Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Охотники Красной Луны (№2) - Уцелевшие

ModernLib.Net / Научная фантастика / Брэдли Мэрион Зиммер / Уцелевшие - Чтение (стр. 12)
Автор: Брэдли Мэрион Зиммер
Жанр: Научная фантастика
Серия: Охотники Красной Луны

 

 


Я рискнул даже воспользоваться коммуникатором, но тот бездействовал. Это было странно, поскольку мы с ним связывались совсем незадолго до этого происшествия. Пока я искал Драваша, стемнело, и мне пришлось укрыться в расщелине, откуда я мог бы заметить подкрадывающегося ко мне рашаса. Один из них все-таки выследил меня, но нападать не стал, сообразив, что я несъедобен. За это я ему благодарен, поскольку оружия у меня не было: я обронил копье, когда помчалось это стадо, а затем нашел лишь обломки. На следующий день я начал искать ориентиры, по которым мы могли бы назначить место встречи, и обнаружил пещеру, где вы оставили ваше благородное послание. А остальное вы знаете.

— А ты не видел ночью костер? — спросила Райэнна. — Или… или еще что-нибудь?

— Костер я видел, — подтвердил Аратак, — и даже пошел на него, полагая, что, может быть, это вы его развели. Но когда подобрался поближе, увидел много людей и решил, что это или наши преследователи, или еще кто-нибудь. Поэтому и вернулся в свое укрытие.

Дэйн понял, что не было смысла спрашивать, видел ли Аратак белого ящера. Зрение у протозавров было хуже человеческого. Но Райэнна поняла, что хотел спросить Марш, и после минутного размышления задала вопрос:

— А ты не заметил какого-нибудь летательного аппарата? Может быть, он летел без огней?

— Нет, ничего такого. — Складки у глаз Аратака дрогнули, показывая, что он озадачен. — А почему ты спрашиваешь, друг мой?

Она вздохнула.

— Сама не знаю, — сказала она. — Вероятно, никакого летательного аппарата и не было. — Она встревоженно посмотрела на Дэйна, и тот скорее понял, чем разобрал в еле слышимом потрескивании диска ее слова: «А может быть, я ничего и не видела?»

Марш и сам уже начинал сомневаться. Вполне возможно, что увиденное им явилось лишь следствием контузии и шока…

Но ведь они оба видели это. Неужели оба обманулись? Внезапно Дэйн похолодел. Ведь все, кто видел то существо, исчезали. Неужели и они исчезнут, унесенные в никуда?

И может быть, то же самое уже произошло с Дравашем?

13

Пока Аратак рассказывал свою историю, Бельсар заметно продвинулся по небу.

— Надо идти, — сказал Дэйн.

Они продолжили свой путь. Когда сделали привал, чтобы перекусить, Райэнна сказала Дэйну вполголоса:

— Запасы пиши заканчиваются. Придется заняться охотой.

— Ну, найти что-либо съедобное труда не составит, — сказал Дэйн.

И в самом деле дно Великого каньона изобиловало дичью, в основном непуганой. Наверно, здесь редко бродили охотники: их отпугивали рашасы, гранты и быкоподобные существа.

— Вот эти зверюшки, похожие на кроликов, должно быть, вполне подойдут нам, — заметил он, указывая на бегущих зверьков.

Райэнна кивнула:

— А Джода еще говорил и о тех мелких оленях — харликах. — Она воспользовалась названием из местного языка, и Дэйн понял, что она имеет в виду тех жвачных, которых он про себя называл газелями или антилопами. — Они считаются здесь деликатесом; некоторые фермеры разводят их на мясо. Но техника охоты весьма специфична; не забудь, что копье метать нельзя — здесь на это наложен строжайший запрет, так что приходится чуть ли не догонять их, а они бегают быстрее, чем мне хотелось бы!

— Аратаку легче, — сказал Дэйн, видя, как гигантский ящер лакомится шестидюймовым насекомым, похожим на летающего термита.

— По крайней мере, нам не придется заботиться о пропитании для него, — заметила Райэнна.

— Да, — согласился Дэйн. — Для него тут на каждом кусте все равно что по сандвичу с ветчиной.

