Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Деревянные актёры

ModernLib.Net / Детские / Данько Елена Яковлевна / Деревянные актёры - Чтение (стр. 12)
Автор: Данько Елена Яковлевна
Жанры: Детские,
Историческая проза

 

 


– Моя голова пока ещё крепко сидит на плечах, – усмехнулся Шарль, тряхнув кудлатой головой. – Ты знаешь, какие силы идут на помощь де Грамону?

Метр покачал головой.

– В окрестных деревнях ещё никто не слышал, что войска приближаются. Наверное, они находятся не ближе двух дней пути… Я, проходя, видел, что замок де Ларош хорошо укреплен. Он выдержит осаду хоть полгода. Но хватит ли у тебя припасов, Шарль? И сколько людей в твоем распоряжении?

– Людей у нас немного. Вдвое меньше, чем у де Грамона, – задумчиво ответил Шарль. – Вдвое меньше!

– Капитан, – вскрикнул молодой человек, которого звали Ренье. – Не важно, что вдвое меньше. Мы готовы!

Шарль усмехнулся и подмигнул метру.

– Видишь, какие у меня горячие молодцы, так и рвутся в бой! Но шутки в сторону. Слушай, как обстоит дело. Пять деревень восстали и идут к нам на помощь. Придут ли они вовремя, или опоздают из-за разлива реки, всё равно крестьянам не устоять против регулярных войск. Косам да вилам не справиться с ружьями. Мы не можем вести правильную войну и давать сражения противнику. Наше дело – нападать врасплох, исчезать, снова появляться, тревожить врага неожиданными атаками, а главное – привлекать его солдат на нашу сторону. Это – тактика революционной войны, Пти-Миньяр. Вот я и думаю, не напасть ли нам ночью на де Грамона, пока он не ждёт нападения и даже не проверяет своих часовых. Ему и в голову не приходит, что кучка мятежников посмеет сразиться с эскадроном. А? Что ты скажешь, Пти-Миньяр?

– Это будет отчаянное дело для горсточки храбрецов, но, если оно удастся…

– Если оно удастся, подошедшие войска найдут разбитые остатки отряда де Грамона, они найдут деревню, охваченную мятежом, им будет ещё труднее бороться с нами… Ну, а если дело не удастся, мы уйдём в леса. Решено, Ренье?

– Решено. Завтра к вечеру всё будет готово. Ведь мы выступим ночью, капитан? – сказал Ренье и сложил свою карту.

Антуан позвал нас ужинать под своды большой кухни. Ещё недавно здесь суетились повара господина маркиза, приготовляя пиры. Теперь задымлённые своды гудели от весёлых возгласов повстанцев. За ужином метр Миньяр рассказал Шарлю про наше ремесло.

ПОЛИШИНЕЛЬ – ДРУГ НАРОДА

В ту ночь мы расставили наши пёстрые ширмы на узорном паркете замка де Ларош. Паскуале вынул кукол из сундука. Розали разложила их по порядку. Я зажег свечи. Мы молчали. Меня била лихорадка. У Паскуале вздрагивали губы. Я вспомнил, как нам было страшно, когда мы впервые водили перед зрителями кукол в театре Мариано. Теперь мне было ещё страшнее. Вдруг наше представление не понравится, покажется скучным и ненужным нашим зрителям? У меня в ушах всё ещё звучал презрительный голос коренастого Жака:

– И не стыдно тебе, гражданин, возиться с игрушками? Видишь мою руку, – она крепко держит ружье…

Метр Миньяр был спокоен и весел, как всегда. Зал наполнился повстанцами. Выглянув из-за ширм, я увидел загорелых солдат, сменивших свои треуголки на широкополые крестьянские шляпы. Я увидел сильных деревенских парней, неумело державших ружья в непривычных руках. Я увидел старых крестьян с седыми подбородками, с руками, изуродованными тяжёлым трудом. Смеясь и перекликаясь, зрители рассаживались на креслах с золочёными ручками, на маленьких тонконогих табуреточках, на бархатных скамейках, принесенных из других покоев замка. Я увидел Жака, Концы красного платка торчали у него за ухом. Он разговаривал с Ренье, сдвинув брови и не выпуская ружья из рук. Метр стал настраивать скрипку.

