Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Всадники Перна: Предыстория - Заря драконов

ModernLib.Net / Маккефри Энн / Заря драконов - Чтение (стр. 5)
Автор: Маккефри Энн
Жанр:
Серия: Всадники Перна: Предыстория

 

 


      — Перед тем, как устраивать кому-то неприятности, — заметила Сорка, — приди-ка поговорить со мной. У нас всегда были прекрасные отношения с вашим племенем в Клонмеле. И не сомневайся, вы получите своих лошадей… Только вот еще что, — добавила она, немного подумав. — Если я узнаю, что ты причинил хоть какой-то вред этому прекрасному созданию, — она махнула рукой в сторону скалы — я сделаю так, что вы не получите ровным счетом ничего! Впрочем, все равно тебе ее не поймать! Она умная, почище нас с тобой. Она отлично знает, что ты задумал.
      — Тебе-то откуда об этом известно? — с откровенным сомнением в голосе спросил Шон.
      — Я всегда понимала животных, — усмехнулась Сорка. — Так же, как и ты. Ладно, еще увидимся. И запомни, просто говоришь на складе, что тебе нужно. И все.
      Она повернулась и побежала искать Якова и Чанга — им как раз была нужна помощь — отнести банки с диковинными морскими обитателями назад к рыбопитомнику.

* * *

      Когда Саллах Телгар услышала призыв добровольцам остаться на борту «Иоко» на выходные — все остальные отправлялись отдыхать вниз, на Перн, — она заколебалась. Но потом, увидев, что первыми записались Эврил, Барт и Набхи, тут же записалась следом. Эта троица всегда и во всем руководствовалась исключительно собственной выгодой. Почему же тогда они вызвались? Это казалось подозрительным. Кроме того, Саллах была интересно, куда Кенджо ухитрялся прятать сэкономленное горючее. В баки «Иокогамы» регулярно заливалось положенное количество ракетного топлива. Однако тщательные подсчеты, проведенные Саллах, бесспорно доказывали, что часть его бесследно исчезла. Оно не сгорало в двигателях «Иджисана» и не плескалось в огромных топливных камерах «Иокогамы». Очень странно! Скоро на старушке «Иоко» уже не найдется укромного места, чтобы спрятать стакан горючего, не говоря о тоннах! И вот еще что: Кенджо среди добровольцев не оказалось.
      Улыбочка Эврил, когда Саллах вела «Иджисан» на орбиту с добровольцами, не оставляла сомнений — астрогатор запланировала на выходные нечто весьма для себя интересное. Барт Лемос казался встревоженным и, похоже, здорово нервничал, а Набхи Набол, как всегда, глядел на всех свысока. Саллах не сомневалась, что эта троица что-то затевает. Вот только что?
      — Бог ты мой, — прошептал Борис Павлов, когда они с Саллах шли от ангаров челноков к капитанскому мостику.
      Пустые коридоры с голыми стенами. Из каждых трех потолочных светильников на месте оставался всего один. Вскоре «Иоко» превратится в пустую консервную банку — корпус с гулким главным коридором, ведущим на мостик, где нетронутыми будут стоять корабельные компьютеры. Большая часть их памяти уже скопирована и доставлена на Перн. Кое-что, а именно навигационная и военная информация, защищенная надежными паролями, так и остается на «Иоко». Да и зачем она нужна внизу?
      Саллах содрогнулась, увидев, что герметичные перегородки между отсеками уже успели исчезнуть.
      — Кажется, — сказала она, — последний, кто покинет «Иоко», разберет за собой пол в коридорах.
      — Это какой-то кошмар, — так обращаться со старой леди, которая к тому же славно нам послужила, — вздохнул Борис.
      — Это Иван Грозный постарался, — заметила Саллах, имея в виду офицера, отвечающего за разборку кораблей. — Его же не зря так прозвали. К тому же, наш Иван родом с Аляски.
      — Кто бы мог подумать? — с притворным изумлением воскликнул Борис.
      — Мы все теперь жители Перна. Что это за Аляска, о которой ты упомянула?
