Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шерлок Холмс - Заговор Глендовера

ModernLib.Net / Детективы / Биггл Ллойд / Заговор Глендовера - Чтение (стр. 11)
Автор: Биггл Ллойд
Жанр: Детективы
Серия: Шерлок Холмс

 

 


— Достигли соглашения лишь по незначительным пунктам. Но тут Тромблей получил известие о несчастном случае и сразу же уехал. Он пообещал вскоре вернуться и продолжить переговоры.

— Но не вернулся, и вы, устав его ждать, уехали. Когда это было?

— На другой день после обеда.

— Тромблей послал Веллинга по делам в тот день, когда был убит Глин Хьюс?

— Веллинг уехал за день или два до нашего приезда, — сказал Сандерс.

— Когда вы узнали об убийстве Глина Хьюса?

— На следующий день, утром. Проводив своих клиентов, я немедленно отправился на ферму «Большие камни», чтобы помочь Мелери.

— В то утро в дом мистера Тромблея приходил один человек. Вы не могли бы вспомнить, кто это был?

— Вы в этом твёрдо уверены? Я никого не помню.

— Это был крепкий, коренастый человек с рыжими волосами и бородой.

— Нет. Я его не видел.

— Возможно, он приходил к кому-то из клиентов. Не могли бы вы узнать у них, помнят ли они его?

— Я, конечно, спрошу, но я твёрдо уверен, что они его не видели. Все утро мы вместе играли в бильярд, а потом мои клиенты уехали.

— У вас есть вопросы, Портер? — повернулся Холмс ко мне.

— Вам известно, чем сейчас занимается Бентон Тромблей? — спросил я.

— Конечно, — ответил Сандерс. — Поскольку я плачу ему.

Я был так ошарашен, что на мгновение потерял дар речи. Тут вмешался Шерлок Холмс:

— Скажите, вы не член лиги Роберта Оуэна?

— Я доверенное лицо, которому поручено вести дела Лиги до избрания руководства. Бентон получает от меня два фунта в неделю, не считая оплаты расходов на дорогу. Это не Бог весть как много, но больше, чем ему платили на фабрике. Он заметно изменился с тех пор, как стал читать лекции. В нём появилась основательность.

— Что собой представляет Лига? — спросил Холмс.

— Это организация, основанная несколькими гражданами нашего города, которая считает, что Роберт Оуэн не получил должного признания даже в своём родном городе. Её цель состоит в распространении и развитии идей Роберта Оуэна. Средства, необходимые для этой цели, организация собирает по подписке. Пока решено ограничиться лекциями, но в дальнейшем предполагается создать ячейки организации в Уэльсе и, возможно, даже в Англии. Между прочим, первое организационное собрание членов Лиги намечено на пятнадцатое июля, через неделю, если считать от пятницы.

— Где будет проходить собрание? — спросил Холмс.

— В Дэвилс-Бридж.

— Там есть зал?

— Собрание состоится под открытым небом. Будет построен временный павильон. Сверху натянут тент от солнца и на случай дождя. Дождь в Уэльсе — частый гость.

— Вы там будете?

— Непременно. Я ведь доверенное лицо.

— А вы? — обратился Холмс к Брину Хьюсу.

— Мне нет нужды слушать теории о труде, — язвительно отозвался Хьюс, — когда приходится отдавать ему все своё время.

— Известно ли вам точное место проведения собрания? — полюбопытствовал Холмс.

— Нет, неизвестно, — ответил Сандерс. — Организаторы обещали заехать за мной, когда отправятся туда.

— Сколько было собрано денег по подписке?

— Почему вас это интересует? — нахмурился Сандерс.

— На то есть причины. Возможно, кто-то из членов организации причастен к убийству Глина Хьюса.

— Какая чушь!

— Отвечайте на вопрос, — потребовал Брин Хьюс, — а чушь это или не чушь, разберёмся потом.

— Две тысячи фунтов, — выдавил наконец из себя Сандерс.

У Шерлока Холмса поползли вверх брови.

— Кругленькая сумма! Деньги, вероятно, будут поступать и дальше?