Услышав этот разговор, Джода произнес:

— В моей деревне детишкам рассказывают сказку о чудесном подземелье, где молочные леденцы растут на деревьях, как ягоды.

Когда они двинулись дальше, Марш обнаружил, что насвистывает на ходу, а минуту спустя, к собственному изумлению, он вспомнил и слова к этой полузабытой мелодии:

Там, где голубые птицы поют

И лимонадные фонтаны бьют,

Стоит Большая Леденцовая Гора!

И на Большой Леденцовой Горе

У полицейских деревянные ноги,

А у их бульдогов — резиновые зубы,

А курицы там несут вареные яйца,

А из деревянных колодцев качают пиво,

А на деревьях растет хлеб и мед…

В той песенке была и строка о бутербродах с ветчиной, произрастающих на кустах, но Дэйн не мог ее припомнить.

Вечером они прикончили остатки неприкосновенного запаса, расположившись почти у края внутреннего ущелья, где, прямо посередине Великого каньона, среди крутых каменных берегов текла Маханга. Белая вода яростно кипела внизу. Из пены, подобно клыкам, вздымались обломки скал.

— И как же мы будем переправляться через это? — спросил Дэйн.

— Жаль, что мы с Дравашем перед тем как разделиться, не договорились о месте встречи, — сказал Аратак. — За Махангой начинаются обширные территории, где легко разминуться. Но я думаю, на худой конец мы можем связаться с Громкоголосым, чтобы выяснить, жив ли Драваш…

«Вот ты и выходи с ним на связь», — мрачно подумал Дэйн. Он мало чего боялся, но этот альбинос — компаньон Драваша — пугал его, и он с ужасом думал о необходимости вновь вступать с ним в контакт, который — в чем Дэйн не сомневался — настолько же малопривлекателен и для Громкоголосого. Правда, признаваться в этом страхе он не хотел.

— Но я думаю, что мы еще не достигли той стадии, когда требуется столь крайняя мера, — сказал Аратак, глядя вниз на кипящие стремнины. — Однако здесь нам не переправиться. Даже я не смогу преодолеть этот поток без риска для жизни, а вам и соваться не стоит.

Дэйн был вынужден признать его правоту. В этом бурном потоке человеку не уцелеть.

— Пойдемте вверх по течению, — предложила Райэнна. — Если Драваш жив, он тоже ищет место, где переправиться через Махангу, и если такое место есть, он уже переправился и должен понимать, что мы, протообезьяны, и подавно будем искать брод. Я уверена, что наш капитан обладает достаточной проницательностью, чтобы предвидеть такую возможность.

И потому весь следующий день они шли вверх по Маханге, не встретившись ни с какими опасностями. Лишь однажды на них бросился какой-то ошалелый рашас, но Аратак свернул ему шею еще до того, как Дэйн выхватил меч. Маршу же не давала покоя следующая мысль: если здесь есть известный всем брод, то о нем знают и преследователи, а значит, могут устроить там засаду.

Кстати, в засаде может находиться и другой отряд, тот, что связан с таинственным белым ящером…

Если только вообще этот белый ящер существует, а не является галлюцинацией…

Но ни в этот день, ни на следующий они не обнаружили подходящего места для переправы. Так можно было потратить на поиски не один день, а это означало, что у отряда Ромды постоянно увеличивались шансы настичь их.

— Я все-таки думаю, что мы сможем перебраться, — сказал Дэйн, пристально вглядываясь в даль.

Аратак кивнул, затем посмотрел на Райэнну и Джоду:

— А вот смогут ли они?

Марш протяжно вздохнул:

— Мы должны попытаться. Они пойдут между нами.

— Дэйн, я нисколечко не слабее тебя, — возмутилась Райэнна. — Если ты сможешь, то и я смогу!

— Не слабее? Может быть, — сказал землянин, глядя на ревущий поток, — но вес у тебя маловат, как и у парня.

Тут же им овладело раздражение: да почему он должен переживать из-за Джоды? Этот паршивец уже ясно дал всем понять, что сам способен постоять за себя, что бы ни случилось.

