Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Космический «Колпак»

ModernLib.Net / Анисимов Валерий / Космический «Колпак» - Чтение (стр. 7)
Автор: Анисимов Валерий
Жанр:

 

 


      — Имя? — повторила Люси. — Кажется, Генрих. Ну, я постараюсь потом вспомнить… Так вот, Садлер умел держать ситуацию под контролем и выходить из сложнейших положений невредимым, но, видно, ему изменила удача. Я должна была это понять, когда в нашем баре появился полковник Шеффилд. Он пришел от имени Садлера и потребовал его разработки. Сам профессор, мол, проводит контрольные испытания и отлучиться из лаборатории не может. Я знала: Шеффилд — последний человек, которому Садлер доверится. Заподозрив неладное, бумаги не отдала. Но что профессор похищен, даже представить себе не могла.
      Люси сдавленно всхлипнула и резко отвернулась.
      В этот момент они подъехали к дому Рона.
      Втроем поднялись в его квартиру. Инспектор осмотрел комнату, кухню. Заглянул в ванную и удовлетворенно произнес:
      — Так, новые гости после перестрелки еще не нагрянули. Видно, не хотят разделить судьбу своих предшественников.
      Затем, пока Люси стягивала с себя мокрое платье, а Дженни помогала ей одеть привезенные брюки и теплый свитер, Рон набрал номер телефона и сказал невидимому собеседнику:
      — Не задавай никаких вопросов, отвечай только «да» или «нет». Мне нужно тебя видеть. Ты помнишь, где мы встречались в прошлый раз? Отлично. В двух шагах от этого места есть одно заведение — там всегда собирается много людей и играет оркестр. — Рон подумал, что если кто-то сейчас слушает его, то ему и в голову не придет, что речь идет о кладбище. — Там и встретимся. Как и в прошлый раз, только к тому часу прибавь еще два. Отлично. Договорились.
      Повернувшись к девушкам, он произнес:
      — Я сделал все, что было нужно!
      — Мы тоже, — ответила Дженни.
      — Тогда нам пора идти.
      Когда они подошли к выходу из дома, Рон остановил подруг и сказал:
      — Я сейчас сяду в машину, проеду по площади, заверну за угол, — потом сразу же вернусь и встану у подъезда. Выходите, когда я открою дверцу. Раньше этого не появляйтесь на улице.
      И Рон вышел. Через некоторое время послышался шум подъехавшей машины, скрипнули тормоза. Дженни выглянула в узкую полосочку, оставшуюся в просвете от неплотно прикрытой двери. И, хоть дверца машины была закрыта, не выдержала, шагнула вперед. За ней сделала шаг и Люси.
      В этот момент из-за угла неожиданно показался автомобиль и на высокой скорости промчался мимо дома. От испуга Форд, как показалось Дженни, споткнулась. Девушка постаралась помочь ей удержать равновесие. С удивлением почувствовала, что рука Люси безвольна и слаба, а сама она медленно оседает на тротуар.
      Когда Рон подбежал к девушкам, Дженни, поддерживая руками голову Форд, с ужасом глядела на то, как на светлом свитере расплывается красное пятно крови.
      — Люси! — сквозь слезы позвала Дженни, пытаясь поднять подругу и уже с необратимой ясностью понимая, что проклятый автомобиль не случайно пронесся мимо.
      Форд на мгновение подняла голову. Увидела лицо Дженни, улыбнулась одними глазами. И, встретившись взглядом с Роном, прошептала еле слышно:
      — Я вспомнила… Его имя — Герберт. Макклоски…
      И закрыла глаза.

