Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Майк Тоцци и Катберт Гиббонс (№3) - Невезение

ModernLib.Net / Крутой детектив / Бруно Энтони / Невезение - Чтение (стр. 10)
Автор: Бруно Энтони
Жанр: Крутой детектив
Серия: Майк Тоцци и Катберт Гиббонс

 

 


Сесилия посмотрела на него и поправила очки.

– Сэл рассказывал мне.

– К черту твоего Сэла. Для тебя он само совершенство, а я жалкое ничтожество. Так ты обо мне думаешь. Я-то знаю.

– Джозеф, ты совсем запутался. Тот агент ФБР ничего не знает про матч. Если бы он знал, он бы...

В кустах позади них послышался какой-то шорох. Оба резко обернулись. Бездомный бродяга, спавший под кустом на куске картона, проснулся, сел и уставился на них. У него были всклокоченные рыжие волосы, лохматая рыжая борода и блеклые голубые глаза. Сердце Сесилии бешено заколотилось. Неужели еще один агент ФБР, какой-нибудь напарник мистера Гиббонса? – в ужасе подумала она.

Но, вглядевшись в лицо бродяги, она ощутила волнение совершенно иного рода. Таким она всегда представляла себе лицо Варраввы, которое увидела когда-то в одном телевизионном спектакле, давным-давно, задолго до того, как приняла постриг. Она прижала руку к груди. Этот человек не агент ФБР. Нет, это знак свыше. Знамение.

Белый как мел Джозеф все еще таращился на бродягу.

– Успокойся, Джозеф. Ты не совсем верно понимаешь, что происходит. Ты не видишь картину в целом. Ты думаешь только о себе.

– Думаю только о себе? А почему я не должен думать о себе? Ведь никто другой обо мне не думает. Если я сам не позабочусь о себе, никто этого не сделает.

– Пожалуйста, успокойся, Джозеф.

Она совершила ошибку, пригласив его сюда. Не следовало рассказывать ему про мистера Гиббонса. Если ей сейчас удастся подбодрить его, все будет нормально, ничего страшного не случится.

Джозеф подсел поближе и зашептал ей на ухо:

– Послушай, Сил. Я должен побеспокоиться о себе. Если наш план рухнет, я останусь ни с чем. Я думал, что буду руководить цементными фабриками, которые Сэл собирался купить на эти деньги. Если денег не будет, я останусь без работы. Мистретта скоро выйдет из тюрьмы, Сэл снова станет капитаном. А что делать мне? Нечего. Я стану мальчиком на побегушках, которого посылают за кофе и который зависит от всех и каждого. К чертям собачьим. Уж лучше снова в мясную лавку. Даже если мне придется к кому-то наняться. – Он опустил голову, уставясь на тротуар. – У меня даже нет денег, чтобы купить лавку. А если я попрошу у Сэла, он пошлет меня подальше. – Джозеф грустно покачал головой. – Знаешь, Сил, меня просто тошнит от всего этого.

Она глубоко вздохнула. Нужно еще раз сказать ему, что все будет нормально, уговорить его помолчать хотя бы до матча. Он сущий ребенок. Вот и приходится обращаться с ним, как с ребенком.

– Джозеф, – начала она мягким, но строгим тоном, – нам не о чем беспокоиться. Фэбээровец просто решил помучить меня, как они мучают Сэла. Просто новый прием в их действиях. Матч состоится в субботу. Если рассуждать логично, разве они смогут отменить его?

– Брось, эти парни сидят в правительстве. Они могут сделать все, что им вздумается.

Он вновь принялся теребить платок, который уже больше походил на тряпку.

– Ты никак не хочешь рассуждать логично. Подумай сам. Если бы ФБР знало, что Сэл как-то связан с этим матчем, зачем тогда попусту тратить время, посылая ко мне своего агента? Почему бы не отправиться сразу к Сэлу, или к мистеру Нэшу, или к мистеру Уокеру, или, например, к мистеру Эппсу?

– А как насчет жучка, которого мы обнаружили в твоем распятии?

Сестра Сесилия сжала губы и покачала головой. Надо его подбодрить. Любой ценой.

