приглашаю вас всех на грандиозный пир; приезжайте поскорей и порадуйте меня, но не затягивайте, потому что если я эмигрирую в группу 1/52, то окажусь очень далеко от Парижа.
      До свидания, Верт, от всего сердца обнимаю вас.
      Тонио
      Я встречусь с вами в Лане, в гостинице Англетер, она неподалеку от вокзала - поездом сюда можно добраться за 2 час 20 мин, это совсем рядом. Есть еще поезд, который приходит в 9 час 6 мин вечера. Переночуете у меня. На следующий день осмотрим Реймс (я не видел собор(8)). Деланж присоединится к нам, мы вместе пообедаем или поужинаем, а потом он отвезет вас в Париж. Как вам мой план?
      ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ (1) Мы здесь находимся на случай военных действий, которых нет...
      (2) Gulf Stream - Гольфстрим (англ.)
      (3) Ice bergh - Iceberg (англ.) - айсберг.
      (4) Капитана Гийома перевели в другую часть, и командир группы сменился.Это решение было принято из-за конфликта между командиром авиагруппы 2/33 капитаном Шенком и одним из его подчиненных - командиром эскадрильи капитаном Гийомом. Новым командиром группы стал (6 февраля 1940 г.) майор Анри Алиас.
      (5) ...пить с вами перно на берегу Соны... - об этой встрече с Л. Вертом во Флервиле весной 1939 г. Сент-Экзюпери вспоминает в "Письме заложнику". [перейти к воспоминаниям]
      (6) Деланж Рене - журналист, редактор газеты "Энтранзижан".
      (7) Кам (Камилла?) - по-видимому, жена Деланжа.
      (8) ...я не видел собор. - Имеется в виду знаменитый готический собор в Реймсе (XIII в.).
      Сергей Зенкин
      Запись в книге почета эскадрильи(1) [1940 г.]
      Перевод: С французского Л. М. Цывьян
      Я был до глубины души взволнован, вновь обретя в третьей эскадрилье группы 2/33 молодость сердца, взаимное доверие и чувство товарищества, составлявшие когда-то для нескольких человек главную ценность старой южноамериканской авиалинии(2).
      Здесь все похоже, и я всем сердцем ценю командиров эскадрильи, умеющих быть молодыми, старых профессионалов, умеющих быть простыми, товарищей, умеющих быть верными. и то ощущение дружбы, которое позволяет нам, несмотря на опасности войны, грязь и неудобства, с огромной радостью собираться в простом деревянном бараке вокруг чуть-чуть меланхоличного патефона...
      Рад. что вхожу в состав третьей эскадрильи.
      Антуан де Сент-Экзюпери,
      11 февраля 1940 г.
      ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ (1) Запись в Книге почета эскадрильи
      Эта прощальная запись сделана Сент-Экзюпери в связи с намечавшимся его отзывом из действующей армии для участия в научно-технических разработках в тылу. В итоге перевод не состоялся - видимо, по просьбе самого писателя, не желавшего уходить на тыловую службу. 19 марта 1940 г., пройдя трехнедельную переподготовку на новом разведывательном самолете, Сент-Экзюпери вернулся в часть и приступил наконец к боевым полетам.
      (2) ...старой южноамериканской авиалинии. - Имеется в виду почтовая линия Франция - Южная Америка, созданная компанией "Аэропосталь" в 20-х гг. (см. ранние повести Сент-Экзюпери - "Южный почтовый" и "Ночной полет").
      Сергей Зенкин
      Письмо Леону Верту(1) [апрель 1940 г.]
      Перевод: С французского Л. М. Цывьян
      Дорогой Леон Верт,
      Я был бы счастлив обнять, вас, но Консуэло сейчас зайдет за мной, а я обещал позавтракать с нею.
      Попытаюсь увидеться с вами перед отъездом.