Зуб гранта определенно волшебным образом повлиял на него. Хотел бы и я иметь такую же уверенность в нем, как он сам…

— Ты боишься перейти реку вброд? — спросил Джода, насмешливо приподняв черную бровь. — Ну так я и сам перейду и смогу защитить госпожу.

— Не боюсь, — хмуро сказал Дэйн. — Пытаюсь понять, как переправить тебя и Райэнну, чтобы вы не утонули и не разбились о камни.

Впрочем, Джода — это не большая потеря. Тем более что Джода — уничтожитель грантов действует на нервы гораздо сильнее, чем Джода-трус!

И он пробормотал нечто в этом духе на ухо Райэнне. Та вспыхнула.

— Так значит, ты его еще больше презираешь?

— Не надо за меня бояться, — сказал Джода. — Если вы здесь перейдете, то значит, и я!

Марш постарался урезонить его:

— Да я не сомневаюсь в твоей храбрости! Но ведь я могу поднять тебя одной рукой. Ты весишь в два раза меньше меня, а река тебя вызывает не на поединок на копьях! И не будет спрашивать, храбрец ты или нет, ее интересует только твой вес, устоишь ли ты против потока!

— Мы привяжемся веревками друг к другу, — сказал Аратак, доставая из рюкзака тонкий прочный линь, и Дэйн кивнул.

— Ты пойдешь первым, как самый устойчивый, а я буду замыкать и ловить тех, кого собьет с ног, — сказал Дэйн, обвязывая себя.

Аратак вошел в воду, следом за ним — остальные. Джоду мгновенно сбило с ног, ящер сделал шаг назад и подхватил его. Парень вырывался и протестовал, но шум воды заглушал все звуки, а Райэнна знаком показала ему, чтобы он успокоился и позволил Аратаку перенести себя. Оказавшись в воде, она сразу же уцепилась за Дэйна, и тот ощутил, как слепая бездушная сила воды обхватила его за ноги. Вода оказалась обжигающе холодной. Он задохнулся, не выпуская Райэнну из объятий. Зайдя в воду почти по пояс, он с трудом удерживался на ногах под напором потока.

Вцепившись друг в друга, они чувствовали, что вода пытается увлечь их вниз и разбить о торчащие обломки скал. Одна нога Дэйна заскользила на камне; он попытался удержать равновесие, но Аратак был уже рядом и помог ему удержаться. Джода спокойно сидел у него в лапах, забыв о приступе гордости. Река была врагом, и лишь мощный ящер мог устоять под ее напором. В одном глубоком месте Дэйн вообще потерял равновесие, и лишь Аратак, вцепившись ему в пояс, опять удержал его. Райэнна отчаянно цеплялась за его свободную лапу, а Джода, как маленькая обезьянка, повис на шее у могучего ящера. Когда они почти уже добрались до противоположного берега, Аратак поскользнулся на камне. Он успел вытолкнуть парня на берег; тот упал плашмя на безопасном расстоянии от реки. Остальные барахтались в воде: Райэнна, перевернувшись, уцепилась за камень, Дэйн полностью потерял ориентацию. Вода забивала ноздри, глаза и рот. И тут он ощутил, как лапа Аратака больно вцепилась ему в плечо. Землянин не смог удержаться от вопля — когти обдирали кожу плеча и руки. Пока Аратак вытаскивал из воды Райэнну, Дэйн лежал на берегу и приходил в себя.

Потом ящер долго лежал на берегу в изнеможении, еле переводя дыхание. Райэнна обзавелась огромным количеством разнообразных, стремительно темнеющих на бедрах синяков, а Дэйн лишился части кожного покрова — несколько дюймов на бедре содралось о камень, а когти Аратака оставили глубокие царапины на плече. Когда ящер обрел наконец способность двигаться и говорить, он пришел в ужас, увидев кровь на Дэйне.

— Друг мой, неужели это действительно сделал я?

— Уж лучше ты, чем река, — сказал Дэйн, морщась под прикосновениями Райэнны, смазывающей ему раны лекарством из аптечки. На этот раз Аратак удержался от цитирования высказываний Божественного Яйца.

