Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Черная магия (№3) - Путь мертвеца

ModernLib.Net / Фэнтези / Борисенко Игорь / Путь мертвеца - Чтение (стр. 14)
Автор: Борисенко Игорь
Жанр: Фэнтези
Серия: Черная магия

 

 


При всей своей магической мощи Перстенек не мог в одиночку победить четыре тысячи посредственных волшебников – и даже присутствие нескольких селер ормани ничего не меняло. Князь принял самое мудрое решение: он занялся защитой своих солдат от любых магических поползновений врага, фактически, превратив противостояние Черных и Белых в обычное сражение. Молнии, огненные и ледяные стрелы разлетались по сторонам, не достигая целей, или гасли, или поворачивали обратно и вонзались в тех, кто их послал. Редкие и очень слабые хлопки свидетельствовали о том, что волшебники посильнее среди гвардейцев пытались окружить некоторых тсуланцев «сферой пустоты», в которой человек быстро погибает от удушья, но никто из подопечных Ргола не выказывал признаков нехватки воздуха.

В ответ Ргол ничего предпринять не мог – на это его уже не хватало. Десяток селер ормани, которые сами были ненамного сильнее какого-нибудь летающего сержанта, в меру сил пытались внести свою лепту. То тут, то там гвардейцы валились наземь, где их могли достать мечи пехоты. Остальные энгоардцы, вились над врагами, словно жадные до крови, но осторожные комары над воинственно размахивающей хвостом коровой. Иногда длинное тсуланское копье доставало зазевавшегося гвардейца и пронзало ему ногу или живот… Менее удачливые солдаты только тяжело подпрыгивали и бессильно ругались. Кто-то достал арбалет и выпускал болт за болтом, хотя и без особого успеха: против стрелкового оружия летающие воины имели хорошую магическую защиту, разрушить которую было некому. Сколько могла продолжаться такая бестолковая и безрезультатная хватка – кто знает? Однако вмешиваться в нее, чтобы создать перевес и принести победу, Девлик не стал. Севернее него кипело другое сражение, исход коего был намного важнее. Бейруб и Земал суетливо нападали на Барвека, но до победы им было также далеко, как змее до полета в небе. С меча наследника трона один за другим слетали маленькие злые вихри, подобно зверькам бросавшиеся на жертву. Захватив человека в сотканную из белесой дымки воронку, волшебные торнадо безжалостно крутили его и бросали из стороны в сторону. В это время пораженный был почти беспомощен, и только присутствие второго противника мешало Барвеку прикончить лишенного способности защищаться врага. Пока Земал крутился, выпутываясь из вихря, наследник отбивал атаку Бейруба. Когда с меча слетал новый вихрь, набрасывавшийся на толстяка, его товарищ уже освобождался и бросался на Барвека, отвлекая его внимания. Со стороны все это выглядело немного туповато и однообразно. Нелепая схватка шла до изнеможения одной из сторон, или же до первой ошибки. Стоит кому-то замешкаться – противник тут же сможет воспользоваться преимуществом. Неизвестно, кто был подвержен большему риску – лучащийся уверенностью и силой Барвек, который, казалось, просто играет с колдунами, или же обливающиеся потом, напряженные и донельзя сосредоточенные члены Теракет Таце.