      N. В.: фронт у Суасона(2) и т. д. держится хорошо. На Сене сумятицы больше, но не безнадежно.
      Тонио
      ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ (1) Письмо Леону Верту
      На рисунке сопровождающем это письмо (как и в приведенных выше письмах 1939 г.), Сент-Экзюпери в условной форме изобразил свои разведывательные полеты. Надпись на облачке "Bloch 174" означает марку самолета-разведчика, в марте 1940 г. поступившего на вооружение группы 2/33; черт, скрывающийся за другим облаком, - немецкий истребитель.
      (2) ...фронт у Суасона... - Смысл этих слов неясен: в апреле 1940 г. немцы еще не вторглись в пределы Франции, и город Суасон (в департаменте Эна) находился далеко от линии фронта.
      Сергей Зенкин
      Письма матери
      Перевод: С французского Л. М. Цывьян
      [Орконт, апрель 1940 г.(1)]
      Мамочка,
      Я писал вам и очень огорчен пропажей моих писем. Я прихворнул (довольно сильная, хотя и непонятно откуда взявшаяся простуда), но все уже прошло, и я вновь присоединяюсь к авиагруппе.
      Не сердитесь на меня за молчание, тем более что его нельзя назвать молчанием, так как я вам писал и был очень несчастен, оттого что заболел. Дорогая мама, если бы вы знали, как нежно я вас люблю, как берегу ваш образ в сердце, как беспокоюсь за вас! Больше всего на свете мне хочется, чтобы война не коснулась моих близких.
      Мамочка, чем дольше тянется война и чем больше от нее угрозы и опасностей для будущего, тем сильней во мне тревога. за тех, о ком я обязан заботиться. Бедняжка Консуэло (...) так одинока, и мне ее бесконечно жаль. Если она вдруг решит укрыться на юге(2), примите ее, мама, из любви ко мне, как дочь
      Мамочка, ваше письмо доставило мне бездну огорчений: 01 полно упреков, а мне бы хотелось получать от вас только ласковые письма. Нет ли у вас в чем-нибудь нужды? Мне хотелось бы сделать для вас все, что только в моих силах.
      Целую вас, мама, и безмерно люблю.
      Ваш Антуан
      Авиагруппа 2/33
      Полевая почта 897
      [Орконт, 1940 г.]
      Дорогая мама,
      Пишу вам, держа листок на коленях: мы ожидаем бомбежки, которая все никак не начнется. Постоянно думаю о вас (...) И разумеется, дрожу от страха за вас.
      Не получил от вас ни одного письма: куда они подевались? Это меня немножко огорчает. Мне не по себе от постоянной итальянской угрозы(3), потому что она угрожает и вам. Мне так нужна ваша нежность, милая мамочка. Кому понадобилось, чтобы все, что я люблю на земле, оказалось в опасности? И все же больше, чем война, меня пугает завтрашний мир. Разрушенные деревни, разделенные семьи. Смерть мне безразлична, но я не желаю, чтобы она затронула духовную общность. Как мне хочется, чтобы мы собрались все вместе вокруг накрытого белой скатертью стола!
      О своей жизни не пишу, да и писать о ней нечего: опасные полеты, еда, сон. Я чудовищно мало удовлетворен. Сердцу нужна иная деятельность. Я чудовищно недоволен тем, чем занята наша эпоха. Чтобы снять с совести бремя, мало примириться с опасностью и подвергаться ей. Единственный освежающий родник кое-какие воспоминания детства: запах свечей в новогоднюю ночь. Сейчас в душе пустыня, где умираешь от жажды.
      Я мог бы писать, у меня есть время, но писать я еще не способен: книга пока не отстоялась во мне(4). Книга, которая стала бы для меня глотком воды.
      До свидания, мамочка. Изо всех сил обнимаю.
      Ваш Антуан
      ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ (1) Орконт, апрель 1940 г. - В январе-апреле 1940 г. авиагруппу 2/33 несколько раз перебрасывали с аэродрома в Орконте в Лан и обратно.
      (2) Если она вдруг решит укрыться на юге... - Мать и сестра писателя жили в городе Are (Прованс).
