Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тошнит от колец

ModernLib.Net / Юмористическая проза / Кенни Дуглас К. / Тошнит от колец - Чтение (стр. 5)
Автор: Кенни Дуглас К.
Жанры: Юмористическая проза,
Фэнтези

 

 


– Да, действительно, это так, – быстро проговорил Гудгалф. – Точнее сказать, да и нет. Точнее, совершенно нет. Любой дурак видит, что здесь мы имеем случай (групповое деяние) или поскольку, хотя этот конкретный предмет был изделием волшебника, а именно Сорхеда, сам этот предмет был изобретен эльфами, а он действовал лишь по лицензии, так сказать.

Орлон держал в руке Кольцо так, будто это был рассерженный тарантул.

– Нет, – мрачно сказал он. – Я не могу претендовать на эту высокую честь, ибо сказано: «Кто нашел – хранит, кто потерял – плачет», – и, смахнув невидимую слезу, он набросил цепочку на шею Дилдо.

– И пусть спящие собаки лежат, – сказал Дилдо, и Кольцо скользнуло в карман Фрито.

– Итак, решено, – подвел итог Орлон. – Кольцо будет храниться у Фрито Баггера.

– Баггера? – спросил Леголам. – Баггера? Любопытно. Я повстречал противного паяца Годдэма, который на четвереньках рыскал по Спаянному Лесу, разыскивая какого-то Баггера. Это было довольно странно.

– Интересно, – встрял Штопор. – Шайка черных гигантов на огромных свиньях перешла месяц назад через горы. Они искали какого-то болотника по имени Баггер. Я просто не придал тогда этому значения.

– Это тоже печально, – сказал Орлон. – Пройдет немного времени, и они снова появятся здесь. – Он натянул на голову шаль и, сделав рукой жест, будто кидает подачку акуле, сказал:

– Нам, нейтралам, не остается другого выбора… Фрито содрогнулся.

– Кольцо и его владелец должны отбыть отсюда, – согласился Гудгалф. – Но куда? И кто будет охранять его?

– Эльфы, – сказал Штопор.

– Гномы, – отозвался Леголам.

– Волшебники, – сказал Эрроурут.

– Народ Двудора, – ответил Гудгалф.

– Значит – Фордор, – сказал Орлон. – Но туда не пойдет даже свихнувшийся тролль.

– Даже карлик, – признал Леголам. Фрито вдруг почувствовал, что все взгляды устремлены на него.

– А нельзя просто бросить его в канализацию, или заложить в ломбарде, а квитанцию проглотить?

– Увы, – торжественно произнес Гудгалф. – Все не так просто.

– Почему?

– Увы! – объяснил Гудгалф.

– Увы-увы, – подтвердил Орлон.

– Но не бойся, дорогой болотник, – продолжал Орлон. – Ты пойдешь не один.

– С тобой пойдет старый добрый Штопор, – сказал Леголам.

– И бесстрашный Леголам, – сказал Штопор.

– И благородный король Эрроурут, – сказал Бромозель.

– И верный Бромозель, – сказал Эрроурут.

– Мокси, Пепси и Спэм, – добавил Дилдо.

– И Гудгалф Серозуб, – поставил точку Орлон.

– Разумеется, – сказал Гудгалф, сверкнув глазами на Орлона. Если бы взглядом можно было нанести увечье, старый эльф свободно уместился бы в корзинку для мусора.

– Да будет так. Вы тронетесь при благоприятных знамениях, – сказал Орлон, глядя в карманный гороскоп. – Если только я не ошибаюсь, они будут таковыми через полчаса. Фрито простонал:

– Я жалею, что родился на свет.

– Не говори так, милый Фрито, – воскликнул Орлон. – Ты родился в счастливый для всех нас час!

– Думаю, что это «прощай», – сказал Дилдо, отведя Фрито в сторону. – Может быть, лучше сказать «до встречи»? Нет, я думаю, «прощай» подходит как нельзя лучше.

– Прощай, Дилдо, – сказал Фрито, подавив рыдание. – Как бы я хотел, чтобы ты пошел с нами!

