Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Генерал Панк (№2) - Хундертауэр

ModernLib.Net / Фэнтези / Чичин Сергей / Хундертауэр - Чтение (стр. 12)
Автор: Чичин Сергей
Жанр: Фэнтези
Серия: Генерал Панк

 

 


Со стороны своей вышки и впрямь паническими темпами приближался немолодой гнолл с развевающейся по ветру челкой.

— На завтрак? — предположил Вово наивно. — У нас еще булочек малость осталось. Но если не поспешит — не успеет. М-да… не успел.

И зачавкал, перемалывая отвратительную травянистую булочку.

Гнолл, завидев трапезничающих, мигом взял курс прямо на них, на бегу замахал руками, одновременно подзывая к себе и указывая за спину, силился что-то крикнуть, но звуками от поспешания захлебнулся, а потом и вовсе споткнулся и дальше покатился по чьему-то огороду уже веселым кубарем.

— Где-то в тех краях мы паладина потеряли, — заметил Чумп. — Не мог же он так напугать старичка? Эх, зато ведьма, наверное, могла. Непроверенная тетка, а взгляд какой хищный! Не надо было орка ей оставлять!

— Да он вроде и сам был не против…

— А ты вообще всегда не против, что ж теперь, тебя бросать на каждом углу?

Звездочет с трудом собрался из груды костей, в которую было рассыпался, и видя что вальяжные гоблины ни шагу в его сторону не сделали, а самому ему до них еще бежать и бежать, собрался с силами и завопил что было духу:

— Помогите!!!

И под ногами у него рвануло.

Огород разворотило, подобно прорвавшемуся вулкану, легковесного гнолла швырнуло в небо и уронило на ближайшую крышу, а в образовавшемся кратере яростно полыхнуло и угасло какое-то совсем недоброе багровое пламя. Волна горячего воздуха прокатилась по деревне, заставив множество листьев с огородных растений осыпаться клочьями пепла и бессильно разбившись о невозмутимых гоблинов.

— ВАШУ МАТЬ! — завизжала за их спинами эльфийка.

— Обожглась? — участливо поинтересовался генерал — Холодной водой надо. Бросьте ее в колодец, например. Интересно, как там старичок? Он и с дерева-то еле-еле, хотя я аккуратно его…

— Это, наверное, был крот, — предположил Вово, с любопытством созерцая оставшуюся воронку. — Глубинный крот. Там бывают и большие…

— Это не был крот, — возразил Зембус и с неодобрением во взгляде повернулся к Тайанне.

— Я и говорю — вашу мать, — тоном ниже объяснила эльфийка. — Какого хрена он орет под руку? Я вовсе не в него целилась, но поди тут рука не дрогни — заклинание незнакомое, а тут орут над самым ухом!

— Теперь понятно, почему они пустынники! — восхитился Хастред. — Пара таких спеллов, и мы все в пустыне окажемся. Ежели это только из первой главы заклинание, то что же в пятой творится!

— Вот ты и читай свою пятую главу. Учебник языка я тебе подарю, когда вернемся в мою башню в лесу. Мне это совершенно не по сердцу.

— Ты чего? Знатно же грохнуло!

— Вот именно, грохнуло. Как дубиной. Вам, гоблюкам, такая магия в самый раз, а мне уж позвольте по старинке, пунктирным вышиванием. Магией можно и стену снести, а можно и аккуратно кирпичик вынуть, чтобы стена сама обвалилась, так мне, уж простите, последний метод куда приятнее.

— Так они и своими спицами вместо мечей ковыряются, — отметил генерал. — Одно слово — эльфы. Ты, волосатый, книжку-то береги. И за учебником я тебя отпущу, как мимо будем проходить. Кирпич вынуть — оно конечно прикольно, но ежели стену можно снести одним добрым пинком, то на это ты имеешь мое одобрение. Если стена рушится быстро, то подавит всех гномов, которые под ней копошатся, а пока она будет раскачиваться, гномы могут и разбежаться.

Вово дожевал булочку, собрал в горсть крошки, тоже заглотнул, поднялся и отряхнул о колени руки.

— Пойду погляжу, как там дядька. Он кричал что-то, кажется? Вроде «подождите»?