— Не могу сказать. Скоро будет избрано руководство организации, и уже оно будет заниматься всеми вопросами, в том числе и финансовыми.

— От кого поступали деньги?

— Я не имею права разглашать имена, — твёрдо сказал Сандерс.

— Можете не сомневаться, — заверил Шерлок Холмс, — что об этом не будет знать никто, кроме меня.

— Разумеется, я не помню фамилий.

— Пришлите мне список и против каждой фамилии проставьте пожертвованную сумму. Я буду ждать его здесь, в отеле. Сделайте это немедленно.

Когда дверь за Сандерсом и Хьюсом закрылась, Холмс сказал:

— Как вам пришла в голову мысль спросить о Бентоне Тромблее?

— Я подумал, может быть, они что-нибудь знают о Лиге?

— Потрясающе! Разговоры с Мадрином о колдунах, огоньках смерти и древних кельтских богах сильно способствовали развитию вашей интуиции. Обратите внимание, что собрание членов Лиги пройдёт в Дэвилс-Бридж, куда стекаются толпы туристов и приезжих со всего Уэльса. Вы сегодня же отправитесь в Пентредервидд и завтра утром прибудете вместе с Мадрином в Дэвилс-Бридж. Ваша задача узнать, где будет проходить собрание и, главное, тайное сборище после него.

— Вы останетесь здесь?

— Да. Некоторые дела требуют моего присутствия, — ответил Холмс.

Незадолго до моего ухода посыльный из конторы Сандерса принёс Холмсу запечатанное письмо. Холмс дал ему монетку и отпустил. Быстро вскрыв конверт ножом, он достал из него листок бумаги, пробежал его глазами и вручил листок мне. Я стал читать список незнакомых мне имён, и вдруг в самом конце увидел: «Мистер Кайл Коннор …..1000».

20

Дэвилс-Бридж — Чёртов мост — небольшое селение, расположенное на берегах горной речки Минах, которая, пробив себе путь через скалы, сливается недалеко от Аберистуита с другой горной речкой — Рейдол. Речка Минах образует почти в черте города серию красивых водопадов, которые привлекают сюда многочисленные толпы туристов.

Своё название селение получило от моста через речку, сооружённого монахами в двенадцатом веке. Согласно же народной легенде, этот мост построил черт по просьбе одной женщины, корова которой непонятным образом перебралась на другой берег речки. По договору, черту доставалась душа того, кто первым пройдёт по мосту. Хитрая женщина запустила по мосту каравай хлеба, а за ним побежала её собачонка. Так женщине удалось привести домой корову и обмануть черта.

Кроме этого старого каменного моста, существует другой, тоже каменный, постройки восемнадцатого века и, наконец, современный стальной мост, сооружённый сравнительно недавно. Последние два моста расположены выше по течению речки.

Мы с Мадрином прибыли в Дэвилс-Бридж в битком набитом туристами поезде узкоколейки, соединявшей селение с Аберистуитом. Туристы быстро разбежались по отелям и пансионам, а мы под моросящим дождём отправились искать ферму Гарета Вогана, брата сапожника Айфана из Пентредервидда.

Гарет Воган был копией Айфана, но уменьшенного роста и веса. Мы передали ему письмо от брата, которое он отложил в сторону. Мадрин потом сказал мне, что Гарет Воган, наверное, не умеет читать. Он и его жена Олуэн встретили нас весьма приветливо. Мадрин отдал Олуэн съестные припасы, привезённые с собой, и мы пошли посмотреть на знаменитые водопады и попытаться что-нибудь разузнать насчёт предстоящего собрания Лиги Роберта Оуэна.

Даже в эту серую, скучную погоду стоило приехать сюда, чтобы посмотреть на белую ленту реки, прихотливо извивающуюся при падении со скал. Погуляв по городу, мы вернулись на вокзал и присутствовали при том, как туристы загружались в последний поезд до Аберистуита, потом мы пошли на ферму Гарета Вогана.