– Джозеф, мы уже много раз обсуждали, о чем говорилось тогда у нас в доме. Если они даже что-то и слышали, то все равно ничего не поняли. Ведь они ничего не знают.

– А может, у кого-то сдали нервишки? Может, кто-то запаниковал и побежал в ФБР?

– Кто, например?

– Ну... например, Нэш. Может, он заключил с ними сделку, решил сдать им Сэла в обмен на что-то. Скажем, освобождение от налогов. Такие, как он, прямо помешаны на освобождении от налогов. Может, фэбээровцы загнали Нэша в угол и он все выложил им, чтобы спасти собственную задницу. Такое бывает сплошь и рядом.

Рыжебородый бродяга, который все еще таращился на них, снова растянулся на куске картона и перевернулся на живот.

Ее сердце снова сильно заколотилось. Надо что-то еще сказать ему, как-то утешить.

– Джозеф, в тебе слишком мало веры. Неужели ты думаешь, что Сэл не предусмотрел такой возможности?

– Сэл, Сэл!.. Везде и всюду один только Сэл, – обрушился на нее Джозеф.

Сестра Сесилия строго поглядела на него поверх очков.

– Джозеф, тебе прекрасно известно, что Сэл занимается бизнесом гораздо дольше, чем ты. Полагаю, он знает, как вести дело.

Джозеф обиженно отвернулся.

– Ну конечно, знает. Недаром фэбээровцы ходят за нами по пятам.

Завидует своему брату, подумала она. Прямо как ребенок.

– Я уверена, что Сэл позаботился о том, чтобы наши деньги не пропали. Ты считаешь иначе?

Джозеф недовольно покачал головой.

– Сэл ничего мне не рассказывает. Я для него никто.

– По-моему, ты просто ему завидуешь. Я не узнаю тебя. Ты сам знаешь, что Сэл всегда держит ситуацию под контролем. Но ты не желаешь признать этого, потому что завидуешь. Постыдись, Джозеф.

– Я должен стыдиться?! – взревел вдруг Джозеф. – А ты знаешь, как именно он держит ситуацию под контролем? Знаешь, как именно он приглядывает за Нэшем, чтобы тот не надул нас? Хочешь узнать как? Он трахает жену Нэша, вот как. Умно, не так ли? Я могу спать спокойно, ведь Сэл трудится ночами ради нас. Думаю, что и ты теперь будешь спать спокойно!

Лицо Сесилии запылало. Ей показалось, будто волосы у нее на голове встали дыбом. Она была обижена, оскорблена в лучших чувствах и очень зла на Джозефа. Он сказал это, чтобы помучить ее, причинить ей боль. Но ведь прежде он никогда не лгал ей, и от этого становилось еще больнее. Как мог Сэл совершить такое? Прелюбодеяние – смертный грех, ему это хорошо известно, но куда хуже то, что он вступил в греховную связь с этой... этой похотливой, чванливой женщиной. С этой миссис Нэш. Как он мог? Зачем? Ведь она такая... дешевка. Почему именно с ней? Что он в ней нашел?

– Что с тобой. Сил? Ты, кажется, лишилась дара речи? – ядовито спросил Джозеф. – Ты восхищена гениальностью Сэла? Спать с женой Нэша – это действительно гениально. Ведь ей известны все делишки ее супруга, про которые она рассказывает Сэлу. Да, мой брат в самом деле очень умен. Знаешь, я просто восхищаюсь им. Поверь мне.

Сесилия посмотрела на бродягу, спящего на земле. Ей были видны лишь его ноги – грязные коричневые брюки, свалявшиеся шерстяные носки с дырками на пятках. Она пыталась собраться с мыслями, но ей все время виделся Сэл, лежащий в постели с этой женщиной: крашеные волосы, ярко-красные ногти царапают его кожу. Сесилия почувствовала тошноту. Как мог ее брат опуститься до столь скотской связи? С такой чудовищной женщиной? Джозеф прав – этому не было оправдания, ведь Сэл делал это не ради какой-то цели. Он был движим одной лишь похотью, вот и все.

Эта мысль ошеломила ее. Иисус видел Сэла в постели с такой женщиной, видел ее брата, подобного похотливому животному. Иисус видел его. Иисус все видит и провидит.