— Или «помогите», — Чумп по роду деятельности слух имел на редкость чуткий. — Стоит ли суетиться? Там, на крыше, его никто не достанет.

— Так он крышу насквозь проломил и в домик провалился.

Вово вразвалочку направился к дому, а генерал пожал плечами и обернулся к эльфийке. Та захлопнула том и нервно грызла репку. Тонкие ее лапки тряслись, словно бы невесть что сотворила.

— Чего уставился, дубина? — рявкнула она на генерала. — Не видел раньше? Тоже страсть обуяла? Или ты на книжку? На, забирай, и сиди на ней дальше!

— Да чего с тобой? — Панк миролюбиво развел руками. — Не хочу я на ней сидеть, там на обложке вон та баба фигурная, у ней края острые и в задницу врезаются. Но трясет-то тебя с чего? Я ж видел, как ты и побольше кабабум устроила!

— Какой кабабум?

— Ну, помнишь, того подземного. Это ж ого было! Его Вово добить не смог, а ты пшик — и одни угольки!

— Ага! — Тайанне отшвырнула изгрызенный овощ и потрясла пальцем. — Вспомнил? А как меня потом волоком тащили — не забыл?

— Ну уж и волоком! — оскорбился Хастред. — Я лично на руках до самого верху! Ну, пару раз поклал было, чтобы потом перехватить поудобнее, и то не в самую пыль!

— Так вот, а сейчас я только вот так сделала, — эльфийка демонстративно щелкнула хрупкими пальчиками. — А если б хоть половину силы вложила или к примеру ты бы вложил хоть четверть своей дури — я ж знаю, вы все на дурь меряете! — ни огорода бы не осталось, ни деревни, ни леса, ни этой вашей долбанной Камеандии. Поняли?

— Ой, — содрогнулся Хастред (он-то истинные размеры своей дури знал лучше всех), но генерал беспечно пожал плечами и перекрыл его громогласным ответом:

— Поняли, чего ж не понять. А могешь так, чтоб долбанная Камеандия, лес, деревня и, ну хрен с ним, огород нехай тоже — тут, а гномов чтоб не стало?

Эльфийка мученически на него воззрилась. Генерал стоял монументом, светя заплатой из пестрой тряпки на плече, и с живейшим интересом ждал ответа.

— Нет, — сказала наконец Тайанне очень тихо. — Я — не могу. А вот ты, думаю, сможешь. В тебе дури больше, чем во мне магических сил. Раз в тысячу.

— Эх, — огорчился генерал. — Ну, а я и без книжки справлюсь.

Вово появился из домика, неся в охапке звездочета. Для того злоключения даром не прошли — он болтался безжизненным набором костлявых конечностей. Гобольд заботливо усадил его у стенки дома и, присев над ним на корточки, принялся осторожно хлопать по шерстистой физиономии.

— Не ушиб бы насмерть, — испугался Чумп, добыл из кармана свой чудодейственный пузырек с нюхательной солью и устремился на помощь. — Занги, объясни мне, что я делаю здесь и с ними, вместо того чтобы висеть сейчас, как подобает нормальному гоблину, на какой-нибудь уютной салландской виселице?…

Гнолл, однако, очнулся безо всякого постороннего вмешательства — или же посчитал, что дешевле будет оклематься, пока лапища Вово не снесла ему голову с плеч вовсе. Он приоткрыл глаза и просипел несколько никем, кроме гобольда, не расслышанных слов.

— Нашу кого? — переспросил Вово, а потом до него дошло, и он выпустил бедолагу, который немедленно приложился затылком к стене и сполз по ней. — Панк! Ребята! Там нашу Фанту обижают!

И рванул, не разбирая дороги, в ту сторону откуда недавно прибежал звездочет. Только на мгновение задержался, пытаясь сообразить, не обязательно ли повторять крюк через крышу. Прикинул, что непрочные стены гнолльих строений его карабканья все равно не выдержат, и рванул дальше напрямик через огород, перескочив одним махом через кратер. Огораживающий огород плетень генерал уже заботливо выломал, так что гобольд промчался вольным ветром, снес по пути очередное деревце и канул в чаще.