      — Ты серый, как валенок, Борис! Хотя ты и центурианин во втором поколении. Аляска — это местность на Земле, рядом с северным Полярным кругом. Там, между прочим, очень холодно. О жителях Аляски говорят, что они никогда ничего не выбрасывают. Во всяком случае, мой отец был именно такой. Это у них, наверное, в генах, ведь вырос мой папаша на Первой, хотя его родители и в самом деле родом с Аляски. — Саллах вздохнула. — Мне пришлось перед отлетом разбирать… В общем, четырнадцать лет он собирал этот… ну, я бы не сказала мусор — практически все мне удалось продать. И довольно удачно. Но и потрудиться пришлось изрядно. Авгиевы конюшни по сравнению с этим — просто рай, да и только.
      — Авгиевы конюшни?
      — Да ну тебя, — отмахнулась Саллах.
      Порой она не могла понять, серьезно Борис говорит или придуривается.
      — Кое-кто из колонистов хотел, улетая, оставить позади и литературу, и искусство, и историю, и языки — все то, что делает людей такими восхитительно разными. К счастью, возобладала менее радикальная точка зрения. Генерал Черри Дуф, официальный историограф экспедиции, настоял, чтобы вместе с людьми на Перн улетели записи всего культурного достояния человечества. Желающие начать все с нуля утешались тем, что на новом месте возникнут новые традиции, а старое отомрет само собой.
      — Никогда не знаешь, — любил повторять Черри Дуф, — когда та или иная информация вдруг окажется жизненно важной. На всякий случай возьмем с собой все! В конце концов, это займет не так уж много места в памяти компьютера.
      Капитанский мостик почти не пострадал. Даже защитные переборки, и те оказались на месте. Усевшись в командирское кресло, Борис попросил Саллах проверить стабильность орбиты «Иоко».
      — Программа коррекции в полном порядке, — сообщила девушка, занимая место за пультом штурмана. — Все параметры в норме.
      — Вахтенному офицеру стоило нас дождаться, — недовольно пробормотал Борис. — Наверно, испугалась, что ее могут забыть, — вздохнул он. — Им так не терпится вниз…
      Сам он с радостью согласился провести пару дней на «Иоко». Работая на закладке фундамента будущего гидроэнергетического блока, Борис в азарте забыл вовремя надеть рубашку. В итоге, на солнце он теперь чувствовал себя весьма неуютно.
      Щелкая клавишами селектора, Борис один за другим вызывал посты. Все вахтенные были на своих местах. Саллах отметила, что Эврил и Барт Лемос отвечали за систему жизнеобеспечения, а Набхи Набол занимался складами. Пока шла перекличка, девушка запустила подпрограмму проверки доступа к главной базе данных корабельного компьютера. Подобная проверка могла быть инициирована только с центрального пульта и ниоткуда больше. Теперь Саллах будет знать, какая запрашивалась информация и кем именно.
      — Ты, случайно, не знаешь, они уже отправили вниз копию библиотеки?
      — поинтересовался Борис, закончив перекличку.
      — По-моему, Дуф что-то говорил — дескать, работа по формированию библиотеки уже закончена, — сказала Саллах. — Но почему бы тебе не сделать пару лишних копий? Пленка еще осталась.
      — Пожалуй, в этом что-то есть, — кивнул Борис. — Я, можно сказать, шкурой поплатился за энергию, необходимую для их воспроизведения!
      Саллах рассмеялась. Вид Бориса и впрямь вызывал живейшее сочувствие. Брюки и рубашка — на пару размеров больше, чем обычно. А лицо красное-красное. В общем, сейчас ему явно приходилось несладко.
      Через некоторое время запущенная девушкой программа выдала на экран первые результаты. Эврил интересовалась запасами топлива в баках «Иокогамы». Набол затребовал данные о наличии запасных частей к различным устройствам — исключительно теми, которые уже находились на Перне. Особенно его интересовало их конкретное местоположение на складах.
      «Теперь ему не придется ни запрашивать их, ни расписываться в журнале, — подумала Саллах. — Он может пройти на склад тайком и, зная, где что лежит, все взять самостоятельно».