ГЛАВА Х

      Красавица-яхта медленно покачивалась на морских волнах. Ярко сиявшее солнце играло причудливыми бликами на воде, «зайчиками» бегало по палубе, на которой, уютно расположившись в легких шезлонгах, полулежали двое мужчин. Они были удивительно похожи друг на друга: сытостью и уверенностью. И в то же время резко отличались внешне. Один из них, Стэнли Мерел, напоминал быка, только что отработавшего свой номер в корриде. Его багрово-отечное лицо с мясистым носом и обвисшими щеками свидетельствовало о том, что он готов в любой момент сорваться с цепи. Собеседник Мерела отличался куда более привлекательной наружностью: утонченные черты, изысканность в движениях, мягкая и в то же время победоносная улыбка, означавшая, что ее обладатель, хоть и не дотянул до миллиарда, но нескольких сотен миллионов уже стоит. «Я Гарри Хьюмен» — символизировала эта улыбка.
      Иными словами, на палубе фешенебельной яхты беседовали два самых богатых человека страны, два некоронованных «короля» — нефтяной и ракетный. Им было о чем поговорить. Тем более что встречались они довольно редко.
      Хьюмен, мужчина сорока лет, ждал, чем объяснит Мерел свой вчерашний звонок на космодром, где он проверял готовность очередного ракетоносителя к запуску. Стэнли позвонил ему и предложил покататься на яхте день-другой. Хьюмен удивился: он давно уже отучил себя от столь бездарной траты времени. Но согласился — с Мерелом не поспоришь: «Хорошо! В каком квадрате она находится?» Простота в отношениях всегда давалась им легко, несмотря на то, что нефтяной «король» был старше на двадцать лет: разницу в возрасте нивелировал золотой блеск миллионных состояний.
      Хьюмен, внимательно слушая своего собеседника, не спешил с главным вопросом. Он понимал, что тот сам начнет разговор, для которого вызвал его с космодрома.
      Так они и просибаритствовали часа два на открытой палубе, подставляя свои бока то жаркому солнцу, то прохладному ветерку.
      Наконец Мерел произнес:
      — Гарри, думаю, настало время поговорить о некоторых делах, в которых мы оба можем быть одинаково заинтересованы.
      — Я готов, — ответил Хьюмен.
      — Не люблю длинных предисловий, поэтому начну с главной для меня проблемы. Не кажется ли вам, что в современном мире намечается тенденция, при которой бизнес теряет свою социальную значимость? И — как следствие — происходит девальвация делового интеллекта.
      — Стэнли, — заметил Гарри, — я не смогу ответить на ваш вопрос, пока вы более подробно не объясните мне, что стоит за первой фразой.
      — Объясню, конечно. Достижения науки и техники, развитие которых несколько десятилетий назад было интенсифицировано подвижничеством наиболее деловых людей нашего общества, привели к тому, что само оно достигло первых ступеней расцвета. Первых. Из многомиллионной, безликой толпы выделились сотни, затем десятки, наконец, единицы людей, которые отдали всю силу, здоровье, ум совершенствованию человеческих отношений. Они, эти единицы, вложили в создание государственных институтов свои средства — материальные и духовные. Их детища — заводы, фабрики, промышленные комплексы — выросли, созрели и сформировались в самостоятельные общественные единицы, способные создавать новые межгосударственные структуры, вести сами государства к дальнейшему расцвету цивилизации.
      — Стэнли, — перебил Хьюмен, — вы противоречите сами себе. Заговорили сейчас о расцвете цивилизации, а ведь начали разговор с девальвации интеллекта.
      — Естественно! Мы с вами живем в раздираемом противоречиями мире. С одной стороны, есть десяток сильных, умных, могущественных людей, добившихся значительных успехов в различных областях человеческих знаний. А с другой… Миллионы нищих, безработных, лодырей, бойкотирующих любые новшества технического прогресса. Иными словами, миллионы разинутых на чужой кусок голодных ртов.
      — Так вот о чем речь! Но этот феномен не нов. Всегда были и останутся в обществе люди, которые стремятся делать дело, и те, кто встает на бирже труда в очередь за бездельем. Такова социальная психология.
      — Но ее необходимо искоренять! Мы достигли в развитии такого состояния, когда можем корректировать психологию общества. Добавлю — общества бездельников, лишних людей. Лишних для всей планеты.
      — О, Стэнли! Это, можно сказать, галактическая философия.
