Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рей-Киррах (№3) - Возрождение

ModernLib.Net / Фэнтези / Берг Кэрол / Возрождение - Чтение (стр. 21)
Автор: Берг Кэрол
Жанр: Фэнтези
Серия: Рей-Киррах

 

 


— Моя госпожа, кто вы? — спросил я, стараясь даже не дышать, чтобы не спугнуть ее. — Что вы пытаетесь сказать мне?

Как и прежде, взгляд женщины в зеленом был полон тоски, но на этот раз она словно не находила себе места от беспокойства. Руки тоже все время двигались, пальцы сплетались, одна рука хватала другую. При виде ее тревоги у меня защемило сердце, хотя с чего бы это?..

Ее губы шевелились, но я слышал только половину слов.

— …быть осторожным… возлюбленное дитя… Двенадцать ослаблены… наверное, лучше не сражаться с неведомым… хуже, чем я думала… — Она оглянулась через плечо, словно к ней кто-то приближался. — Иди в гамарандовый лес. Что бы ни случилось, заклинаю тебя, иди! — И она исчезла.

— Подожди! — Но она исчезла, как и закат. Гамарандовый лес… Значит, я думал правильно, она из Кир-Наваррина, хотя и не всполох света, как известные мне рей-киррахи. Ее физическое тело не такое, как те тела, которые они создавали для себя по обрывкам воспоминаний о прежней жизни, оно казалось вполне человеческим, а ее свет походил скорее на феднах Александра, чем на свет демонов. Самым странным было смутное ощущение, которое сейчас превратилось в уверенность, что я знаю ее. Но я понятия не имел, кто она. Может быть, Денас знает? Может быть, она заманивает меня за Ворота, чтобы он мог одержать победу?

Глубоко погрузившись в свои думы, я с час просидел на склоне холма, тупо глядя в темноту, надеясь, что она появится снова, боясь и мечтая разгадать загадку, понять, снова услышать ее слова. …возлюбленное дитя… Может быть, она говорила о моем сыне? Закрыв глаза, я молился деве лесов, чтобы она защитила его и его приемную мать.

Очнувшись, я сразу понял, что в деревне происходит что-то страшное. Запах дымящих факелов. Горящая трава. Далекие крики боли и горя. Боги ночи, что творится? Я побежал в Андассар. Крики стали громче, вскоре я увидел огонь, горела куча корзин, сложенных в центре деревни. Зерно, половина годичного урожая, было объято пламенем.

Мария стояла на пороге дома, обхватив себя руками. Какие-то женщины рыдали, прижимая к себе детей. Двое мертвых мужчин лежали рядом с горящими корзинами, но больше никого не было. Никаких чужаков. Ни одного живого мужчины. Александра тоже.

— Это были воры, Мария? Всадники? Мужчины бросились за ними в погоню?

Она покачала головой. Животный ужас в ее глазах сказал мне, что все гораздо хуже.

— Расскажи мне, Мария. Ты должна рассказать мне все. Кто это был?

— Дерзийцы. Люди Горушей пришли за оброком.

— Но срок наступает только через десять дней.

Она еще крепче обхватила себя руками, ее била дрожь.

— Они сказали, что им донесли, будто мы отдаем зерно разбойникам, и они собираются забрать долю их господина прямо сейчас. Они заставили нас принести все, но оказалось, что этого мало. Мы хотели добавить еще картошки или меда, но они и слушать нас не стали. Сказали, что мы должны отправить с ними двух женщин и двоих мужчин. Они будут заложниками, пока мы не выплатим весь оброк. Керо и Валнар закричали, что у нас есть еще десять дней.

Остальное было понятно и так. Дерзийцы убили тех, кто осмелился протестовать, сожгли зерно и вместо четырех заложников забрали всех мужчин.

— И моего друга… Кассиана?..

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Всех забрали. Солдаты сказали, что они станут рабами. Аврель… мой Аврель…

Я взял Марию за руки. Ее трясло еще сильнее, весь ужас произошедшего обрушился на нее.

— Куда они пошли? Сколько их? Я могу им помочь, но должен знать все точно.