      Впрочем, запросы Набхи не очень беспокоили Саллах. Вот Эврил — совсем другое дело. Она компетентный астрогатор, и если кто и сумеет грамотно воспользоваться оставшимся топливом, то только она. И вот еще вопрос: худа же все-таки делись все эти тонны, сэкономленные Кенджо? Вслед за данными по топливу Эврил запросила информацию о ближайших звездных системах, пригодных для жизни. На двух таких планетах, судя по отчетам ГРИО, уже начали развиваться разумные существа. До этих планет не близко, но адмиральский ботик вроде бы должен дотянуть. Ну хорошо, пусть «Марипоза» и способна туда добраться, Эврил-то с этого какой прок? Долгое, опасное путешествие… Потом Саллах вспомнила: на ботике были две анабиозные камеры — на самый крайний случай. Сама Саллах не хотела бы ими воспользоваться: техника анабиоза еще находилась в стадии апробации, и потому лучше, чтобы кто-нибудь все время контролировал работу сложной и пока еще недостаточно надежной аппаратуры. Но камер на «Марипозе» не одна, а две! Интересно, кто тот счастливчик, кому суждено отправиться вместе с Эврил? На тот случай, если она н впрямь собралась улететь с Перна…
      Но зачем отсюда улетать? Девушка недоуменно пожала плечами. Целый новый мир в твоем распоряжении…
      Саллах продолжала наблюдение все три дня, что они провели на орбите. Отправляясь вниз, она уничтожила программу, а результаты записала себе на диск. К этому времени ей уже не терпелось поскорее вернуться на Перн. Полуразрушенная «Иокогама» действовала на девушку угнетающе. Скоро, очень скоро отсюда увезут последний ящик груза, и «Иоко» вместе со своими сестрами навсегда останется на орбите — три новых звездочки на небосклоне.

Глава 5

      Родители Сорки не одобряли ее дружбы с Шоном Коннелом. Это могло показаться странным, но и семья Коннелов не слишком-то обрадовалась новой знакомой своего сына. Но все это ничуть не влияло на взаимоотношения Сорки и Шона.
      Их объединяло восхищение и живой интерес к обнаруженному ими золотому крылатому существу и его кладке. Частенько они наблюдали за гнездом вместе. Очень уж им хотелось присутствовать, когда яйца, наконец, треснут, и на свет появятся маленькие… маленькие — кто?
      В то утро (между прочим, выходной) Сорка прибежала на берег, готовая провести там весь день. Она прихватила с собой из дому целую кучу бутербродов — и для себя, и для Шона. Дети прятались в кустах на краю скалы. На другом краю, блестя огромными глазами, грелась на солнце золотая красавица.
      — Совсем как ящерица, — прошептал Сорке на ухо Шон.
      — Вовсе нет, — запротестовала девочка, вспоминая иллюстрации к сказкам. — Скорее, как маленький дракон. Скажем… дракончик, — заключила она.
      Ей очень не хотелось называть ящерицей такое великолепное создание. Перед самым носом Сорки через траву деловито продиралась разделенная на три части многоножка. Фелисия Грант, школьная учительница биологии, как-то рассказывала ребятам об этом странном насекомом. Оно размножалось делением: отпрыски оставались соединенными с родителем, пока не достигали равного ему размера. А потом отваливались и начинали самостоятельную жизнь.
      — Змеи питаются этими многоножками, — заметил Шон, задумчиво строя стенку из сухих листьев на пути многоножки, — а вейрии едят змей.
      — Вейрии даже едят других вейрий, — с отвращением в голосе сказала Сорка.
      Маленький золотой дракончик широко распахнул крылья и негромко заурчал.
      — Защищает… — прошептала Сорка.
      — Нет, приветствует, — сразу же возразил Шон.
      Девочка уже успела заметить у своего нового друга привычку всегда возражать. Иного она теперь от него уже и не ждала.
      — Наверно, и то, и другое, — миролюбиво предположила она.
      Шон фыркнул.
      — Голову даю на отсечение, что эта многоножка удирает от змеи.
      Лишь чудом Сорке удалось сдержать дрожь: она не доставит Шону удовольствия видеть, что ей страшно. Кто бы только знал, как она ненавидела этих мерзких ползучих тварей!