После ужина с хозяевами мы решили заглянуть в ближайшую таверну, в надежде извлечь что-нибудь интересное для себя из разговоров местных жителей. Просидев час и услышав от Мадрина почти то же самое, что мне надоело слушать в Пентредервидде, я решил идти спать. Вдруг Мадрин толкнул меня локтем и зашептал, показывая взглядом на группу оживлённо болтающих мужчин:

— Они говорят о каком-то Айнире Джонсе. Он здесь пользуется такой же славой, как Кадан Морган в Пентредервидде.

— Он тоже работает в таверне у своего дяди? — пошутил я.

— Нет, у брата, — ответил Мадрин. — Они смеются над ним, потому что он говорит, будто видел прошлой ночью, как по дороге ехали «ребекки». Их было семеро.

— Он видел их в первый раз?

— Похоже, да. Они говорят, что он перепил и, наверное, считал их по лошадиным ногам, разделив их число на четыре.

— Думаю, они правы. Как он мог что-нибудь видеть в тёмную дождливую ночь?

— Он говорит, что дорогу освещал свет из окон.

— Раз уж и здесь заговорили о «ребекках», значит, что-то произойдёт. Идёмте спать, Дафидд. Завтра возобновим наши поиски.


В течение следующих четырёх дней мы прошагали пешком и проехали — нам пришлось нанять лошадей — не меньше ста миль. Всё это время я или молчал, или произносил короткие фразы, потому что в деревнях вокруг Дэвилс-Бридж не любили ни туристов, ни англичан. Все наши поиски оказались безрезультатными.

Тогда мы избрали другую тактику. Выдавая себя за членов Лиги, приехавших на собрание раньше времени, мы пытались узнать, не остановился ли кто-нибудь из членов Лиги поблизости. Но либо никто не слышал о такой организации, либо слышал, но от кого, не помнил. И вот когда мы в унынии возвращались из очередного путешествия, мы обнаружили рабочих, роющих ямы для столбов на невысоком плато к северу от Чёртова моста.

И в тот же день в доме Гарета Вогана появился Шерлок Холмс. Он только что приехал из Аберистуита. Мы поведали ему о строящемся павильоне, а он рассказал, что нашёл человека, с которым разговаривал Рис Парри в Тромблей-Холле. Шерлок Холмс ещё раз побеседовал с Элен Эдварде, и та познакомила его со своей подругой Гвинорой Хоуэлл. От неё Холмс узнал, что Риса Парри видели тогда в парке с конюхом Элганом Боуеном, причём они встречались не раз и раньше. Должно быть, через него Парри докладывает о проделанной работе и получает дальнейшие указания, предположил я.

Холмс, как всегда, уклонился от прямого ответа, заметив, что возможны и другие объяснения этого факта.

Затем он просил нас показать ему место, где возводится павильон. Убедившись, что строительство павильона действительно началось, Шерлок Холмс дал нам следующее, гораздо более трудное задание: найти место, где после собрания состоится тайная сходка.

Мы взбирались на пригорки, переходили вброд ручьи, и наконец Мадрину удалось заметить небольшую, закрытую со всех сторон лощину.

Шерлок Холмс сделал несколько кругов вокруг неё, поминутно останавливаясь и что-то помечая в своей записной книжке. Затем он присоединился к нам. Он велел нам тоже провести рекогносцировку местности, потому что на подходах к месту тайного сборища будут расставлены часовые и нам придётся пробираться туда окольными путями.

Когда стемнело, мы поехали в таверну, где работал официантом Айнир Джонс.

— Вам не попадались больше «ребекки»? — спросил его Холмс, когда он принёс нам пиво.

Айнир Джонс нахмурился. Хотя он не понимал по-английски, видимо, насмешки так сильно действовали на него, что от одного упоминания о «ребекках» он начинал злиться.

Мадрин объяснил ему, что мы тоже видели «ребекк» и хотели бы поговорить с ним, как с ещё одним свидетелем. Опасливо оглянувшись, Айнир Джонс что-то прошептал на ухо Мадрину.

— Он говорит, — перевёл Мадрин, — что они появляются теперь каждую ночь.

— Это очень интересно, — заметил Холмс.

— Появляются ли «ребекки» в других местах? — спросил я.