Собравшись с силами, Мария рассказала мне, что приходили два дерзийских воина и трое простых солдат, у них были ножи и мечи, но не было ни копий, ни топоров. Забрали пятерых мужчин, двух мальчиков двенадцати и четырнадцати лет и Александра. Пленников связали между собой веревками за руки и шеи и погнали по пересохшему руслу в сторону дороги на Вайяполис.

Я помчался к зеленым зарослям, где мы прятали лошадей. Лошади, конечно же, исчезли. Ни один дерзийский вор не оставит после себя лошадей. Я откатил огромный булыжник. Кольцо и меч Александра оказались на месте. Сунув кольцо в карман, я надел меч принца поверх своего и сосредоточился. Четверть часа спустя у меня выросли крылья.

Я быстро нашел их, глазам сокола нетрудно заметить желтые огни факелов. Пленники со связанными ногами не могли двигаться быстро, хотя солдаты били и подгоняли их. Впереди шли два мальчика, тот, что был младше, горько плакал, оба были совершенно голыми, они дрожали от ночного холода, спотыкаясь о камни между двумя конными дерзийцами. Из руки были привязаны к седлам. За ними шли связанные по двое босые крестьяне. У одного человека из раны в боку ручьем текла кровь, его поддерживал другой. Замыкали колонну Александр с Аврелем. Александр слегка прихрамывал и опирался на широкое плечо Авреля, его окровавленное лицо пылало от ярости. На плечах принца виднелись следы от хлыста. Когда-то давно, в Кафарне, я мечтал о таком зрелище.

Два конных дерзийца ехали во главе колонны, в конце шли два простых солдата. Третьего не было видно. Я сделал круг над колонной, потом еще один. Во второй раз принц заметил меня. Он кивнул, и недобрая усмешка исказила его лицо.

— Смотри-ка, — сказал один дерзиец, указывая на меня. — Птица Императора.

Птица законного Императора, мысленно поправил его я и полетел вперед, чтобы найти подходящее место. Вон там. Холмы по обеим сторонам русла подходили совсем близко друг к другу, и высохшая река делала резкий поворот налево. Подойдет. Я пролетел еще немного вперед по направлению к дороге, высматривая недостающего солдата. Мне нужно было знать, самостоятельный ли это отряд, или же часть большого войска, и понять, сколько времени займет освобождение пленников.

Сжальтесь, боги… Этого я не ожидал. Пятый всадник уже съехал с холма и скакал по равнине к месту, которое привлекло мое внимание, прежде чем я увидел, что там происходит. Сначала всегда приходит запах, отвратительный запах страха, грязи и отчаяния. Потом становятся слышны стоны, рыдания и приглушенные молитвы, прерываемые душераздирающими криками. Мне не нужно было видеть этот ужас, чтобы узнать его. Караван рабов.

Солдат остановился рядом с часовым, указывая туда, откуда он прискакал. Я пролетел над широким лугом, освещенным огромными кострами. На земле лицом вниз лежали не меньше сотни мужчин и мальчиков, связанных вместе, одного за другим их поднимали и уводили вештарские кузнецы. Они клеймили их раскаленным железом, оставляя крест в круге на их плечах, и заковывали в кандалы. Потом вештарец в полосатом хаффее состригал им волосы и приковывал к новой колонне, готовой отправиться на рынок. Лагерь охраняли несколько дерзийцев в цветах Набоззи.

Надо освободить Александра и остальных, до того как они окажутся на лугу. Я полетел обратно и уселся на валун у дороги. Колонна пленников дошла до узкого места. Отлично. Воины на конях проехали вперед, и теперь они были далеко от солдат, замыкающих шествие. Ни один из дерзийцев не видит всей колонны. Я быстро уберу двоих сзади, потом перережу веревки Александра и дам ему меч. Он будет готов к моему возвращению. Я выбросил из головы все, кроме моего собственного обличья…

…птица… легкое тело, широкие крылья, длинный хвост, лапы с когтями… освободись от этого образа и подумай о том, какое тело тебе нужно теперь… твое собственное тело… закаленное годами тренировок… сражений… бега… тело воина, а не птицы, во всем, за исключением крыльев… широких, сильных… и проверь ограждающие тебя барьеры, потому что тебе нужен твой собственный разум и твоя душа…

Прошло несколько долгих минут огня и тошноты, и я из птицы превратился в человека, потом постоял, покачиваясь, готовясь обрести крылья. Но прежде чем я успел совершить превращение, черный мешок упал мне на голову, чьи-то руки грубо стащили меня с камня, сдавливая горло и прижимая что-то острое к моим ребрам.