      (3) Мне не по себе от постоянной итальянской угрозы... - Юго-востоку Франции грозило вторжение союзных Германии итальянских войск; правительство Муссолини, однако, медлило со вступлением в войну против Франции и сделало это только 10 июня 1940 г., когда французская армия уже потерпела поражение от германского вермахта.
      (4) ...книга пока не отстоялась во мне. - Имеется в виду "Цитадель".
      Сергей Зенкин
      Запись в книге почета авиагруппы 1/3(1), сделанная 23 мая 1940 г.
      Перевод: С французского Л. М. Цывьян
      Приношу самую сердечную благодарность авиагруппе 1/3 и ее командиру Тибоде, поскольку, не прикрой меня товарищи из этой группы, я сейчас играл бы уже в раю в покер с Еленой Прекрасной(2), Верцингеторигом(3) и т.д., а я предпочитаю пожить еще на этой планете, несмотря на все ее неудобства...
      Антуан де Сент-Экзюпери
      ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ (1) Запись в Книге почета авиагруппы 1/3
      Истребительная авиагруппа 1/3 взаимодействовала с разведчиками из группы 2/33.
      (2) Елена Прекрасная - персонаж греческих мифов о Троянской войне.
      (3) Верцингеториг (72-45 или 46 до н. э.) - вождь древних галлов, боровшихся против римских завоевателей.
      Сергей Зенкин
      Письмо к матери. [Бордо, июнь 1940 г.]
      Перевод: С французского Л. М. Цывьян
      Дорогая мамочка,
      Мы вылетаем в Алжир(1). Обнимаю вас так же сильно, как люблю. Писем не ждите, так как переправлять их не будет возможности, но помните о моей любви к вам.
      Антуан
      ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ (1) Мы вылетаем в Алжир. - 20 июня 1940 г., за два дня до капитуляции Франции, авиагруппа 2/33 получила приказ эвакуироваться в Алжир. На борту транспортного самолета, который пилотировал Сент-Экзюпери, находилось несколько десятков французских и польских военных летчиков, которые покидали Францию, намереваясь продолжать войну за ее пределами.
      Сергей Зенкин
      Письмо Х. [Алжир, начало июля 1940 г.]
      Перевод: С французского Л. М. Цывьян
      Секунду назад узнал, что во Францию летит самолет - первый, единственный. Отсюда туда ничего не пропускают - ни писем, ни телеграмм.
      Мне безмерно грустно.
      Многое, слишком многое вызывает у меня отвращение.
      У меня плохой характер, а в здешнем болоте это мучительно.
      Я делал что мог, выбирал наименьшее зло.
      И я совершенно отчаялся.
      Когда-нибудь мы, несомненно, вернемся (...).
      Письмо Х. ["Палас", Эшторил, Португалия(1), 1 декабря 1940 г.]
      Перевод: С французского Л. М. Цывьян
      (...) Гийоме погиб(2), и сегодня вечером мне кажется, будто у меня больше не осталось друзей.
      Я не оплакиваю его. Я никогда не умел оплакивать мертвых, но мне придется долго приучаться к тому, что его нет, и мне уже тяжело от этого чудовищного труда. Это будет длиться долгие месяцы: мне очень часто будет недоставать его.
      Как быстро приходит старость! Я остался один из всех, кто летал на линии Касабланка - Дакар(3). Из давних дней, из великой эпохи Бреге-XIV(4) все: Колле, Рен, Лассаль, Борегар, Мермоз, Этьен, Симон, Лекривен, Виль, Верней, Ригель, Пишоду и Гийоме - все, кто прошел через нее, умерли, и на свете у меня не осталось никого, с кем бы я мог разделить воспоминания. И вот я превратился в одинокого беззубого старика, который сам с собой пережевывает их. И из друзей по Южной Америке(5) не осталось ни одного, ни одного...