      — Ты прав, — сказала девочка, — это действительно приветствие. Послушай, она же поет!
      И правда, урчание становилось все мелодичнее и мелодичнее. Запрокинув голову, дракончик выводил восхитительные трели.
      И вдруг в воздухе вокруг скалы закружилось великое множество других дракончиков. Голубые, коричневые, бронзовые — и все они присоединили свои голоса к песне маленькой золотой королевы.
      — Да их тут, наверно, несколько сотен! — прошептала Сорка, у которой уже начинало рябить в глазах от безумного разноцветного хоровода.
      — Всего двенадцать ящериц, — невозмутимо отозвался мальчик. Нет, уже шестнадцать…
      — Не ящериц, а дракончиков, — поправила его девочка.
      — Интересно, — продолжал Шон, словно ничего не слыша. — Зачем они все сюда прилетели?
      — Смотри! — воскликнула Сорка, показывая на новую группу дракончиков. Каждый из них держал в пасти большую водоросль. Бросив свою ношу на скалу, дракончики растворились в бешеном пестром хороводе, а им на смену появились новые — с новой порцией мокрых водорослей.
      — Да они же строят вокруг гнезда настоящую стену! — воскликнула девочка, показывая на получившийся неровный круг из водорослей.
      Новые дракончики, а может, и те же самые (кто их разберет?), притащили больших жуков и земляных червей. Ликующе гремел драконий хор. И тут треснуло первое яйцо.
      — Смотри, это все-таки приветствие! — воскликнул Шон.
      — Нет, защита, — покачала головой девочка. — Вон, видишь, — и она показала на плоские головы двух пятнистых змей, появившихся на краю скалы.
      Заметив ползучих хищниц, добрая дюжина дракончиков тут же бросилась в атаку. Пара бронзовых не остановилась даже тогда, когда змеи поспешно нырнули обратно в траву.
      За это время успело расколоться еще четыре яйца. Словно живой конвейер, летающие дракончики бесперебойно подтаскивали пищу жалобно пищащим малышам. Золотая мамаша одобрительным урчанием и движениями крыл уверенно направляла птенцов к их взрослым сородичам.
      В этот момент змея, ухитрившаяся прорваться сквозь «оборону» дракончиков, с шипением кинулась на одного из птенцов. Она уже широко раскрыла пасть, чтобы проглотить малыша, но тот в последний миг с жалобным писком перевалился через водоросли и заковылял к кустам. И сразу же спикировавший голубой заставил змею всерьез подумать о бегстве.
      — Уходи! — зашипел Шон, глядя на ковыляющего к ним птенца.
      Он замахал руками, пытаясь отогнать малыша прочь. Мальчику ничуть не улыбалось стать очередной мишенью атаки взрослых дракончиков. — Он же умирает с голоду! — воскликнула Сорка, роясь в карманах в поисках бутербродов. — Разве ты не чувствуешь?!
      И прежде, чем мальчик успел что-либо ответить, она бросила птенцу кусочек хлеба. Вытянулась длинная шея, и хлеб исчез, словно его никогда и не было. Маленький дракончик требовательно и обиженно заверещал и уже увереннее заторопился к Сорке. У него за спиной еще два птенца, подняв головы, устремились к этому новому источнику вожделенной пищи.
      — Ты своего добилась, — застонал Шон, каждое мгновение ожидая, что в спину ему вопьются острые когти защищающих выводок взрослых дракончиков. — Но он же голоден! — не в силах ничего с собой поделать, ответила девочка.
      Кроша бутерброд, она быстро кидала кусочки трем требовательно пищавшим птенцам. К ужасу Шона, девочка даже вылезла из укромного местечка под кустом. Он пытался ее остановить, но куда там!
      Выхватив очередной кусок прямо у Сорки из рук, первый дракончик взобрался к девочке на ладонь.
      — Шон, он просто прелесть! И ни какая это не ящерица! Он теплый и мягкий! Да возьми же ты бутерброд и покорми остальных!