ГЛАВА 31


— Сюда! Смотрите, кто шастал по горам. — Шепот раздавался у меня за спиной. Ничего удивительного, ведь мое лицо крепко прижимали к земле. Нож все еще упирался мне в ребра. — Что с ним делать?

— Если пошевелится, прикончи его. Нам пора. Такой шанс упускать нельзя.

Я ничего не слышал в момент превращения, и теперь терял драгоценное время, разбираясь, кто я, в каком я теле и кто на меня напал. Ладно, пусть без крыльев. Значит, у меня будет только человеческое тело. Мое несчастное человеческое тело. Убей их прямо сейчас, когда они не ожидают нападения. Я заставил себя успокоиться и начать думать. В каком я положении? Нож у ребер, человек упирается мне в спину коленом, завернув мне за спину правую руку. Боги, лучше бы он не делал этого. Вырваться легко. Но сколько их? Второй находился в нескольких шагах. За ним еще один. Я прислушался по-своему. Трое. Четверо… Проклятье! Их двадцать человек! Двадцать человек охраняют караван? И почему это охранники говорят шепотом?

— Смотрите! Смотрите, какой меч! — Человек вынул меч из ножен и перебросил его остальным. — Подлый дерзиец… Кто ты? — Странно, что он вообще разговаривает со мной.

Пока я пытался понять, что происходит, люди молча прошли мимо меня. Вскоре где-то неподалеку раздались удары. Еще шаги. Приглушенные голоса. Хрип. Всхлипывания. Лошадь заржала, ее заставили замолчать. Что-то происходит в высохшем русле реки… что-то тайное. Они нападают на дерзийцев.

Я был так ошеломлен поворотом событий, что забыл прервать заклятие, наложенное на нож моего захватчика. Оружие от него становится раскаленным, точнее, кажется, что оно раскалилось. Когда человек с проклятием выронил нож, я развернулся и едва не сломал ему руку, перекидывая его через себя. Я делал все машинально, как привык за годы битв с демонами. Но когда в свою очередь приставил нож к его горлу и сбросил с себя черную тряпку, то едва не захохотал. Его лицо было вымазано углем, а на щеках нарисованы белые кинжалы. Айвор Лукаш… Меч Света. Это человек Блеза!

— Давай режь меня, гнусный дерзиец! — храбро прошептал он, явно не понимая причин моего веселья. — Другие придут вслед за мной! — Судя по его выговору, он был из Кувайи. А судя по его браваде, ему не больше восемнадцати.

— Давай-ка немного поговорим, друг мой, — предложил я тоже шепотом. — Если ты посмотришь внимательно, то заметишь, что я вовсе не дерзиец. Думаю, у нас здесь общие цели.

— Не думаю, — мрачно буркнул он.

— Кто командует? Фаррол? Горрид? Или сам Блез? Они идут за караваном?

Мальчишка молчал. Я вскочил на ноги, схватил свой меч и меч принца, потом перебросил ему его нож.

— Ступай догоняй отряд. Я буду рядом и помогу вам.

Он медленно попятился, словно сомневаясь, бежать или нападать. К счастью для нас обоих, он решил бежать, и я смог завершить превращение. Когда появились крылья, я подхватил оружие и взлетел, радуясь, что мне не придется сражаться в одиночестве.