Она поглядела на свой приют, и лицо ее окаменело. Сэл, оказывается, ничуть не лучше тех мужчин, что совращали ее девушек, давали обещание, жениться, лишь бы заманить их в постель, а потом бросали бедняжек беременными на произвол судьбы. Чем больше она думала об этом, тем тяжелее ей становилось. Она солгала Сэлу. Сэл заводит греховную связь с женой Нэша, Джозеф вот-вот потеряет голову от страха – как ей справиться с такими обстоятельствами? Она крепко сжала в руке четки, деревянное распятие вдавилось в ладонь. Живот разрывало изнутри. Похоже, Господь испытывает ее. Да, подумав, решила она, Господь действительно испытывает ее. Дорога в рай не всегда прямая и ровная. Господь ниспослал на нее эти беды, дабы испытать, сколь крепка ее вера. И она не должна сворачивать с избранного ею праведного пути, что бы ни случилось. Она обязана достичь своей высокой цели. У несчастных девушек будет новое здание. Такова ее цель. Никакие грехи и падения братьев не смутят ее.

Она вздрогнула, когда Джозеф вдруг взял ее за руку.

– Ты меня слушаешь. Сил? Так дальше не пойдет. Сэл не должен впутываться в это дело. Иначе у всех нас будут серьезные проблемы.

Он говорил спокойно, мягко и даже убедительно. Хочет сбить меня с толку, подумала она.

– Никаких проблем не будет, Джозеф.

Она старалась не слушать его, пытаясь сосредоточиться. Она ни единой душе не рассказала об отказе Мистретты вкладывать деньги в бокс. Не следует говорить об этом и теперь. Сэл ничем не лучше Джозефа. Ударится в панику и отменит сделку. А когда все будет позади, пожмет плечами и скажет: «Не волнуйся, Сил. Когда-нибудь у тебя будет новое здание».

Нет, это ее не устраивает. Не когда-нибудь, а прямо сейчас.

– Сил, скажи хоть что-нибудь. Ты меня жутко нервируешь. Будем мы рассказывать Сэлу про парня из ФБР или нет?

Не обращая внимания на брата, сестра Сесилия молча глядела на приют Марии Магдалины на противоположной стороне улицы, моля, чтобы наконец утихла боль в животе. И тут ее словно осенило. Может, не один Джозеф действует эгоистично? Может, и она тоже слишком много берет на себя, действуя только согласно собственным планам, и не понимая того, что и сама она всего лишь крошечная частичка единого Божественного промысла? Все они лишь крошечные частички – и она, и Сэл, и Джозеф, и мистер Нэш, и даже мистер Мистретта. И конечно, никому из них не дано постичь истинную суть Его промысла. Она слишком много размышляет о происходящем, словно и в самом деле способна контролировать ситуацию. Да простит Господь ее высокомерие.

Теперь ей было ясно, что нужно делать. Ничего, вообще ничего. Довольно хитрить перед ликом Божьим. Он вершит свою волю, а мы всего лишь простые смертные. Господь правит миром. Он приводит в движение все сущее. Пусть все идет своим чередом, согласно Его воле. Да свершится то, чему суждено свершиться. И не важно что и как. Сестра Сесилия облегченно вздохнула. Боль в животе уже не так мучила ее.

– Сил, отчего ты так спокойна? Ты меня нервируешь. Я хочу знать, что мы будем делать. Ты скажешь Сэлу про фэбээровца или нет?

Сесилия покачала головой.

– Не нужно ничего говорить Сэлу. Скоро состоится матч. Не стоит волновать его в такое время. Ничего страшного не случилось. Обычные неприятности. Если мы расскажем об этом Сэлу, он разволнуется и наделает глупостей. Сейчас его голова должна быть занята только боксом, и ничем другим.

Джозеф кивнул и слегка улыбнулся. Ему явно нравилось действовать за спиной Сэла. Хоть раз в жизни они оставят Сэла в неведении. Джозеф чувствовал себя польщенным. Сестра Сесилия покачала головой. Ведет себя как дитя. Но такова воля Господня.

– Ты в самом деле так считаешь, Сил?