– Да-да, но я слишком стар для таких приключений, – сказал старый болотник, симулируя состояние полного паралича. – Так или иначе, у меня есть для тебя подарок.

И он достал сверток, который Фрито развернул без всякого энтузиазма, вспомнив предыдущий прощальный подарок Дилдо. Но в свертке были только короткий меч, пулезащитный жилет, проеденный молью, и несколько зачитанных книжонок с заголовками вроде «Страсть эльфа» и «Милашка гоблина».

– Прощай, Фрито, – сказал Дилдо, изображая очень натурально эпилептический припадок. – Все в твоих руках.

Заскрежетали зубы, прервалось судорожное дыхание.

– Похороните меня под зеленым деревом, у-у-у-у… – Прощай, Дилдо! – сказал Фрито, выходя из комнаты последним.

Как только все вышли, Дилдо легко вскочил на ноги и вприпрыжку поскакал в зал, напевая:

Я сижу на полу и ковыряю в носу

И мечтаю о грязных делах,

О гномах, которые пальцы сосут,

О эльфах, что бьют в колокола.

Я сижу на полу и ковыряю в носу

И мне снятся экзотические сны

О драконе, что носит резиновый костюм,

И о троллях в резине с ног до головы.

Я сижу на полу и в носу ковыряю

И о паре приключений мечтаю.

С гоблином, который все позволяет,

Или с нарком, который летает.

И все время, пока я сижу и ковыряю,

Я мечтаю о прелестных вещах:

О хлыстах и кнутах, и об острых винтах

О тисках и колючих шипах.

– Мне жаль, что вы так скоро покидаете нас, – быстро произнес Орлон, когда двадцать минут спустя вся компания собралась вокруг вьючных овец. – Но Тень растет, а путь ваш долог. Лучше отправляться сейчас же ночью. У врага всюду есть глаза. При этих словах большое, обросшее волосами глазное яблоко выкатилось из гнезда на дерево и тяжело шлепнулось на землю.

Эрроурут вытащил Крону, свой поломанный, но теперь наспех склеенный меч и взмахнул им над головой.

– Вперед, – крикнул он. – На Фордор!

– Прощайте, прощайте, – нетерпеливо проговорил Орлон.

– Эксельсиор! – воскликнул Бромозель, дунув изо всех сил в свой утиный манок.

– Сайонара, – сказал Орлон. – Алоха. Вперед. Полный вперед.

– Кодак хаки ноудуз, – крикнул Штопор.

– Дристанский назограф! – вопил Леголам.

– Киргуду бомборбия, – сказал Гудгалф, взмахнув жезлом.

– Я хочу пи-пи, – сказал Пепси.

– Я тоже, – сказал Мокси.

– Я вам обоим сейчас сделаю «пи-пи», – сказал Спэм, наклоняясь за камнем.

– Пошли! – сказал Фрито, и компания начала пешком спускаться по дороге из Рив-н-делла.

За несколько быстро пролетевших часов расстояние между ним и домом Орлона выросло до сотни метров. Орлон все еще стоял на пороге, улыбаясь до ушей. Когда отряд достиг первого подъема, Фрито обернулся и посмотрел на Рив-н-делл. Далеко за ними, в черной мгле, лежал Стай, и он почувствовал огромное желание вернуться туда. Так же чувствует себя собака, вспомнив о давнишней заначке. Пока он смотрел, взошла Луна, прошел метеоритный дождь, разгорелось северное сияние, трижды прокричал петух, прогремел гром, пролетела стая диких гусей, выстроившихся в форме свастики, гигантская рука написала в небе гигантскими серебряными буквами: «МЕНЕ, ТЕКЕЛ, а тебе что за дело?» Вдруг Фрито овладело чувство, что он достиг поворотной точки, что старая глава его жизни заканчивается, а начинается новая.

– Пошел, пошел, скотина, – сказал он, лягая бедную овцу по почкам, и огромное животное заковыляло хвостом вперед по направлению к Черному Востоку.

Из глубины окружавшего их леса раздались звуки, будто какую-то огромную птицу быстро, но шумно стошнило.