      — А почему и нет?! Если вы у себя на космодроме не спите ночами, забываете об отдыхе днем, чтобы в наиболее короткие сроки довести дело до конца и в итоге положить в подвал своего банка несколько заслуженных миллионов, то почему эти миллионы должны быть затем розданы в виде похлебки безработным?! Вы что, сильный, умный человек, хотите посвятить свою жизнь благотворительности? Не проще ли всех лентяев вообще изгнать из общества?
      — Каким образом, Стэнли? Отправить миллионы людей в пустыни? Или в течение ближайших ста лет переселить на другие планеты?
      — Есть более радикальные способы борьбы с лишними ртами.
      — Поделитесь со мной вашим опытом. Не скрою, буду одним из самых внимательных собеседников, которых вам доводилось встречать в последнее время. Честно скажу, меня эта проблема весьма беспокоит. Вы опытнее меня, но и я не первый день в бизнесе. И, знаете, каждый день начинать с вопроса, какую задачку мне предложат профсоюзы, больше не хочу. Иногда в дрожь бросает, как представлю, что миллионы безработных вдруг явятся к моим дверям и потребуют поделиться капиталом. И только потому, что у них самих ничего нет. Я знаю, сколько озлобленности, ярости в пустых головах, не занятых больше ничем.
      Во время монолога Хьюмена его собеседник напряженно ловил каждое слово. И, когда Гарри закончил свою речь, Мерел глухо, с легкой хрипотцой в голосе констатировал:
      — Как я рад, что не ошибся в вас. Значит, поладим. Есть выход.
      — Или просто прожект? — предположил Гарри. — Я истратил уже столько денег на содержание тайной полиции и оплату явной, что не верю ни в какие новые способы борьбы с бездельниками.
      — Есть способ, Гарри. Я его открыл! Но это не борьба. Это уничтожение.
      — Уничтожение?
      — Да. Я расскажу вам, как можно раз и навсегда избавиться от общей беды и обезопасить наши капиталы.
      И Мерел потянулся за бокалом. Ему необходим был глоток вина перед решающим шагом в будущее. Через минуту он сделал этот шаг, произнеся:
      — В моих руках — оружие, которого не знало человечество. Оно создано моими людьми. И носит мое личное клеймо! Это оружие способно в любой момент уничтожить на земле все живое иди… любого человека. Оно избирательно. Им легко наводить порядок и поддерживать его в любой точке планеты. И главное от него нет защиты. И нет средства избавления от него.
      Мерел распрямился в шезлонге. Он ждал реакции своего собеседника. И Хьюмен не заставил его долго испытывать терпение. Он удивленно и слегка испуганно присвистнул.
      — Поздравляю…
      Мерелу больше всего понравился испуг партнера по диалогу. И отсутствие экзальтации. Он еще раз убедился в том, что не ошибся в выборе. Если бы тот вскочил и стал бегать в возбуждении по палубе, то у Стэнли сразу бы пропал к нему интерес. Мерел всегда ценил людей, которые отличались сдержанностью чувств. Только с холодным рассудком можно руководить миром.
      А Гарри, обладавший таким рассудком, уже наводил мосты между собой и миллиардером. Для начала спросил:
      — И что вы намерены предпринять?
      — Сначала я хотел бы посоветоваться с вами, — миролюбиво ответил Мерел.
      — Со мной? Имея в руках такое оружие? Заметьте, я не спрашиваю о его технических особенностях. Но, не скрою, отметил для себя, что оно может «убрать», как вы говорите, любого человека на земле. Значит, это межконтинентальное и персонифицированное оружие.
      — Гарри, мы с вами не пещерные люди. Если у нас идет беседа на такую щекотливую тему, как судьба человечества, то это означает, что она никак не затрагивает нашу собственную участь.
      — На кого же нацелено оружие?
      — На тех, кто покушается на наши интересы. Мои, ваши. Ну, и еще на интересы полдюжины таких, как мы с вами, сильных, волевых индивидуумов. Этим оружием мы будем защищать общее дело.
      — Защищать, убивая?