Джозеф никогда не бывал уверен в себе. Сесилия кивнула.

– Ты уверена, Сил?

– Уверена.

– Ох, не знаю. Если мы не скажем ему, то, может, нужно сделать что-нибудь, например пойти...

– Помолиться.

– Помолиться?

– Самое время вознести молитвы. Это единственное, что мы можем сделать. – Она поднялась и поглядела на брата. – И самое правильное, что мы можем сделать.

Она отвернулась, подошла к краю тротуара и остановилась, ожидая, когда загорится зеленый свет.

– Послушай, Сил...

– Молись, Джозеф. И не теряй веры. До свидания, – бросила она через плечо.

Джозеф застыл на скамье, онемев от изумления.

Она пересекла улицу, остановилась на нижней ступеньке лестницы, ведущей к дверям приюта, и поглядела на окна. Все стекла в трещинах, рамы перекосились и пожелтели. Состояние здания просто чудовищное. Сестра Сесилия поджала губы и покачала головой. Миссис Нэш никогда не поселилась бы в подобном доме.

Глава 15

– Знаете, у меня было предчувствие, что вы заглянете ко мне поговорить о Нэше.

Дэвид Холмен замолчал и отхлебнул кофе из большой белой чашки с названием компании «Поуп Седжвик Сэммс», одной из финансовых фирм «большой восьмерки».

Тоцци поглядел в глаза бухгалтера за стеклами очков в черепаховой оправе. Сияющие – вот подходящее для них определение. Странный парень. Первое, что поразило Тоцци в Холмене, – это то, как он отреагировал на их появление. Большинство людей пугаются при виде агентов ФБР, полагая, что попали в какую-то неприятную историю. Холмен же, казалось, радовался их присутствию – с того самого момента, как они вошли и показали удостоверения. А когда Гиббонс произнес обычную фразу о том, что Холмен не является объектом расследования, тот улыбнулся и как ни в чем не бывало сказал: «Разумеется». Занятный тип.

Тоцци пил кофе из такой же белой чашки, предоставив Гиббонсу возможность задавать вопросы. Ему вообще не хотелось ехать сюда. Неужели нужно вдвоем беседовать с каким-то бухгалтером? Он кто, опасный преступник? Тоцци предпочел бы остаться в Атлантик-Сити. С Валери. Сегодня у него свободный день, а Вэл выходит на работу только в три. Они могли бы куда-нибудь отправиться вместе, так нет же, Гиббонс заявил, что Майку не следует болтаться по улицам после ночного визита Сэла Иммордино. По сути. Гиббонс был прав: пока Тоцци охранял Нэша, он и сам был в безопасности, но вне службы, предоставленный сам себе, становился легкой добычей. В ту ночь, когда Сэл заявился к нему с пушкой, они поехали к Вэл, отлично провели время, но с тех пор он спал один, перебираясь из одного дешевого отеля в другой. Если Сэл или кто-то из его парней все же отыщут его, им вовсе незачем видеть Вэл. Да, Гиббонс прав, не стоит сейчас в одиночку шататься по улицам. Проклятье.

На столе у Холмена тихо звякнул телефон, но звонка не последовало.

– Прошу прощения, – лучезарно улыбнувшись, сказал Холмен и поднял трубку.

Тоцци покосился на сидевшего рядом Гиббонса. В офисе было так тесно, что их колени почти касались стола Холмена. Гиббонс быстро глянул на Тоцци и сразу же вперил глаза в потолок. В начале седьмого Гиббонс заехал за ним в мотель «Счастливая семерка» на Теннесси-авеню, и они отправились в Уайт-Плейнс. Это заняло добрых четыре часа, потому что они то и дело попадали в пробки. Нечего было пускаться в путь в самый час пик. Они намертво застряли на середине моста, и у него невольно вырвалось: «Какого черта мы едем туда?» И тут Гиббонс точно взбесился и принялся орать, что, мол, не следует забывать об ответственности за порученное дело, даже если завтра это дело будет закрыто потому, что нет никакой возможности раздобыть для Иверса компромат на Нэша. Он молол этот вздор и размахивал руками, накручивая сам себя, пока лицо у него не стало пунцовым. Знакомая песенка: исполни свой долг или умри. Несокрушимый борец за справедливость. Черт побери, кого он надеялся обдурить? Ведь и ежу ясно: главное для него – продолжать расследование и подольше не возвращаться в контору. Старая задница.