Странно, что колонна пленников продолжала двигаться по высохшему руслу. Я уже был готов испугаться, но тут мне на глаза попались трупы четырех охранников. Люди, гнавшие колонну вперед, были в дерзийских плащах, заметных и узнаваемых издалека, но все они надвинули капюшоны до самых глаз, чтобы никто не увидел раньше времени белые кинжалы на их лицах. Внимательный наблюдатель заметил бы еще, что теперь пленники двигались вперед свободнее, веревки на ногах исчезли, и, хотя они все еще шли со связанными руками, я был уверен, что эти веревки легко разорвутся в нужный момент. Пленники нужны только для того, чтобы подойти ближе, помочь людям Блеза миновать первые посты вештарцев.

План был очевиден. Отряд прячется за деревьями и валунами, а четверо переодетых ведут людей в центр лагеря на равнине, надеясь застать охрану врасплох и освободить как можно больше рабов, которые смогут помочь в бою. Сложно было найти место, менее подходящее для осуществления такого замысла. Когда эти четверо обнаружат себя, их товарищам придется еще долго скакать по открытому месту прямо навстречу уже готовым к их нападению охранникам.

Хотя лагерь охраняли всего восемь дерзийских воинов, восемь простых солдат и еще человек двадцать пять вештарцев, я не питал никаких иллюзий по поводу возможностей отряда. И Набоззи, и вештарцы были жестоки и искушены в искусстве убивать, кроме того, они охраняли собственность своих господ стоимостью в тысячи зенаров. Воины Блеза были храбрыми и отчаянными, но совершенно неподготовленными.

Александр оставался в колонне пленных. Он тоже сразу понял план освободителей, но от него было мало толку в пешем бою. Однако успех зависел от того, догадается или нет пятый охранник о том, что произошло. Если кто-то из пленных исчезнет, игра будет сразу же проиграна. Я видел, что принц посматривает в ночное небо. Он ждет меня. Глупо. Все мы глупы.

Повстанцы прогнали своих «пленников» мимо вештарских постов. Когда проезжал последний всадник, бородатый вештарец хлопнул его лошадь по крупу и крикнул другому охраннику:

— Висстар хаддов дерзина!

Переодетый разбойник, наверное, испугался. Он выхватил меч, неуклюже замахнулся, и эта глупость стоила ему жизни. Вештарцы немедленно зарубили его своими кривыми мечами.

Дурак! проклинал я беднягу, наблюдая, как поднимается тревога. Слова часового означали всего лишь «славный дерзийский конь». Я упал с неба с поднятыми мечами, когда еще два разбойника рухнули на землю. Александр приказал крестьянам, которые внезапно оказались посреди поднявшейся суматохи, лечь. Повстанцы повалили из укрытия на равнину, отвлекая внимание от меня, и я смог подлететь к Александру и перебросить ему меч, нож принца я кинул Аврелю. Мой собственный кинжал я сунул Доргану, еще одному знакомому крестьянину, пытавшемуся прикрыть двух голых мальчишек своими огромными руками.

— Следуйте за мной, и побыстрее! — прокричал я. — Забирайте с собой всех освобожденных пленников. — Расчищая путь, я победил одного вештарца в короткой яростной схватке. Вештарцы верили, что они живут в мире, полном злых духов, поэтому человек с крыльями был для них не больше чем наконец-то сбывшееся дурное предчувствие. Они были убеждены, что каждому их них в жизни предстоит подобная встреча.

Еще один конный вештарец промчался вдоль рядов рабов, приказывая им лежать лицом вниз и ударяя людей плеткой с вплетенным в ремень металлом. Кузнецы тыкали во всех, кто пытался подняться, факелами. Двое несчастных уже горели и с воем катались по земле. Пока основная часть отряда расправлялась с часовыми, некоторые разбойники рубили топорами веревки и цепи, крича изумленным рабам, чтобы они тоже сражались. Один крестьян из Андассара схватил меч поверженного вештарца и кинулся рубить веревки рабов.