      В целом мире у меня нет никого, кому можно было бы сказать: А помнишь? Совершенная пустыня. Из товарищей восьми самых бурных лет моей жизни остался только Люка, но он был всего лишь административным агентом и пришел на линию позже, да Дюбурдье, с которым я никогда не жил вместе, потому что он никогда не покидал Тулузы.
      Я-то думал, что похоронить на протяжении жизненного пути всех, абсолютно всех друзей - удел глубоких стариков.
      Жизнь нужно начинать сначала. Умоляю вас, помогите увидеть, что вокруг меня. Перевалив через хребет, я растерялся.
      Скажите, что мне делать. Если надо возвратиться, я возвращусь(...)
      ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ (1) Эшторил, Португалия. - В начале августа 1940 г., после перемирия с Германией, Сент-Экзюпери был демобилизован из армии, вернулся в южную (неоккупированную) зону Франции, прожил там некоторое время с родными, а в ноябре через Алжир уехал в Португалию. Там, в курортном городе Эшторил близ Лиссабона, он ожидал судно, чтобы отплыть на нем в Соединенные Штаты.
      (2) ...Гийоме погиб. - Анри Гийоме, старый друг Сент-Экзюпери по почтовым авиалиниям (см. посвященную ему книгу "Планета людей"), 27 ноября 1940 г., пилотируя гражданский самолет, был сбит над Средиземным морем истребителем неизвестной принадлежности (как полагают, итальянским).
      (3) ...на линии Касабланка-Дакар... - Имеется в виду почтовая линия в Западной Африке, которую Сент-Экзюпери обслуживал как пилот, а затем как начальник аэродрома в 1927-1929 гг.
      (4) "Бреге-XIV" - марка почтового самолета 20-х гг.
      (5) И из друзей по Южной Америке... - в 1929-1931 гг. Сент-Экзюпери был техническим директором южноамериканских почтовых линий компании "Аэропосталь".
      Сергей Зенкин
      Письмо Х. [Лос-Анджелес, 8 сентября 1941 г.]
      Перевод: С французского Е. Баевской
      Я изменился с начала войны. Теперь я презираю все, что интересно мне, именно мне самому... Я болен странной, неотвязной болезнью - всеобъемлющим безразличием. Хочу закончить свою книгу(1). Вот и все. Я меняю себя на нее. Мне кажется, что она вцепилась в меня, как якорь. В вечности меня спросят:
      Как ты обошелся со своими дарованиями, что сделал для людей? Поскольку я не погиб на войне, меняю себя не на войну, а на нечто другое. Кто поможет мне в этом, тот мой друг. Единственной помощью будет избавить меня от споров. Мне ничего не нужно. Ни денег, ни удовольствий, ни общества друзей. Мне жизненно необходим покой. Я не преследую никакой корыстной цели. Не нуждаюсь в одобрении. Я теперь в добром согласии с самим собой. Книга выйдет в свет, когда я умру, потому что мне никогда не довести ее до конца. У меня семьсот страниц. Если бы я просто разрабатывал эти семь сотен страниц горной породы, как для простой статьи, мне и то понадобилось бы десять лет, чтобы довести дело до завершения. Буду работать не мудря, покуда хватит сил. Ничем другим на свете я заниматься не стану. Сам по себе я не имею больше никакого значения и не представляю себе, в какие еще раздоры можно меня втянуть. Я чувствую, что мне угрожают, что я уязвим, что время мое ограничено; я хочу завершить свое дерево. Гийоме погиб, я хочу поскорей завершить свое дерево. Хочу поскорей стать чем-то иным, не тем, что я сейчас. Я потерял интерес к самому себе. Мои зубы, печень и прочее - все это трухляво и само по себе не представляет никакой ценности. К тому времени, когда придет пора умирать, я хочу превратиться в нечто иное.
      Быть может, все это банально. Меня не уязвляет, что кому-нибудь это покажется банальным. Быть может, я обольщаюсь насчет своей книги; быть может, это будет всего лишь толстенный посредственный том, мне совершенно все равно ведь это лучшее из того, чем я могу стать. Я должен найти это лучшее. Лучшее, чем умереть на войне.
