Военные тайны XX века - Иранский узел. Схватка разведок. 1936-1945 гг

Александр Борисович Оришев

Иранский узел. Схватка разведок. 1936–1945 гг

Предисловие

С приходом к власти Гитлера Германия в области внешней политики поставила своей целью подготовку и развязывание войны за мировое господство. Хотя прямая военная угроза в первую очередь нависла над Советским Союзом и странами Запада, опасности втягивания в войну подвергся и Средней Восток[1]. Ирану – крупнейшему государству этого региона, чья территория по площади превосходила вместе взятые Францию и Британские острова, стали уделять в Берлине серьезное внимание.

Причин тому было несколько. Германия испытывала острейший недостаток в стратегическом сырье и не без оснований рассчитывала использовать Иран в качестве источника его поставок для своей военной промышленности. К тому же установление тесного сотрудничества в экономической области с Ираном позволяло Гитлеру надеяться, что тот станет надежным союзником в будущей войне.

Огромная карта Ирана, висевшая в рейхсканцелярии, будоражила фантазии фюрера. Иран имеет выгодное геополитическое положение, – рассуждал Гитлер, – он не только представляет собой удобный плацдарм для вторжения в Ирак и Британскую Индию, но и граничит с СССР, что создает перспективы использования его территории в качестве базы для организации подрывных действий против советской Средней Азии и Закавказья. «На востоке мы должны распространить наше господство… до Ирана», – откровенничал германский вождь в кругу своих приближенных[2].

С тех пор прошло много лет. Но Средний Восток по-прежнему представляет собой горячую точку планеты, где сталкиваются интересы многих государств. Имеет свои интересы в этом регионе и Россия, которая нуждается в укреплении собственных позиций на Среднем Востоке и в первую очередь установлении стабильных отношений с Исламской республикой Иран.

Для России Иран представляет интерес как партнер со значительным экономическим потенциалом. Заинтересованность в расширении сотрудничества отражается в разработке совместных проектов, инвестиционной деятельности и в росте объемов торговли между двумя странами[3]. Иранские лидеры к тому же ведут последовательную борьбу с распространением наркотиков. Иран, так же как и Россия, заинтересован в умиротворении очага конфликта на Кавказе.

Безусловно решение этой важной задачи невозможно без тщательного изучения внешнеполитического опыта других государств, и в первую очередь гитлеровской Германии, сумевшей добиться в Иране серьезных успехов. Следовательно, тщательное исследование места и роли Ирана в политике гитлеровской Германии приобрело не только важное научное, но и политическое значение.

* * *

Ценность любого исторического исследования заключается, прежде всего, в его источниковой базе. Ничто не может так точно и ярко передать атмосферу эпохи, как сам документ. Поэтому, читатель, не удивляйся. Эта книга насыщена ссылками на архивные материалы, при чем цитаты из первоисточников для удобства чтения выделены курсивом. В течение долгих лет автор работал в архивах, и вполне понятно, что неопубликованные архивные материалы стали фундаментом его исследования.

Получить доступ к документам из российских архивов оказалось чрезвычайно трудным делом. Канули в прошлое «благодатные» 1990-е гг., когда читальный зал Архива внешней политики Российской Федерации (АВП РФ) был переполнен исследователями из разных стран. Автору посчастливилось именно в эти годы собрать в его стенах уникальный исследовательский материал. Начиная с 2001–2002 гг. дела с докладами советских послов в Тегеране перестали выдаваться исследователям на руки. И здесь нельзя не сказать слова глубокой благодарности архивариусам, понявшим ученого и предоставившим возможность работы с документами АВП РФ. В книге использовались доклады, донесения, политические письма и справки, составленные советскими дипломатами в Иране; официальные инструкции сотрудникам посольства СССР в Тегеране; записи их бесед с иранскими чиновниками и с германскими дипломатами; ноты иранского посольства в Москве и советского посольства в Тегеране; обзоры дипломатической почты, полученные Средневосточным отделом МИД из Ирана; обзоры иранской прессы.

Эти документы дали много важных сведений о политико-экономической экспансии гитлеровской Германии в Иран, деятельности немецкой агентуры в этой стране. Они помогли раскрыть причины завоевания немцами прочных позиций в Иране, показать деятельность германских дипломатов. Документы убедительно доказывают, что Гитлер планировал использовать Иран не только как плацдарм для дальнейшего проникновения в Британскую Индию, но и как базу для проведения диверсионных акций против СССР. На основе официальных инструкций советского руководства и донесений послов СССР в Тегеране можно судить о том, как советское правительство реагировало на происходившие в Иране события и противодействовало гитлеровской экспансии.

Подарок судьбы ждал автора в Архиве службы внешней разведки России (АСВРР). Переданные в его распоряжение материалы, собранные в одну зеленую папку, стали вторыми по степени значимости источниками в предлагаемой книге. Дневник главного организатора профашистского подполья в Иране Франца Майера, донесения абверовца Бруно Шульце-Хольтуса, протоколы допроса лидера иранской националистической организации «Хезбе Кабут» («Голубая партия») Хабибуллы Новбахта, отчеты сотрудников советской разведки, некоторые трофейные материалы и другие уникальные архивные документы, имевшие гриф «совершенно секретно» и характеризующие методы и приемы абвера и СД, подтвердили факт существования в Иране мощного профашистского движения. Они предоставили возможность осветить малоизученную проблему сотрудничества советских и английских разведчиков по пресечению деятельности германских спецслужб в этой стране.