Пока я летал вокруг одного воина Дома Набоззи, стараясь выбить его из седла, Александр воевал с вештарцем. Сначала я не мог понять, как ему удается держаться на ногах, но когда мой противник соскользнул на землю, я заметил Авреля, который подпирал принца плечом, защищая его сбоку. Наблюдать за ними я не мог, мой противник оказался отличным бойцом. Я все наступал и наступал, пока он наконец не споткнулся о чье-то тело и не рухнул. Его тут же обезоружили несколько освобожденных рабов, и нужда во мне отпала.

Я вновь крикнул оставшимся крестьянам из Андассара, чтобы они шли за мной, и с боем вывел их к дороге. Потом я поднялся выше, развернулся и полетел обратно к Александру. Он отказался уйти, вызывая на бой все новых и новых противников. Поэтому я тоже продолжил сражение, позволяя ритму битвы заглушить боль в правом боку, упиваясь кровью и смертью, пока ночная битва не завершилась нашей победой.

Когда луна поднялась достаточно высоко, чтобы осветить широкий луг, трое оставшихся Набоззи оказались прикованы друг к другу, и у них на груди были намалеваны белые кинжалы. Погибшие рабы и крестьяне были похоронены, мертвые работорговцы лежали на траве. Ни один вештарец не выжил.

Большинство рабов, способных передвигаться, разбежались. Тех, кто был ранен или слаб, понесли в Андассар, где они смогут немного передохнуть и подлечиться. Жители Андассара понимали, что у них всех осталось лишь несколько дней безопасности и свободы. Им придется уйти из деревни, потому что трое оставшихся дерзийцев принесут возмездие Империи в их жалкое поселение. Несколько деревенских были ранены, тот человек, которого ранили в бок еще в Андассаре, потерял много крови, но все они были живы.

Некоторые настаивали на казни оставшихся дерзийцев, но командир отряда сказал, что это строжайше запрещено.

— Что это за глупость, оставлять их в живых? — спросил Александр, заматывая рану на руке. — Когда Эдек узнает о битве, все деревни на лигу вокруг будут сожжены. И эти трое Набоззи тоже не остановятся. Они будут охотиться за твоим Айвором Лукашем и этими крестьянами до скончания века, чтобы отомстить за поражение. Я уж молчу о том, что они будут всем рассказывать про крылатого воина. — Он посмотрел на меня.

Я стоял рядом, опираясь на скалу. Меня еще мутило после длительного превращения. Необходимо переговорить с командиром повстанцев. Я не знал ни его самого, ни его людей, которые толкались в редеющей толпе, подбадривая, успокаивая, поторапливая пленников, пока кто-нибудь не приехал проверить, как идет отправка рабов.

— Блез запрещает им убивать безоружных, — пояснил я.

— Он не всегда был столь великодушен. Не раньше чем познакомился с тобой, — сказал принц.

Я забрал у Александра бинт, который он пытался намотать на руку. Он плохо владел левой рукой, и повязка никак не получалась.

— Если честно, я не прочь воткнуть нож в этих троих, — ответил я. — Мы похоронили двадцать три человека, причем некоторые были не старше этих. — Я кивнул на мальчишек из Андассара, которые кутались в данную кем-то одежду. — Вештарцы успели кастрировать всех мальчиков в караване. — Именно поэтому ни один вештарец не выжил. Мою радость, оттого что теперь я могу сдерживать свою ярость и управлять собой, зрелище кровавых останков затмевало лишь отчасти.

— Святой Атос!

Я закончил перевязывать руку принца и начал искать для него подходящую палку, на которую он мог бы опереться. Тем временем Аврель подошел к принцу и низко поклонился.

— Добрый лорд Кассиан, я не могу уйти, не выразив свою благодарность…

— Благодари людей Лукаша, — прервал его принц. — И еще моего друга, непохожего на других людей. — Никто не видел, что я стою под деревьями прямо за спиной у принца. — Меня спасли так же, как и вас. И вы уже отблагодарили нас, не дав нам умереть с голоду.

— Ваш друг… дух-мститель… я не знаю, как его назвать. Араго — простое человеческое имя, но тот, кого я видел этой ночью, не простой человек, и ему, конечно же, не нужны наши благодарности, — покачал головой Аврель. — Но вы, мой господин, отказались думать о себе. Дух мог бы увести вас, но вы остались и бились за нас. Нам, жителям Андассара, выпала честь укрывать вас. Неудивительно, что боги послали вам духа-хранителя. Пусть они и дальше освещают ваш путь. — Аврель низко поклонился и ушел догонять остальных.