ГЛАВА ПЯТАЯ. ВОТ ТАКИЕ ЧУДИЩА

Много дней компания продвигалась на юг, полагаясь на глаза Эрроурута – Рейнджера, чуткие уши болотников и мудрость Гудгалфа. Спустя две недели после начала путешествия они остановились на большом перекрестке, чтобы решить, как лучше пересечь возвышающиеся перед ними Мучнистые Горы. Эрроурут, прищурившись, вглядывался вдаль.

– Посмотрите, это мрачная гора Хрензад, – сказал он, указывая на километровый столб, стоящий у дороги метрах в ста от них.

– Тогда мы должны повернуть на восток, – сказал Гудгалф, указывая своим жезлом туда, где красное солнце садилось в кучу кучевых облаков.

Высоко над ними закрякала пролетающая мимо утка.

– Волки! – крикнул Пепси, вслушиваясь в угасающий звук.

– Лучше переночевать здесь, – сказал Эрроурут, сбрасывая тяжелый рюкзак на землю прямо на раздувшую свой капюшон кобру. – Завтра отправимся искать перевал, ведущий через горы.

Спустя несколько минут компания уже сидела посреди перекрестка вокруг яркого костра, над которым весело поджаривался кролик из шляпы волшебника.

– Наконец-то нормальный огонь, – сказал Спэм, стряхивая в пламя гремучую змею. – Бьюсь об заклад, ни один их этих волков мистера Пепси не потревожит нас в эту ночь. Пепси фыркнул.

– Только рехнувшийся от голода волк позарится на такого бродячего колобка, как ты, – сказал он и запустил в Спэма осколком скалы. Камень, пролетев в нескольких футах от мишени, нокаутировал готовившуюся к прыжку пуму.

Высоко над ними, не замеченный никем, кружил предводитель банды черных воронов-шпионов, разглядывал компанию в мощный морской бинокль и ругался на своем грубом языке. И так он ругался потом до самой смерти.

– Где мы и куда идем? – спросил Фрито.

– Мы на большом перекрестке, – отозвался волшебник и, доставая из складок плаща потертый секстант, навел его на Луну, потом на ковбойскую шляпу Эрроурута и на верхнюю губу Гимплета (Штопора). – Скоро мы перейдем через какую-нибудь гору или реку и вступим в другую страну – сказал он.

Эрроурут подошел к Фрито.

– Не бойся, – сказал он, садясь на притаившегося волка. – Мы проведем тебя в целости и сохранности.

Утро следующего дня было ясным и светлым, как это часто случается, когда не идет дождь, и у компании прибавилось бодрости. Скромно позавтракав наливными яблочками на золотой тарелочке, они построились в колонну по одному и двинулись вслед за Гудгалфом и Эрроурутом. Спэм замыкал шествие, идя позади вьючных овец, к которым он относился с обычной для болотников нежностью к пушистым животным.

– Эх, томатного соуса бы сюда, – вздыхал он. Отряд прошагал много лиг[7] по широкому хорошо вымощенному шоссе, которое вело на восток к вонючей подошве Мучнистых Гор и к полудню они добрались до первых холмиков. Там дорога быстро исчезла, скрываясь под кучами мусора и под развалинами древней таможенной будки. Впереди круто уходила вниз угольно-черная равнина, угрожающе протянувшаяся вплоть до каменистых горных склонов.

– Боюсь, это недоброе место, – сказал Эрроурут, поскользнувшись на липкой черной краске, покрывавшей каждый дюйм поверхности.

– Это – Черная Долина, – торжественно произнес Гудгалф.

– Мы уже в Преддверье? – с надеждой спросил Фрито. Волшебник мрачно изрек:

– Не упоминай эту черную страну в этой черной стране. Нет, это не Преддверье, но, кажется, и здесь побывал Враг Всего Здравомыслящего.

Пока они стояли, разглядывая долину, раздался волчий вой, рычание медведя и крик стервятника.

– Как здесь тихо, – сказал Штопор.

– Даже слишком тихо, – сказал Леголам.

– Нельзя здесь оставаться, – сказал Эрроурут.

– Нет, конечно, – согласился Бромозель, скользнув взглядом по серой поверхности страницы до правой руки читателя, все еще сжимающей добрую половину книги. – Впереди долгий путь.