Еще дальше в небе закрутилась чисто женская драка. Хойрада сошлась с Мароллой и явно не преуспевала в этом противостоянии. Простым ли ударом, или волшебством принцесса содрала с груди колдуньи значительный кусок кирасы вместе с одеждой, так что повелительница саламандр билась теперь с обнаженной, залитой яркой кровью грудью. Пламя на ее кривом мече казалось каким-то тусклым и вообще едва тлело, а не пылало, как обычно. В тот самый момент, когда Девлик, отдрейфовал в сторону, чтобы мечущиеся по небесам фигуры Земала, Бейруба и Барвека не заслоняли ему женщин, Хойрада в отчаянном выпаде достала Мароллу острием огненного меча. Принцесса смогла изогнуться – так грациозно и соблазнительно, словно она танцевала любовный танец, а не сражалась – и избегнуть удара. Складки ее просторного одеяния на рукаве затрепетали, как крылья птицы, и вспыхнули! Не обращая на это внимания, Маролла мощным взмахом руки направила свое копье по дуге: над головой – и точно в голову колдуньи. Жало молочного цвета готово было вонзиться в ощеренные зубы Хойрады и размолоть их на кусочки, но колдунья тоже смогла увернуться… почти смогла. Вместо головы, копье ударило по руке с мечом, не успевшей скользнуть в сторону. Тут же, не пронзая плоти, копье обратилось змеей и споро обмоталось вокруг запястья Хойрады. Даже издалека было слышно, как дико завопила колдунья – видно, хватка змеиных колец была очень сильна. Маролла дернула свой «поводок», разворачивая Хойраду боком, чтобы со стороны плененной руки беспрепятственно поразить колдунью кистенем. Вниз отправилась струя крови, из-под тугих колец наружу полезли лохмотья – не то ошметки рукава, не то клочья кожи. Хойрада метнулась вниз, чтобы хоть как-то спастись, но кистень все равно настиг ее и врезался в плечо. Рука колдуньи выгнулась под неестественным углом, а сама она уже непрерывно визжала, как щенок, которому бревно раздробило позвоночник. Кувыркаясь, Хойрада оторвалась от принцессы и полетела к земле. Больше всего она походила на сломанную и выброшенную куклу, потому что рука, правая рука осталась там, где ее поймало копье. Из плеча колдуньи конечность вырвало, кажется, с корнем. В тот же момент, когда Хойрада лишилась части тела, копье стремительно приняло прежнюю форму. Едва размахнувшись, Маролла послала его вослед падающей противницы. Возможно, это было излишней предосторожностью и колдунья умерла бы сама собой? Копье настигло Хойраду у самой земли, остановило ее вращение и пришпилило к измятой траве намертво, как булавка бабочку.

Последнюю фазу боя Девлик видел уже в полете. Воспользовавшись тем, что принцесса сосредоточилась на Хойраде, он незамеченным подобрался к ней со спины. До нее оставалось не более сажени, когда Маролла непостижимым образом ощутила опасность и рванулась вбок, одновременно оборачиваясь и нанося слепой удар кистенем. Вблизи принцессы Девлик почувствовал странное головокружение. Все в глазах стало расплываться, хотя и не настолько, чтобы он не мог ничего разобрать. Не приходилось долго гадать – это один из хитрых трюков, магическая защита Белых, воздействие на разум, в котором они так сильны. Вероятно, если бы Девлик был обычным колдуном, ему бы пришлось и вовсе не сладко. На мертвеца это действовало гораздо слабее. Взмах Вальдевула все равно пришелся в пустоту, вернее, он попал – но только в высокий каблук левого сапога Мароллы, который и срубил напрочь. Свистящий и воющий шипастый шар кистеня пролетел над головой Девлика и ушел далеко в сторону. Принцесса казалась ошарашенной и испуганной, к тому же, очень хорошо, что ее опасное копье намертво застряло в Хойраде. Воспользовавшись замешательством Мароллы, Девлик одним могучим рывком взлетел вверх, причем в буквальном смысле у нее под носом. Мимоходом он ухитрился даже как следует поддать принцессе носком сапога по лбу. Частенько волшебники, защищенные от ярости магических стихий и колдовского оружия, оказываются беззащитны перед самым простецким ударом… Так и здесь: принцесса суматошно замахала руками и провалилась в воздухе, будто бы оступилась и попала в яму. На лбу ее немедленно выступила кровь, а вокруг длинной ссадины набухла багровая шишка.