— Похоже, нам не повезло, — сухо сказала Райэнна. — Надо было идти вниз по течению, а не вверх, там наверняка есть или приличный брод, или даже мост.

Дэйн скривился в усмешке:

— А на полпути нас бы поджидал господин Ромда с дюжиной своих людей. Как бы там ни было, мы переправились. Я надеюсь, что и Дравашу это удалось.

«Если только, — подумал он, — Драваш еще жив и не повстречался с грантом или белым протозавром!»

— Божественное Яйцо мудро замечает, — сказал Аратак, — что любое приключение, после которого его участники остаются в живых, следует считать счастливым приключением. Так что, Райэнна, не осуждай наше везение; похоже, нам необыкновенно повезло. — Он протянул руку, изящно поймал пролетающее мимо насекомое и принялся жевать его, похрустывая.

Джода, оправившийся быстрее всех, уже осмотрел внутренние стены ущелья и замахал рукой, подзывая Райэнну.

— Тут растет ягодное дерево, госпожа, так что без ужина не останемся.

Дэйн, наполнив желудок безвкусными зелеными ягодами, остался ужином крайне недоволен. Завтра надо попытаться поймать зверюшку, похожую на кролика. Даже если придется прятаться в густой траве и притворяться морковкой.

Последующие четыре или пять дней они пробирались сквозь густой кустарник по направлению к вздымающейся вдали черно-рыжей стене скал. Дэйн тешил себя надеждой, что им все-таки удалось оторваться от преследователей, которые остались на том берегу Маханги. Однако им не повезло. Однажды, притаившись в кустарнике, они увидели, как мимо проехал господин Ромда, а за ним отряд из шестнадцати человек.

Почему-то на этом берегу реки рощицы деревьев попадались чаще, но четверке путешественников удавалось обходить их. Несколько раз они видели рашасов, но те не решались нападать в открытую, очевидно смущенные присутствием огромного Аратака, и лишь с ворчанием подбирались поближе к густой траве, а затем стремительно скрывались в ближайшей рощице. Джода наткнулся на гнездовье птиц, умудрился поймать одну и свернуть ей шею, и вечером у них на ужин была жареная квазикуропатка; блюдо получилось лакомое. Обнаружили они и огромных неуклюжих птиц наподобие дроф. Джода, подозвав Райэнну, стал обходить птиц кругом, и те продолжали поворачивать голову вслед за ним, так что Райэнне не составило труда насадить одну из них на копье. Дэйн не переставал удивляться, как же вообще смогла выжить такая глупая и аппетитная на вид птица, но когда принялись ее готовить, загадка прояснилась: мясо оказалось чрезвычайно жирным и горчило, и только с большого голода можно было отважиться отведать его. Джода объяснил, что даже рашасы нападают на них только в случае крайней нужды, причем в основном это делают старые и беззубые, которые больше ничего не могут поймать.

Но все же такая пища была лучше, чем сырой жук, и они даже положили часть мяса в рюкзаки на крайний случай, подкоптив его у костра. Обнаружили они и яйца этих птиц. Джода пил их сырыми, а Дэйн и Райэнна зажарили яичницу на плоском камне.

А перед ними, поднимаясь все выше и выше, закрывала небо каменная стена, черная и серая у подножия. Закинув головы, они разглядывали кристаллические и стекловидные прожилки, бледно-водянистые, пастельные в лучах солнца.

В стене виднелся разлом, превращающийся затем в глубокое ущелье, по которому, подпрыгивая на порогах, бежали серебристые брызжущие потоки под зелеными кронами нависающих деревьев.

Дэйн осмотрел ущелье в телескоп и подумал об Аратаке. Если и существовал проход, по которому к дальнему каньону мог пройти гигантский ящер, то только здесь, хотя из-за густой растительности трудно было разобрать, насколько тяжелым окажется подъем к расщелине, а русло потока плотно закрывали деревья. Наверняка в них могли прятаться рашасы. Зато будет хоть защита от солнца. Марш уже не обгорал под жаркими лучами, но постоянное их сверкание доводило его до головной боли, и он радовался возможности побыть в тени.