После часа утомительного спуска по усеянному камнями склону, усталый и почерневший отряд подошел к узенькой тропинке, вьющейся по выступу скалы над прудом, поверхность которого была совершенно скрыта под толстым слоем нефти.

Пока они смотрели, крупная морская птица, взмахнув огромными крыльями, мягко села на грязную гладь и тут же растворилась без остатка.

– Пошли, пошли, – сказы Гудгалф. – Перевал где-то рядом.

С этими словами он двинулся вперед вокруг скалы, врезавшейся в пруд и скрывавшей за собой горный склон. Карниз становился все уже, и компания продвигалась маленькими шашками. Свернув за угол, они уперлись в отвесную скалу, возвышавшуюся над ними гладкой стеной на сотни футов. В стену был врезан вход в какую-то подземную пещеру, искусно скрытый за огромной деревянной дверью на гигантских кованых петлях и с громадной ручкой. Дверь была покрыта текстом загадочной клятвы, которую гномы красиво написали пальмеровскими рунами. Так точна была чудесная работа, что с расстояния в сто футов невозможно было разглядеть крохотную щель между камнем и деревом. Эрроурут чуть не задохнулся.

– Черная Яма! – воскликнул он.

– Да, – ответил Штопор. – Это воспетый в былинах утес Найкон, моего предка, Фергюса Редкого.

– Ужас Андреа Дориа, проклятие всего на Земле сосущего, – отозвался Леголам.

– А где перевал? – спросил Фрито.

– Лик земли сильно изменился с тех пор, как я был пут в последний раз, – быстро проговорил Гудгалф. – И мы немного, наверное, по воле Судьбы, сбились с пути.


ФЕРГЮС

рек эти слова и сказал он. Такова

моя вера, согласно которой прожил

я свой век и был он сияющим светочем

Доблести и Благородства,

достойным занесением на небесные

скрижали, ибо это – образец для

тех, кто достаточно мудр, чтобы ему

следовать. Мой закон на три части,

как галл, должен разделяться:

Во-первых, я ограничу себя тем, что

НЕ Буду Совать Свой Нос В Чужие

Дела. Во-вторых, всегда и при всех

обстоятельствах Нос Мой Будет

Чистым, какие бы меры ни пришлось

для этого применить. В-третьих, наконец,

я всегда буду чрезвычайно следить за собой

и Не Распускать Руки.

– Разумнее всего – снова издать поиски прохода, я полагаю, – сказал Эрроурут.

– Он где-то недалеко.

– Триста километров туда-сюда, – сказал Гудгалф, и его голос прозвучал как-то робко. Пока он говорил, большой кусок тропы, по которой они прошли, оборвался и с жирным всплеском погрузился в пруд.

– Ну вот, вопрос решен, – раздраженно сказал Бромозель. – Йо-хо! – крикнул он. – Можешь прийти и съесть нас! Издалека эхом отозвался мощный баритон:

– Зверюшка моя, я так и поступлю.

– Да, воистину завела нас сюда злая судьба, – сказал Эрроурут, – или чокнутый волшебник. Гудгалф сохранил спокойствие.

– Мы должны найти, и побыстрее, заклинание, которое откроет эту дверь. Уже темнеет. – С этими словами он поднял свой жезл и воскликнул:

– Юмо пало альта напа Эрин гоу брэ Тегрин корреха кремора сле!

Дверь не шелохнулась, и Фрито нервно взглянул на массу жирных пузырей, которые начали подниматься в пруду.

– Если бы я послушался своего дядюшку Пу-пу и пошел бы к зубному врачу, – хныкал Пепси.

– Если бы я остался дома, я уже прочитал бы всю энциклопедию, – всхлипывал Мокси.

Гудгалф отрешенно сидел перед упрямым порталом и бормотал заклинания.

– Пизмо! – восклицал он, ударяя по двери жезлом. – Битум! Ласло! Клейтон-Бульвер!

Кроме глухого эха дверь никак не откликалась на призыв открыться.

– Перспективы мрачные, – проговорил Эрроурут.