Если бы Девлик умел торжествовать – его радость длилась бы очень недолго. Через мгновение Маролла уже справилась с потрясением и болью. Не обращая внимание на кровь, она метнула в колдуна маленькое белое облачко, которое появилось у нее на ладони неведомым образом – уж не выползло ли из рукава? Стоило облачку добраться до Девлика, оно набухло и окутало его тяжелой, зеленоватой пеленой. От соприкосновения с этой субстанцией броня на животе запузырилась, испуская зловонный желтый дым, штаны на коленях затлели и покрылись дырами. К счастью, Девлик еще не успел толком остановиться после стремительного взлета, а потому помчался дальше и успел вылететь из зловещего облака за миг до того, как оно взорвалось. Месть принцессы была страшна: за один единственный каблук она лишила Девлика целиком обоих сапог и изрядной части штанов. С ужасом глядя на свои ноги, которые либо обуглились, либо просто покрылись копотью и золой – боли-то он не чувствовал! – Девлик спикировал, по спирали огибая тающее в воздухе огненное облако. Самонадеянная Маролла опустилась к земле, чтобы подобрать копье. Оставалось немного времени, чтобы теперь воспользоваться мизерными преимуществами высоты и внезапности, на этот раз с умом. Принцесса с копьем будет еще более опасной. Девлик превратил землю под ее ногами в жидкую грязь, а потом, когда Маролла с коротким вскриком погрузилась до колен – в сухую, крепкую глину. Верхний ее слой, обратившись в тончайшую пыль, с гулким хлопком поднялся в воздух, образовав вокруг балансирующей с помощью рук принцессы густую завесу. Девлик сквозь нее видеть мог, его противница – нет. Но тут же поднялся сильный ветер, который едва не сбил колдуна с курса и разметал пыль на клочья. Из-за растаявшей тучи выглянуло солнце – почти такое же, как настоящее, желто-белое и ослепительное. Теперь уже Девлик перестал что-либо видеть. По инерции он нанес удар мечом по тому месту, где видел принцессу в последний раз. Ударил – и сразу понял, что промахнулся, потому как Вальдевул бесполезно вспорол воздух. В ответ раздался жуткий, короткий высвист – и Девлика ударило в живот, в то самое место, где его кираса истончилась и сморщилась после соприкосновения с взрывающимся облаком. Дрянной металл немедленно разлетелся в труху. Судя по всему, плоть тоже пострадала, но точно ничего сказать было нельзя. От удара Девлик, летевший вперед и вниз, был перевернут и некоторое время словно бы скользил с горки, раздвигая воздух голыми ступнями. Вот они-то, в отличие от меча, цель нашли. Раздался звонкий шлепок, когда грязные и прокопченные ступни колдуна соприкоснулись с высокородным лицом. Еще некоторое время Девлик не мог управлять собственным телом и совершенно не понимал, куда и как он движется. Затем мертвые глаза снова смогли видеть и он вдруг понял, что сидит сверху на распростертой по земле принцессе, прямо у нее на груди. Руки Мароллы были плотно заблокированы скрючившимися ногами колдуна – хотя кистень она все равно выронила. Лучшего положения нельзя было занять и нарочно. Пока Маролла хлопала своими прекрасными глазами и хватала безупречными, пускай и перекошенными сейчас губами вышибленный из легких воздух, Девлик быстро поднес меч ей к горлу и легко надавил вниз. Голова принцессы дрогнула, а метающиеся туда-сюда ресницы будто бы заклинило. Они затрепетали, силясь закрыться, но это им никак не удавалось. Так, сощурившись, искривившись, разом потеряв всю красоту и величественность, Маролла замерла навсегда.

Некоторое время Девлик сидел неподвижно и смотрел, как земля под разрубленной шеей становится черной и влажной. Затем он вынул из раны меч. Голова принцессы, затронутая этим движением, завалилась набок. Со стороны могло показаться, что Маролла жива и просто капризно отвернулась от обидевшего ее человека…. Победитель тяжело поднялся на ноги и опять замер, ссутулив плечи и уткнув острие меча в землю. Может ли уставать мертвая плоть? Если верно то, что оставалось в воспоминаниях Девлика, сейчас он ощущал себя усталым. Смертельно усталым, хотя, можно ли говорить так о ходячем трупе? Вправе ли он говорить: мне надо выспаться? Или: пойду отдохну? Звучит смешно. Девлик даже искривил губы, изображая улыбку. Он подозревал, что та вышла довольно жалкой.