Тоцци поставил на стол чашку и сложил руки на груди. Все это совершенно бессмысленно, подумал он. Холмен откинулся в кресле, поглаживая рукой бледно-желтый галстук и обсуждая по телефону какую-то аудиторскую проверку, которую вновь надлежало провести в Сан-Франциско. Судя по разговору, с этим следовало поторопиться, однако Холмен не казался чересчур взволнованным. Странный тип.

Холмен служит тут старшим ревизором, и вид у него соответствующий: рубашка, способная ослепить своей белизной, и желтые подтяжки в тон галстука. Полгода назад этот парень работал на Рассела Нэша, в бухгалтерии казино. Интересно, подумал Тоцци, он и тогда выглядел таким счастливым? Нэшу нравилось, когда его окружали счастливые люди. Только, упаси Бог, не такие счастливые, как он сам. Может, Холмен был излишне счастлив? Может, поэтому его и вытурили из казино?

Майк поглядел на Гиббонса, но его напарник внимательно изучал дипломы Холмена, развешенные на стенах. Упрямый сукин сын. Ему непременно нужно докопаться до сути. Но даже если Холмену было известно, в каком шкафу Нэш прячет скелет, у них все равно не было времени, чтобы пойти по указанному следу. Вероятно, Холмен мог бы дать им компромат на Нэша, но разве такое случается при первой беседе?

Разумеется, Тоцци был бы не прочь представить государственному прокурору материал на Нэша, чтобы тот смог зажать миллиардера в угол и заставить его рассказать кое-что существенное про Сэла Иммордино. Было бы славно посадить Сэла задницей на горячие угли. Но времени у них в обрез. Им не удастся получить материал прямо сегодня. Всего один день еще просуществует на свете парень по имени Майк Томаззо, а потом все будет кончено. Томаззо уйдет в небытие, а Нэш и Сэл будут и дальше спокойно проворачивать свои темные делишки.

Через пару недель он позвонит Валери, постарается объяснить, кто он на самом деле, и сделает все возможное, чтобы возобновить их отношения. Они встретятся раз или два, и он будет по возможности уклоняться от ответов на неприятные вопросы. Потом она, может быть, разочек приедет к нему в Хобокен, и вскоре они поймут, что так дело не пойдет, потому что они живут слишком далеко друг от друга и свободные дни у них постоянно не совпадают. И все будет кончено, ибо их отношения обречены. Тоцци взял со стола чашку с кофе и осушил ее.

Холмен повесил трубку.

– Извините, что отвлекся. – Он выпрямился в кресле и положил руки на столешницу. – Итак, что вы хотели узнать про старину Расса?

Гиббонс уперся ногами в пол, готовый действовать.

– Вы работали у Рассела Нэша в Атлантик-Сити. Не так ли, мистер Холмен?

– Угу. Я был одним из главных бухгалтеров в «Плазе». Заведовал отделом, который вел бухгалтерию отеля. В казино была своя бухгалтерия, с большим числом сотрудников. Оба отдела работали совершенно независимо друг от друга. Таковы правила Комиссии по игорному бизнесу.

Гиббонс кивнул, подбадривая его. Чего он так старается? Холмена вовсе не нужно подстегивать, он и без того расскажет им все что угодно. Успокойся, Гиб, незачем давать ему фору. Этот парень в ней не нуждается.

– Верно ли, что вы были уволены с этой должности?

– Совершенно верно.

Холмена ничуть не смутил вопрос Гиббонса, в его ответе не было ни горечи, ни смущения. Может, он сидит на наркотиках или успел пропустить рюмочку в ванной во время перерыва на кофе?

– За что вас выгнали с работы? – спросил Гиббонс мрачным, загробным голосом.

Холмен откинулся в кресле и покачался взад и вперед.

– За что меня выгнали? На это трудно ответить в двух словах. Мне пришлось бы прежде объяснить вам методы работы Рассела Нэша.