      — Очищая, Гарри! Очищая планету от скверны!
      — От людей? Кто же тогда будет кормить оставшихся?
      — Вы затронули важную проблему. Я посвящу вас в свои планы… На Земле необходимо оставить минимум рабочих рук. Минимум! Только то количество, которое требуется, чтобы работали заводы, фабрики, добывались ископаемые, росли хлебные злаки. Их потребуется не так уж много, чтобы возделывать землю для избранных. А с годами останется еще меньше, потому что их заменят автоматы, роботы, которые создадут отобранные нами ученые. Земля станет чистой, просторной, богатой планетой. И на ней будем жить мы — новое общество. Новая чистая раса людей бизнеса. Не будет государств, стран, правительств, президентов. Только мы!
      Мерел немного привстал в шезлонге. Его глаза горели, нос угрожающе навис над дергающимися щеками. В этот момент он отнюдь не походил на взлелеянный им образ волевого, уравновешенного человека. Он был тем, кем и являлся в действительности, — разъяренным быком. Разве только без копыт.
      Зрелище оказалось столь неаппетитным, что Гарри с трудом перевел дух.
      — И когда вы решили начать свой эксперимент?
      — Эксперимент? — Мерел откинулся к спинке шезлонга. — Когда мы все окончательно договоримся.
      — Все — это кто? — живо заинтересовался Хьюмен.
      — Кто мне нужен! Хорст, у которого в руках вся сталь. Герст, не сползающий на берег со своих промысловых судов. Льюинг, потерявшийся в своих миллиардах акров пшеницы. Жессон, купающийся с утра до вечера в прудах, наполненных шампанским. Вы, Гарри, с вашим космодромом, стартовыми площадками, ракетами… Вы мне очень нужны!
      Мерел замолчал.
      Внимательно слушавший его Хьюмен тихо произнес:
      — Я все понял, Стэнли. Вы мне тоже очень нужны.
      И предложил:
      — Поговорим теперь по существу. Итак…
      — Итак, я помещаю на один из принадлежащих вам спутников небольшую установку. Она не изменит ни апогея, ни перигея орбиты. И не займет много места. Но в нужный момент я — лично я! — пошлю на нее со специального пульта сигнал, после чего невидимые лазерные лучи из космоса очертят границы определенной мной территории и все живущие на ней люди окажутся под «колпаком». А затем… Они исчезнут, Гарри, как сновидение. В то же время в двух метрах от границ «захваченной» территории будут расти цветы и пастись домашние козы.
      Под впечатлением собственного рассказа Мерел неожиданно расхохотался.
      — В двух метрах, — повторил он еще раз. — Нет, даже в одном. Пучок лучей из космоса, мощный ядерный взрыв, пауза и… Страна есть! А населения нет! Нет населения, Гарри! — выкрикнул уже Стэнли. Он входил в раж, испытывая блаженное состояние эйфории.
      Но Хьюмену было пока не до эмоций. Он не зря долгие годы провел рядом с космосом. Знал многие его законы. Поэтому спросил:
      — А как же радиация?
      — Радиация! — махнул рукой Мерел. И вздохнул. Ему не понравился вопрос. Мы с ней почти разобрались. Это мелкий вопрос. Хотя довольно-таки каверзный. Пока еще мои ученые не решили до конца эту проблему. Но они уже замкнули радиацию в «цилиндре». И, полагаю, осталось совсем немного до того момента, когда мы сможем шагнуть под космический «колпак» без страха за нашу жизнь. Сейчас же давайте решим некоторые технические вопросы по первой части операции… Вы согласны стать членом общества, о котором я вам рассказал?
      — Для меня это высшая честь!
      — Рад! И не только вашему согласию, но еще и тому, что по наитию свыше вы произнесли пароль для людей, которым предстоит составить ядро будущего общества. Я назвал его — «Высшая честь».
      Мерел закрыл глаза. Довольство и спокойствие вновь разлились по его лицу. Когда же он приподнял веки, Хьюмен обратил внимание на то, что выражение глаз миллиардера было холодным и отрешенным. Казалось, он уже протянул руку, чтобы нажать на кнопку личного пульта.