      Пакостная газетная война(2) впервые почти меня не задела. В иные времена я потратил бы на это месяц. Но теперь что бы обо мне ни говорили - я только посмеиваюсь. Я очень спешу. Спешу изо всех сил. Мне недосуг прислушиваться ко всему этому. Будь смерть лучшим, на что я теперь способен, - я готов мереть. Но я ощущаю в себе призвание к тому, что кажется не еще лучше. И все, с этим покончено. Теперь я на всех смотрю с точки зрения своего труда и людей делю на тех, кто за меня и против меня. Благодаря войне, а потом и благодаря Гийоме я понял, что рано или поздно умру. Речь идет уже не об абстрактной поэтической смерти, которую мы считаем сентиментальным приключением и призываем в несчастьях. Ничего подобного. Я имею в виду не ту смерть, которую воображает себе шестнадцатилетний юнец, уставший от жизни. Нет. Я говорю о смерти мужчины. О смерти всерьез. О жизни, которая прожита. (...)
      ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ (1) Хочу закончить свою книгу. - Имеется в виду "Цитадель".
      (2) Пакостная газетная война... - 30 января 1941 г. в американских газетах появилось сообщение о том, что французское коллаборационистское правительство Виши назначило Сент-Экзюпери членом созданного в Виши "национального совета". Чувствуя себя скомпрометированным, писатель на следующий день заявил в американской печати и по радио, что впервые узнал о назначении из газет и "отклонил бы его, если бы моего согласия спросили". Этот случай дал, однако, недругам Сент-Экзюпери повод обвинять его в сотрудничестве с вишийским правительством (см. с. 152-153 наст. изд.).
      Сергей Зенкин
      Письмо Льюису Галантьеру(1). [ноябрь 1941 г.]
      Перевод: С французского Е. Баевской
      Дорогой Льюис,
      Я уезжаю в воскресенье. Дела наконец пошли на лад. У меня даже появилась надежда избавиться от этих приступов, которые повторялись все чаще и чаще, отравляя мне существование, и, к сожалению, вовсе не были связаны с нервами! Разве бывает такая депрессия, от которой просыпаются в три часа ночи, стуча зубами и дрожа всем телом в сильнейшей лихорадке с температурой 104 - 105(2)! Ни от какой депрессии нельзя спастись сульфамидом, специальным антисептиком, а я, приняв сульфамид при жесточайшем приступе, к вечеру того же дня вполне приходил в себя и мог пожаловаться лишь на небольшое повышение температуры и легкую тошноту...
      Но это лекарство, каждый раз приносившее мне облегчение, - опасная штука. С другой стороны, что со мной станется, не окажись его в нужную минуту под рукой? Всю войну я таскал его с собой в кармане на случай, если угожу в плен!
      Все мыслимые анализы подтверждали, что приступы у меня - воспалительного характера. Лейкоциты и т. д. (да еще характерный озноб в придачу). Но у меня не было болей, которые точно указывали бы на очаг инфекции, и потому все лекари сходились на том, что надо удалить желчный пузырь - единственный орган, мало-мальски меня беспокоивший. Самому-то мне это недомогание казалось пустячным по сравнению жестокими приступами лихорадки, и я упорно отказывался от операции. Мне хотелось доказательств поубедительней.
      И вот, чем дальше, тем больше я верю здешнему диагнозу. В Калифорнии я поначалу перенес за неделю три приступа, а после операции, несмотря на то что она была мучительной несмотря на то что нервы у меня расшатаны, несмотря на тысячу дел, от которых чудовищно страдает моя книга, несмотря на временные осложнения, у меня не было ни единого приступа.
      Конечно, бывало и раньше, что приступы месяцами не повторялись, так что в полное исцеление я поверю еще не скоро. Но, во всяком случае, последнее время лихорадка трепала меня очень уж часто, и этот спокойный месяц кажется мне добрым знаком.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7