— Как и шестьдесят лет назад, — ответил Холмс, — люди молчат о том, что видят. Они боятся мести «ребекк». Примечателен тот факт, что «ребекки» появляются именно в тех местах, где Лига Роберта Оуэна проводит свои собрания.

— Какая связь между теми и другими? — недоуменно спросил я. Мне было совершенно непонятно, какое отношение может иметь респектабельный Артур Сандерс к переодетым в женскую одежду ночным всадникам.

Шерлок Холмс помолчал, по давней привычке соединив перед собой кончики пальцев.

— Мы расследуем очень запутанное дело, Портер.

— Я уже заметил, патрон, — сказал я.

Шерлок Холмс бросил на меня проницательный взгляд и усмехнулся.

— Но имейте в виду, Портер, запутанное — не значит трудное. Его запутанность связана с тем, что в нём много посторонних деталей, но его нетрудно понять, если опираться на главные факты. Самый же главный факт тот, что все это дело направляется одним человеком.

Потом мы поехали в отель, где Шерлок Холмс поселил свидетельницу, которую нашёл Рэбби. Она оказалась маленькой седой старушкой семидесяти с лишним лет, очень живой и миловидной. Звали её Лайза Уильямс.

— Мистер Холмс сказал мне, — улыбнулась мне старушка, когда я пожал её хрупкую морщинистую ручку, — что ваш дедушка был валлийцем.

— Да. Он водил баржи со сланцами по каналу до Паддингтона, а потом женился на англичанке и осел в Лондоне.

— Мой муж тоже был валлиец. Он был дьявольски красив и любил поболтать — по-валлийски или по-английски, всё равно. Он перегонял скот из Уэльса в Англию, наверное, много повидал и обожал рассказывать разные истории из своей жизни и о том, что было давным-давно.

— То, что было давным-давно, иногда повторяется, — сделав это замечание, Холмс осведомился у старушки: — Вам хорошо здесь?

— Спасибо, да. Я в первый раз в Уэльсе, хотя муж много рассказывал мне о своей стране. Я никогда не выезжала из Лондона дальше Гринвича и теперь чувствую себя немного странно в этом красивом месте.

— Завтра утром мы зайдём за вами и покажем вам ещё одно красивое место, — пообещал Шерлок Холмс.

— Хорошо. Я пойду с вами, хотя и не верю ни в какие заговоры; но, раз речь идёт об убийстве человека, я согласна сделать всё, что в моих силах.

— Дело идёт об убийстве двух человек, — уточнил Холмс, — и если вы нам не поможете, миссис Уильямс, их станет гораздо больше.

— Мне трудно в это поверить, но я обещала вам помочь и, значит, помогу.


Следующий день оказался дождливым, как и все предыдущие. Миссис Уильямс в своём долгополом непромокаемом плаще с капюшоном осмотрела вместе с нами место предстоящей сходки в небольшой лощине. Когда я подивился тому, как бодро она преодолевала подъёмы и спуски, старушка сказала:

— Не говорите чепухи, молодой человек! Когда мой муж заболел и слёг, мне пришлось взбираться по лестницам лондонских домов, зарабатывая на жизнь самой чёрной работой. Эти холмы и пригорки — пустяки в сравнении с крутыми ступеньками.

Мы отвезли её в отель. Шерлок Холмс отправился по каким-то делам, а мы с Мадрином вернулись на свой чердак и завалились спать: под шум дождя хорошо спится.

Утро назавтра было ослепительно солнечным — свежий западный ветер прогнал дождевые тучи на восток. Мы позавтракали и отправились в селение. По плану Шерлок Холмс и миссис Уильямс должны были спрятаться недалеко от лощины ещё до того, как там расставят часовых. Нам же следовало явиться на тайное сборище после окончания собрания членов Лиги Роберта Оуэна.

Мы перешли через Чёртов мост и довольно быстро достигли построенного на плато павильона. Нас встретил улыбающийся молодой человек, которому мы предъявили билеты, изготовленные Холмсом. Я внимательно посмотрел в ту сторону, где находилась лощина, и вроде бы заметил на подходах к ней полускрытых кустами часовых.