— Это дал, — подивился ему вдогонку генерал. — Обидишь ее, как же. Мне вон шаман нашептал, что мне мол с ней не совладать! Не сказать, чтоб я поверил, я вообще кому хочешь рога поотшибаю, но такой как я напасти эти края не видели отродясь, вон даже бабы по углам прячутся, вместо того чтобы сбегаться с цветами. А кто тут еще со мной поравняется? Такие как я герои — товар штучный!

— Спрайтиха да Вово — вот уже штурм-команда на зависть, — усмехнулся Хастред, однако как-то непроизвольно бочком начал сдвигаться к сараю, где осталось оружие. — Давайте все же пройдемся, поглядим? Чтоб они ничего лишнего не покрушили. А то стыдно потом будет перед гноллами, если еще и вышку звездочетную…

— В таком виде даже и драться неловко, — пробурчал генерал. — Заплатами светить… Да случись какая приличная напасть — разве ж на нее позволительно в таком виде?

— Сам же сказал — откуда тут приличной напасти взяться? А то, орк тут свои доспехи свалил, можно их на тебя напялить.

— Смеешься? — генерал презрительно фыркнул, выразительно передернул плечами. — Да в эти скорлупки разве приличного гоблина втиснешь? Ладно уж, прихвати там мой меч, сходим поглядим, исключительно ради моциону.

— И я схожу! — вызвалась эльфийка. — А книжку брось там где-нибудь, авось сопрут ее, пока гулять будем. Туда ей и дорога, пускай гноллихи ее на прихватки раздергают!

Хастред поймал брошенный том, нырнул с ним в сарай и через несколько секунд вернулся обратно с целой охапкой оружия.

— Меня тоже посчитали, — догадался Чумп с неудовольствием, заметив среди рукояток массивный чашевидный эфес рапиры. — Да нас засмеют, честное слово. Чур, делаем вид, что гуляем. Собираем грибы, идем грабить дракона, ищем место для репетиции… Хастред, я тебя душевно умоляю, возьми балалайку. Только давайте не признаемся, что это мы так спасать спрайтов ходим.

— А мы и не признаемся, — согласился Панк. — С какой стати? Мы не спрайтов спасаем — вот еще. Мы ищем своего слабого на передок собрата, унесшегося в лес, а уж куда он там намылился — это ему объясняться.

— Тебе тоже не нужна слава друга спрайтов, анарал?

— Задаром не возьму. Нам, воинам, слава всякого рода друзей вообще противопоказана. Потом нанимать не будут, а то еще начнут обзывать похабными словами на иностранных языках. Например, «дриззт до’урден». Очень обидно порой такое услышать, добро бы еще за дело…

Генерал поймал брошенный ему меч, распустил ремень перевязи и небрежно закинул клинок за спину. Заглянул в кратер, оставшийся после заклинания эльфийки, с уважением присвистнул — дыра оказалась глубины поистине бесконечной, правда осыпающаяся со стенок шахты земля уже практически заполнила ее, но впечатление все равно сохранялось пугающее. В такое провалишься — кто спасет родину от гномьего засилья? Может, и права разборчивая эльфийка, не стоит эдаким швыряться направо и налево. Сам генерал тоже порой бывал непростительно разборчив в средствах, особенно там, где эти средства перекрывали те достоинства, которыми он обладал от природы. К таким вражеским придумкам относились, в частности, арбалет, астролябия, все проявления магии и искусство красной лжи, которую еще называют, видимо по-эльфийски, дипломатией.

Чумп безрадостно принял рапиру, а Зембусу протянутого меча оказалось мало — сбегал в сарай сам и вернулся со своими парными короткими клинками, которые затолкал в голенища. Не иначе как всерьез собирался спасать спрайтов, санитар леса. Эльфийка уже привычно оснастилась посохом, а Хастред возложил на плечо топор и возглавил процессию. Идти до вышки было недалеко, тем более — ее хорошо запомнили, пока искали вокруг нее ведьму, а тут еще Вово, ведомый не иначе как инстинктами, проложил такой путь, что о лучшем не приходилось и мечтать.

И сам нашелся в конце этого пути, у самого выхода на крошечную прогалинку, где гноллы возвели башенку своему звездознатцу. Вово лежал, закатив глаза, судорожно загребая скрюченными пальцами мягкую лесную землю, и кровь запекалась в его длинных светлых волосах, успев уже взяться грубой ломкой коркой.

