Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Клятва на мече

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Буянов Николай / Клятва на мече - Чтение (стр. 21)
Автор: Буянов Николай
Жанр: Фантастический боевик

 

 


Где-то сверху раздался грохот. Кто-то коротко взвизгнул и затих. Таши-Галла стоял посреди подземного зала, израненный, окровавленный, чувствуя, как жизнь по капельке уходит из его тела. Он чуть улыбнулся пересохшими губами. Не мальчик уже, чтобы так скакать.

Один глаз перестал видеть: страшный кровавый рубец протянулся через него сверху вниз, к подбородку. Из левого плеча торчала стрела с черным оперением. Он выдернул ее, почти не почувствовав боли. Сознание уплывало. Пошатываясь, он двинулся вперед, и тут передний манекен вдруг со скрипом поднял деревянную руку, сжимавшую копье.

«Когда-нибудь я вдохну в этого воина жизнь…» Похоже, Жрец все-таки исполнил задуманное.

Таши-Галла тоже знал некоторые обряды, с помощью которых можно было на время оживить мертвое тело. Но здесь… Здесь было нечто совсем иное. Деревянные манекены двигались все вместе и скоро образовали полукруг, выставив перед собой оружие. Дерево стонало и трещало – твердые волокна сопротивлялись насилию над собой. Движения фигур были медленны и неуклюжи, но сами они были неуязвимы, даже для такого меча, какой Таши-Галла держал в руке. Он медленно отступал к двери, зная, что выбраться не сумеет: там, снаружи, полыхал огонь. В щель под дверью просачивался дым, удушливый жар волнами растекался по помещению, воздух колыхался, и вместе с ним колыхались деревянные воины.

Таши-Галла ускользнул от первых трех или четырех ударов, но чей-то клинок все же полоснул его по бедру, пока он поворачивался (медленно: силы оставляли), копье с противоположной стороны протаранило бок. Каким-то уголком разума он еще мог держать боль в узде, но она все равно прорывалась сквозь заслон, и он слабел с каждой секундой…

Кому-то он отсек руку, кому-то срубил голову, но они, не чувствовавшие этого, и не думали отступать. Чей-то удар сбил его с ног. Таши-Галла упал и последним усилием откатился в угол. Они не торопились. Конечно, будь они снабжены шарнирами, обеспечивающими свободу конечностям, они могли бы двигаться быстрее. Таши-Галла понял, что судьба дарит ему шанс – не для спасения (об этом он не думал), а лишь для того, чтобы завершить начатое.

Он сконцентрировался. Стало жарче, еще сильнее заколыхался воздух. Крохотные язычки пламени вместе с дымом стали просачиваться из-под дверей. Уже нельзя было раскрыть глаза и вдохнуть полной грудью. Таши-Галла отключил все органы чувств – это было очень сильное и опасное колдовство. Даже более опытный маг вряд ли выжил бы после такого. Остановилось и замерло дыхание… Он и не собирался выживать. Жизнь превратилась бы для него в наказание: память пожирала плоть, жгла сильнее, чем огонь, вовсю гулявший по комнате. Его сын, его любимый ученик ждал казни в тюремном подземелье…

Таши-Галла сложил почерневшие пальцы в древнюю мудру Огня, направив энергию на деревянных воинов, сжимавших вокруг кольцо. И они вспыхнули. Таши-Галла не предполагал, что они умеют кричать, но раздавшийся визг полоснул по ушам, точно острый клинок. Охваченные огнем манекены кричали и падали на пол, застывая в нелепых позах. Один, без головы и с изуродованной ногой, попытался взмахнуть секирой, но Таши-Галла походя отбросил его ногой, как никчемную головешку.

В противоположном конце зала была другая дверь, обитая зеленоватыми медными полосами. Он не видел ее за стеной пламени, но точно помнил ее расположение: бывал однажды. Возможно, она была заперта. Возможно даже, на ней лежало специальное заклятие. Он не заметил. Просто пнул ее как следует ногой и ввалился в совсем небольшую комнатку – израненный, окутанный густым дымом, обожженный и окровавленный. Единственная действующая рука прочно держала древний меч, вторую он совершенно не ощущал.