      — Сначала мы уберем нашего главного противника. Для профилактики планеты. Потом займемся внутренними проблемами. Слишком много людей стоит в очередях за похлебкой. Накормим их всех одной лазерной с ядерно-нейтронными гренками. Это будет акт благотворительности «Высшей чести»!
      Мерел зло сжал толстые губы. Сощурил глаза, мгновенно налившиеся яростью.
      — Стэнли, я человек дела, — напомнил о себе Хьюмен.
      — Да, конечно, — пришел в себя миллиардер. — Поговорим о моем плане. Когда вы запускаете очередной ракетоноситель?
      — Через два дня.
      — Сколько времени потребуется на внедрение в аппаратуру прибора, о котором я говорил? Он невелик размером, вес его — тридцать фунтов.
      — Час работы.
      — Дело требует полной секретности. Я не уверен, что среди ваших специалистов нет людей из бюро расследования.
      — Вы правы в своих подозрениях. Но сейчас в космосе летает столько неучтенной правительством аппаратуры, отлично работающей на меня! Ведь я хозяин космодрома. И в моих руках право пройти на территорию.
      — Ясно. Мой человек может привезти прибор хоть сегодня. Но как он сможет передать его, если сами вы должны быть здесь, на яхте, в момент запуска?
      — Здесь? Что за необходимость?
      — Это еще один мой секрет. Для всех. Но не для вас. Я собираюсь пригласить в момент старта космического комплекса всех избранных к себе на яхту. Именно здесь я объявлю начало новой эры. Объявлю с нажатием кнопки.
      — Значит, пульт…
      — Да, он на яхте. Вот как далеко шагнул научно-технический прогресс благодаря напору бизнеса! Пульт тоже невелик, но сила в нем заключена адская. Так как быть с передачей?
      — У меня на космодроме надежные люди, — заметил Хьюмен.
      — Значит, кому-то из них можно будет передать прибор?
      — Лучше всего это сделать за пару часов до старта. По крайней мере будем уверены, что уже никто не сунет туда нос.
      — Вы правы. Сделаем все в последний момент. Но пропуск на территорию нужен уже сейчас.
      — Это не проблема. Я всегда имею при себе несколько экземпляров, чтобы не путешествовать в район запуска одному. Люблю компанию.
      Хьюмен запустил руку в карман своего летнего пиджака, достал бумажник. Раскрыл веером сверкнувшие на солнце пропуска.
      — Возьму у вас парочку, — произнес Мерел. — Один для работы моему человеку, другой на память. Думаю, что надо создать в будущем музей… первого дня новой эры. Хорошо звучит, не правда ли? Но к этому мы еще вернемся. Какой послезавтра порядок на космодроме? Что должен делать человек, который приедет туда?
      — Сначала он пройдет через контрольные пункты к административному зданию. Там позвонит по одному из внутренних телефонов, набрав номер 16–18, и спросит Хозмана. Тот спустится и заберет прибор. Дальше все будет выполнено, как вы задумали.
      — Я задумал, Гарри, устроить небольшой фейерверк для гостей!
      — Рад буду присутствовать при праздничном салюте.
      — Договорились.
      — В таком случае я покидаю вас.
      — Очень сожалею, что нам приходится расставаться. Единственное, что успокаивает, — ненадолго. Жду вас через день на этой палубе.
      — Запуск назначен на 16.00. Значит, я буду к двенадцати. Надеюсь, мы успеем поднять бокал с шампанским.
      — Или выпить что-нибудь покрепче, Гарри. И без содовой.
      Мерел встал. Он потянулся, разминая затекшие ноги, и твердо, по-хозяйски, пошел рядом с Хьюменом к борту яхты, где миллионера ожидал его катер, покачивающийся на волнах. Через пару минут он отплыл на его борту.
      Мерел долго наблюдал за тем, как катер превращается в маленькую точечку. Потом вернулся к своему шезлонгу. Сел. Протянул руку к бокалу. Отпил глоток. А затем носком ботинка нажал на небольшой выступ, торчавший из ножки столика.