Вдруг волшебник вскочил на ноги. – Ручка! – вскричал он и, подведя вьючную овцу к двери, забрался на нее, встав на цыпочки, дотянулся до ручки и повернул ее двумя руками. Она легко повернулась, и дверь с легким скрипом чуть-чуть приоткрылась.

Гудгалф быстро спрыгнул, а Эрроурут и Бромозель приоткрыли дверь еще немного. В этот момент в середине пруда раздалось громкое бульканье и всплески и над поверхностью, громко икнув, появилось вельветовое чудовище.

Компания как бы вросла в землю от ужаса. Существо было пятидесяти футов ростом, у него были широкие лацканы, длинные перепутанные причастия и ярко выраженный атлас полушарий.

– Ой-ой-ой, – воскликнул Леголам. – Это Тезаурус, Словарь Синонимов!

– Увечить! – рычало страшилище. – Калечить, кромсать, ломать. Смотри ПОВРЕЖДАТЬ.

– Быстро! – крикнул Гудгалф. – В пещеру! И один за другим путешественники торопливо проскользнули в узкую щель. Последним вошел Спэм, пытавшийся запихнуть в проход упиравшуюся, блеющую овцу. После двух упорных, но безуспешных попыток, он схватил упрямое травоядное и швырнул его прямо в разверстую пасть чудища.

– Съедобно, – сказала громадина, тщательно пережевывая добычу – Вкусно, питательно, удобоваримо. Смотри ПИЩА.

– Чтоб ты подавилась, – горько проговорил Спэм.

Перед его мысленным взором пронесся аппетитный кусок жареной баранины. Он протиснулся в щель и вскоре присоединился к своим спутникам в пещере. С громкой отрыжкой, от которой содрогнулась земля, а воздух наполнился ароматом, обычно сопутствующим обнаружению давно утерянного сыра, страшилище захлопнуло дверь. Тяжелый удар отозвался в самых недрах горы, и маленький отряд очутился в полной тишине.

Гудгалф торопливо извлек из складок одежды огниво и, нервно высекая искры из стен и пола, он сумел зажечь конец своего жезла, тусклое мерцание которого было вдвое слабее, чем свечение дохлого светляка.

– Какое волшебство, – сказал Бромозель. Волшебник вглядывался во тьму, и увидев, что впереди лежал только один возможный путь – вверх по лестнице – он первым двинулся в глубокий мрак.

Они довольно много прошли в глубь горы по коридору, который начинался подъемом по ступенькам, а затем вел главным образом вниз, часто меняя направление. Стало жарко и душно. Компания приуныла. Они шли при полном отсутствии света, если не считать мерцающий жезл Гудгалфа. Единственным звуком были тяжелые шаги кого-то, идущего вслед за ними, тяжелое дыхание северокорейцев, грохот шариковых подшипников и прочие леденящие душу звуки, обитающие в темных глубоких местах. Через некоторое время они дошли до места, где коридор раздваивался, причем оба пути шли вниз. Гудгалф дал команду остановиться. Тут же раздались зловещие стоны и потусторонний щебет, по которым можно было предположить, что в полуметре от них перекидывались в картишки четыре Всадника Апокалипсиса.

– Давайте разделимся, – сказал Бромозель.

– Я вывихнул коленку, – сказал Пепси.

– Что бы ни случилось, не издавайте ни звука, – сказал Эрроурут.

– А-а-пчхи! – пронзительно взвизгнул Мокси.

– Мой план таков, – сказал Гудгалф.

– Пулями их не остановить, – откликнулся Бромозель.

– Что бы ни случилось, надо вести наблюдение, – сказал Эрроурут. И все как один заснули.

Когда они проснулись, снова все было тихо. Наспех позавтракав пирожными с пивом, они принялись за решение проблемы, по какой дороге идти. Пока они спорили, из глубины пещеры послышался ритмичный звук.

– ДРИБЛ, ДРИБЛ, ДРИБЛ, ШУУТ, СВИШШ. В этот же момент они почувствовали, что воздух стал горячим, а земля задрожала под ногами.

– Нельзя терять ни секунды, – сказал Гудгалф, вскакивая на ноги. – Нужно решать, и побыстрее.

– По-моему, направо, – сказал Эрроурут.