Генерал остановился как вкопанный, и мир сотрясся перед его глазами. В жизни он повидал всякое, не раз терял бойцов и поопытнее, иной раз и отрядами, и выл, случалось, в тишине, стоящей на бранном поле, где ты — последний, кто может выть, но поверить, что вот так? Без объявления баталии? После неплотного завтрака? Бросившись защищать никому не нужную спрайту?…

— Эх ты, дурила, — выдавил Панк с трудом, внезапно задеревеневшей рукой стаскивая из-за спины ножны меча. — Куда ж поперся? Подождать не мог?…

Хастред безмолвно сбросил топор с плеча и, перескочив через поверженного титана, метнулся на поляну.

— Стой, кретин! Ты еще куда! — взвизгнула эльфа тоненько. — Тебя оно вовсе по стенке! Дай я, у меня ж посох!…

Бросилась следом, чуть не споткнувшись о Вово, а сзади протолкнулся, отпихнув Панка, друид, уронил меч в траву и мягко опустился на колени над гобольдом. Одну ладонь сразу запустил под пончо, туда где сердце, вторую опустил на разбитую голову, и Вово замычал, задергал ногами, сдавил пальцы в чудовищные кулаки:

— Паааанк… Фанту…

— Вот же сволочь, — пробормотал Зембус с крайним изумлением.

— Кто?… — выдохнул генерал, чувствуя, как начинает безудержно дергаться левый глаз, шея вздувается стволом того самого ясеня, который только Вово и выдерет, а где-то в груди начинает извергаться вулкан ослепляюще ледяной ярости, и мир становится тесен на плечах, как чужая кольчуга-маломерок.

— Да вот он же, — друид кивком обозначил пациента. — Это мне и представить страшно, как лупанули… Твоя бы башка, будь хоть прямое наследие Гого, вдрызг бы! А этот — ну как есть адамантиновый.

— Кто его, спрашиваю?!

Друид метнул короткий косой взгляд.

— Остынь, генерал! Кто его, тот и тебя рядом положит.

— Посмотрим, — прошипел генерал и метнулся к башенке.

Врага он увидел сразу — тот раскачивал башню, совсем хлипенькую постройку, упираясь в нее спиной и с силой отталкивая землю ногами. В иной ситуации сразу поразило бы — откуда посреди леса взялся полноценный латник? Да еще в латах, выкрашенных в идеально черный цвет, таких идиотов и в Большом-то Мире не вдруг повстречаешь, с черного одни птичьи подарки вытирать заморочишься! Но сейчас оказалось не до удивлений. На верхней площадке башенки, вцепившись в опору, тряслась красноголовая спрайта, почему не улетала — бог весть. Далеко впереди на рыцаря надвигался Хастред, сгорбившись и держа топор наотлет, издали заметно — сейчас полцарства бы отдал не торгуясь за коальдову секиру или хотя бы за оставшийся дома тяжкий двуручный порвенирский бердыш. А прямо перед деревьями очень прямо и ровно стояла, вытянув перед собой руки и образуя из пальцев рамочку, побледневшая почти до родной гоблинской прозелени эльфийка.

— Скажите, зараза какая, — бормотала она в сторону. — Чего ж ты не берешься?… Ах ты гад, ну ладно, ну я сейчас…

Генерал недолго думая миновал ее. Ненужные больше ножны отлетели на край полянки, руки сомкнулись на длинной рукояти меча. Затвердевшие мышцы продернуло долгожданным предвкушением боя — серьезного, смертного боя, в котором ты не имеешь права проиграть, и даже погибнуть не можешь, пока не раскроишь ненавистную башку… Мелькнула совсем некстати мыслишка, что все, кто с таким настроем ходит на врага, обыкновенно совершали невозможное — то бишь, как раз именно погибали. Мелькнула, но ничуть не охладила злой мощи, что кипела уже во всем теле, а на клинке так даже искрилась одному ему виденными блестками.

— Назад, уроды! Flame Strike!