Оказавшись у подножия Великого каньона, они наткнулись на другого представителя кошачьих — животное с лиловатым мехом, похожее на льва, которое, впрочем, не проявило к ним ни малейшего интереса, занятое поеданием только что убитого им быка. Приподняв голову, хищник лишь угрожающе взревел, но нападать не стал. Джода знал, как называется этот хищник, и сообщил, что он не нападает на людей без причины. Очевидно, ему хватало другой добычи.

Здесь от подножия водопада к Маханге неторопливо растекались несколько потоков по травянистым лугам. Аратак решил было половить свежей рыбки, но нашел лишь небольших млекопитающих, наподобие маленьких тюленей и шестидюймовых китов, которых он не употреблял в пищу. Вид крови вызывал у него примерно такое же отвращение, как у Дэйна и Райэнны вид мух, предложенных на обед. Его чуть ли не начинало тошнить, когда люди разделывали птицу, и он отворачивался, как от неприличного зрелища, когда при нем поедали яйца. Дэйн полагал, что, как яйцекладущее, Аратак к процессу уничтожения яиц относился с тем же отвращением, с каким он сам взирал бы на освежевание детеныша гориллы.

Оставь непохожим их непохожесть… По крайней мере, Аратак не возражал против того, чтобы они ели яйца, хотя Дэйн и подозревал, что если бы пищи было вдоволь, то ящер сильно бы запротестовал против подобного варварства.

На лугах Дэйн заметил небольшое стадо из шести или восьми особей маленьких антилоп, харликов, пасущихся совершенно спокойно.

— Смотрите, — шепотом сказал Джода, показывая рукой, — одного из них хватило бы нам на несколько дней. Я пойду туда и спрячусь в кустах с копьем. А ты, госпожа, обойди вокруг, — он описал рукой дугу, — и загоняй их в том направлении.

Она кивнула, но когда Дэйн пошел следом, парень покачал головой:

— Нет. При виде двоих они бросятся врассыпную. Оставайся с почтенным.

Джода принялся осторожно подкрадываться, производя шума не больше, чем охотящийся рашас, и Дэйн наблюдал за ним со странным чувством раздражения. Охотничье мастерство парня спасало их не раз. Ясно было, что существующее табу на бросание копья, распространяющееся даже на охоту, заставило аборигенов достичь высокого мастерства в преследовании дичи. Дэйн видел, как парень прокрался по густой траве, а затем залег, да так искусно, что даже зоркие глаза землянина не могли обнаружить Джоду. Райэнна обошла стадо, не скрываясь; вожак учуял ее запах, вскинул рогатую голову, и животные неторопливо стали отходить по ветру к тому месту, где прятался Джода. Райэнна завопила и замахала руками, и животные бросились вскачь. Из травы неожиданно выскочил Джода, на солнце сверкнул наконечник копья. Пронзенный копьем, упал крупный харлик, остальные бросились бежать. Джода подскочил к агонизирующему животному и перерезал ему горло одним ударом. Он восторженно обратился к Райэнне с просьбой помочь нести тушу до лагеря; она, смеясь, подбежала к нему, и Джода, раскинув руки, крепко обнял ее.

Наблюдавший за этой сценой Дэйн хмуро отметил, что объятие было более чем товарищеским, с его точки зрения. Джода не выпускал Райэнну, прижимаясь к ней всем телом, а она, смеясь и поддразнивая, позволяла ему эти вольности. Не прекращая обниматься, она подняла голову и повелительно крикнула:

— Дэйн! Иди же и помоги нам! — А когда Марш махнул рукой, она добавила: — В конце концов, мы выполнили основную работу!

Разозленный и разобиженный Дэйн, стараясь совладать с охватившим его гневом, пошел к ним.

«Ну уж это чересчур! Далеко она зашла в завоевании доверия этого парня», — подумал он.

Почва под ногами была мягкой и неровной, и Дэйн пару раз чуть не упал. А один раз чуть не наступил на гнездо тех самых птиц, похожих на куропаток, одной из которых они однажды лакомились на ужин. Птицы вспорхнули, Дэйн попытался ухватить одну, но та выскользнула прямо из рук. Не раздумывая, Дэйн нагнулся, схватил камень и швырнул ей вслед. Бросок оказался точным: птица тут же упала на землю. Дэйн быстро свернул ей шею, чувствуя, что хоть как-то спас свою репутацию.