Мы сели в заднем ряду. Постепенно простые деревянные скамьи начали заполняться участниками собрания. Многие из них раскраснелись и вытирали платками лоб и шею: очевидно, перед тем как прийти на собрание, они не преминули полюбоваться водопадом. Почти все скамьи были уже заняты, когда к павильону подъехал всадник верхом на пони, которого вёл под уздцы Гервин Пью. По обе стороны всадника шли слуги. Я не мог не узнать эту крупную голову, это массивное туловище с сильными руками. Это был Кайл Коннор собственной персоной.

Когда слуги усадили его на скамью, он осмотрелся и, тотчас заметив нас, махнул нам рукой. Нам не оставалось ничего другого, как перебраться к нему.

— Ни за что бы не догадался, — весело приветствовал нас Коннор, — что вы оба интересуетесь Робертом Оуэном.

— Дафидд воспитывался вместе с Бентоном Тромблеем; а я познакомился с ним сразу же по приезде в Ньютаун, — вот почему мы здесь. Для нас тоже большой сюрприз видеть вас на этом собрании.

— Надоело сидеть дома, — сказал он небрежно, — решил немного проветриться.

Я наклонился и тихо проговорил ему на ухо:

— Неделю назад я познакомился в Ньютауне с одним человеком, причастным к организации Лиги Роберта Оуэна. И очень удивился, узнав, как щедро вы поддержали её.

Кайл Коннор украдкой огляделся и ответил мне, тоже тихо:

— Надеюсь, то, что я сейчас скажу, останется между нами?

— Разумеется, — заверил его я.

— Лично я не придаю никакого значения всей этой галиматье, которую сочинил Роберт Оуэн. Мне совершенно непонятно, как он мог успешно заниматься бизнесом при таких идеях. Сам я не дал бы этой Лиге ни фартинга. Деньги, которые я внёс, принадлежат одному моему другу.

Я молча смотрел на него, ожидая продолжения.

— Это деньги Эмерика Тромблея. Когда он узнал, что Бентон читает лекции по всему Уэльсу, он счёл это прекрасной возможностью сделать сына известным общественным деятелем. Он хочет, чтобы Бентон на следующих парламентских выборах выдвинул свою кандидатуру против кандидатуры полковника Эдварда Прайс-Джонса. Эмерик вообще сильно недолюбливает это семейство. Было бы неэтично, если бы он внёс деньги сам. Вот он и попросил меня сделать это. На что не пойдёшь ради друга! — вздохнул он. — Кстати, он тоже обещал здесь быть.

— Неужели?

— Он хочет послушать, как Бентон выступает перед публикой. Разумеется, Эмерик постарается изменить свою внешность. Я сгораю от нетерпения увидеть его с бородой и баками.

— Бентон прекрасный оратор, — заметил я, — и отлично изучил то, о чём говорит. Я слышал его в Ньютауне, а потом в Аберистуите.

Коннор пропустил мимо ушей моё упоминание об Аберистуите. Повернувшись, он стал рассматривать тех, кто подходил к павильону.

— Следите внимательно, не появится ли человек с бородой, — сказал он.

— Где он достал пригласительный билет? — полюбопытствовал я.

— Я дал ему. Я мог бы получить хоть сотню, если бы захотел. — Он пристально взглянул на меня: — А где вы достали пригласительный?

— Нам дал билеты Бентон, — ответил я.

Он кивнул и продолжал наблюдать за прибывающей публикой.

— А вот и он! — наконец воскликнул Коннор. — Кто бы мог подумать, что он опустится до такого пошлого маскарада.

Действительно, из аккуратного и немного чопорного джентльмена Эмерик Тромблей превратился в чудаковатого старикашку, заросшего неопрятной бородой. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке и пугливо озирался по сторонам. Я заметил, что он очень удивился, увидев нас, но тотчас повернулся к подмосткам, где стоял длинный стол для президиума.

Вскоре члены президиума заняли свои места за столом. Среди них был и Бентон Тромблей. Один из членов президиума встал и предоставил ему слово. Бентон в небольшой, но содержательной речи вновь подчеркнул актуальность идей Роберта Оуэна и затем перечислил их одну за другой, чётко формулируя каждую. Роберт Оуэн построил всю свою жизнь таким образом, сказал он в заключение, чтобы проверять и осуществлять свои идеи.