С небес ударил столб огня, накрыл рыцаря — Хастред, подошедший слишком близко, отпрыгнул и заслонил глаза рукой — и иссяк, словно впитавшись в землю. Рыцарь качнул еще разок башню, потом отклеился от нее и, непостижимо легко пригнувшись, выпрямился вновь. В правой его руке оказался массивный топор на прямом древке, с выгнутым в полумесяц лезвием, в левой — весьма увесистая булава. И то и другое, опять же, черное.

Понтуется, понял генерал. Ну что ж, поймем и уважим. Его, генерала, меч тоже черный — гармонии не нарушит, торча из этой конструкции.

— Ах ты гадина! — растерянно донеслось от эльфийки. — Совсем, что ли, не берет?!

— Оставьте, прохожие, ибо не вашего ума дело! — пророкотал рыцарь, указывая топором на генерала, а булавой — на двинувшегося вокруг него книжника. — Я исполняю великое назначение, и всяк, кто встанет на пути…

Что-то такое было в его словах… убедительное. Еще более убедительно он двигался — так, словно не носил на плечах панцирь почище кижингиного, да еще вдобавок не один пуд остального доспешного железа. А уж ростом, на голову выше Панка, и завидными статями он без труда убедил бы и целый взвод драбантов. Вот только лежал среди деревьев бестолковый герой с разбитой башкой, и скреб землю, и, знал генерал не глядя, пытался встать, а встать не сумев — поползет спасать это летучее недоразумение. Потому что для него — она такая же своя, как для него, генерала — сам Вово. А бросать своих — это пускай… Но и на эльфов, как легко получалось раньше, перевести стрелки не получилось. Вон ведь она, со всех ног бежит по краешку полянки, выискивая место, откуда еще выпалить. Есть и у эльфов разумение. Так что — своих пускай гномы бросают.

И длинный клинок, вспоров воздух, вгрызся в подставленное металлическое топорище.

Генеральский меч черный латник без видимого труда отклонил верхним рогом лезвия топора. Хастред метнулся сбоку, ловко поднырнул под свистнувшую в воздухе булаву, лихо выпрямился и шарахнул топором по гладкому шлему. Быстр оказался черный латник, успел сделать единственное, что спасало — шарахнулся назад. Скорости самую малость не хватило — край лезвия с маху скользнул по забралу… зато с избытком хватило прочности. Хастред тут же отпрыгнул назад, избегая вражеского топора, устремившегося по его душу.

— Здоров, зараза! — бросил он генералу. — И не качнулся!

— Силы мне подвластны немалые, — согласился рыцарь, а генерал хотел было объяснить, на каких мебелях и в какой обуви он видал таких вот здоровых, но слова не складывались, словно все резервы организма ушли в бурлящие яростью мышцы. Меч со свистом рухнул на топорище, вышибая его из рук черного, а Панк, нутром опытного бойца почуяв, что не вскрыть черной чешуи мечом, пусть даже и тяжелым драконарским, тоже выпустил рукоять меча, сшибся с рыцарем грудь в грудь и, перехватив правой рукой его левую, с булавой, пальцы своей левой сомкнул на его горле. Под ладонью смертным холодом полыхнул стальной ворот доспеха, длинные гоблинские пальцы и половину его не охватили, рассудок услужливо порадовал, что либо сталь в палец толщиной, либо сама шея с Панкову ногу, ни того, ни иного не передавить вот так запросто. Но терять было нечего, и надавил он что было силы, а силы было немало — и железо заскрипело под пальцами, прогибаясь внутрь разогретым сургучом. Рыцарь рванулся — и генерал вдруг холодно понял, что не сумеет, не справится, тот и впрямь сильнее, не иначе как тролль, только что ростом мелковат. Он еще удерживал под треск сдающих мышц руку с булавой, когда обезоруженная правая рыцаря въехала ему под ребра закованным в сталь тараном. Дробящая боль взорвала внутренности, судорога пошла по мускулам, но все было уже неважно, кроме гнущейся стали под ладонью, ведь достаточно передавить так, чтобы дышать не мог, а там ребята добьют, а там трава не расти! Второй удар в то же место заставил разжать пальцы — но только правой, той, что отжимала булаву, а левую не разжал бы и батальон Чумпов со своими фомками. В глазах потемнело, и генерал уже на слух понял, что сейчас булава шарахнет по голове, и амба, он не Вово, башкой хоть гвозди забивай, но под этой булавой и камень в песок расползется…