– Налево, – сказал Бромозель. При внимательном изучении выяснилось, что в левом проходе отсутствовал пол на глубину около сорока футов, и Гудгалф стремительно бросился в другой коридор. Вся компания следовала по пятам. Коридор круто спускался вниз, а вдоль стен то и дело попадались разные неаппетитные знамения. Вроде белеющего скелета Минотавра, трупа Пилтдаунского человека, заржавленных карманных часов кролика с надписью: «Белянчику от всей честной компании Страны Чудес».

Вскоре проход плавно нырнул еще раз и вынырнул в огромном зале, уставленном рядами огромных сейфов и тускло освещенным слабым пламенем. Когда они вошли, грохот стал громче: ДРИБЛ, ЮРИБЛ, ФЕЙК, ДРИБЛ, ФЕЙК, ШУУТ.

Как вдруг из коридора, по которому прошла наша компания, вывалилась толпа нарков, размахивающих молотами и серпами и бросилась на них.

– Ялла! Ялла! – кричал их предводитель, размахивая вязанкой хвороста.

– Смерть Джи Ай![8] – кричали нарки.

– Оставайтесь на месте, я разведаю, что впереди, – сказал Эрроурут.

– Прикройте, я уведу их прочь, – сказал Леголам.

– Охраняйте тыл, я займу проход, – сказал Штопор.

– Держите фронт, я буду ходить кругами, – сказал Гудгалф.

– Стойте насмерть, я отгоню их, – сказал Бромозель.

– Пьенг-янг, пан-мунг дзям! – кричал предводитель нарков.

Компания протопала по залу и вбежала в боковой коридор. Нарки преследовали их по пятам. Когда все выбежали из галереи, Гудгалф захлопнул дверь прямо перед носом нарков и торопливо наложил на дверь заклятие.

– Хоули Смут! – сказал он и ударил по двери своим жезлом.

Послышалось слабое «Фу-уф!» и дверь испарилась облачком дыма, оставив волшебника лицом к лицу с озадаченными нарками, Гудгалф быстренько написал пространную исповедь-признание, вручил ее начальнику нарков и убежал туда, где собрались его спутники – на конце веревочного моста, переброшенного через пропасть.

Когда Гудгалф ступил на мост, галерея отозвалась зловещим ДРИБЛ-ДРИБЛ, и из нее выбежала масса нарков. Среди них возвышалась темная тень, слишком ужасная, чтобы ее описать. В руке она держала гигантский черный шар, а на ее груди злыми рунами было начертано: «Вилланова».

– Ой-ой-ой! – воскликнул Леголам. – Это Бармаглоб!

Гудгалф повернулся лицом к ужасной тени и увидел, что та, подбрасывая на руке зловещий шар, медленными кругами приближается к мосту. Волшебник отступил и, схватившись одной рукой за веревку, поднял свой жезл.

– Назад, злобный кашлюн! – крикнул он.

Тут Бармаглоб ринулся вперед к мосту. Отступая назад, волшебник выпрямился во весь рост и произнес:

– Вперед, легковооруженный! Эрроурут взмахнул Кроной:

– Он не удержит мост, – закричал он, бросаясь вперед.

– Ершь твою медь, – заорал Бромозель и поскакал следом.

– Эссо экстра! – вопил Леголам, поспевая за ним.

– Кайзер Фрейзер! – кричал Штопор, догоняя остальных.

Бармаглоб прыгнул вперед, и, занеся над головой ужасную сферу, издал ликующий крик.

– Махатумба, – сказал Бромозель, рубанув по мосту.

– Выше и дальше, – сказал Эрроурут, подсекая опору.

– Так-то лучше будет, – сказал Леголам, вгрызаясь в настил.

– Поближе, Господи, к тебе, – промурлыкал Гимплет, перерубив последнюю опору быстрым взмахом топора.

С хрустом мост развалился, стряхнув в пропасть Гудгалфа и Бармаглоба. Эрроурут отвернулся и, подавив рыдания, побежал следом за остальными. Свернув за угол, они были на миг ослеплены ярким столбом солнечного света. Разоружив в короткой, но жаркой схватке спящего часового-нарка, они выскользнули из ворот и начали спускаться по восточным ступеням. Ступени шли вдоль густого, похожего на сироп потока, в котором угрожающе набухали и лопались разноцветные пузыри. Леголам остановился и задумчиво сплюнул в поток.