Смеяться времени не было. Война еще не выиграна. Да что там война – даже это, отдельное сражение. Поудобнее ухватив меч, который почему-то норовил вывалиться из ладони, Девлик поставил ногу на грудь поверженной принцессы – когда-то белую, а теперь перепачканную всеми возможными оттенками черного и бурого цвета.

– Смотри, Барвек!! – проревел Девлик, предварительно набрав побольше воздуха. В груди что-то подозрительно шипело и булькало, словно легкие выдували его не только через горло.

Наследник трона в это время схватился с Бейрубом, наполовину исчезнув в ворохе разноцветных искр. Вокруг них зарождались и таяли облачка дымовых завес, пытавшихся сформировать из себя непонятные фигуры, но безвольно умирающие под порывами ветра, дувшего то в одну, то в другую сторону. Земал, попавший в объятия особенно мощного волшебного вихря, изнемогал в попытке вырваться из его объятий.

Как только Барвек услышал трубный крик Девлика, он с легкостью увернулся от тяжелого, неуклюжего удара Бейруба – похожий одновременно на гигантский кулак и на дубину сгусток овеществленной магической энергии бесполезно рассек воздух и распался, ибо хозяин больше не мог его контролировать. Барвек, вывернув голову, чтобы поглядеть на Девлика, спиралью ввинтился в небо. Насколько мог видеть мертвец, ни один мускул не дрогнул на лице принца. Лишь только взмах его руки вроде бы стал более яростным, резким, злым, чем раньше. Одним движением Барвек сбросил с плеч свой голубой плащ и метнул его в Бейруба. Внезапно оказалось, что это и не плащ вовсе, а гибкая, быстрая птица, не похожая ни на одну известную Девлику породу. Длинной шеей она напоминала лебедя, могучими крыльями – орла, а крючковатыми, жуткими когтями – сову. Бейруб успел провести перед собой раскрытой ладонью, построить защитную стену, но через миг Барвек направил в нее сноп белого пламени, растекшегося на площади в пару квадратных саженей. Птица пролетела прямо сквозь огонь и вцепилась в толстяка в молчаливом остервенении. С земли Девлик мог слышать только громкое хлопанье крыльев и вопли терзаемого колдуна. Птица впилась когтями ему в грудь, обвила длинной шеей голову и клевала в лицо. Клочья кожи и капли крови летели в разные стороны; руки Бейруба мелькали, колотя птицу по бокам, выдирая перья, но они нисколько не ослабляли натиска этого голубого демона. Земал, вырвавшись из объятий вихря, издал горестный крик. Он схватил в горсть несколько крошечных дротиков, заколдованных поражать врага по мысленному приказу бросившего. Дротики в шипением рассекли воздух и аккуратно вонзились в тело ярящейся птицы, нигде не задев Бейруба. Гибкая голубая шея наконец выпрямилась, а щедро омытый кровью клюв исторг тихий клекот. В следующее мгновение несколько взрывов разодрали тело демона на куски, освобождая Бейруба, который был близок к потере сознания. Из последних сил он держался, из последних сил потряс кулаками в победном жесте – испачканный алой и голубой кровью, весь покрытый прилипшими перьями. Затем торжествующий колдун вдруг стал вращаться вокруг оси, все быстрее и быстрее. Руки его распрямились, разбросали кулаки далеко по сторонам. Рядом появился Барвек, и его дымящийся клинок нанес по вращающемуся Бейрубу несколько беспорядочных ударов. После каждого из них в сторону, кувыркаясь, летела в облаке красных капель то рука, то нога. За раскаленным лезвием тянулись струи розового пара. Обструганный Бейруб еще некоторое время крутился, брызгая кровью вокруг себя на несколько саженей. Когда наследник отвернулся от крутящейся тушки, она беспорядочно полетела к земле.

Земал еще раз вскрикнул. Он вынул еще одну горсть дротиков и метнул их в Барвека, но тот описал острием меча сложную фигуру и отразил все снаряды до единого. Земал бросился в атаку, очевидно, уже не надеясь на магию и собираясь поразить принца простым оружием. Барвек вытянул к нему левую руку: после этого жеста Земал содрогнулся всем телом, словно попал в чан с кислотой, однако полета не прервал. Наследник разочарованно ощерился и встряхнул копной желтых волос. Шлема на нем уже нет, подметил Девлик. Сделав над собой усилие, он подпрыгнул и медленно полетел вверх, наискось, приближаясь к занятому Земалом Барвеку.