Хастред снова качнулся в первую линию и, закружившись, зацепил булаву загибом лезвия топора. Своим махом рыцарь выдрал из его вспотевших ладоней топорище, оружие улетело куда-то к деревьям, но и булава по генеральской голове не попала. Черный спешно ее перехватил, чувствуя как смыкается под пальцами обмякающего, но все еще цепкого гоблина стальная удавка на его горле, которую не вдруг и выправишь, занес вновь — но книжник уже проскользнул за его спину, повис на булаве всем телом и впридачу всадил сапогом в колено. Рыцарь дрогнул, но устоял.

— Да покарает вас Великий, ибо на пути стоите, коснея в упорном… — засипел он и тихо охнул, получив в бок сгусток пламени.

Впрочем, на доспехе образовалось лишь крошечное пятнышко окалины.

— Да что ж ты, в Коконе?! — истерически взвизгнула эльфийка, опуская руку, с которой только что сорвалась огненная стрела.

Тут-то Хастред, все это время гадавший, с кем их тут свела судьба, наконец сделал предположение… и оно ему решительно не понравилось.

— Так вот ты какой, Искун, — прорычал он в глухой горшок, венчающий голову рыцаря.

Правая рука рыцаря еще раз въехала под ребра генерала — и боевой офицер без звука улетел на несколько метров в сторону, где и распластался по земле, не подавая никаких признаков жизни.

— Я Искатель, и воистину близка моя цель! — прорычал он, рванул руку с булавой, и Хастред уязвлено осознал себя вскинутым в воздух, как сам порою поднимал над головой более легковесных оппонентов, чтобы… чтобы бросить их…

Наверное, из него тоже мог бы получиться Искатель.

Во всяком случае, этот поступил точно так же, как заведено у грамотных гоблинов.

Несколько подпортил ему бросок Зембус, скользнувший под уже отправляемым в полет книжником и нанесший коварный удар, за какой друида, будь он членом рыцарского сословия, лишили бы всех регалий и подвергли всеобщему поношению. Эльфийский меч гадюкой блеснул по-над самой травой и нырнул острием под кольчужную юбку рыцаря.

— Так его, выродка! — азартно выкрикнула эльфа. — Молодец, кейджианин!

— Я не, — возмущенно начал Зембус и оборвал сам себя: — Вот дерьмо!

Вместо того, чтобы немедленно перейти к закономерным конвульсиям, Искатель слегка дернулся, на короткую секунду замер, словно выравнивая затрудненное дыхание, а затем издал душераздирающий рев и шарахнул друида булавой в висок. Ну, попробовал шарахнуть — Зембус легко укатился из-под удара и вскинулся в любимую низкую стойку, нацеливая меч острием на черную гору.

— Не мужик ты, что ли, — пробормотал он обиженно. — Помер бы, а?

— Я его сейчас с посоха! — вызвалась эльфийка. — Глаза берегите!

— Да что ему твой посох! — прохрипел Хастред, поднимаясь на ноги там, куда его забросила судьба в черных латах. — Это ж Искатель Черного Света, дура! На магию ему сто раз забить!

— Да ему на все забить, — обиженно заметил друид. Он стелился по земле, закладывая легкие колебательные движения, и потихоньку пятился от наступающего на него рыцаря. Видно было, что и для Искателя потасовка не прошла даром — двигался он еле-еле, то и дело мучительно проворачивая голову и лапая свободной рукой горло. Однако и уязвимых мест у него заметно не было — даже глазные прорези в шлеме казались узковатыми, чтобы в них можно было всадить лезвие меча или хотя бы кинжала. — Раз такой умный, скажи, как его метелить!

— Да кабы знать, — бодро откликнулся Хастред, вытащил из-за пояса азуредж и тоже осторожно вдвинулся в незримый боевой круг. — Они ж реже, чем драконы… Я если когда и мечтал, что встречу, так думал — вопросов назадаю про всякое, что в мире деется…

— Груб ты и недостоин ответов просвещенного, — отрезал Искатель, со вполне очевидным беспокойством оглядываясь то на одного, то на другого.