Посреди комнаты стоял Юнгтун Шераб. Увидев ученика, он приветливо улыбнулся, будто и не было расставания на долгие годы.

– Я же говорил, что когда-нибудь ты вернешься, – сказал он. – Завидное упорство. Как тебе деревянное воинство? Это мое последнее достижение.

– Слабо, – прошептал Таши-Галла. – Их было десять, и все же я прошел…

– Ты способный. Кьюнг-Ца (помнишь его? Он из рода Потомков Орла) отдал бы полжизни, чтобы поменяться с тобой местами. Наверное, бегает сейчас по столице с факелом, поджигает все кругом. Только на это бедного ума и хватает.

Таши-Галла с трудом сделал шаг, подволакивая раненую ногу.

– Где Шар?

– А его нет, – рассмеялся черный маг. – Я отправил его сквозь время, далеко в будущее. Или он отправился сам…

– Как?!

Он пожал плечами:

– Мне трудно это объяснить. Он говорил со мной – я почувствовал – в последний раз. Сначала я решил, что с ним что-то произошло, контакт был не такой, как обычно… Но потом я понял, что Шар просто увидел мою скорую смерть и потерял ко мне интерес. Он отказался от меня.

Юнгтун Шераб горестно покачал головой:

– Конечно, я мог бы уйти и спастись. Но я открою тебе страшную тайну, все равно ты не выйдешь отсюда, так почему бы не пооткровенничать? – Он улыбнулся жутковатой улыбкой. – Без Шара я ничего не стою. У меня нет и никогда не было магической силы. Не существовало бы Шара – и я всю жизнь провалялся бы в грязи, как Кьюнг-Ца… Злобный, исполненный ярости и пустой, как высохшая тыква.

– Поэтому ты и не стал Бон-по, – пробормотал Таши-Галла, поразившись запоздалой догадке.

– Да. Можно стать магом Бон, но для этого опять же нужна сила… А я не сумел бы даже зажечь воздух в комнате, как это сделал ты. Деревянные воины – это последний подарок Шара. Я знал, что они тебя не остановят. Мне просто хотелось подготовиться к встрече. Так сказать, обставить сцену.

Изящная костяная рукоять, которую Юнгтун Шераб прятал в рукаве, вдруг громко щелкнула. Гибкий металлический прут мгновенно распрямился, сверкнув в воздухе. Таши-Галла вспомнил обезображенное лицо деревянного манекена, превращенное в труху. Вот, оказывается, чем…

– Деревянных воинов можно было уничтожить только с помощью колдовства. Ты истратил всю энергию, пока шел сюда. Теперь ты больше не маг.

Юнгтун Шераб сделал незаметное движение ладонью – сверкающий прут свистнул рядом с лицом, едва не коснувшись щеки. Таши-Галла еле успел отпрянуть.

– Теперь мы с тобой равны. Пустая арена – только два человека и два клинка.

Таши-Галла поудобнее перехватил меч.

– Вот тут ты не прав, – сказал он. – Мы вовсе не равны.

Глава 15

ДУШИ МЕЖ ДВУХ МИРОВ

– Куда вы сейчас? – спросила Дарья. Игорь Иванович флегматично пожал плечами:

– На вокзал, наверное. Мой поезд в пять сорок утра.

– А где будете ночевать?

– На вокзале и устроюсь.

– Ну нет, – воспротивилась она. – Этого уж я не позволю. Знаете, давайте поедем ко мне. У меня однокомнатная… Поскольку вы гость, будете спать на диване, а я в кухне, на раскладушке. Соглашайтесь.

– С одним условием, – решительно сказал Колесников. – Поскольку я гость-мужчина, а вы – хозяйка-женщина, то мне и ночевать на раскладушке. И не спорьте.

Она и не спорила. Ей так надоело настаивать на своем. И решать все самой тоже надоело.