Сейчас старый колдун как нельзя больше походил на собственные творения, Грязнуль – такой же низкорослый, с разводами копоти на лице, в рваной одежде. В каждой руке у Земала было по легкому топорику с круглым лезвием и волнистой рукоятью. Вращал он их умело – словно мельница крылья. После того, как Барвек не смог остановить его полет, Земал подлетел к нему вплотную и сумел нанести не менее полудюжины ударов. Какие-то наследник отразил мечом, какие-то выдержала броня, но однажды топор вонзился между пластинами юбки, прикрывавшей чресла и бедра, и застрял там, в плоти Барвека. После этого удара принц выгнулся дугой и заклекотал, совсем как голубой демон перед смертью. Взмахнув в последний раз мечом, наследник отбил далеко в сторону второй топор Земала и спикировал вниз. Он пролетел совсем недалеко от Девлика, только в противоположном направлении – к земле. Мертвец не успел среагировать: дымящийся меч принца угрожающе пропел рядом с его головой, заставляя отшатнуться прочь. С торчащим между ногами волнистым топорищем, Барвек поспешно улепетывал в сторону Облачной Крепости. Земал мог лишь посылать ему вдогонку проклятия. Силы оставляли старика, отчего он медленно, но верно опускался на землю. По грязным щекам текли капли – не то пот, не то слезы, Девлик не разобрал. По Земалу его взгляд скользнул мимоходом, потому что после его приковала Крепость. Казалось, ее клубящиеся башни усохли и уменьшились в росте, а также потемнели, налившись темно-золотым, почти коричневым оттенком. Медленно, но верно, Облачная твердыня набирала высоту и отползала на восток. Почему-то Девлик подумал, что она – как лошадь, в нетерпении перебирающая копытами. Стоит хозяину взгромоздиться в седло – она понесет, помчится, подальше от опасности. Барвек приближался к ней со скоростью, которую трудно было ожидать от измотанного боем человека. Судя по всему, страх прибавил ему сил.

Вот теперь можно было говорить о победе. Земал, который опустился до самой земли, внезапно снова заворочался, крича неразборчивые кличи и размахивая уцелевшим топором. Так, на высоте в два-три шага он устремился в атаку, прямо на уходящую Крепость. Девлик, как завороженный, последовал за ним, но гораздо выше. Стоило им приблизиться к струящимся, мрачным облакам, составлявшим из себя Крепость, на сотню саженей, из темного чрева, только что поглотившего наследника, вырвались плотные потоки света, сконцентрированные волшебным образом в осязаемые, чудящиеся твердыми, как камень, колонны. Одна из них поглотила Земала: тот задымился и камнем упал вниз. Девлик заложил крутой вираж, чтобы уйти от других световых колонн, шарящих в поисках жертвы жадно и бестолково, как язык напавшего на муравейник муравьеда. Уклониться от испепеляющей магии белых Девлику удалось, однако, едва он успел снизиться и припустить прочь, следом задул ураганный ветер. Сопротивляться его порывам мертвец уже не мог – его захватило, закрутило, понесло… Ураган пару раз бросал его вниз, стукал о землю и поднимал обратно, чтобы приложить еще раз. Наконец, Девлик врезался в сухую почву в последний раз. Сопровождаемый густым облаком пыли и мелькающими в воздухе камешками, он катился до тех пор, пока не застрял между двумя трупами.

Конечно, ему крепко досталось – но, в отличие от многих других, Девлик уже был мертв. Едва прекратив беспорядочное движение, он привстал, всматриваясь в небо, и даже смог породить слабое движение пылевой тучи. В желто-серой мути образовалось окно, сквозь которое перед мертвецом предстала потрясающая картина.