– Пора начинать, Пти-Миньяр, – весело крикнул Шарль Оду, пробираясь между рядами к скамейке у стены.

– Убери факелы, Жозеф, – сказал метр.

Я не успел исполнить его просьбу. Двое солдат быстро сняли факелы со стен и унесли их из зала. Зал погрузился в темноту. Только у нас за ширмами ровным жёлтым огнем горели свечи.

Метр заиграл на скрипке. Звуки рассыпались весёлыми бубенчиками и оборвались. Началась бурная, мятежная мелодия. Она звучала угрозой. Но вот и она затихла. Тогда метр взял в рот пиветту, и в освещенное пространство над ширмами вынырнул Полишинель.

– Здорово, старый приятель! – крикнул голос Антуана из темноты.

Полишинель повернул носатую голову, поклонился, звякнул бубенцом на жёлто-зелёном колпачке и заверещал:

– Вот и я, вот и я, добрый день, друзья! Бродил я по всей стране наяву, а не во сне, видел я такие дела, что душа обмерла… На Марне голодают, в Вогезах умирают, народ жует солому, а попы и дворяне отрастили себе животы!

– Верно! Всё верно! – закричали зрители.

– Слышал я плач и стон, приехал полковник де Грамон, привёл с собой эскадрон… Крестьяне говорят: «Нечем нам кормить солдат, нечего нам есть, помилуйте, ваша честь!» Говорит де Грамон: «Кушайте ворон, ешьте траву, а то я вам головы оторву!»

Зрители затопали, застучали прикладами.

– Так оно и было! Молодец, Полишинель! – кричали из толпы.

– Поеду я к королю да с ним поговорю! – верещал Полишинель. – Разве он не знает, что французский народ погибает? Эй, сюда, мой верный Гектор!

Паскуале выставил над ширмами деревянную лошадку с плоской глазастой мордой. Лошадка брыкалась и помахивала мочальным хвостом. Полишинель взобрался на седло и загарцевал по краю ширм.

– Как Мальбрук в поход собрался… – пел Полишинель.

Зрители подтягивали ему, смеясь.

Я поднял над ширмами узорную, размалеванную беседку.

– Вот мы и приехали в Версаль! Ступай домой, Гектор!

Полишинель слезает с седла, дает пинка лошадке и заглядывает в беседку.

– А где же король? – спрашивает он. – Я не вижу короля! Король Франции, Людовик Шестнадцатый, где ты? Ау!

Из беседки выходит дворянчик с мушкой на щеке.

– Чего орешь, деревенщина? – пискливо спрашивает дворянчик. – Король на охоте, его нельзя тревожить! Ступай прочь!

– Ах, ваша милость, у меня важное дело к королю, – низко кланяется Полишинель. – Добрые французы умирают с голоду.

– Хоть бы все они померли, короля нельзя тревожить, когда он охотится на оленей. Пошёл вон, мужик!

Дворянчик размахивает розовыми ручками и старается вытолкать Полишинеля. Полишинель увертывается.

– Га-га-га! Ливрейная обезьяна, королевский прислужник, высокородный дворянин! Вот тебе! Вот тебе! – Дубинка Полишинеля стучит по деревянной голове дворянчика.

– Так его, Полишинель! На фонарь аристократа! – кричат зрители.

Полишинель ловко поддел дворянчика на свою дубинку и, громко хохоча, швыряет его в публику. Зрители ловят дворянчика на лету.

– Смотри, Жак, как есть живой дворянчик!

– И парик у него и шпага! И рожа дурацкая! – доносятся к нам возгласы.

– Тсс… – шепчет Полишинель. – Тише! Сюда идёт сама королева; послушаем, что она скажет! – Он садится в сторонке, на краю ширм.