— Аврель! — Он обернулся на голос принца. — Ты был отличной левой ногой.

Аврель улыбнулся, поклонился еще раз и побежал за своими друзьями, уже возвращающимися в деревню.

— Твоя слава духа-мстителя никогда не достигнет необходимого размаха, если после каждого представления ты будешь выворачиваться наизнанку, — сказал принц, когда я принес ему палку, а сам зашел за большой валун, чтобы заняться именно тем, о чем он говорил. — Вон идут твои приятели-разбойники.

Я вытер рот и приказал желудку занять обычное место. К нам медленно подходил высокий человек с раскрашенным лицом. Рядом с ним шел юноша, который пытался меня стеречь, и еще несколько человек с обнаженными мечами. Александр заворчал и потянулся к своему мечу, но его остановил высокий человек.

— Вы двое, кто вы такие? — Командир заметно нервничал.

— Странный способ приветствовать моего друга, который этой ночью спас ваши шкуры. — Александру не нравилось, когда к нему подходили с обнаженным мечом. — Тот, у кого есть…

— Полагаю, командир просто соблюдает осторожность, Кассиан. — Мне не хотелось, чтобы принц снова упоминал о моих сверхъестественных способностях. — Мы чужаки, а я назвал при юноше имена Блеза и Фаррола. Думаю, это настораживает.

— Именно так, — подтвердил командир. Кровь сочилась у него из пореза на плече и стекала к подбородку из раны на лбу. — Вы сражались против работорговцев… но ты дерзиец, а ты эззариец. — Он кивнул на меня. — Очевидно, что ты исключительно сильный маг, но ты вместе с дерзийцем. Что мне с вами делать? Мы не можем позволить вам уйти, зная, что вам все известно. И наши приказы…

— Не можете позволить нам уйти?! Ты безмозглый нахал! Вы позволили уйти людям Набоззи! — Александр взмахнул принесенной мной палкой, разбойники подвинулись ближе.

— Прошу тебя, Кассиан! — резко произнес я. Принц не понимал всей серьезности проблемы, которую должен был разрешить сейчас молодой командир. — Послушай, я знаю, ничто на свете не заставит тебя нарушить клятву, ты не сделаешь этого даже ради тех, кто так вам помог. Но те, чьи имена я сегодня упоминал, вряд ли обрадуются, узнав, что вы хотели причинить нам вред, — надеюсь, ты понимаешь, у вас это в любом случае не получится. А та магия, которую вы видели… разве не стоит рассказать о ней Блезу? Думаю, ваш командир очень расстроился бы, если бы вы обидели эззарийца, обладающего такими талантами. Разве нет?

Могу поклясться, что человек побледнел под слоем угля. Не все люди Блеза знали, что он и некоторые его друзья могут превращаться. Судя по разрезу глаз, молодой командир и сам был эззарийцем, может быть, таким же, как Блез или мой сын. Но он ничем не выдал себя.

— Мне жаль, мне очень жаль, но мы обязаны защищать наших вождей. Я не могу позволить уйти дерзийцу, который знает…

— Тогда возьмите нас с собой!

— Невозможно! — Александр и командир воскликнули разом.

— Наддасин возвращается завтра! — ревел принц. Я не обратил на него внимания.

— Завяжите нам глаза, если это необходимо. Верьте мне, когда я говорю, что понимаю, как сложно вам принять решение. И верьте, что Айвор Лукаш перережет вам глотки, если вы сделаете что-нибудь со мной или с моим Другом.

— Нам запрещено приводить в лагерь чужаков, — выдохнул командир. Он походил на бегуна, понимающего, что силы его на исходе, но все-таки заставляющего свое тело Двигаться вперед. — Для эззарийца мы еще могли бы сделать исключение, но не для дерзийца.