Гиббонс скосил глаза на Тоцци и пожал плечами.

– Я не спешу. Просветите меня.

О Боже. Что ты наделал, Гиб. Теперь мы получим «Историю моей жизни» в исполнении Дэвида Холмена. Мы проторчим тут несколько часов. Тоцци глянул на часы. Когда он вернется в Атлантик-Сити, Вэл уже будет на работе. Проклятье.

– Что ж, – начал Холмен, но потом замолчал, вперив взгляд в пустоту. – Нет, лучше рассказать о другом. Рассел Нэш – крайне ненадежная личность. Я хотел сказать, что он безумец, но это лишь одна сторона дела.

– Что значит «ненадежный»?

– Рассел Нэш одержим маниакальным желанием проворачивать самые крупные дела в Атлантик-Сити. Как только он узнает, что кто-то заключил крупную сделку, он непременно затевает что-нибудь покрупнее. Совсем немного найдется людей, которым удавалось загнать его в угол и кому он завидовал. Как правило, его подстегивал Дональд Трамп. Это всем бросалось в глаза. Трамп начал строительство «Тадж Махала», Расс стал носиться с проектом «Парадиза». Трамп устраивает боксерские матчи в своем казино. Расс вляпался в безумную затею с поединком Уокера и Эппса.

– Почему «безумную»? – спросил Гиббонс, впившись в Холмен а взглядом.

– Потому что, скажу вам по секрету, я не уверен, что у Расса хватит денег на такой сумасшедший приз. – Холмен чуть скривил уголки рта и покачал головой. – Семнадцать миллионов победителю? Как мне представляется, что-нибудь тут не сработает. Уокеру придется тащить Расса в суд, чтобы получить обещанные денежки. Увидите, так оно и будет.

– Вы точно знаете, что у Нэша нет денег, чтобы выплатить такой приз?

Холмен нахмурился. Счастливое выражение мгновенно улетучилось с его лица.

– Нет... не совсем точно. Когда затевался этот бой, я уже там не работал.

– В таком случае откуда вам известно, что у Нэша нет денег?

– Я знаю, как обычно действует Расс, – сказал Холмен, наклоняясь вперед. – Мне известно, как идут дела в отеле. Комиссия по игорному бизнесу не спускает глаз с казино, там у Расса руки связаны. Другое дело отель. Расс постоянно запускает руку в кассу, снимая деньги с одного счета и переводя на другой, прокручивая их-то так, то эдак, но никогда ни с кем не расплачивается. Мы постоянно имели дело с кредиторами, предоставляли им бесплатно номера на уик-энд в отеле, ублажали что было сил, лишь бы отделаться от них на какое-то время.

– То есть Нэш брал в долг у Петра, чтобы расплатиться с Павлом? Таков механизм?

– Нет, скорее он брал в долг и у Петра, и у Павла, а затем оставлял в дураках обоих.

– Как же ему это удавалось?

Глаза Холмена снова засияли.

– Все дело в обещаниях.

– В обещаниях? – недоверчиво переспросил Гиббонс.

– Конечно. Скажем, есть пекарня, которая поставляет в отель ежедневно – не знаю точно, – предположим, пятьдесят дюжин круассанов. С первого же дня поставок Нэш приказывает мне не оплачивать их. Счета накапливаются, из пекарни начинают звонить нам, мы извиняемся, говорим, что нам очень нравится их продукция, может быть, даже несколько увеличиваем заказ, чтобы вселить в них надежду, но так ничего и не платим. Через пару месяцев такой волокиты терпение поставщиков лопается, и они начинают названивать как сумасшедшие, требуя деньги. Расс говорит им все что угодно, вешает им лапшу на уши, но денег не платит. Наконец они обращаются к юристу и грозятся судебным иском. И тут на сцену выступает несравненный Расс.