– Это Спумоний, излюбленный эльфами, – объяснил он. – Не пейте из него – от него образуются каверны.

Компания поспешила дальше в неглубокую долину, и не прошло и часа, как они оказались на западном берегу реки Нессельроде, которую гномы называли Носоглотка. Эрроурут дал сигнал остановиться. Ступени, которые вели вниз по склону, круто обрывались, у берега реки. По обе стороны узкой тропы возвышались холмы, переходящие в широкие пустынные равнины, населенные богами ветров, дельфинами в матросских шляпах и путеводителями.

– Боюсь, что мы попали в неизведанный край, – сказал Эрроурут, вглядываясь из-под ладони вдаль. – Увы, нашего Гудгалфа нет с нами, и некому указать нам путь.

– Да, это крепкий банан, – согласился Бромозель.

– Там за рекой лежит Лорнадаун, страна Ушедших Эльфов, – сказал Леголам, указывая на реденькую рощицу, в которой голландские клены перемежались с узловатыми соснами. – Гудгалф наверняка бы повел нас туда. Бромозель окунул ногу в маслянистую реку и из воды выскочило рыбное Филе и добавочная порция жареных карасей.

– Волшебство! – воскликнул Гимплет, когда у его уха просвистела сосиска из тунца. – Колдовство! Дьявольщина! Изоляционизм! Бесплатное серебро!

– Да, – сказал Леголам. – Река находится под заклятием. Она названа по имени прекрасной эльфини Нессельроде, которая когда-то горячо любила Ментола, бога послеобеденных напитков. Но злая Оксидол, богиня мелких подлостей и критиканства, явилась к ней в образе пятисвечника и сказала, что Ментол изменяет ей с принцессой Физогекс, дочерью короля Сана. Тут Нессельроде воспылала гневом и поклялась великой клятвой, что даст Физогекс пинка под зад, а ее мать, Кинораму, богиню краткосрочных займов, заставит превратить Ментола в эррективный аппарат. Но Ментол пронюхал про это и явился к Нессельроде в образе рефрижератора, превратил ее в реку и ушел на запад продавать энциклопедии. До сих пор еще по весне река плачет тихо: «Ментол, Ментол, ты скотина. Вчера еще я была эльфиней, а сегодня – пшик! – и я речка. Ты воняешь!» А ветер отвечает: «Фу-уй!»

– Грустная история, – сказал Фрито. – Это правда?

– Нет, – сказал Леголам. – А еще есть песня. И он начал напевать:

В старину жила одна эльфиня,

Секретаршей работала днем.

Ее волосы и зубы были золотыми,

Но дешевым был одеколон.

Про искусство она говорила: – Шикарно!

Мурлыкала боевики.

Ее голова полна Мейбелин,

А рот – чуингами.

Ее мысли – только

О нарядах и мужчинах,

Одевалась она в тонкие колготки,

Когда шла развлекаться с подружками.

Однажды она повстречала эльфа,

Он долго ее развлекал,

Про толстый бумажник ей рассказал,

И что ночью закон изучал.

И в эту ночь она ему отдалась

На заднем сиденье машины.

«Такой богатый, умный и веселый,

Настоящий семейный мужчина».

Но потом он с улыбкой ей рассказал,

Что его другая ждет,

Что он на почте клерком работает

И с матерью живет.

Блестела слеза у нее на щеке,

Когда ехала на автобусе домой.

Уже дважды так было на прошлой неделе.

Помоги, господь, бедной эльфине.

– Пожалуй, лучше будет, если мы перейдем речку засветло, – сказал наконец Эрроурут. – Ходят слухи о грибковых летучих мышах и кровопийцах-вампирах, обитающих в этих местах.

Подняв повыше свою косметичку, он ступил в воду, похожую на уху, все последовали за ним. Вода нигде не достигала более нескольких футов, и болотникам не очень трудно было двигаться.

– И в самом деле забавная речка, – сказал Бромозель, когда вода начала хлопать его по ляжкам.