Я выпрямился и на один короткий миг позволил синему огню демона появиться в моих глазах, моя кожа тоже засветилась бледно-голубым светом. Даже Александр попятился.

— Я настаиваю.

Мне не нравилось пугать людей. Нужный урок я получил очень рано, и он стал одним из самых сильных впечатлений моего детства.

Использовать мелидду, чтобы дразнить других, было обычным делом для ребенка-эззарийца, но постепенно подобные привычки проходили, когда начинались серьезное обучение и подготовка к войне с демонами. Как-то раз, когда мне было лет восемь-девять и я еще не совсем понимал, какой силой на самом деле владею и для чего она нужна, я запер в бочке другого ребенка и пугал его иллюзией, что его бочку катают медведи. Тот ребенок обидел меня, потом я даже не мог вспомнить, чем именно, и я считал, что моя месть вполне справедлива.

Привлеченный детским плачем и шумом иллюзорных медведей, из леса выбежал мой отец. Как только я его заметил, я, конечно же, прекратил все. Мой отец вытащил ребенка из бочки, успокоил его и отправил домой. Потом он сел на корточки передо мной и произнес:

— Стыдно, Сейонн. Бесчестно поднимать руку на того, кто не может ответить тебе тем же. Неужели ты никогда не думал об этом?

Я начал объяснять ему, что произошло до того, но он жестом заставил меня замолчать и продолжил:

— Сейчас я залезу в бочку, и ты будешь делать со мной то, что делал с Виивером. Совершенно то же самое.

Я пришел в ужас:

— Но я никогда бы…

Он закрыл мне рот ладонью.

— Но ты делал это. А теперь начинай, делай все так же и столько же, сколько ты делал это с ним. — Он залез в бочку и заставил меня запереть ее заклинанием. Второе заклинание начало раскачивать, трясти и перекатывать бочку, сопровождая это медвежьим ревом. Все было так, как и с ребенком. К тому моменту, когда рев и перекатывания закончились, я плакал навзрыд от стыда перед своим самым любимым и уважаемым человеком на свете. У отца не было мелидды. Я впервые в жизни осознал собственные силы. Когда он вылез из бочки, я бросился к нему, прося прощения и обещая, что никогда в жизни не стану использовать данный мне свыше талант во зло.

— Я верю тебе, — ответил он, прижимая меня к своему великодушному сердцу.

Однако сейчас лучше было напугать людей Блеза, нежели убивать их или придумывать что-то еще, чтобы они взяли нас с собой в лагерь. Меня восхищала храбрость, с которой они смотрели мне в лицо.

Александр злился на меня и опасался предательства, особенно когда нам приказали отдать оружие.

— Конечно, я смог бы убедить их оставить тебя в покое, но не стану этого делать, если только ты вежливо не попросишь меня об этом. — Я знал, что такого мне вовеки не дождаться. — Ну о каком Наддасине может идти речь? Даже если старик жив, он не посмеет встретиться с тобой. Тебе больше некуда идти.

Александр знал все это. Он не был глуп. Я только надеялся, что его упрямство не вынудит меня говорить об этом вслух.

Нам привели наших лошадей, я помог принцу забраться в седло, потом нас разделили. Он ехал в голове отряда под пристальным надзором командира, а я оказался среди замыкающих. В отряде теперь было шестнадцать человек, и все ранены. Некоторые из них едва ли снова смогут сражаться, еще четверо были завернуты в плащи и переброшены через седла. От двоих не осталось ничего, что можно было бы везти обратно. Мы ехали несколько часов, и мои догадки насчет командира подтвердились. Я чувствовал присутствие заклятия, позволяющего нам передвигаться тем же способом, каким это делал Блез. Вскоре мы оказались посреди широкого срифа. На дюнах не было видно ничьих следов. Я заметил, что Александр удивленно озирается, но он ничего не спросил У тех, кто ехал рядом с ним, и скоро задремал в седле.

Через некоторое время командир приказал отряду остановиться и сказал, что настало время завязать нам глаза.