Таким Колесникову запомнился этот вечер: мерно покачивающийся вагон метро, усталые лица пассажиров сплошной чередой, и они с Дарьей стоят рядышком, держась за поручень, и их качает вместе со всеми – то отталкивая друг от друга, то притягивая… Яркий свет, а за окнами – темень туннеля, расцвеченная какими-то размытыми серыми полосами.

А еще – волнующее (и давно забытое) ощущение близости с женщиной – может быть, не в физическом смысле, а, скорее, в духовном… Впрочем, кто знает…

Он отвел от нее взгляд лишь на секунду. А когда снова поднял глаза, то обнаружил, что вагон пуст: все исчезли. Только молодой монах с любопытством оглядывал салон, а рядом, у его ног, лежал огромный, на весь проход, белый барс и смотрел на Колесникова спокойными мудрыми глазами, словно кошка, ожидающая, когда же ее наконец погладят.

– Значит, это ты, – сказал Игорь Иванович. – Я должен был догадаться: «Облачная ладонь», исчезнувший стиль…

Он помолчал.

– И ты можешь сказать, что произошло с моей дочерью? Она пропала, хотя об этом пока знает только один мой друг…

– Я знаю, – мягко перебил монах. – Я ведь тоже в некотором роде… гм… следил за вами. Наблюдал, как вы раскрыли убийство двух женщин.

– В санатории?

Чонг немного подумал.

– Да, наверное, это так называется. И мне кажется, вы уже тогда многое поняли. Хотя поначалу гнали от себя эту мысль: как же так? Девочка, ребенок…

– Значит, – медленно проговорил Колесников, – существует секта – такая же, как на Тибете во времена правления Лангдармы. Секта профессиональных убийц. Используют в большинстве случаев детей – их никто не сможет заподозрить. Таким убийцей была Марина Свирская. И такой должна стать Аленка… Но за что? Послушай, – вдруг сказал он, – ведь Марина жила в интернате – так проще, никто не будет искать. Почему Аленка-то?

– Честно говоря, не знаю, что вам ответить. Единственное объяснение, которое приходит на ум: вашу дочь готовят для чего-то конкретного, и любой другой человек для этого не подходит. Подумайте, в чем ее особенность? Внешность. Способности к чему-нибудь… Знание иностранных языков…

– Да! – крикнул Игорь Иванович.

– Что?

– Она занималась английским с одним приятелем. Точнее, с его мамой. – Он подумал немного и махнул рукой: – Нет, глупости. Не такой уж Аленка профессионал. Можно найти и получше, а нет – так несложно подготовить. Внешность. Да, ты прав. Может быть только один вариант: она на кого-то похожа.

Потом он помолчал и добавил:

– Дело за малым. Нужно найти этого человека. Хоть крошечный, а все же шанс.

– Может быть и другое, – вдруг тихо сказал Чонг. – Но об этом уж совсем думать не хочется.

– Что вы сказали?

Игорь Иванович очнулся. Дарья внимательно посмотрела ему в глаза, и он смутился. И проговорил, мучительно покраснев:

– Может, все-таки…

Она прикрыла ему рот ладошкой и улыбнулась. А потом взяла его за руку и уже не отпускала до самого дома.


…Было невозможно хорошо. Невозможно, безоглядно, тепло и покойно – так, как не было уже черт знает сколько времени. Ее комната («зал», как пышно выразилась Богомолка) была не очень большой, но приятной. И чем-то напоминала рабочую мастерскую, причем сразу по нескольким разным специальностям: лоскуты материи на ножной швейной машинке соседствовали с компьютером, который чудом помещался на журнальном столике (письменный стол был покрыт опилками – Дарья мастерила книжную полку). Над диваном висел дорогой ковер ручной работы, на котором живописно смотрелись два китайских меча с кисточками на рукоятях.

– Хочешь, я сварю кофе? – спросила Дарья из кухни.