Из беседки выходят Мария-Антуанетта в огромном белом парике и толстая графиня Полиньяк, Они важно покачиваются в широких атласных юбках, надетых на трепещущие руки Розали. Графиня Полиньяк протягивает королеве блестящие бусы.

– Ваше величество, взгляните, какие брильянты! Они достойны украшать шею французской королевы!

– Ах! – восклицает королева, всплеснув руками. – Ах, какая прелесть! Пускай король купит мне эти брильянты!

– Два миллиона, они стоят всего лишь два миллиона, дешевле пареной репы, – лепечет графиня, помахивая бусами.

В зале слышится смех. Королева зовёт короля:

– Король! Король, иди сюда! Куда ты запропастился?

«Пиф-паф!» – хлопает выстрел.

Король с ружьем за плечами появляется над ширмами. Он недоволен, что ему помешали охотиться. Он не желает покупать брильянты для королевы.

– Моя милая, – говорит он, выпятив животик, – вчера утром вы взяли у меня пятьсот тысяч франков на новое платье, вчера вечером я дал вам триста тысяч на новые башмаки. Ещё сегодня вы выпросили у меня пять франков для голодающих ребят Парижа. У меня больше нет денег!

– Ого! – кричат зрители. – Пятьсот тысяч на платье и пять франков для голодающих ребят! Ах вы подлецы!

– Молчите, друзья, – говорит Полишинель в публику. – Посмотрим, что будет дальше.

Дальше – королева плачет, визжит и падает в обморок на руки графини.

– Вы изверг, вы чудовище! Вы уморили вашу прелестную жену! – говорит графиня королю.

– Voil

Но король плачет и раскаивается. Он обещает купить брильянты. Королева приходит в себя и гордо удаляется с графиней.

– Министр, министр! Иди сюда! – зовёт король.

Прибегает толсторожий министр с лентой через плечо.

– Что угодно вашему величеству?

– Достань два миллиона, чтобы я мог купить королеве брильянты! – кричит король.

– Ваше величество, у нас в казне нет ни гроша! – вопит министр.

– Какой же ты, к чёрту, министр? – сердится король. – Достань мне деньги как знаешь. А я пойду поохотиться.

«Пиф-паф!» – хлопает выстрел.

Пузатый министр в отчаянии мечется над ширмами. Он чешет затылок, выставляет вперед толстый подбородок и, пригорюнившись, подпирает рукой красную щеку. Откуда достать два миллиона?

– Тру-ля-ля, тру-ля-ля, небо – вам, а мне – земля! – слышится весёлая песенка, и появляется кардинал в красном атласе, с бутылочкой в руке.

– О чем ты горюешь, министр? – спрашивает кардинал. – Ведь у нас есть наш добрый французский народ! Пожми да потряси его хорошенько – не два, а четыре миллиона вытрясешь. Налог на хлеб, налог на воду, налог на воздух, которым дышит народ… Посчитай, сколько новых налогов можно ввести! А мы будем есть и пить, во дворце роскошно жить…

– Твоя правда, – отвечает министр. – Я придумаю новые налоги и соберу два миллиона с французских мужиков.

И оба друга, обнявшись, пляшут и поют;

Пускай народ солому жрёт,

Пускай народ гроши дает!

– Вот мерзавцы! – говорит Полишинель. – А не пора ли мне расправиться с ними? – И, подняв дубинку, он бросается на танцоров.

– Ай, ай! – кричат они. – Кто это?

– Это ваш добрый народ, – отвечает Полишинель и колотит министра. – Вот тебе за налоги! А тебе за небесное царство!

Дубинка щёлкает кардинала по голове.

– Отколоти их как следует, Полишинель! – кричат зрители.

Полишинель не дает спуску негодяям. Вот уже король, королева и графиня Полиньяк вмешались в схватку. Пёстрой вереницей мечутся они над ширмами и ловят Полишинеля. Куда там! Гикая и вереща, он раздает полновесные удары направо и налево.