— Да засунь себе свои ответы куда поглубже, — пожелал книжник, тревожно покосился на безжизненного генерала и пригнулся, увешивая в руке непривычный до зубной боли топор. — А что у тебя внутри, и так сейчас посмотрим.

И поймал-таки его Искатель на свое подчеркнутое ковыляние — внезапно распрямился и достал булавой. Гоблин инстинктивно отбился гнутым азуреджевым топорищем, ожидал хруста изящной поделки, но она даже не дрогнула. А вот самого книжника перевернуло и откинуло далеко в сторону. Рыцарь сразу развернулся к мигом перетекшему в атаку Зембусу, махнул булавой понизу, предвидя повторение прошлого выпада — ага, значит не понравилось, отметил для себя друид. В этот раз он, однако, и не претендовал на проход понизу, напротив, выпрыгнул вверх, пропустив булаву под ногами, жалящим выпадом послал клинок в лицо и отскочил назад. Искатель мотнулся следом как привязанный, не дожидаясь, пока опять начнут брать в кольцо. Догнал, махнул булавой раз, другой, тяжеленное оружие мелькало в руке как невесомая щепка, правда каждый раз проносясь мимо. Друид уклонился раз и второй, на третий ответил жестким контрударом в левое плечо, вбив кончик лезвия в узкий зазор между наплечником и пластиной на руке. Рыцарь глухо взвыл, выпустил булаву, руку рванул на себя, выворачивая из руки гоблина рукоятку. Зембус не выпустил, держал до последнего, вытягивая на себя, эльфийский клинок согнулся в дугу, но Искатель вдруг качнулся в обратную сторону и шарахнул друида в грудь кулаком. Легковесного шамана снесло так, что он исчез в кустах.

А в спину рыцарю со свистом влетел запущенный через всю поляну азуредж.

Эльфийский топор, хоть и выглядел хрупким, глубоко проломил даже почитающиеся неуязвимыми латы Искателя. Тот впервые завопил в голос — сочный, раскатистый, хорошо подходящий для чтения проповедей, но и тут пригодившийся. Развернулся, запустив руку за спину, и выдрал топор из раны — после чего обнаружил, что Хастред набегает на него, низко наклонив голову, словно собираясь бодаться. В последний момент, однако, книжник передумал — пожалел свою высокоученую голову, высоко выпрыгнул и шарахнул рыцаря в грудь обеими ногами. Искатель выронил топор, отлетел на дерево, случившееся за спиной. Хастред качнулся следом, не особо и представляя, что делать голыми руками с этой неуязвимой громадой — и облитый черной сталью кулак слетел ему в висок, укладывая на землю в виде, мало отличимом от мертвого.

Поле боя решительно осталось за Искателем, поскольку эльфийка, застывшая столбиком на другом конце поляны, как боевая единица в этой ситуации явно не котировалась.

Тогда встал Вово.

Он поднялся тяжело, цепляясь за соседнее дерево, и в его глазах едва ли не впервые в жизни горела самая настоящая ненависть.

— С маленькими, значит, можешь, — прохрипел гобольд. Слова лезли из глотки с трудом, но какая разница? Он сделал шаг и другой, на третий шатнулся и тяжело рухнул на колени, но тут же вскинул руку, весящую как гора — стой.

Жди.

Сейчас встану.

Только отдышусь.

Искатель с почти таким же трудом отклеился от дерева и теперь ждал, глядя на чудного гоблина, который — нет бы отлежаться и уползти! — ползет сам навстречу смерти. Хотя сам и ползти не может, стоит на одном колене, ожидая… чего? Что вернутся силы? Что, наоборот, истекут последние, и тогда можно будет упасть лицом в траву с чистой совестью? Или что силы оставят его, Искателя? Неуязвимую боевую машину, выращенную в далекой подземной лаборатории с единственной целью — найти тот самый Источник Черного Света, вблизи которого его латы окрасятся в белый цвет, и для того наделенную опытом сотен лучших бойцов? Существо, не боящееся смерти, потому что не знает жизни, кроме безрадостных, утомительных и безрезультатных поисков? Или?…

А Вово смотрел и не думал ни о чем, потому что к Искателю сзади шел Чумп. Самый маленький в их бугайской компании. Самый злоязыкий и равнодушный ко всему на свете, кроме своего кошелька — ну и, понятно, чужих, которые по сути всего лишь филиалы своего. Меньше всех склонный участвовать в потасовках. И даже сейчас успевший потерять где-то свой тоненький меч с большой гардой.