      Покосившись на золотую мамашу, Шон с облегчением увидел, что судьба трех отступников волновала ее куда меньше, чем то, как бы накормить оставшихся. Поборов свои опасения, мальчик, схватив бутерброд, присоединился к Сорке. Девочка оказалась права: два коричневых дракончика, торопливо вырывающие у него из рук куски хлеба, оказались теплыми и мягкими. Они ничем не напоминали холодных рептилий.
      Вскоре бутерброды перекочевали из пакета в животики малышей. А Сорка и Шон, неожиданно для себя, приобрели друзей на всю жизнь. Они так увлеклись своей троицей птенцов, что даже не заметили, как и куда исчезли все остальные. Только обломки яичной скорлупы да разбросанные водоросли напоминали о том, что совсем недавно тут находилось драконье гнездо.
      — Мы не можем их просто так оставить, — сказала Сорка. — Их мама улетела.
      — Я своих ни за что не брошу! — воскликнул Шок. — Они останутся со мной! Давай я и твоего возьму… ну, если ты не можешь принести его в поселок. Твоя мать никогда не позволит тебе держать в доме дикое животное.
      — Он не дикий! — возмутилась Сорка, нежно поглаживая маленького бронзового дракончика, свернувшегося клубочком у нее в ладонях. — Моя мама очень любит малышей. Она умудрялась выхаживать ягнят, которым не мог помочь даже мой отец.
      — Ну, раз так… — пожал плечами Шон, осторожно укладывая задремавших птенцов к себе в рубашку.
      Шон подтянул кожаный ремень, который осмелился затребовать для себя на складе. Легкость, с которой ему выдали столь ценную вещь, заставила мальчика с большим доверием отнестись к Сорке. Кроме того, это событие наглядно показало его отцу, что «другие» справедливее распределяют привезенные с Земли материалы, чем он до того времени полагал. Через пару дней Шон заметил, что консервные банки над кострами сменились настоящими котлами, а его мать и сестра переоделись в новые юбки. Дракончики удовлетворенно сопели, и Шон чувствовал, что сегодня день прошел не зря. В лагере его отца все без исключения уже не первый день искали гнезда летающих ящериц — вернее, дракончиков. Как, впрочем, и змеиные норы. Дракончиков искали для удовольствия, а на змей охотились по необходимости. Эти рептилии представляли большую опасность для людей, живущих в шалашах из ветвей и листьев. Они уже успели покусать кое-кого из ребятишек. Сами они в пищу, к сожалению, не годились.
      Вот потому-то отец Шона и распорядился: ловить и убивать гадов. Тут бы очень пригодились таксы или терьеры. Но остальные члены экспедиции, к сожалению Поррига Коннела, упорно не хотели понимать, что его людям собаки нужны как воздух. Они не просто домашние любимчики. Вовсе нет! Они неотъемлемая часть жизни «людей на колесах». Но увы! На Перне, как и на Земле, Коннелы всегда все получали самыми последними.
      — Твой отец будет очень доволен, — сказала Сорка. — Не так ли, Шон? Дракончики наверняка расправятся со змеями получше любых собак! Вспомни, как они напали на тех, пятнистых.
      — Только потому, что они угрожали птенцам, — фыркнул Шон.
      — Думаю, что не только поэтому. Я прямо чувствовала, как они ненавидят змей! — Сорке очень хотелось верить, что дракончики эти не обычные, что они удивительные, необыкновенные и очень полезные.
      — Знаешь, Шон, может, нам все-таки следует оставить малышей? Вдруг их мама еще вернется?
      — А если нет? — нахмурился мальчик. — Все остальные, и взрослые, и птенцы, смылись отсюда — мы даже и оглянуться не успели.
      Стараясь не потревожить задремавших птенцов, ребята взобрались на самую вершину скалы.
      — Смотри! — вдруг воскликнула Сорка, указывая на качающееся на волнах жалкое тельце новорожденного дракончика. — Он мертв! А она не такая уж и хорошая мать!
      Девочка чуть не плакала.
      — Выживают сильнейшие, — пожал плечами Шон.