Игорь Иванович пошел на зов, остановился на пороге, прислонившись плечом к косяку. И снова подумал: «Как хорошо». Кратковременный, но отдых – все посторонние мысли вдруг исчезли, испарились, он почувствовал тепло и блаженство. Здесь все сияло чистотой. Стены были выложены светло-зеленым кафелем с едва заметной серебристой искоркой, плоские навесные шкафы создавали иллюзию большого пространства. Сверкающие тарелки, стоящие, будто солдатики, в ряд, идеально чистая никелированная мойка и набор разных приспособлений на длинных ручках рождали ассоциацию со стерильностью хирургического отделения.

На Дарье был длинный халат со свободными рукавами, делающий ее похожей на большую красивую птицу, и – Колесников мог бы поклясться в этом – ничего под ним. Рассерженный и сконфуженный монах куда-то исчез, и Игорь Иванович вдруг испугался. Он искал и не мог найти в себе чувство вины перед Аллой, которое вроде бы должен был испытать. Только страх – он боялся потерять связь с Чонгом. Без него у Колесникова не было шансов найти Аленку. У него оставалось ровно четыре дня.

Богомолка возилась со сложным «бошевским» аппаратом, в котором можно было приготовить кофе десятью разными способами.

– Полгода экономила, прежде чем купить эту дуру, – сказала она. – Мама точно меня бы убила, кабы узнала. Погоди, сейчас все будет готово.

Игорь Иванович сел на табуретку и вытянул ноги.

– Я доставил тебе хлопоты. Она улыбнулась:

– Все время хлопотать о самой себе – ужасно скучное занятие.

– У тебя был муж? – вдруг спросил он. Она нисколько не удивилась:

– Был. Мы разошлись полтора года назад.

– Он тебе нравился? – Он кашлянул в кулак. – Гм, извини, вопрос глупый.

– Он, видишь ли, был слишком хорош для меня, – спокойно объяснила она. – И не уставал напоминать мне об этом. Он сейчас работает в одном коммерческом банке. Полтора года назад получил отдел и сказал, что я ему не подхожу и он женится на дочери босса. Теперь он не только начальник отдела, но и член совета директоров. Странно, наверно, но я рада за него. Отец всегда говорил: у мужчины на первом месте должна стоять карьера. А жена – на втором… Или на двадцать втором, у кого как.

– И что, – спросил Колесников, – исключений не бывает?

Дарья пожала плечами:

– Если есть правила, должны быть и исключения. Только я такого не встречала. – Она рассмеялась. – Я рассуждаю как типичная старая дева.

Он кивнул на фотографию, висевшую на стене в рамке.

– Твой муж?

– Отец в молодости. Он давно нас бросил, но мама все равно это хранит. Так что ты видишь перед собой потомственную разведенку. Сюжет для социальной мелодрамы.

– Потомственную, – пробормотал он, невидяще глядя перед собой. Какая-то мысль, неясный проблеск истины, мелькнула в голове, Игорь Иванович зажмурился, пытаясь поймать… Не поймал, вздохнул разочарованно, отхлебнул из чашки в красный горошек вкуснейший ароматный напиток с желто-коричневой пеночкой по краям. – Потомственную… Черт… Мне нужно увидеть одного человека.

– Кого? – спросила Дарья.

– Гранина, – ответил Колесников, как будто это что-нибудь объясняло, и потянулся к телефону. – Он проректор по науке в нашем институте. Надо позвонить ему…

– Сейчас ночь, – мягко напомнила она.

– Да, ты права. – Он с сожалением положил трубку. – И потом, все это слишком…

– Что?

Он поморщился:

– Белая горячка. Результат больного воображения.

Дарья подошла сзади и положила ладони ему на плечи.

– По-моему, ты уже спишь, да?

– Нет, отчего же. – Колесников потянулся, взял ее за маленькие сильные запястья и притянул к себе…


Они смотрели друг на друга – Учитель и его воспитанник, приговоренный к казни. Близился зыбкий рассвет, Чонг чувствовал его, хотя в его тюрьме оставалось так же темно, и будет темно, пока стражники не выведут его наружу, в тюремный двор, и оттуда – на городскую площадь.

Таши-Галла сидел совсем близко, только протянуть руку, но Чонг знал, что коснуться его уже никогда не сможет.