На противоположном берегу реки они обнаружили густую лесополосу мертвых деревьев, покрытых надписями на эльферанто, гласящими «Посетите сказочную Деревню Эльфов!», «Осмотрите Змеиную ферму!», «Не забудьте заглянутъ в мастерскую Санп!», «Помогите сохранить лес зачарованным!»

– Лорнадаун, Лорнадаун, – вздохнул Леголам. – Чудо Нижней Средней Земли! В этот момент в стволе большого дерева открылась дверь, за которой можно было увидеть маленькую комнатку, заполненную мятыми открытками, ходиками с кукушкой и коробками из-под леденцов. Из-за конфетного столика вышел перепачканный смазкой эльф.

– Добро пожаловать! – сказал он, низко поклонившись. – Я – Пентель.

– Приблизься к нам, костенога, – сказал Леголам.

– Не, ну, ну, – произнес эльф, значительно откашливаясь. – Вы немножко запоздали. Сезон закончился.

– Мы просто шли мимо, – сказал Эрроурут.

– Но неважно, – сказал Пентель. – Есть на что посмотреть. Есть на что посмотреть. Слева – окаменевшее дерево, к вашим услугам. Справа – Скала Большого Эхо, к вашим услугам, и Природный Мост. А там, впереди – Старый Колодец Желаний, к вашим услугам.

– Мы пришли из Дории, – продолжал Эрроурут – Мы направляемся в Фордор. Эльф побледнел.

– Надеюсь, вы получите удовольствие от пребывания в Лорнадауне – Стране Чудес, – быстро проговорил он и, вручив им пачку рекламных буклетов, вскочил в дерево, захлопнул дверь и запер ее на задвижку.

– Беспокойные времена, – сказал Эрроурут. Леголам раскрыл один из буклетов и стал разглядывать карту.

– До Деревни Эльфов недалеко, – сказал он наконец. – И если хозяева остались прежними, то этой деревней владеют родственники Орлона Целлофан и леди Лавалье.

– Эльфы, – проворчал Спэм. – Я не говорю, что Сорхед Большая Голова прав, но я и не говорю, что он неправ, если вам понятен ход моей мысли.

– Заткнись, – мрачно сказал Леголам. Наспех перекусив бранкским ладаном и мирром, компания отправилась в путь по широкой тропе, которую Леголам нашел на карте и которая называлась «Переулок Ужаса». Время от времени механические драконы и гоблины выскакивали из резиновых кустов и, неуверенно покачиваясь на своих пружинах, зевали и рычали. Но даже на болотников эти нападения не производили никакого впечатления, и спустя несколько коротких часов путешественники вышли на край небольшой рощицы, выглядевшей очень окаменевшей. Со странно симметричных ветвей неубедительно свисали пучки сильно окислившихся медных листьев.

Пока они стояли, удивленные, в ближайшем дереве распахнулось окно и высунувшаяся эльфиня готическими буквами на древнем языке прокричала им:

– Привет вам, странники!

– Там есть еще такие, как ты? – вежливо ответил Леголам.

Спустя мгновение открылась дверь в огромном дереве и из нее вышел низенький эльф.

– Целлофан и Лавалье ожидают вас наверху, – сказал он и повел компанию в широкий ствол.

Дерево внутри было совершенно пустым, а его внутренняя поверхность была оклеена обоями «под кирпич». Винтовая лестница вела сквозь дырку в потолке на верхний этаж, и эльф знаками показывал им, чтобы они быстрее поднимались по узким ступеням. Поднявшись наверх, они оказались в комнате, выглядевшей так же, как и нижнее помещение, но ярко освещенной свисавшей с высокого потолка люстрой, сделанной из тележного колеса. На двух пеньках в конце комнаты сидели Целлофан и Лавалье, одетые в дорогой муслин.

– Добро пожаловать в Лорнадаун, – сказала Лавалье, медленно поднимаясь на ноги, и путешественникам показалось, что она прекрасна, как поросль молодого кустарникового дуба. У нее были великолепные каштановые волосы, и когда она тряхнула головой, на пол дождем посыпались пригоршни великолепных каштанов.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10