– Вот тебе за голодающих ребят Парижа! – Он щёлкает королеву по лбу. – А тебе за твою охоту! – Он колотит короля. – А тебе – за брильянты! – Он бьет графиню Полиньяк.

Враги сражены. Жалкие куклы лежат на краю ширм, свесив вниз свои деревянные головы, а над ними ликующий Полишинель, простирая ручки к зрителям, говорит торжественным голосом метра:

Пора! Дворяне и попы,

Глупец-король, министр без чести

Узнают бешенство толпы

И торжество народной мести!

От грома рукоплесканий гудят старые стены замка. Мне вспоминается гул горной лавины. Сквозь этот грохот я слышу молодые, взволнованные голоса, бряцанье оружия и чей-то задорный выкрик, подхваченный десятками глоток:

– Да здравствует Полишинель – друг народа!

Я узнаю голос, который первый крикнул: «Да здравствует Полишинель!» – это голос коренастого Жака.

Ах, Полишинель! Что жалкая слава Тартальи, Фауста и синеглазой Геновевы перед твоим сегодняшним триумфом! Ты завоевал суровые сердца бойцов за свободу. Ты обрёл свое настоящее, славное имя: Полишинель – друг народа.

Сам огромный Шарль Оду пожал твою маленькую деревянную ручку в трепетном мерцании свечей, под звон оружия и крики:

– Долой тиранов! Да здравствует свобода!

В ПАРИЖ!

Копыта Брута мерно постукивали по сухой глинистой дороге. Когда колесо одноколки выбивалось из глубокой колеи и одноколка кренилась набок, Паскуале придерживал рукой клетку с мышами. Мыши попискивали.

Мы шли среди закруглённых холмов, поросших лесом. Кудрявые ветки дубов покачивались над нами. Среди зелени кое-где белели домики деревень. Церкви поднимали над ними острые черепичные кровли. Вдали голубой лентой извивалась река.

Мы шли молча.

Шарль Оду настоял на том, чтобы мы ушли из замка на другой день после представления. Напрасно наш метр доказывал капитану, что такой меткий стрелок, каким был Пти-Миньяр в битвах при Иорктоуне, может пригодиться во время ночной атаки на отряд де Грамона. Напрасно Розали уверяла, что она умеет ухаживать за ранеными. Напрасно мы с Паскуале глядели на капитана умоляющими глазами, надеясь, что он позволит нам остаться в замке.

Шарль Оду был непреклонен. Он сказал:

– Каждый из нас должен делать то дело, которым он принесёт больше пользы революции. Ваше дело, друзья, – переходить из деревни в деревню, сообщать повстанцам о расположении королевских войск и показывать ваше представление. Ваш Полишинель поднимает революционный дух. Ты видел, Пти-Миньяр, как разбушевались мои молодцы к концу представления. Вы так хорошо и правдиво показываете и короля, и королеву, и министра, и кардинала, а Полишинель здорово расправляется с ними. Ваше дело – умное, полезное и опасное дело. Я дам тебе, Пти-Миньяр, поручение: отвези мои письма в Париж. От этих писем зависит успех нашей борьбы здесь, в Вогезах.

Шарль Оду дал нам письма. Мы подклеили их к задней стенке размалеванной беседки, которая служила нам декорацией. Никто бы не заприметил, что в беседке спрятаны письма.

Мы раздели кукол и бережно сложили отдельно парички, платья, шапочки, бусы королевы и ружьецо короля. Если кто-нибудь заглянет в наш сундучок, он увидит кучу разноцветного тряпья и несколько голых деревянных головок. Никто не узнает, что мы везем с собой Марию-Антуанетту, и министра, и кардинала, и самого Людовика Шестнадцатого! А если мы захотим представлять, так собрать и одеть кукол недолго.