      По воде побежали круги, тело птенца исчезло. — Наши трое, во всяком случае, в безопасности. У них хватило ума прийти к нам. — Он искоса поглядел на Сорку. — Кстати, твоему ничего не угрожает в поселке? А то они прямо на шею нам сели с просьбами поймать то да се. И только потому, что мой отец классно обращается со всякими ловушками и силками.
      — Папа не даст причинить вред этой крошке, — заявила девочка, крепче прижимая к себе птенца. — Я уверена!
      — Ну да, — скептически протянул Шон. — Но только он ведь не самый большой начальник, верно? Ему тоже надо подчиняться приказам.
      — Никто не будет никого резать, — убежденно сказала девочка. — В лаборатории только посмотрят на него, и все!
      — Ну что, увидимся завтра? — спросил мальчик, когда они уже уходили с берега.
      Внезапно ему стало грустно, что их встречи у скалы, около гнезда, подошли к концу.
      — Завтра рабочий день, — задумалась Сорка. — Но вечером… почему бы и нет?
      Девочку больше не беспокоили земные запреты и ограничения. Прошло совсем немного времени, а она уже принимала подаренную Перном свободу, как должное. Так же, как принимала обязанность работать ради своего собственного будущего.

* * *

      — Ты уверен, что эта тварь станет охотиться на змей? — спросил Порриг Коннел, когда Шон показал ему своих дракончиков. — Ну, если они голодны, — осторожно ответил мальчик.
      — Ладно, — Порриг с сомнением покачал головой. — Поживем — увидим. По крайней мере, хуже от них, наверно, не будет. А то эти чертовы змеи съедят нас заживо. Прошлой ночью одна такая голубая с темными пятнами откусила порядочный кусок от младенца Синет.
      — Сорка говорит, что в их доме змеи не ползают, — вставил Шон. — Не могут прогрызть пластик.
      Порриг с сомнением хмыкнул.
      — Присматривай за ними, — он кивнул на спящих дракончиков. — Теперь они — твоя забота. И ничья больше.
      В доме четырнадцать на Азиатской площади птенец вызвал куда большее оживление. Майра немедленно послала Бриана за Рэдом. Потом, достав сплетенную из тонких прутьев корзинку, она устроила в ней уютное гнездышко для сладко посапывающего малыша. Маленький дракончик поворочался на новом месте, глубоко вздохнул и снова погрузился в сон. — На самом деле это никакая не рептилия, правда ведь? — спросила Майра, ласково поглаживая птенца по спинке. — На ощупь — ну прямо замша, да и только! А ящерицы, они сухие и твердые. И он улыбается, правда, Сорка?
      — Видела бы ты, как он уплетал мои бутерброды!
      — Так ты что, весь день ничего не ела? — И Майра приняла самые решительные меры, чтобы исправить такое положение дел.
      Вообще-то, для шести тысяч колонистов, обосновавшихся в поселке, работала общественная столовая. И тем не менее, все больше и больше семей предпочитали готовить самостоятельно. Кроме, разумеется, ужина. Дом Ханраханов ничем не отличался от других: одна небольшая спальня, пара маленьких спаленок, комната побольше, туалет и ванная. Вся мебель (кроме привезенного с собой драгоценного сундука) — либо снята с кораблей, либо сделана своими руками в свободное от работы время. В углу той комнаты, что побольше, располагался кухонный блок. Майра по праву гордилась своими кулинарными способностями и всегда радовалась возможности кого-нибудь вкусно накормить.
      Сорка уже доедала свои бутерброды, когда на пороге дома появился Рэд в сопровождении зоолога Пола Ниитро и микробиолога Бэй Харкерон.
      — Только не вздумайте будить нашу крошку! — сразу же предупредила их Майра.
      Трое ученых благоговейно склонились над маленькой корзиночкой.
      — Молодец, дочка! — воскликнул Рэд, выпрямляясь и обнимая Сорку за плечи. — Умница!
      — Удивительный экземпляр, — заметил Пол.