— Вот. — Он продемонстрировал свою добычу. — И я внес лепту в общее дело; птицу поджарим на ужин, а мясо харлика завялим, чтобы было чем питаться в пути. Дальше нам может не повезти.

Джода изумленно смотрел на него, раскрыв рот. Наконец он вымолвил:

— А я… я думал, вы цивилизованные люди! А ты бросил в птицу камнем! — В голосе его звучали испуг и ошеломление, и он даже отшатнулся от Райэнны и посмотрел на нее так, словно и она была повинна в этом зверстве. И только сейчас Дэйн вспомнил, что на этой планете существует строжайшее табу на бросание копья, на стрельбу из лука… и даже на бросание камня!

— Дэйн! — резко сказала Райэнна. — Как ты мог! — И на своем собственном языке, слов которого Джода слышать не мог, поскольку они звучали лишь в диске-переводчике Дэйна, она быстро заговорила: «Неужели ты не понимаешь, что своим поступком разрушил все то доверие, которое я успела внушить ему? Неужели ты забыл, что нарушил самое серьезное табу в их культуре?»

Дэйн, оправдываясь, сказал вслух:

— Но тут же нет людей, которые бы следили за соблюдением этого табу, Райэнна. И Джода знает, что мы не из его народа; ты ему уже рассказала. У него должно хватить ума понять, что во вселенной множество миров, где люди живут по различным законам, и эта планета не является нашей родиной. — И, посмотрев на Джоду, он заговорил примирительно: — Я просто забыл, что у вас такой закон, я постараюсь придерживаться его. Но неужели это настолько важно, когда вокруг никого из ваших нет, кроме тебя, который нас понимает? Что ты так обиделся?

Видя, как Джода старается разобраться в ситуации, он сказал себе: «Да, конечно, я сделал глупейшую ошибку, но парень умен настолько, что может понять!»

Джода заговорил, голос его дрожал от волнения:

— Я думал… естественное поведение… Я не думал, что вы человек, который способен метнуть копье! — Избегая смотреть им в глаза, испуганный, он отвернулся и пошел прочь.

Дэйн нагнулся, поднял харлика и взвалил на плечо. Райэнна повернулась к нему, расстроенная и разгневанная:

— Дэйн, как ты мог? Как ты мог?

— Я забылся, Райэнна, — угрюмо произнес Марш. — Это правда, увидел птицу — и мгновенно сработал инстинкт. Вот ты говоришь о его культуре, но не забывай, она у меня тоже есть. — Он вновь разозлился. Черт, он чуть ли не на коленях стоял перед этим пацаном! — Я же извинился перед ним, попытался объяснить. Но рано или поздно он должен понять, что люди во вселенной живут вовсе не по тупым законам табу его маленькой деревушки, и если он настолько смышлен, что в состоянии воспринять концепцию галактики, то он это поймет!

— И тем не менее я бы не хотела форсировать события! А ты взял и выкинул такую глупость! — Она посмотрела на него с гневом, который, как показывал опыт их совместной жизни, охватывал ее не часто. — Ты разрушил всю проделанную мною работу!

— Будь проклята эта работа. — Он развернулся к ней, чуть не задев ее по лицу тушей харлика. Она отшатнулась и сказала с ненавистью:

— Что толку объяснять тебе! Ты же не ученый. Ты не можешь понять самого главного — никогда, ни в коем случае нельзя ничего менять насильно в сознании аборигена! Но я никак не ожидала, что ты ничего, абсолютно ничего, — гневно повторила она, — не смыслишь в работе ученых!

— Так что же, оставаться голодными? Я-то думал, что сделал нечто полезное!

— Если бы ты действительно ничего не ел несколько дней и умирал с голоду, — огрызнулась она в ответ, — я бы тебя поняла. Но ведь ты не будешь отрицать, что сделал это только потому, что Джода умеет охотиться, а ты — нет, и ты лишь хотел доказать ему, что ничем не хуже?