Облачная Крепость, накренившись, быстро уходила на восток. Значительная часть ее правой стены была оторвана и превратилась в обыкновенную грозовую тучу, расползающуюся, раскатываемую в лепешку по небу концентрически дующим ветром. Тот же ветер вгрызался в плоть улетающей Крепости, трепал ее, размазывал, заставлял трепетать, словно языки белого пламени. В разрыве между тучей и Облачной твердыней сияло солнце, поднявшееся на половину пути к зениту и ставшее раскаленным белым пятном, посылающим вокруг потоки ослепительного сияния. Сначала Девлик не понял, что это – солнце. Ему показалось, будто что-то взорвалось, разорвав Облако на части и продолжало пылать, расширяясь, желая поглотить половину мира. Это была бы магия, равной которой по силе он никогда и нигде не видал…. Но в конце концов, он ошибся. Просто солнце. Просто Воздушный удар, нанесенный кем-то со стороны – скорее всего, Рголом.

Девлик судорожно завозился в пыли, встал на ноги и побрел к западу. Тяжелая пыль быстро оседала и перед ним, как за падающим занавесом, обнажались стоявшие рядом холмы, покрытые останками шатров, затухающими пожарами, частыми пятнами павших. Небо над круглыми вершинами было нереально голубым, словно свежевыкрашенным. На вершине южного холма стояли три фигурки, воздевшие руки к небесам. Девлик бездумно пошарил на поясе и нашел круглый мешочек с сушеными соколиными глазами. Приложив их ко лбу, он ясно разглядел всех троих. Высокий, бледный, с рассыпавшимися по бронированным эполетам панциря кудрями Ргол, стройная, затянутая в кожу Хейла и толстенький, невзрачный, особенно по сравнению с двумя другими, Рогез.

Через некоторое время Девлик смог подняться в воздух. Первым делом, он нашел выпавший из рук Вальдевул и сунул его в ножны. Вторым делом – огляделся, чтобы наконец осознать величие свершенного.

В льюмиле к западу, будто зажатая в теснине между двух холмов река, лежали сотни трупов – люди, лошади, демоны. Многочисленные осыпи и сотрясения заставили их катиться по склонам, пока они не застывали в самом низу. Далеко к северу сломанным зубом стоял Эрх, чьи стены были разбиты и разбросаны по округе в виде бесформенных камней. Из недр крепости поднимался столб жирного черного дыма. Вокруг стен тоже валялись многочисленные тела, а последние домишки, еще уцелевшие после позавчерашнего налета кочевников, превратились в кучи головешек. На огромном поле, тянувшемся от Эрха к югу, до берегов извилистой речки, плотным ковром лежали погибшие гвардейцы и тсуланцы. Те, кто выжил, медленно удалялись друг от друга: кучки непобедимой прежде Императорской гвардии разрозненно удирали вослед Облачной Крепости, а тсуланцы, многие из которых едва держались на ногах, собирались вокруг полковых знамен и трубачей. В небе кричал мечущийся туда-сюда раненный демон, и перекликались патрули дайсдагов, высматривающие сверху притаившихся, недобитых врагов и ценные трофеи…. Такова была победа. Девлик сморщился, вспомнив о том, что она досталась лично ему несколькими дырами в теле. Он сожалел о них примерно так же, как щеголь горюет о прожженной в поле дорогого кафтана дыре.

… Солнце прочертило голубые небеса от зенита до горизонта. Его жаркие лучи несли воспрянувшей после зимы и холодных дней ранней весны земле драгоценную энергию. Трава в полях рвалась наружу, наливаясь зеленью и вытягиваясь как можно выше; на ветвях деревьев лопались почки и разворачивались первые, нежные и крошечные листочки. В каждом овраге, в каждой промоине журчали ручьи, уносящие к рекам воду из умирающих в глубине лесов сугробов. Птицы на разные лады стремились перекричать песню воды; сошедшие с ума, они признавались друг другу в любви и вили гнезда. Теплый, ласковый ветер гладил землю и тоже пытался нашептывать что-то такое радостное и веселое….