— Я и без того сильно рискую, приведя вас сюда, — ответил он на мои возражения и заявление принца, что пусть его сначала убьют. — И я не могу обещать, что вы будете в безопасности, когда мы приедем. Неважно, какой силой вы обладаете, вас все-таки могут убить, если окажется, что вы опасны для нас. Вы понимаете?

— Мы понимаем. Мы дали слово, разве нет, Кассиан? Мы не станем использовать то, что увидим и услышим, во вред Айвору Лукашу или его людям.

Александр плюнул на песок.

Командир выхватил меч и приставил его к животу принца. На миг повисла гробовая тишина, потом Александр сверкнул на меня глазами и отрывисто кивнул. Разумеется, я мог бы спасти его от этого последнего унижения. Но тешить и дальше его гордость означало лишь отодвигать то, что все равно должно было произойти.

Они завязали нам глаза шарфами, надели на головы мешки, а затем, извинившись перед принцем, взяли поводья его коня. Командир знал о дерзийских обычаях и понимал, что лишать воина возможности самому править конем означает оскорбить его сверх меры.

Через четверть часа мы начали подниматься по узкой крутой тропинке. Запах пыли и боярышника скоро сменился свежим ароматом яблок и сосны, а потом травы и дикой лаванды. Приятная прохлада опустилась на нас, я ощутил на коже капельки утреннего тумана… и не успел насладиться сладостными ощущениями, потому что моя лошадь остановилась. Мы приехали. Наощупь я помог Александру спуститься на землю и положил его руку себе на плечо, чтобы он мог опираться на меня при ходьбе. Он убрал руку.

— Вас ждут, — сказал командир.

Нас повели по ровной площадке, Александр шел у меня за спиной. Чьи-то руки нажали мне на голову, я понял почему, когда мои плечи задели полог палатки. Большой палатки. Я сразу же смог выпрямиться и понял, что здесь находится не меньше пяти человек.

— Вот они, — произнес командир. — Могу лишь сказать, что без этих двоих бойцов мы потеряли бы гораздо больше наших людей. Может быть, даже погибли бы все. И, как уже говорил Гину, эззариец показал, что он… гораздо больше, чем просто эззариец. Не думаю, что мы смогли бы его убить.

— Не думаю, что вас похвалили бы за это. — Жаль, мне не удалось придумать ничего поумнее, чтобы приветствовать невидимых друзей. — То есть я надеюсь.

Но вскоре я и вовсе потерял дар речи. Когда с нас сняли мешки и шарфы, оказалось, что в палатке нет ни Блеза, ни Фаррола. Большая палатка была заставлена корзинами и мешками с зерном и мукой, кувшинами с маслом и прочими запасами. В центре стоял большой стол с разложенными на нем географическими картами, вокруг которого собралось несколько мужчин и женщин. Они смотрели на нас так, словно мы прервали интересную беседу. Я знал здесь только одного человека… того, к кому обращался командир, чьи темные глаза буквально впились в мое лицо. Элинор.

ГЛАВА 32


Что можно сказать тому, кто в последний раз видел тебя рубящим человеческую плоть в приступе безумной ярости? «Простите» — несколько неубедительно. «Теперь я здоров» — не совсем правда. «Вам не нужно бояться» — слишком напыщенно. И вот я снова стою перед ней, снова в пятнах крови, снова от меня веет смертью. Друзья Элинор, наверное, рассказали ей, как крылатый эззариец убил три четверти вештарцев своими руками. «Чтобы помочь, — говорил я себе. — Чтобы спасти отряд, который бы погиб, если бы не мы с Александром». Но я не мог вымолвить ни слова, не мог посмотреть ей в глаза, не мог задать ни одного вопроса из тех, что вертелись у меня на языке. Как он, госпожа? Он быстро растет? Он счастлив?

Голос Элинор звучал напряженно, когда она наконец прервала затянувшееся молчание.

— Ты правильно сделал, Рош, что привел его прямо сюда. Блез был бы вне себя, если бы вы что-нибудь сделали с этим человеком и его другом… — Она на секунду задумалась, потом выставила всех из палатки, отдавая приказы:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39