Затем председатель дал слово Артуру Сандерсу, и тот зачитал устав организации. Далее собранию было представлено руководство организации. Зрители задали несколько вопросов, на которые отвечали руководители организации. После этого председатель напомнил присутствующим, что каждый из них может обратиться по интересующим его вопросам в местную ячейку организации, и закрыл собрание.

Эмерик Тромблей стоически перенёс два с половиной часа невыносимой скуки и не сбежал раньше времени, — вероятно, боялся обратить на себя внимание, — но тотчас ушёл, едва председатель объявил собрание закрытым.

Кайл Коннор заснул сразу же после выступления Бентона Тромблея. Когда собрание кончилось, Мадрин сходил за слугами, и мы помогли им посадить Коннора в седло. Он пожал нам руки, и Гервин Пью стал осторожно спускаться с плато, ведя пони под уздцы.

Мы тоже сошли вниз по тропинке, а потом обогнули холм с плоской вершиной, где проходило собрание, и, следуя разработанным вместе с Холмсом маршрутом, вышли к лощине, обманув часовых.

В лощине на расстеленном на траве брезенте сидели несколько человек, другие расхаживали, разговаривая друг с другом. Подошли ещё люди, всего собралось человек тридцать.

Вдруг откуда-то раздался крик совы, и все, как по команде, расселись на брезенте, подобрав под себя ноги. У меня создалось впечатление, что они ожидают начала какой-то церемонии. Тут в лощину спустилась ещё группа людей. Ни Эмерика Тромблея, ни Артура Сандерса среди них не было. Первым шёл Рис Парри, за ним Олбан Гриффитс, остальные следом. Они также поместились на брезенте, сев попарно друг против друга.

Услышав звуки музыки, я сначала удивился, так как не видел поблизости никаких музыкантов. Да и музыка была очень странная. Мадрин объяснил мне позже, что играли на старинных музыкальных инструментах, напоминающих арфы и гобои. Наконец музыканты появились, а за ними — два человека в шляпах с перьями, коротких штанах и башмаках с высокими каблуками и золотыми пряжками. И на тропе возник король в алой мантии, в сопровождении ещё двоих придворных. «Как мог здесь оказаться король?» — не веря своим глазам, спрашивал я себя.

Приблизившись к собравшимся, процессия остановилась. Придворные отступили, вместе со всеми присутствующими опустились на колени, и моему взору предстал не король Эдуард Седьмой с его довольно заметным брюшком и бородой, а… Уэйн Веллинг.

Уэйн Веллинг заговорил, конечно, по-валлийски — и голос его звучал весьма внушительно. Мадрин начал переводить мне его речь. Однако Веллинг успел произнести лишь первую фразу, в которой сообщил собравшимся, что будущее Уэльса находится в их руках. Именно в этот момент на тропинке появилась наша старушка; наряжённая в старомодное платье, она походила на сильно похудевшую королеву Викторию. Следом шёл часовой, на лице его было написано полнейшее недоумение. По плану Холмса, миссис Уильямс должна была объявить часовому, что у неё очень важное письмо для принца.

Веллинг разорвал конверт, прочитал письмо, перечёл его ещё раз и, подняв брови и вытаращив глаза, уставился на старушку.

— Разве ты не узнаешь меня, Гарри? — воззвала она к нему по-английски. — Ты же так часто бывал у нас. Ведь это мой муж научил тебя валлийскому языку. — Она обернулась к стоявшим на коленях людям: — С чего это вы, глупцы, преклоняете колени перед простым англичанином по имени Гарри Смит?

— Он англичанин! — Эти слова, как ругательство, проорал вскочивший с колен Рис Парри.

— Она лжёт! — выкрикнул Олбан Гриффитс.