      — Да, сэр? — раздался голос из невидимого динамика.
      — Ты все слышал?
      — Да, мистер Мерел.
      — Хорошо. Поднимись на палубу.
      — Слушаюсь.
      Минуты через три перед Мерелом стоял мужчина чуть старше пятидесяти лет. Он был высок ростом, отличался отменной выправкой. Седая, аккуратно уложенная шевелюра, спокойный взгляд серых глаз невольно внушали уважение. При всей почтительности, с которой мужчина обращался к миллиардеру, чувствовалось, что он хорошо знает себе цену.
      — Что ты скажешь о поведении Хьюмена?
      — Ничего не вызвало у меня сомнений в его искренности.
      — Значит, ты считаешь, что Гарри — достойный член «Высшей чести»?
      — Несомненно.
      — И он выполнит возложенное на него поручение?
      — Он его уже выполняет, дав вам два пропуска на космодром.
      — Прибор нас не подведет?
      — Я отвечаю за него головой.
      — Не спеши зарекаться. После потерянной профессорской она стала очень дорогой для меня.
      — Благодарю вас, мистер Мерел.
      — Не стоит благодарности. Лучше скажи мне, как долго будет действовать прибор?
      — Пока не сойдет с орбиты. Достаточно длительный срок.
      — И все это время я смогу контролировать земной шар?
      — Да, и в любое время.
      — Есть у нас нерешенные проблемы?
      — Практически нет. Прибор готов для переброски на космодром. Он, как вы знаете, в сейфе. Пульт в бронированной комнате рядом с вашей каютой полностью отлажен. Вам, сэр, осталось только нажать кнопку.
      — Ты молодец. Заслужил хороший отдых. Отправляйся на берег и расслабься перед серьезной работой в каком-нибудь ресторанчике.
      — Есть, сэр!
      — Это не приказ. Дружеское пожелание.
      Мужчина повернулся на каблуках. Быстро спустился с палубы. Через несколько минут он вновь поднялся, держа в руках складной зонтик. Нигде не задерживаясь и не разговаривая с немногими членами команды, прошел к небольшому катеру и приказал спустить его на воду. Затем спрыгнул вниз, уселся на скамью и устремил свой взор вдаль.
      Чуть позже от яхты почти бесшумно отчалил следующий катер. На нем сидел один рулевой. Его никто не провожал. Только из-за борта выглянул разок сам Мерел. Постояв немного, он направился в свою уютную каюту.
      Там он пробыл до вечера, никого не вызывая к себе и никому не показываясь на глаза. Лишь увидев в иллюминаторе, что вернулся один из катеров, немного подождал, а затем позвонил:
      — Зайди!
      Через пару минут перед ним стоял человек, у которого огромными пудовиками висели кулаки, а из квадрата головы торчал когда-то, видно, чересчур любопытный, а теперь сплющенный короткий нос.
      — Как дела?
      — Все нормально, сэр! Инженер кормит в морских глубинах своими останками слепых коньков и одноглазых звезд. Сначала он пошел ко дну, как и все остальные «самоубийцы», с петлей на шее и привязанным к веревке булыжником. Но секунд через десять что-то вдруг рвануло, и на поверхность всплыл лишь кончик ручки его зонтика.
      — Зонтика?
      — Да. Он как сложил его перед выходом, так и не успел раскрыть. А в сложенный я случайно обронил нечто пластиковое — оставалось от последней прогулки. Оно, видимо, и рвануло. Тем более что я ненароком нажал на дистанционное управление. Волновался.
      — Сейчас не волнуешься?
      — Нет. Дело сделано.
      — Хорошо. Отправляйся к себе. И ни шагу из каюты. Ты можешь потребоваться в любой момент.
      — Слушаюсь, сэр.
      — Слушайся, слушайся, — махнул человеку Мерел.
      Миллиардер взглянул в иллюминатор. Через несколько минут нажал кнопку пульта.