Когда мы вышли во двор замка, чтобы запрячь Брута, повстанцы уже приготовлялись к ночному походу. Кто чистил ружье, кто чинил седла, а коренастый Жак стоял у порохового ящика и раздавал порох. Он пожал нам руки своей шершавой ладонью.

– Ну, друзья, такого Полишинеля, как ваш, я никогда не видывал. Теперь я буду знать, что не всякая кукла – глупая ребячья игрушка, бывают такие куклы, что ой-ой-ой! – подмигнул он.

Мы простились со всеми. Антуан вышел проводить нас за ворота. Он подарил мне острый ножик с костяной ручкой, украшенной почерневшим серебром.

– Вырежь ещё куклу, Жозеф, – шепнул он. – Знаешь какую? Повстанца с ружьем за плечом и с пистолетами у пояса. И пусть он задаст пороху какому-нибудь полковнику вроде де Грамона.

Я пообещал ему, что непременно вырежу куколку-повстанца.

Замок де Ларош далеко скрылся за деревьями. Метр шёл задумавшись. Розали молчала. Я вспоминал слова Шарля Оду о том, что наше дело – умное и опасное дело. Я чувствовал гордость при мысли о том, сколько работы, сколько опасностей, сколько приключений предстоит нам в пути.

Солнце садилось. Кудрявые вершины дубов стали розовыми. Вдалеке из-за поворота дороги показалось розовое облачко пыли. Круглый жёлтый дилижанс, запряженный шестеркой лошадей, катился по дороге.

– Это парижский дилижанс, – сказал метр.

И лошади, и дилижанс, и люди, сидевшие на его верхушке, издали казались игрушечными, словно они были вырезаны из дерева, густо покрашены чёрной, жёлтой и синей краской, а сверху покрыты лаком. Почтальон трубил в рожок.

Я взял нашего пугливого Брута под уздцы и отвёл в сторону, пропуская дилижанс. Дилижанс быстро приближался. Звенели копыта, громыхали колёса, бренчали ведра, привязанные позади кузова, из окна дилижанса выглядывал розовый чепчик, пассажиры, сидевшие на верхушке, придерживали шляпы от ветра. Вдруг сквозь шум и грохот я услышал звонкий голос метра. Метр махал своей шляпой, протягивал руку и кричал:

– Газету, граждане! Кто даст мне газету?

Молодой человек на верхушке дилижанса привскочил, махнул рукой в ответ и нагнулся к своему дорожному мешку. Потом он приподнялся, крикнул: «Держи!» – и бросил несколько газет. Газеты закружились, подхваченные ветром. Сквозь облака пыли мелькнули чемоданы и сундуки, перевязанные веревками. Дилижанс умчался.

Метр поднял газеты, обтёр с них пыль и торопливо развернул одну из них. Мы подошли к метру. Он начал читать, отчеканивая каждое слово:

«Проснитесь, французы! Она пришла – эпоха Великой Революции! Она покроет нас позором, если мы не сбросим цепи рабства. Она обессмертит нас в памяти грядущих поколений, если мы завоюем свободу!

А вы, аристократы, взгляните: вас – двести тысяч, а нас – двадцать пять миллионов. Взгляните на наши поля, наши кузницы, наши фабрики и мастерские, наши порты и суда, наши армии и академии! Взгляните и скажите: вашей ли жалкой кучке или нам, многомиллионным труженикам, по праву принадлежит Франция?»

Метр замолчал, глядя вперед. Впереди закат горел ослепительным блеском. Всё кругом нас было огненное – стволы дубов, колёса нашей одноколки, дорожные колеи, помятая шляпа метра и плащ Розали. Вершины холмов, казалось, были объяты пожаром.

– Пора в путь! – сказал метр, складывая газету.

Колёса заскрипели. Копыта Брута мерно постукивали по утоптанной дороге.

Мы шли в Париж, навстречу революции.

Примечания

1

Итальянский народный танец.

2

Сказки, басни.

3

Скорее! Скорее!

5

Мариа-Антуанетта была австриячка по происхождению.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12