Он садится в свой шикарный лимузин и едет в пекарню. Заявляется туда без звонка и говорит, что хотел бы повидать босса. Босс выходит к нему, и Нэш начинает заливаться соловьем, утверждая, что этот парень – лучший пекарь в мире, что он печет самые лучшие круассаны на всем белом свете, куда лучше, чем их пекут в Париже, что только такие круассаны и могут подаваться в отеле Нэша. Хозяин пекарни знает, что все это просто дерьмовая болтовня, и Расс знает, что хозяин знает, что он морочит ему голову. Но у Расса есть особый шарм в таких ситуациях. Обаяние, основанное на жестком расчете, но в его случае оно неизменно срабатывает. Вам кажется, что вы видите Расса насквозь, но ему только того и нужно. Думая, что вы видите его насквозь, вы ощущаете себя умнее его. Вот и хозяин пекарни говорит себе: «Ну и дела, я стою и разговариваю сейчас с миллиардером, которого показывают по телеку и о котором постоянно кричат газеты, и он думает, что обвел меня вокруг пальца, но он ошибается, потому что я вижу его насквозь».

Таким вот манером Расс добивается того, что бедняга пекарь начинает расти в собственных глазах, полагая, что он и впрямь парень не промах. Теперь Нэш переходит к следующей стадии беседы, которая называется «обещания». Словно лучшему другу, он доверительно рассказывает пекарю о своих грандиозных замыслах, связанных с «Парадизом», самым большим казино-отелем в мире, который будет в два с половиной раза больше, чем «Тадж». Он распинается перед ним так, словно беседует с министром финансов, жалуется на высокую стоимость строительных работ и материалов, потом говорит бедняге, что тот, вероятно, постоянно сталкивается с такими же проблемами в пекарном деле, чем как бы поднимает несчастного пекаря до своего уровня, отчего тот, разумеется, пыжится еще больше.

Затем Расс рассказывает бедняге про временные материальные затруднения из-за строительства «Парадиза» – мол, только поэтому он не смог в последние месяцы расплатиться с пекарней за круассаны, но, если пекарь будет так любезен и потерпит еще немного, Расс готов поклясться памятью своей матери, что каждый круассан, который будет подаваться в «Парадизе», будет выпечен именно в этой пекарне, и никакой другой. Честное бойскаутское. Потом он ухмыляется пекарю, как бы намекая, чтобы тот сам решал, вляпываться ему по уши в дерьмо или не вляпываться. Но к этому моменту бедняга уже всерьез полагает, что они с мистером Нэшем партнеры по бизнесу. Ему кажется, что с Рассом вполне можно иметь дело, что его пекарня пойдет в гору, он уже видит себя королем круассанов. И он соглашается на предложение Расса, будучи уверен, что такие сделки на дороге не валяются. Бедняга пребывает наверху блаженства, мечтая о роскошном доме, черном «мерседесе», детишках в Гарварде, яхте, каникулах в Европе, а тем временем Расс задарма получает миллионы круассанов. – Холмен покачал головой. – Я видел, как он проделывает это с сотнями людей. И каждый раз срабатывало. Просто невероятно.

– Все это очень интересно, – кивнул Гиббонс.

Тоцци машинально взял со стола чашку, потом мрачно заглянул в нее. Он совсем забыл, что уже допил кофе. Итак, Гиб полагает, что это очень интересно. Может, интересно, но уголовно ненаказуемо. Люди, морочащие другим голову, еще не преступники. Гиб, мы попусту теряем время. Это же глупо.

Гиббонс перестал кивать и посмотрел Холмену прямо в глаза.

– Итак, за что вас все-таки выгнали?

Холмен глотнул кофе, глаза его искрились весельем.

– Честно говоря, я сам до сих пор толком не понимаю. – Он пожал плечами. – Может, я стал ему не по карману. Я ведь проработал у него почти четыре года. Может, он решил, что подыщет себе парня помоложе, менее опытного, и сэкономит двадцать – тридцать тысяч.

– Не слишком большая экономия для миллиардера, – заметил Гиббонс, отхлебывая кофе.

Тоцци раздраженно почесал подбородок. Гиб, этот парень увиливает от ответа. Неужели ты не видишь?

Холмен прищурился и поднял вверх палец.

– С Рассом все не так просто. Да, он миллиардер. Но только на бумаге. Лишь очень незначительная часть его вложений подкреплена наличными.

– Как такое возможно?