Шаг за шагом, одна нога точно перед другой, так что следы остаются одной цепочкой, а не двумя. Глаза опущены. Есть поверье — а может, и не поверье вовсе, а наблюдение — что если глядеть кому-то в спину, то он обернется. Руки пусты, расслаблены, опущены.

Вово и не думал никогда, что можно так страшно идти.

Успел подумать, что вот теперь знает, почему воины, такие как генерал Панк, считаются храбрецами. Не потому что не боятся махать мечами друг у друга перед носом — для этого достанет и дурости. Но видеть вот так, в лицо, идущую смерть — пусть даже не свою, пусть даже для врага — это дано не всякому.

Вово никогда не стать воином.

А Чумп дошел — и взбежал на спину Искателя, как белка взбегает на дерево. Взмахнул обеими руками, в них невесть откуда появились два тонких острых прутка-щупа, во взломном хозяйстве вещи абсолютно незаменимые, и безошибочно нашел остриями крохотные, словно бы и не на человечий глаз рассчитанные, смотровые отверстия. Рыцарь еще успел дернуться и извернуться, взметнуть руки, но ущельник уже скатился с него спереди, сделал еще пяток шагов и остановился, круто развернувшись к противнику.

Застыл.

А великан качнулся слегка, потом чуть сильнее, потом… а когда ему надоело качаться, рухнул навзничь, в полный рост, сотрясши землю и бессильно уложив руки вдоль тела.

Через поляну наконец выдохнула эльфийка. Еле-еле, не услышал бы и остроухий кот.

Вышло громко.

— Фанта, — просипел Вово, прежде чем повалиться подобно Искателю. — С ней чего-то…

— Со всеми вами чего-то, — сварливо откликнулся Чумп.

— Мы что, — прошептал Вово счастливо в траву. — Мы отлежимся, мы быстро… здоровые мы, что твои драконы…

Чумп покивал, подошел к рыцарю и досадливо пнул ногой его голову.

— Вот объясни мне, рыжая, — обратился он к эльфийке как к единственной оставшейся на сцене собеседнице. — За что мне такая непруха? Все гоблины как гоблины. Кто родной город проиметь ухитрится и потом знай приключается на этой благодатной почве. Кто, до полного одурения начитавшись дефективов, играется в легенды, бия по башке кого ни попадя. Про того, который должен по статусу лечить деревья, а он вместо этого плачет по абордажному мечу, я вовсе молчу — ему надо памятник при жизни накласть нерукотворный. Это гоблины, тут не поспоришь. Но я-то в чем провинился перед прародителями своими, что мне суждена пожизненная судьба эльфа при них?

— Ты-то эльф? — не поняла Тайанне.

— Ну да. Ты сказки народов мира слушаешь? Это ж эльфские прерогативы — все время из ниоткуда появляться, выручать всю банду, совершать подвиги, на какие никто больше не горазд, последним оставаться на ногах… Да сама погляди, кто остался? Ты да я. Двое эльфов. С кем там, интересно, моя бабушка согрешила?…

— Глянула бы и я на того урода из наших, что на твою бабушку позарится. Знаешь что?

— Знаю, но все равно скажи. Нравится мне, как ты пищишь.

— Если бы ты только что не спас все наши задницы, я бы сказала, что ты кретин и чтобы никогда не смел претендовать на родство с нами, перворожденными.

— Ага, именно этого я и ждал.

— Но!

— Но?

— Но. Но, ты таки спас наши задницы. Поэтому, если ты по-прежнему претендуешь на эльфийские корни, я пожалуй скажу тебе… — Тайанне сделала над собой ощутимое усилие, набрала в грудь воздуху, — ТЫ ИДИОТ, и можешь сколько угодно претендовать на родство с эльфами, но от этого оно не станет к тебе ближе, чем твой хренов локоть к твоей поганой пасти, это тебе понятно?!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30