— Я говорю правду, — хладнокровно отвечала старушка. — Я хорошо знала его родителей — мы были соседями. Он играл вместе с моими детьми и женился на девушке, которую я тоже знала. Конечно, он англичанин… Я присутствовала на его свадьбе и была крёстной матерью его сына, которого назвали в честь принца Альбертом. Жена Гарри умерла во время родов, и он, отдав сына на воспитание бездетной паре, уехал в Уэльс искать счастья. Вот его сын, — указала Лайза Уильямс на Олбана Гриффитса, — он похож на свою мать как две капли воды.

Бросив письмо, Веллинг схватил сына за руку, и они кинулись бежать. Рис Парри, постояв несколько секунд в ошеломлении, с диким рёвом метнулся следом. Шерлок Холмс, Мадрин и я с другого конца лощины тоже бросились в погоню, приведя в смятение сидевших на брезенте людей.

Веллинг и юноша мчались, расталкивая прохожих, к Чёртову мосту. Один раз Веллинг оглянулся — за ним, выхватив нож, нёсся Рис Парри. А чуть позади стремительно шагал Шерлок Холмс с револьвером в руке.

Отец и сын достигли Чёртова моста. Веллинг что-то сказал юноше на ухо — и, перепрыгнув через каменные перила, они бросились в ревущий водопад. Несколькими секундами позже на мосту появился Рис Парри. Зарычав, как раненый зверь, он тоже перемахнул через перила и кинулся вниз.

Мы с Мадрином подбежали к Шерлоку Холмсу, который мрачно смотрел на кипящий поток воды, разбивающийся о скалы. Сунув револьвер в карман, он показал головой в сторону лощины, и мы вспомнили, что оставили там миссис Уильямс.

— Мне жаль юношу, — произнёс Холмс. — Ведь у него ещё была возможность начать жить по-новому.

Потрясённый Мадрин не в силах был вымолвить ни слова.

— Вы были правы, Дафидд, — сказал я. — Древние кельтские боги не оставляют безнаказанным преступление, совершенное в их святилище. — Повернувшись к Холмсу, я спросил: — Итак, дело можно считать законченным?

— Абсолютно, — объявил он. — Остаётся отчитаться перед нашими клиентами.

21

Доставив Лайзу Уильямс в её номер, мы прошли чуть дальше по коридору, и Холмс постучал в дверь — три раза и после секундной паузы ещё дважды. Дверь отворилась.

В номере находились трое мужчин — как оказалось, клиенты Холмса, о которых я не знал. Это были Артур Бальфур, премьер-министр кабинета Его Величества, молодой Дэвид Ллойд-Джордж — депутат парламента от Уэльса, и какой-то полный пожилой генерал. Ллойд-Джордж сел в кресло, стоявшее рядом с креслом Артура Бальфура. Мне уже приходилось встречаться с этим высоким, представительным человеком по одному делу, которым занимался Холмс.

Генерал бросал беспокойные взгляды на премьер-министра. Холмс обратился к нему:

— Британское правительство может быть спокойно — гражданской войны в Уэльсе не будет.

— Как я понимаю, дело улажено, — улыбнулся Артур Бальфур.

— Окончательно и бесповоротно, — заверил Холмс, — потому что Уэйн Веллинг покончил с собой.

Премьер-министр повернулся к генералу:

— Необходимо отвести войска в казармы, генерал.

Генерал поклонился и вышел из номера, явно недовольный мирным разрешением конфликта.

— Садитесь, джентльмены, — пригласил Бальфур. — Расскажите нам, мистер Холмс, что здесь произошло.

— Сорок лет тому назад, — начал Холмс, соединив, как всегда, перед собой кончики растопыренных пальцев, — в Сазеке, на лондонской окраине, к югу от Темзы, жил валлиец Робин Уильямс, который перегонял скот из Уэльса в Лондон. Он был прирождённый рассказчик, и его особенно любила слушать детвора, потому что он повествовал о драконах и волшебниках, короле Артуре и его рыцарях, о великих властителях Уэльса Ллуилине Великом и Ллуилине Последнем и, конечно, об Оуэне Глендовере. На одного из слушавших его мальчиков, Гарри Смита, сына соседа Уильямса, эти рассказы произвели совершенно неизгладимое впечатление.