«Проклятие, но это же удар ниже пояса! Я не собирался затевать дискуссию на эту тему, она сама начала!»

— И за всеми этими разговорами о научных принципах, думаешь, я не вижу, как этот парень действует, да и ты тоже? Тут обниметесь, там поцелуетесь…

— И что же? — яростно, с горящими глазами ощетинилась она. — Или ты считаешь, что я теперь твоя собственность? И уже не могу поступать так, как мне хочется? Впрочем, ты ошибаешься, если смотришь на наши взаимоотношения с ним так, — добавила она уже более рассудительно. — Посуди сам, в его-то возрасте, после того как он провел всю жизнь в полной изоляции, нося позорную кличку труса, теперь он ощущает, что добился успеха, он убил гранта, он оценен и даже нравится, он вдруг осознал, что я не только его наставник, но еще и женщина. Просто глупо сердиться на него за это. Он только еще становится мужчиной. Для меня эти отношения ничего не значат, Дэйн; и с чего ты вдруг решил ревновать и переживать?

Они приближались к лагерю, и Аратак, заслышав их раздраженные голоса, поднял голову, укоризненно посмотрел на них, философски пожал плечами, повернулся и тактично удалился ловить мух. Дэйн по опыту общения с ним понял, что Божественное Яйцо, должно быть, высказалось насчет того, что бессмысленно вмешиваться в ссору между обезьяноподобными мужского и женского пола. Эта мысль заставила Дэйна расслабиться.

Но он тут же вспомнил о том, как Райэнна бросилась в объятия Джоды, и злость вновь овладела им. Он сердито буркнул:

— Ты просто скрываешь правду под болтовней о науке. И если тебе так уж хочется закрутить романчик с парнем, я не могу препятствовать, но знай, что я разочарован твоим вкусом! Выбрать дикаря с планеты, где нас принимают за Звездных Демонов!

— Да сам-то ты кто такой, — рявкнула она, бледнея от гнева, — чтобы рассуждать о варварах и дикарях? — Но тут же, осознав смысл собственных слов, она замолчала и застыла с раскрытым ртом. Однако Дэйн не обратил на это внимания. Сбросив тушу на землю, он опустился рядом с карликом на колени и сказал:

— Надо его освежевать. Если есть желание, займись ощипыванием птицы; если нет — костром, чтобы по крайней мере завялить мясо за ночь.

Краем глаза он увидел, как она нерешительно шагнула к нему. Он намеренно не заметил этого. Проклятие, на сей раз она зашла слишком далеко! И когда он, ловко орудуя острым ножом, стал отделять шкуру от мяса, то вдруг остро ощутил свое одиночество и внезапно осознал, насколько же мало общего у них с Райэнной, разве что воспоминания о пережитых вместе опасностях на охоте на Красной Луне. Он совершенно чужд ей, и, возможно, для нее он такой же варвар и дикарь, как Джода, ничуть не лучше!

В самом деле, что у них общего? Любит ли он ее или хотя бы нравится она ему? Он вспомнил, как на рабовладельческом корабле мехаров они тоже ссорились, как и сейчас. Но тем не менее там, на Красной Луне, они были вместе. Он вспомнил, как впервые овладел ею там, в Охотничьем заповеднике, и осознание того, что их должны убить, лишь усиливало ощущение близости, обостряло наслаждение перед лицом смерти…

Но было ли это любовью? Достаточно ли общих приключений и сексуального влечения для последующих прочных отношений? Погруженный в депрессию Дэйн ощущал, что этого мало. После той охоты, где они единственные из людей остались в живых, память о совместно пережитом, включая и страх смерти, скрепила их дружбу. Но любовь? Любовь… Что такое любовь?

Он любил Даллит, погибшую на Красной Луне… и со смертью Даллит на всех планетах Содружества не осталось ни одного человеческого существа, с которым его связывали бы такие тесные эмоциональные узы. Он стал самым, самым, самым одиноким из когда-либо рождавшихся землян, да и сама Земля потерялась где-то среди множества звезд!