– Вы умерли, Учитель, – прошептал он со слезами.

– Не нужно, – ласково сказал Таши-Галла. – Ты ведь мужчина. Мужчина не должен плакать.

Чонг шмыгнул носом.

– Я виноват перед вами. Я подумал…

– Что я – убийца, – закончил тот. – Надо сказать, ты не так уж далек от истины… Нет, Лангдарму убил не я, но…

– Говорите, – умоляюще проговорил Чонг.

– Но все равно я чувствую себя преступником. Я должен был защитить тебя – и не смог. Для того чтобы оправдать тебя и оправдаться самому, мне необходим был истинный убийца. А его, истинного убийцу, знал только один человек.

Юнгтун Шераб, мой бывший учитель.

Таши-Галла был облачен в длинное белое одеяние из тончайшей ткани, под которым угадывалось сильное, совсем не старческое тело. Кожа на лице и на руках была чистая и гладкая – ужасные раны и рубцы от ожогов остались в той жизни, оборвавшейся на развалинах дома…


…Он уже умирал, этот дом. Он корчился в огне и стонал, совсем как смертельно раненный человек – наверное, дому было очень больно. Оглушительно трещала крыша, готовая вот-вот рухнуть, трещал пол под ногами, тошнотворно пахло горелой плотью – Таши-Галла не сразу понял, что этот запах исходит от него самого. Он сумел вывести боль из тела, сузить ее до размеров булавочной головки и удержать снаружи – это было сравнительно просто. Гораздо проще, чем избавиться от запаха горелого.

Таши-Галла тоже умирал – вместе с домом. Против него была многочисленная, прекрасно обученная охрана, против него были деревянные воины, которых Юнгтун Шераб оживил с помощью колдовства – последнего своего колдовства, он не пожалел на это сил… Теперь все они – люди и манекены – были позади и были мертвы. Однако ни один из них не ушел просто так, не нанеся урона противнику. Они были хорошими бойцами.

– А ведь ты пришел не только за Шаром, – заметил Юнгтун Шераб, поигрывая прутом и прикидывая, с какой стороны лучше ударить. Ударить можно было с любой стороны: Таши-Галла едва стоял, тяжело опираясь на меч, как на посох. – Ты хочешь узнать, кто убил короля Лангдарму, верно? Ты еще надеешься спасти своего выкормыша, который сейчас гниет в тюрьме…

Новый выпад. Таши-Галла уклонился, немыслимо скрутив корпус, но недостаточно быстро: прут чиркнул по боку, оставив рваную полосу, которая тут же начала набухать кровью. Таши-Галла даже не взглянул на нее: это была всего лишь еще одна рана, одна из многих.

Юнгтун Шераб рассмеялся:

– Вот только кто тебе поверит? Даже если я откроюсь тебе, даже если назову убийцу и ты сумеешь уйти отсюда. И доберешься до столицы, не сдохнув по дороге – что с того?

Таши-Галла прислонился к стене – чтобы дать себе короткую передышку. Юнгтун Шераб приблизился, держа оружие наготове. На его губах играла улыбка, в которой не было ни капельки злорадства или презрения – только легкая снисходительная жалость. Ее можно было бы назвать доброй, эту улыбку.

– Тебе не поверят… Да тебя просто не станут слушать. Лангдарма умер, потому что должен был умереть – неважно, от чьей руки. Если бы он не погиб, то все равно рано или поздно случилось бы еще какое-нибудь несчастье: землетрясение, ураган, падеж овец – и во всех этих бедах обвинили бы служителей Будды, толпе ведь нужен только повод. Так что твой ученик – это просто невинная жертва, каких много. Честное слово, мне даже жаль его. Надеюсь, в следующей жизни ему повезет больше…

Рядом с грохотом обрушилась балка. Взлетел сноп искр, Юнгтун Шераб отряхнул их с одежды, пробормотал: «Пора уходить» – и сделал шаг к двери. И наверное, изрядно удивился, когда полумертвый противник внезапно выпрямился и преградил ему дорогу.