Когда мальчик стал молодым человеком, он женился, но его счастье оказалось недолгим — его жена умерла во время родов. Потрясение было таким сильным, что он решил уехать навсегда из Англии в Уэльс и переменил имя и фамилию. Он превратился в Уэйна Веллинга. Уэйн — это искажённое Оуэн, а Веллинг — искажённое Ллуилин. Тем самым он как бы объявил себя потомком и Ллуилина и Глендовера. Он прожил в Уэльсе пятнадцать лет и всё время трудился над созданием разветвлённой тайной организации. Работая управляющим у некоего богатого англичанина, он разъезжал по делам по Уэльсу, всюду привлекая к своей организации сторонников. Его целью было поднять в Уэльсе восстание против англичан, выбрав момент, когда Англия вступит в войну или будет ослаблена по какой-нибудь другой причине. Он не торопился, — по его подсчётам, на подготовку восстания должно было уйти несколько лет.

Зная о том, что правительство Великобритании рано или поздно обнаружит его организацию, он воспользовался собраниями Лиги по изучению и распространению идей Роберта Оуэна как ширмой для собраний своих сторонников.

Тем временем в Сазеке подрастал его сын, которого воспитывали валлийцы. Хотя его настоящее имя было Альберт Смит, он стал называться Олбаном Гриффитсом, взяв фамилию человека, у которого воспитывался. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, отец решил взять его к себе, приставив к нему в качестве телохранителя некоего Риса Парри. Для Риса Парри этот юноша был принцем, поскольку его отец происходил от древних властителей Уэльса. Всё шло хорошо до тех пор, пока Веллинг не совершил убийства.

— Убийства? — воскликнул Ллойд-Джордж. — Зачем это ему понадобилось? Ведь у него не было противников, насколько я понимаю.

— Я не хочу тратить ваше драгоценное время, — сказал Холмс, — вдаваясь в подробности, интересные лишь для полиции. Я разыскал женщину, которая знала его мальчишкой, и устроил ей публичную встречу с ним. Кроме того, я дал ей бумагу, в которой приводились результаты эксгумации останков Элинор Тромблей. Согласно химическому анализу, она была отравлена мышьяком. Разумеется, бумага была поддельной, никакой эксгумации трупа не проводилось. Однако раскрытие настоящего имени Веллинга перед группой националистически настроенных валлийцев вместе с неопровержимым доказательством его преступления привело к тому, что он бросился с Чёртова моста вместе с сыном. Следом за ними тем же способом покончил с жизнью и телохранитель Рис Парри, который понял, что всё равно будет повешен за своё преступление. С гибелью лидера организация распадётся сама собой. С заговором покончено, джентльмены.

— Благодарю вас за отлично выполненную работу, джентльмены, — сказал Артур Бальфур и поднялся.

Он пожал нам руки, и мы удалились.

Потом мы спустились на первый этаж, и Шерлок Холмс подвёл меня ещё к одной двери. Я ожидал, что в номере окажется Артур Сандерс, но дверь открыл сидевший в своём кресле на колёсах Кайл Коннор.

— Заходите, джентльмены, — с улыбкой приветствовал нас он, — и усаживайтесь поудобнее. Итак, барышник Хаггарт Батт — это Шерлок Холмс с наклеенной бородой. Неудивительно, что я не смог выиграть у него партию в шахматы. — Он обратился ко мне: — Айори Джонс — это тоже псевдоним?

— Это имя — валлийский вариант Эдварда, а фамилия подлинная, — ответил я. — Знакомые называют меня Портер.

— Помнится, вы говорили мне, что родились в Лондоне и работаете клерком в адвокатской конторе. Этому можно верить?

— Первое — чистая правда, относительно второго — вы сами видите, что я работаю ассистентом мистера Холмса.

Повернувшись к Холмсу, Коннор сказал:

— Я уже все знаю. Поздравляю вас и завидую. Вам удалось то, что хотелось бы сделать мне самому.

— Давайте обменяемся информацией, — предложил Холмс. — Я думаю, это будет полезно и нам, и вам. Прежде всего, я хочу знать, кто вы такой, мистер Коннор.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12