      — Что новенького? — спросил коротко.
      — Чудеса, босс! — ответил визгливый голос. — Наш парень как только вошел к себе в каюту, так и рухнул, словно подкошенный. Но не на койку, а в люк, который неожиданно под ним раскрылся. Его короткий нос не успел даже ни к чему принюхаться. А теперь уже никогда этого не сможет сделать.
      — Да, действительно, чудеса, — согласился Мерел.
      Он пошарил в кармане. Нащупал ключ со сложной головкой. Подошел к стене, на которой висела почти во всю ее длину огромная картина. На ней были изображены королевские покои, в которых резвились пажи и молоденькие красавицы-фрейлины. Одна из них, словно спасаясь от неизвестного любителя приключений, стояла, прижавшись к стене и держась за ручку богато инкрустированной двери. Было видно, что она ни за что не пустит в покои постороннего. Даже если он попытается войти сюда, используя силу. Лишь «золотой ключик» к сердцу хорошенькой девушки может открыть ему дверь, секрет которой знал, видимо, только автор картины.
      Правда, и Мерел тоже владел неким секретом. Он вставил в нарисованную дверь свой ключ, повернул его, затем нажал на едва заметную кнопку, и картина плавно отъехала влево. Стена за нею расступилась. И Мерел вошел в другую каюту — бронированную. Еще раз коснулся чего-то, и стена необычайной толщины медленно сомкнулась за ним.
      «Бронированный сейф» оказался пуст. Его спартанскую обстановку составляли широкое, кожаное кресло и небольшой стол перед ним, плотно приваренный к стене. В таком вакууме совершенно естественно воспринималась небольшая установка на столе. Это был пульт с двумя экранами. Их наполняла темнота. Они не могли засветиться до выхода в космос специального прибора.
      Мерел подошел к установке. Провел ладонью по обоим экранам, оставляя заметные отпечатки от вспотевших пальцев. Казалось, он стирает пыль — ядерную пыль — с поверхности планеты и оставляет на ней свои следы.
      Миллиардер распрямил плечи. Поднял голову над пультом. Так, наверное, демон расправлял свои крылья, пролетая ночной порой над спящей землей. Затем простер, словно проповедник перед паствой, руки, сотрясаемые мелкой дрожью от пронзившего все его существо острого чувства собственного величия. И произнес глухим, низким голосом:
      — Один! — Затем медленно повторил: — Один. Совсем один на всей планете.
      И замер.

ГЛАВА XI

      Смит слушал Рона, не перебивая. А когда тот закончил рассказ, сказал:
      — Все очень похоже на правду.
      — Похоже и не более?
      — Да нет, я неудачно выразился. Все, конечно же, правда. Но я в нее не могу поверить, особенно в роль генерала в этой истории.
      — У него просто не может быть другой роли. Теперь все сходится. И странности в его поведении легко объясняются. Он знал о предстоящем похищении Садлера и скорее всего способствовал тому, чтобы оно прошло успешно. Понятно, почему он выступал против «утечки» информации: ему не хотелось, чтобы шумиха началась раньше того, как дело будет доведено до конца. Ну, а если уж «утечка» неизбежна, то лучше всего использовать для этого зятя, которого легко контролировать. Вот только зять оказался слишком сообразительным и наблюдательным.
      — Наблюдательным ты меня напрасно называешь.
      — Не придирайся к словам. Как бы то ни было, а своим телефонным звонком ты круто изменил ход событий и вызвал огонь на себя. Причем Мерел, судя по всему, хорошо знает, что генерал привязан к тебе, поэтому не захотел портить с ним отношения — исследования еще не завершены. И на первых порах тебя пытались убрать таким способом, чтобы это выглядело в глазах тестя несчастным случаем. А когда выяснилось, что ты ходишь в любимчиках у господа бога, они стали действовать прямолинейней.
      — Но как мог генерал согласиться на такое?! Я хорошо его знаю: он человек иного склада — любит жизнь, людей!