– Назови имя убийцы, – хрипло проговорил Таши-Галла. – Клянусь, я тебя отпущу. Только назови имя…

Юнгтун Шераб рассмеялся. И небрежно взмахнул прутом, метя сопернику в голову. Этот жест можно было бы с натяжкой принять за милосердие: достигни он цели – и Таши-Галла умер бы быстро и почти безболезненно. Правда, старик еще держал в руке меч… Но мага невозможно убить мечом. Если, конечно, это обычный меч. А маг – все еще маг. Последнего Юнгтун Шераб не учел.

Он очень легко наделся на острие – будто Таши-Галла пронзил клинком нечто совсем бесплотное. Даже кровь не выступила наружу.

Некоторое время Юнгтун Шераб еще стоял на ногах – этого времени ему вполне хватило, чтобы умереть. Его тело упало с глухим стуком, не согнув коленей, но он уже не знал об этом…

Таши-Галла в последний раз посмотрел на своего поверженного врага. И снова – в который раз за сегодняшний день – подумал о прежнем настоятеле горного монастыря, к которому он, Таши-Галла, пришел однажды с просьбой принять его в обитель.

Сколько же лет прошло? Таши-Галла попытался прикинуть: по всему выходило, что много. Так много, что детали стерлись из памяти. Он даже не смог ответить себе, какой был год, когда Настоятель назначил его своим преемником. Помнил только, что он был очень горд этим назначением. Таши-Галла полагал, что вполне достоин такой чести. Оказалось, что зря.

Ибо сейчас, только что, он, Таши-Галла, убил человека. Без сомнения, без жалости, без раскаяния – как убивал и до этого.

Меч выскользнул из ослабевших пальцев и звякнул об пол. Старый мастер опустился рядом, прислонившись к стене – глупо было надеяться выбраться из этого дома. Да и нужно ли".

Вокруг бушевал настоящий огненный вихрь. Таши-Галла не ощущал жара. Как, впрочем, и холода, хотя ветер, забавляясь, гнал легкую поземку по снежному насту. И тела монахов-воинов – тех, что пали, защищая горный храм – успели превратиться в ледяных мумий.

Так они шли – их путь можно было проследить по множеству мертвых тел, покрывших землю, – от внешней стены, теснимые со всех сторон, чтобы в последний раз собраться вместе и умереть у ворот священного храма. Джелгун – Кхувараки, старший ученик, давний недруг Чонга – погиб одним из последних. Белый огромный (под стать наезднику) мохнатый конь рухнул от удара копья и придавил ему ногу, но и после этого он продолжал драться, сжимая меч левой рукой (правая по плечо была отсечена), утыканный стрелами, словно исполинский еж. Ли-Чжоу, известный в округе врачеватель, худой и высокий, славившийся как неутомимый исследователь и собиратель тибетских трав, лежал среди камней с застывшей мукой в широко раскрытых глазах. Он жил еще некоторое время после ухода бандитов с места погрома, но вскоре умер от холода и многочисленных ран… Пал-Сенг. Мальчик, которого Чонг спас в горах из-под сошедшей лавины… С величайшей осторожностью Таши-Галла вытащил стрелу из его затылка и положил тело рядом с остальными, приготовленными для захоронения.

Он долго сидел над ними, подняв глаза к снежным вершинам и беззвучно шевеля губами. Холодный ветер, забавляясь, трепал края его одежды, забирался под нее и лизал спину, но Таши-Галла не шевельнулся. Это был только холод – слишком малая плата за то, что он остался жив. Жив – когда все его ученики умерли. Трудно было придумать худшее наказание.

Игорь Иванович увидел его фигуру издалека, но долго не решался подойти. Солнце в желтых протуберанцах светило ему прямо в глаза, хотя он на него и не смотрел. Яркие лучи отражались от снежного наста, затвердевшего на ветру. Было немного жутковато: от ощущал себя неким вестником смерти – чужой в чужом мире. Однако смерть побывала здесь задолго до него: тела монахов-воинов успели застыть и превратиться в подобие ледяных мумий.

– Они умерли с честью, – мягко сказал Игорь Иванович.