– Потому что Нэш заключает все новые и новые сделки. И каждая крупнее и сложнее предыдущей. Я говорил вам, он помешан на этом. Сам не может ничего с собой поделать. Он должен деньги всем на свете, и на него давят со всех сторон. Теперь ему приходится заключать новые сделки хотя бы для того, чтобы не платить долги.

Гиббонс внимательно поглядел на Холмена.

– Это же бессмысленно. Рано или поздно кредиторы разозлятся и привлекут его к суду.

– Кроме того, он пообещал всем на свете кусочек «Парадиза». Понимаете, сейчас все ставки сделаны на «Парадиз». На нем основывались все обещания Расса, с тех пор как он его придумал. Я даже рад, что он выгнал меня. Когда этот монстр будет достроен и все приятели начнут требовать свою долю, вот тогда и начнется... настоящая... комедия, – сказал Холмен, делая ударения на последних словах.

Комедия уже началась, мрачно подумал Тоцци. Холмен вешает им лапшу на уши – так до сих пор и не сказал, за что его выгнали с работы, – а Гиббонс, вместо того чтобы потребовать четкого ответа, задушевно глядит в его сияющие глаза.

Тоцци хотел уже сам спросить Холмена, но ему помешал Гиббонс.

– Когда вы работали у Нэша, – поинтересовался он, – вы вели две разные финансовые отчетности?

Холмен громко расхохотался.

– Две? Пятьдесят две. Я не шучу. У меня в отеле были люди, которые делали финансовые отчеты согласно тем невероятным сценариям, которые сочинял Расс. Совершеннейшая чепуха вроде того, что прибыль отеля – восемьдесят процентов каждые пять дней, что зал сдается в аренду, когда на самом деле там ничего не происходило, и прочая галиматья. Как-то я спросил его, зачем он заставляет нас вести бухгалтерские книги, которые указывают большую прибыль, чем есть на самом деле. Я-то полагал, что люди обычно делают прямо противоположное на случай, если налоговое управление потребует ревизии. Он ответил, что эти отчеты не для ревизии. Ему просто хотелось видеть, как все это выглядит на бумаге. – Холмен кивнул. – Клянусь, он так и сказал. Думаю, Рассу действительно нравились эти невероятные отчеты; читая их, он чувствовал себя похожим, ну, скажем, на Дональда Трампа. Да нет, даже выше Трампа. Однажды он сказал мне, что любит пролистывать эти книги в постели перед сном, для него они вроде добротного триллера, в котором главный герой – он сам. – Холмен снова пожал плечами.

Тоцци вконец надоела его болтовня. К черту Гиббонса. Теперь он сам возьмется за дело.

– Но почему...

– Извини, – прервал его Гиббонс. – Я боюсь сбиться с мысли.

Да обожрись ты своими дерьмовыми мыслями.

– Все эти махинации с прибылью и неуплатой долгов – кто еще знал о них?

– Кое-кто из сотрудников моего отдела... Думаю, больше никто.

– А партнеры?

Холмен покачал головой.

– Расс – единственный владелец отеля.

– А как насчет его жены? Она что-нибудь знала?

Холмен замолчал, глаза его потухли.

– Сидни? – Он постукал себя кулаком по подбородку. – Сидни, – повторил он и снова замолчал. – Если вы хотите убедиться в том, что Расс не вполне нормален, вам нужно познакомиться с Сидни.

Я уже это сделал, подумал Тоцци, уставившись на Холмена.

– Что вы имеете в виду? – спросил Гиббонс.

– Это самый безумный брак, какой я только видел.

– А в чем дело?

Холмен снова замолчал, глядя в никуда.

– Понимаете, – начал он, – их отношения строятся не на любви, это ясно. Они едва выносят друг друга.

– Так почему они не разводятся?

Холмен пожал плечами.

– Они оба со странностями. Постоянно играют в свою дурацкую игру – он не говорит ей ни слова о своих делах, а она шпионит за ним, чтобы узнать, чем он занимается. Если ей удается откопать какую-нибудь информацию – ну, понимаете, что-то такое, что может неприятно удивить его, – она принимается его шантажировать. В сущности, она только шантажом заставляет его сохранять этот брак. Они играют в очень изощренную игру. И очень извращенную.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17