Ргол и Девлик стояли на возвышении рядом с виллой какого-то богатого эрханца, выстроенной недалеко от крепости, на длинном мысу рядом с двумя сливающимися речушками, за заслоном из двух березовых рощ. Фруктовый сад, который был разбит вокруг дома, простирался до самого обрыва: несколько яблонь опасно накренились, готовые упасть, однако продолжали цепляться за жизнь и уже покрылись свежей зеленью. С мыса был хорошо виден сам замок, стоявший на той стороне речушки, сейчас мутной и довольно бурной. Под искалеченными стенами копошились солдаты, растаскивающие трупы.

Сзади раздался звук шагов. По тропинке между деревьями, со стороны дома, крыша которого возвышалась над деревьями, показался Рогез, вспотевший, в неряшливой кожаной куртке с парой перевязей.

– Вот вы где! – воскликнул он, улыбнувшись своей обычной, робкой улыбкой. – Низгурик просил передать, что в Эрхе обнаружены солдаты, которые отказываются сдаться.

– В Эрхе? – вяло удивился Ргол. Он успел переодеться во все чистое и даже умыться. Только волосы остались грязными, кое-как уложенными в подобие прически. Постоянно морщась, князь то и дело вынимал из-за обшлага парчового халата платок и отирал им уголки губ. Несколько раз он порывался закусить один из перстней, однако вовремя останавливался. – Мне казалось, в своей неумеренной рьяности Низгурик превратил это место в сплошные развалины.

– Они закрылись в подвале, глубоко под землей, под завалами. Наверное, в тюрьме, или в каком-то похожем месте. Пара сотен человек.

– Плевать на них! – Ргол широко взмахнул платком и тут же спохватился. Приблизив руку к лицу, он внимательно осмотрел безукоризненно белую ткань – нет ли где пятнышка? – Двести человек не могут угрожать двадцати тысячам. Нужно оставить здесь небольшой гарнизон, чтобы дождаться, когда эти герои проголодаются и полезут наружу.

– Значит, мы не будем их штурмовать? – спросил Рогез. Улыбка сползла с его лица, уступив место недоуменной гримасе.

– А зачем? Эти развалины мне не нужны. Можно было бы сравнять их с землей, или даже вырыть на этом месте яму – только к чему тратить силы. Я прошу вас, мой милый Рогез, найдите генерала Орнура и передайте, чтобы он готовил обозы к немедленному выступлению. Как только павшие будут похоронены, а раненные перевязаны, мы выступим.

– Как?? Так скоро?? – от неожиданности у Рогеза даже перехватило горло. Тонко кашлянув, он кое-как продолжил: – Я думал, что войскам надо дать отдых… все слишком измотаны, и даже осознание замечательной победы не сможет придать им достаточных сил. Кроме того, потери чересчур жестоки, чтобы прямо сейчас наступать на Делеобен…

– Именно потому мы отступаем. Армия выступит не на восток, а на запад. В Белоранну.

– В Бе… Белоранну? – лицо Рогеза вытянулось, а толстые щеки заходили ходуном. – Но….

– Позже я все разъясню, – твердо прервал его Ргол. – Ступайте, дорогуша, я вас умоляю! Позже. Позже!

– Хорошо, – Рогез потупился и даже шмыгнул носом. – Я… я не волен обсуждать ваших приказов.

Круто повернувшись на каблуках, толстячок отправился прочь тем же поспешным, суетливым шагом, каким он примчался сюда.

– Не блещет сообразительностью, не так ли? – тихо спросил Перстенек, глядя на удаляющуюся сгорбленную спину. Девлик еле заметно скривился и дернул плечом – совсем как живой человек.

– Значит, это решение окончательное и бесповоротное? – скрипуче спросил мертвец, нарочито отворачиваясь от собеседника. Тот, словно бы не замечая его отстраненности, ухватил Девлика за плечо и начал говорить с жаром и убежденностью в голосе.

– Над этим я даже не ломал голову. Все предопределено, как скорый закат солнца. Я, ослепленный упрямством и победами, никак не мог осознать того, что Империя – орешек не для моих зубов. Есть шанс лишиться их, потерять это прелестное, жемчужное украшение! Нет уж, я доволен тем, чего достиг. Как ты думаешь, каков результат сегодняшней бойни?