      — Так похож на рептилию, — качала головой Бэй. — Скажи, — она повернулась к Сорке, — как тебе удалось так быстро его приручить? Сперва нерешительно, а потом все увереннее и увереннее, девочка рассказала все, что знала о дракончиках: начиная с того дня, когда она впервые увидела гнездо, и кончая тем, как маленький бронзовый птенец забрался на ее ладонь. Она, однако, ни словом не обмолвилась о Шоне Коннеле. Девочка заметила, как ее родители переглянулись: похоже, они подозревали, что без ее приятеля дело тут не обошлось.
      — Тебе одной так сказочно повезло? — тихо спросил ее отец, пока Пол и Бэй фотографировали спящего дракончика.
      — Нет, — честно призналась Сорка. — У Шона — два коричневых. Их там в лагере ужасно донимают змеи.
      — Мы приготовили для них дома на Канадской площади, — напомнил ей Рэд. — Они могли бы жить там, если бы только захотели.
      Всем кочевникам выделили дома, предусмотрительно размещенные на самом краю колонии. Но проведя там буквально пару дней, Коннелы и их соплеменники покинули уютные домики и растворились в диких неизведанных просторах вокруг поселка. Что ж, они могли поступать так, как им заблагорассудится. И Сорка могла только недоуменно пожимать плечами.
      — А теперь, — сказала Бэй, — закончив с фотографированием, — мы бы очень хотели одолжить, — она подчеркнула это слово, — твоего нового друга. Даю тебе слово, мы не причиним ему вреда. Мы только понаблюдаем за ним немного, и все…
      Сорка с тревогой покосилась на родителей.
      — Давайте сперва дадим этой крохе немного привыкнуть к людям, — предложил Рэд. — Сорка всегда умела находить общий язык с животными. Мне кажется, сейчас важнее всего завоевать доверие малыша. — Сорка облегченно вздохнула. Она знала, что на отца можно положиться. — Было бы обидно его спугнуть. Не забывайте, он же только сегодня вылупился. — Наверно, ты прав, — с грустной улыбкой кивнула Бэй Харкерон. Но только, Сорка, пожалуйста, постарайся следить за ним и сразу же все записывай — как часто и что именно он ест…
      — Кроме, разумеется, бутербродов, — вставила Майра.
      — Ну, конечно, — улыбнулся Пол. Он уже не казался Сорке таким страшным, как раньше. — Твои наблюдения, девочка, помогут нам лучше узнать этих необыкновенных жителей Перна… Да, ты говорила, что приручила его, всего лишь накормив?
      — По-моему, это как-то связано с тем, какими смертельно голодными они вылупляются из яиц, — задумчиво сказала девочка. — Я каждый день брала с собой бутерброды, а их мамаша в моем присутствии ни разу даже и не поинтересовалась пищей.
      — Гм-м-м… Тонко подмечено! Значит, только что вылупившиеся птенцы сразу же хотят есть… — Пол задумался.
      — А взрослые дракончики уже держат наготове пищу? — переспросила Бэй. — Весьма примечательно! Рыбу и насекомых?.. Ага… Птенцы, похоже, могут летать, как только у них обсохнут крылья. Иначе ты бы увидела, куда они делись… И около моря… Ну, конечно, море — ближайший источник корма…
      Через несколько минут, поблагодарив Сорку, Пол и Бэй отправились обратно в свои лаборатории.
      — Пожалуй, мне тоже пора идти, — с сожалением в голосе сказал Рэд.
      — Отлично поработала, дочка. Я всегда верил, что ирландцы себя еще покажут!
      — Питер Оливер Планрэд Ханрахан! — немедленно осадила его Майра.
      — Запомни, мы теперь на Перне. И все мы периниты. Периниты. Периниты! Понял?
      — Периниты, — послушно кивнул Рэд. — Мы не ирландцы. Мы периниты…
      Этим вечером, к неописуемому удивлению Сорки и огромной зависти ее младшего брата, девочке доверили высокую честь — зажечь вечерний костер. Пол Ниитро произнес небольшую речь, рассказав, чем и как отличилась Сорка. А потом все, включая даже самого адмирала Бендена и губернатора Болл, долго хлопали в ладоши.