Таши-Галла, не удивившись и не повернув головы, тяжело вздохнул.

– Да… Все, кроме одного, не так ли?

– Вы знаете, кто их погубил?

– Чонг был уверен, что это сделал я, – ответил настоятель. – Я тоже идеально подходил по приметам: лошадь черной масти, темный дорожный плащ, халат, расшитый звездами… Правда, у меня никогда не было такого халата. Но ведь вы пришли не задавать вопросы. Вам и так все известно.

Колесников кивнул.

– Убийца короля Лангдармы позволил рассмотреть себя во всех подробностях – чтобы потом его смогли описать. А сам, скрывшись в укромном месте, заменил свои приметы на противоположные. Его никто не задержал, он спокойно выехал из столицы.

– Почему вы так думаете?

– Другого ничего на ум не приходит. Эта версия объясняет все. Был черный халат фокусника – стала меховая накидка странствующего ламы. Была черная лошадь – стала белая.

– Где он смог взять белую лошадь? – возразил Таши-Галла. – На Тибете это большая редкость.

Игорь Иванович указал на труп монаха Джелгуна. Тот лежал, придавленный мертвым конем белой масти.

– На этом коне, вымазанном углем, убийца приехал в Лхассу.

Старый Учитель по-прежнему стоял на коленях – ледяной ветер играл концами его одежды.

– Джелгун? – неверяще пробормотал он. – Мой старший ученик – убийца?

– А почему вы не сделали Чонга старшим учеником? – спросил Колесников. – Вы ведь знали, что произошло между ним и Джелгуном. Вы видели, как Джелгун оставил Чонга ночевать под открытым небом. Помните?

Таши-Галла покачал головой:

– Вам не понять. Чонг ведь был моим сыном.

– Я знаю. Поэтому только вы были абсолютно уверены в его невиновности.

Он указал на тела погибших в бою монахов:

– Любой из них мог оказаться убийцей. Кроме Чонга. Поэтому только Чонга вы могли сделать своим посланником.

Глаза учителя слезились. То ли от ветра, то ли…

– Незадолго до праздников он спас в горах одного юношу. Почти мальчика. Вытащил из-под лавины и защитил от разбойников. Сам едва не погиб…

Таши-Галла с трудом поднялся с коленей, подошел к трупу юноши и бережно коснулся его щеки, запорошенной инеем:

– Его звали Пал-Сенг. Он был круглым сиротой… – Он помолчал. – Говорят, если человек однажды избежал смерти (в караване Шанъяза Удачливого погибли все, кроме него), то его ждет долгая счастливая жизнь. Будда распорядился по-иному…

Таши-Галла заплакал. Колесников мягко положил ему руку на плечо:

– Не нужно. Он этого не стоит.

– Что? – не понял тот.

– Он не стоит этого, – повторил Игорь Иванович. – Это он убил короля Лангдарму. А потом привел сюда бандитов.

Долго-долго они стояли рядом молча. Потом Таши-Галла осторожно произнес:

– Продолжайте. Говорите все, что вам известно.

Колесников вздохнул:

– Собственно, Пал-Сенг – и убийца, и жертва одновременно. Когда-то, наверное в раннем детстве, он попался на глаза Юнгтуну Шерабу, и тот разглядел в нем большие скрытые способности… Того же рода, что и у вас – Шар принял его, Пал-Сенга стали готовить… С той поры он себе уже не принадлежал.

– Вы хотите сказать, Юнгтун Шераб предвидел то, что Пал-Сенг попадет к нам в общину?

– Вряд ли, – возразил Игорь Иванович. – Юнгтун Шераб – не маг и не провидец. Но с помощью Шаpa он научился управлять сознанием людей и наделять их сверхвозможностями – вот почему Пал-Сенг, практически совсем мальчик, сумел в одиночку разработать свой план – поистине дьявольский…

Чтобы успешно выполнить задание, ему нужно было отвести от себя внимание. Поначалу он хотел использовать для этого Шанъяза Удачливого. Но тот погиб в горах под лавиной. План пришлось срочно менять.