– С первого взгляда вроде неплохой, – сказал Девлик, воскрешая в уме картины недавнего сражения. Гвардия бежала, большинство волшебников, включая императорскую дочь, погибли. Армии Закатной провинции теперь уже перестали существовать. Для нас открыт путь дальше, на восток….

– А на самом деле?? Гвардия отступила, чтобы вернуться. Мы не смогли уложить здесь и половины, а какой ценой!? – Ргол драматически возвысил голос, изогнул брови и воздел руку с непременным платком. – У моих солдат столько тяжелораненых, что я не соберу из оставшихся одной полноценной фаланги. Кочевники, сбившись в толпы по сотне-другой всадников, без оглядки удирают и их уже не остановить ни угрозами, ни подарками. Удельные князья заявили мне, что все их захватнические и грабительские амбиции удовлетворены, так что они отправляются по домам. Да и сколько их осталось? Треть от того числа, что вторглось в Энгоард! Селер ормани полегло без счета, а к тому прибавь еще убитых Земала, Бейруба и Хойраду!

– Женщина возвратится, – не преминул вставить Девлик. – Ее тело цело.

– Я знаю, что ты не способен обижаться, – проникновенно сказал Ргол, возложив на плечи Девлика на этот раз обе руки, – но все равно прости. Норг – это уже не то, что колдун при жизни. Из него что-то уходит, нечто такое, для чего не придумано слов. Это хорошо заметно для наблюдательного и умного человека. Прости, Сорген…. Ты уже совсем не такой, каким был при жизни. Ты еще силен, но уже никогда не будешь способен подняться выше, развиться, приобрести поистине величайшие знания и умения. Ах, как это грустно!

Ргол покачал головой, отчего его кудри, заботливо собранные и расчесанные назад, на затылок, рассыпались по сторонам. Он выпрямился, устремляя взор куда-то далеко на восток, словно желая угадать, какие события происходят там.

– Барвек еще вернется, и с ним снова будет не меньше пяти тысяч гвардейцев, новые волшебники, а также полки Притиана-Рубаки, закаленные в стычках с лейденцами. Мы обречены, если решимся сражаться в третий раз, поверь мне! Тсулана опустошена и больше не в силах присылать мне подкреплений. В тылах зарождается сопротивление – небольшие банды нападают на обозы и мелкие гарнизоны. Это не победа. Это – поражение! Мы…. Мы похожи на тебя, Сорген: двигаемся и говорим, но уже мертвы. Как это грустно и жестоко! Череда побед в отдельных битвах, которая привела к поражению в войне! Я вынужден признать, что на сей раз Черным не по силам сломить Белых, что бы ни думали по этому поводу Старцы. Слышишь? Так и передай им.

– Хорошо.

– А что же ты сам? Я слышал, твоя личная армия тоже понесла немалые потери.

– Люди из Вайборна привыкли сражаться ради скорейшей смерти, поэтому больше половины пали, хотя, говорят, сражались они, как демоны.

– Ты и сам выглядишь ужасно.

– Мда… будь я живым, погиб бы раза три, не меньше.

На лице Ргола быстро загорелась и погасла улыбка – грустная, мучительная, как и весь их разговор.

– Однако, я, в отличие от твоей армии, немногое потерял. Пару кусков мертвой, с запашком, плоти…. Пара мотков ниток, и все мои раны чудесным образом «затянутся». Жаль, что внутри я, как оказалось, уже изрядно подгнил. Слышишь запах?

– Что? Ах да. Я не решался сказать тебе о нем – наверное, зря?

– Мне все равно.

– Я знаю рецепт, мой дорогой, и ты должен обязательно им воспользоваться! – Ргол поспешно упрятал платок за обшлаг и, сложив ладони, стал нервно стучать пальцами друг о друга. – Правда, там говорится о том, что все внутренности нужно вынуть…. Понимаешь, там рассчитано на настоящих покойников.

– Ну и ладно. Зачем мне эти кишки? – Девлик мотнул головой, чувствуя странное, шевельнувшееся в глубине разума беспокойство от собственных слов. Словно на самом деле ему было жаль даже внутренностей, гниющих, никому не нужных, даже вредных.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25