      — Это не только я одна, — громко объявила Сорка, получая из рук дежурного по поселку зажженный факел. — Шон Коннел… Его сегодня здесь нет, но у него два коричневых дракончика. Вообще-то, это он первым нашел гнездо и яйца, а наблюдали за ними мы вместе.
      Сорка знала, что Шону все равно. Но девочке хотелось, чтобы все было по-честному. И с этой мыслью она коснулась факелом сухих щепок в самом сердце будущего костра.
      — Молодец, дочка! — в который уже раз сказал ей отец, пожимая руку как равной. — Действительно, молодец.

* * *

      Сорка и Шон оставались единственными владельцами дракончиков, наверно, с неделю. И это несмотря на то, что каждый вечер целые толпы колонистов устремлялись прочесывать прибрежные пляжи. Но понемногу и другие счастливчики находили гнезда и, следуя примеру ребят, тоже заполучили себе птенцов. А название «дракончики», придуманное Соркой, стало теперь общеупотребительным.
      Правда, ухаживать за птенцами оказалось не так-то просто. Соркин маленький дракончик, которого она назвала Граф в память о старом коте, когда-то жившем на их ферме, был ужасно, необычайно, сверхъестественно прожорлив. Он ел все что угодно с интервалом в три часа. В первую ночь он своим пронзительным жалобным писком перебудил всю площадь. В промежутках между кормлениями он спал. Когда Сорка заметила, что кожа Графа начала трескаться, ее отец сделал для дракончика мазь из жира местных рыб.
      — Граф растет, — успокоил он Сорку, — вот кожа и растягивается. Ничего страшного.
      Сорка считала Графа самцом — впрочем, никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть это мнение. Золотые дракончики, вроде бы, вели себя как самки — например, ухаживали за кладкой и охраняли ее. Но кое-кто из биологов тут же заметил, что у некоторых земных животных это как раз обязанность самца. Так что ясности здесь не было никакой. Отшелушивающиеся с кожи Графа чешуйки собирались и тщательно исследовались. Зоологи попробовали даже сделать дракончику рентген, но это оказалось не так-то просто. Бэй унесла Графа в рентгеновский кабинет, а Сорка осталась дожидаться в соседней комнате.
      «Черт возьми!», «Это еще что?!» — вдруг услышала девочка удивленные возгласы биологов, и в тот же самый миг у нее над головой появился Граф. Тревожно вереща, дракончик приземлился на плече девочки и крепко обвил ее шею своим длинным хвостом. Его фасетчатые глаза сердито сверкали.
      Дверь за спиной Сорки распахнулась, и из лаборатории выбежали Бэй и Пол.
      — Он взял да и появился! — растерянно сообщила девочка.
      Ученые переглянулись.
      — Значит, Амиги не единственные, кто владеет телепортацией! — с довольной улыбкой сказал Пол. — Я всегда считал, что должен существовать кто-то еще!
      — Но как же Граф это сделал? — не совсем понимая, о чем идет речь, спросила Сорка.
      — Графа, наверно, испугали наши приборы, — объяснила Бэй. — Сам он маленький, а они вон какие большие… В общем, он испугался и телепортировался прочь. Хорошо еще, что к тебе. Амиги, когда им угрожает опасность, тоже пользуются телепортацией. Весьма полезная способность!
      — Интересно было бы узнать, как они это делают, — задумчиво сказал Пол.
      — Можно попробовать уравнение Эридани, — предложила Бэй.
      — Можно, — согласился Пол. — Но только для этого нам надо очень много чего знать и о нашем бронзовом приятеле, и обо всем его роде. А мы пока не знаем почти ничего. Может, когда-нибудь…
      Покинув лабораторию, Сорка со все еще не успокоившимся дракончиком на плече отправилась на берег моря, к той самой памятной скале, где она впервые увидела его золотую маму. Там, в тени кустов, она нашла Шона с его парой коричневых. Мальчик крепко спал.
      Заметив Сорку, дракончики Шона приветственно заверещали. Граф запищал в ответ.
      — Я только-только начал засыпать, — не открывая глаз, проворчал Шон. — Отец заставил меня спать вместе с малышами. Он хотел посмотреть, отпугнут змей мои коричневые приятели или нет.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22