Бельсар уже давно опустился за западный край каньона, угасали сумерки; костер разгорался все ярче, как и звезды на небе. Дэйн наконец-то разрезал мясо харлика на полоски. Райэнна с холодной вежливостью одобрила его работу и вместе с Джодой принялась нанизывать их на палочки, заготовленные ею и Джодой, и развешивать над длинной, выложенной камнями ямой с огнем.

— Смотри, теперь мы кладем сверху сырые листья, — сказала она Джоде, — и в этом дымке сушим мясо так, что можно нести его несколько дней. Нет, Джода, все не нанизывай, оставь немного на ужин…

— На ужин у нас есть птица, — сказал Дэйн. Он видел, как Райэнна ощипала тушку и даже перевязала для жарки крылышки и ножки тонкими зелеными прутьями.

— Выбросьте эту птицу, и пусть ее сожрут виреки, — презрительно сказал Джода. — Даже с голоду я не буду есть мяса, добытого бесчестным оружием!

Виреки и были те самые хищники, питавшиеся падалью. Марш пожал плечами.

— Ты как хочешь, — сказал он. — Я же твоим табу не связан; извини, что, может быть, оскорбляю тебя, но лишнее мясо нам совсем не помешает. И, кстати, выбрось-ка кости и кожу харлика, пусть полакомятся хищники.

Джода вспыхнул.

— Я не собираюсь подчиняться приказам человека, который может бросить копье!

По тону, которым это было произнесено, Марш понял, что Джода употребил самое неприличное здесь ругательство, а Райэнна резко сказала:

— Джода! Извинись перед Дэйном, и сейчас же!

Марш подумал, что парень откажется подчиниться. В свете костра было видно, как тот напрягся от гнева. Затем Джода опустил глаза и сказал:

— Моя госпожа права. Мы путешествуем вместе и вместе подвергаемся одной опасности, и я постараюсь… — Он замялся, припоминая фразу Аратака. — Почтенный говорит, что надо оставить непохожим их непохожесть. Я сожалею, Дэйн, что оскорбил тебя, и еще больше сожалею, что оскорбил фелиштару. Но я не стану есть мяса, добытого бесчестным путем. — Он замолчал, поднял шкуру и кости харлика и понес их прочь от костра. Райэнна проводила мальчика подчеркнуто нежной улыбкой, и Дэйн, вновь охваченный волной гнева, подумал: «Да ей просто нравится, как один варвар ссорится с другим, в то время как она с отстраненностью ученого наблюдает за ними!»

Когда Джода вернулся, они поели под рычание сбегающихся к останкам харлика хищников. Райэнна тактично убеждала Дэйна и Джоду, что коль скоро они вынуждены путешествовать вместе, то открытые столкновения друг с другом чреваты опасностями для всех. Тем не менее землянин продолжал ощущать скрытое отчуждение. Расположенность Райэнны к Джоде, поощрение его ухаживаний заставляли Марша задуматься над тем, что и он, Дэйн, в свое время был выбран ею, а не наоборот. Он вглядывался через пламя костра в знакомые зеленые глаза, единственное, что осталось прежним в ее облике после того, как она сменила цвет кожи и волос, но даже эти глаза и ее улыбка не успокаивали его.

Над костром ярко светили звезды Бельсара. Звезды демонов-охотников, звезды, внушающие страх людям, которые также страшатся метать копье и бросать камень! И где среди этого множества звезд находится утерянное землянином солнце? И где среди этих миллионов сияющих лучей тот, что указывает на маленькую, такую незаметную, но родную его планету? Дэйн, жуя сочную, поджаристую кожицу птицы, страстно хотел бы оказаться не здесь, в Великом каньоне Бельсара-4, а в земном Великом каньоне, смотреть в небо и видеть Большую Медведицу, Северную Корону и Андромеду, а не эти звезды, где обитают демоны. Никогда еще в жизни не чувствовал он себя таким одиноким, несмотря на присутствие Аратака, несмотря на дружеские интонации в голосе Райэнны и ее нарочито любезные улыбки. И тем не менее, забравшись под одеяло, он ощутил потребность в тепле ее тела, как в защите от одиночества и блеска звезд.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18