      — Но, видимо, больше всего любит себя. Ты забываешь, что предложение Мерела мало походит на приглашение на званый ужин, на который можешь пойти, если захочешь, а можешь и отказаться. Предложение Стэнли можно только принять, другого варианта не существует. И генерал это хорошо понял. Как и то, что отказавшегося убирают!
      — Генерал мог бы не бояться Мерела. Он ведь не какой-то журналист. Высокопоставленное лицо! Человек военный.
      — Я читал в учебнике истории, что некоторые главы государств тоже были высокопоставленными людьми, — обронил Рон, — однако жизнь каждого из них оборвалась до чудовищного простым образом. А насчет альтруизма генерала, продолжил инспектор, — могу сказать одно: его наверняка хватило бы лишь на то, чтобы забронировать место своей семье в ковчеге Мерела. В общем, если бы все сложилось так, как было задумано, ты бы, Смит, жил один с прислугой в какой-нибудь Франции или Италии и наслаждался тем, что тебе принадлежит все вокруг.
      — Но это же даже представить страшно!
      — Тебе — страшно. Мерелу — нет! Но ведь никто, — с увлечением продолжал рисовать перспективы друга инспектор, — и не заставлял бы тебя жить в городе, где все напоминало бы об исчезнувших братьях по разуму. Расположился бы в каком-нибудь старинном замке. У тебя было бы свое натуральное хозяйство. А также самолет, паровоз и пароход. Захотел бы — слетал к дядюшке Мерелу на чай куда-нибудь в Занзибар. Или отправился бы поохотиться в «огромной» компании себе подобных (вдвоем или даже втроем) на львов. Красота!
      — Ты все так расписываешь, что я уже начинаю изрядно волноваться, не сорвется ли замысел Мерела.
      — Кто тебе сказал, что он может сорваться? Наоборот, все благополучно идет, правда, с небольшими осложнениями, к завершению.
      — Но мы не должны такого допустить! — воскликнул Смит.
      — Вот с этим, — подвел черту Рон, — я вполне согласен. Поэтому перебираюсь к тебе, а если быть точнее, к твоему приятелю на жительство. Надеюсь, он не будет в обиде. За моим домом ведется до сих пор наблюдение, и мне почему-то стало это неприятно.
      — Конечно, Рон, живи здесь, — согласился Смит. — Ну, а что нам теперь делать?
      — Думаю, прежде всего надо попытаться установить контакт с Макклоски и прощупать его — что он за человек.
      — Да, — согласился Смит. — С этого надо начинать. А сейчас ложимся спать.
      Раскладывая матрац на полу, Рон неожиданно рассмеялся.
      — Что с тобой? — спросил Смит.
      — Я вспомнил, — ответил инспектор, — что у мафиози переход на нелегальное положение называется — «перейти на матрацы». Точнее на скажешь.
      На этих словах и закончился их вечерний разговор. А утром они приступили к выполнению намеченного плана.
      Солнце поднялось над горизонтом, когда друзья заняли наблюдательный пост на площадке второго этажа супермаркета. Отсюда площадь была видна, как протянутая вперед ладонь.
      Герберт, наверное, уже в десятый раз сверял свои часы с теми, что виднелись на высокой башне. Судя по всему, тот, кого он ждал, запаздывал. Наконец молодой человек стремительно сорвался с места. Подбежал к изящной девушке, поцеловал ее и увлек к машине.
      Рон заметил:
      — Обрати внимание, Смит, вон один «хвост», вот — второй, а там и третий. Только сдается мне, что третий вел девушку.
      — Они его охраняют, как суперзвезду!
      — Да, войти в контакт с ним невозможно. Позвонить тоже нельзя — телефон наверняка прослушивается. Остается девушка. За ней, правда, тоже следят, но я думаю, что это профилактическая мера. И потом у нас есть Дженни. Она не вызовет подозрений.
      И дальше друзья решили действовать по новому плану. Для этого они встретились с Пикен.
      Девушка внимательно выслушала их и произнесла:
      — Поняла и все сделаю, как надо. Только как я смогу с ней познакомиться? Где?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9