В канун Нового года Пал-Сенг отправился вслед за вами в столицу. Он украл белого коня, вымазав его углем и превратив в черного. А после убийства искупал его в ручье (девочка Тагпа пыталась выстирать свою рубашку ниже по течению, да только испачкала еще сильнее). Возвратившись в общину, Пал-Сенг поставил лошадь обратно в стойло.

Игорь Иванович перевернул труп юноши:

– Он единственный, кого не тронули в схватке – видите, тело почти не пострадало.

– Кто же его убил? – глухо спросил Таши-Галла.

– Кто-то из бандитов – кому это было поручено. Пал-Сенга нельзя было оставлять в живых: колдовство закончится, убийца станет неуправляемым. Они все умирают, выполнив задание – Пал-Сенг, Владлен, Марина Свирская…

– Кто? – не понял Таши-Галла. Игорь Иванович махнул рукой:

– Неважно. Там… В моем времени произошел однажды очень похожий случай. Я сопоставил.

Ветер понемногу утих. Было по-прежнему пасмурно, тяжелые тучи сплошной пеленой укрыли небо, и влажный снег чавкал под ногами. Обстановка напоминала Колесникову сцену из черно-белого фильма Тарковского: тишина, и среди нее отчетливо и громко слышно чье-то прерывистое дыхание, скрип двери, шуршание лапок мухи по оконному стеклу – на что в жизни не обращаешь внимания.

Тяжесть в голове и на сердце.

– Почему вы выбрали меня? – спросил он. – Я обычная серая мышка. Подвигов не совершал. В детстве в разведчиков не играл. Всю жизнь мечтал об одном: сидеть в своем кабинете и изучать книги. Писать статьи, кроме меня никому не интересные…

Таши-Галла пожал плечами:

– Разве я вас выбирал? Судьба выбрала. Почему в этом мире все происходит так, а не иначе? – Он потрогал ладонью обвалившуюся стену. – Жаль, некому будет восстановить. Никогда не думал, что переживу этот храм… Что же теперь станется?

Колесников помолчал. Он не знал, имеет ли право отвечать на вопрос.

– Война, – наконец проговорил он. – Хаос. Ти-Сонг Децен провозгласит себя королем, успеет впустить в страну кочевые племена айнов, которые будут жечь и грабить, потом, через полгода, его убьют – так же, как убили Лангдарму, стрелой в горло.

– Кто? – спросил Таши-Галла.

– Пал-Джорже, настоятель Храма Пяти Хрустальных Колонн. Самое примечательное, что он использует тот же прием, что и Пал-Сенг.

– И страна погибнет?

– Нет, страна не погибнет. Но будет много лет под гнетом захватчиков, превратится в колонию… Вы действительно хотите знать будущее?

– Трудно сказать, – признался Таши-Галла. – В будущее хочется заглянуть каждому… Но лучше этого не делать. Так что молчите.


Он оглянулся кругом.

Горело все – дым яростно сражался с огнем, они переплетались, как два борца или как охваченные страстью любовники, они не могли жить друг без друга, они умерли бы в одиночку, как рыба умирает в стоячей воде…

Таши-Галла попытался разглядеть дверь, но глаза слезились. Да и нужно ли это было – что-то разглядывать… Жара по-прежнему не ощущалась – наверное, Таши-Галла перешел некий порог, за которым уже не существовало ни жара, ни холода, ни телесной боли.

Он увидел, будто со стороны, как крыша дома рухнула, ввалившись внутрь и издав почти человеческий стон. Все закружилось в ярком оранжевом вихре, потом этот вихрь начал стремительно темнеть, превращаясь сначала в красный, затем в бордовый, затем – в черный…

– Учитель, – позвал его кто-то из середины этого вихря. Голос был знакомый.

– Иду, – отозвался Таши-Галла. – Я иду, мой мальчик…


Игорь Иванович не сразу открыл глаза. Часть его еще пребывала где-то далеко, словно во сне, но он уже знал, что это не сон – тот мир был не менее реален, чем то, что его окружало.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26