Важным источником стали материалы Центрального архива Министерства обороны (ЦАМО). Получить к ним доступ также было непросто. Строгие правила, существовавшие до недавних пор в архиве, инструкции на пожелтевшей бумаге, датированные еще 1970-е гг., требования представлять сотрудникам архива тетради с выписками настраивали на особый режим работы с этими документами. Но и здесь исследователя ждала удача. Изученные им документы позволили создать яркую картину событий августа 1941 г., когда с целью ликвидации гитлеровской агентуры в Иран были введены советские и английские войска. Отчеты о боевых действиях частей 44-й, 47-й армий Закавказского фронта, 53-й Отдельной среднеазиатской армии, отдельные разведсводки и шифротелеграммы, хранящиеся в фондах этого архива, показывают, насколько сильны были позиции немцев в Иране, повествуют о деятельности в стране профашистской «пятой колонны», демонстрируют, как германские военные советники, обосновавшиеся в иранской армии, пытались организовать сопротивление наступавшим войскам Англии и СССР.

Обширный пласт трофейных документов был обнаружен в Центре хранения историко-документальных коллекций (ЦХИДК)[4]. Фонд 1458 этого архива, содержащий материалы германского Министерства экономики и отличающийся большой фактологической насыщенностью, знакомит нас с нюансами экономической экспансии Германии в Иран.

Сведения об участии Германии в модернизации иранских вооруженных сил, справки, доклады и донесения советских разведчиков о политико-экономической ситуации в Иране, материалы о деятельности германской разведки на Среднем Востоке накануне и в первый период Второй мировой войны содержатся в фондах Российского государственного военного архива (РГВА).

Ценная информация была получена из фондов Архива Министерства внешнеэкономических связей (АМВЭС) и Российского государственного архива экономики (РГАЭ). Обнаруженные в них материалы предоставили сведения о деятельности немецких фирм и участии немецких специалистов в индустриализации Ирана, проникновении германского капитала в экономику этой страны позволили раскрыть причины успешного развития германо-иранской торговли.

Планы Гитлера закрепиться в Иране, захватить важнейшие коммуникации, получить доступ к стратегическому сырью, занять руководящие должности в правительственных учреждениях раскрываются в материалах Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ). В фондах этого архива удалось обнаружить аналитические справки и отчеты сотрудников Коминтерна, посвященные анализу участия Германии в строительстве Трансиранской железной дороги, авиалинии Берлин-Кабул и других грандиозных проектах.

Наряду с названными были проработаны рассекреченные материалы фонда 89-го Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ), содержащие сведения о мерах, принятых И. Сталиным против эмигрантских организаций, ведших подрывную работу против советских среднеазиатских республик с территории средневосточных государств.

Материалы о подрывной деятельности германской разведки на советско-иранской границе удалось обнаружить в документальном фонде и позитивном фотофонде Центрального музея федеральной пограничной службы (ЦМФПС). В документальных фондах Центрального музея вооруженных сил (ЦМВС) содержится ценный фактический материал о событиях августа 1941 г.

Кроме архивных материалов автором были изучены многочисленные опубликованные документы. Пристальное внимание было уделено многотомному изданию документов внешней политики Германии, в котором в хронологическом порядке расположены телеграммы, докладные и служебные записки, составленные различными дипломатами Третьего рейха: от министра иностранных дел И. Риббентропа до германского посланника в Тегеране Э. Эттеля. Несомненный интерес вызвали воспоминания германских дипломатов и разведчиков, служивших проводниками иранской политики фюрера. Отдельные сведения были получены из германских газет кануна и периода Второй мировой войны, а также из иранских газет. Переводы отдельных материалов из «Эттелаат», «Иран», «Кушеш», «Сетаре», «Эгдам» и других иранских изданий удалось обнаружить в российских архивах.

Автор отдает должное предшественникам, исследовавшим политику Гитлера в Иране. Один только перечень книг, прочитанных нами с этой целью, составил бы целую главу, что, пожалуй, было бы очень поучительно, но вряд ли занимательно для наших читателей. Поэтому мы просто поблагодарим всех ученых, труды которых были использованы в ходе работы над книгой. А речь идет об историках Германии, Ирана, Англии, США и других стран. Без анализа достижений российской и зарубежной историографии не могло быть и речи о каком-либо объективном историческом исследовании.

Как любой писатель, автор этой книги не является непогрешимым. Не исключено, что уже в ближайшие годы появятся новые документы, которые позволят иначе взглянуть на описываемые здесь события. Возможно, мы узнаем имена новых героев тайной войны в Иране. Но уже сейчас перед нами стоит непростая задача – продолжив поиск истины, взвешенно, без мифотворчества описать политику Гитлера в отношении Ирана и раскрыть мотивы сотрудничества иранских националистов с гитлеровской Германией. Как удалось решить эту задачу – судить читателям.

Часть I

Гитлеровская Германия в Иране: «третья сила» в действии

Глава 1

Экономическая экспансия Третьего рейха в Иран: триумф германского капитала

После революции 1905–1911 гг. и Первой мировой войны унылую картину представлял собой Иран. Экономика находилась в упадке, практически отсутствовала фабрично-заводская промышленность. 90 % иранцев были неграмотны, нищета и слабое развитие медицинской помощи способствовали высокой смертности. Иранское крестьянство, жившее в постоянной нужде, было задавлено многочисленными поборами со стороны феодалов. Правящая верхушка, утопавшая в сказочной роскоши, мало думала о жизни простых иранцев.

По переписи 1933 г. население Ирана составляло довольно скромную цифру – 15 055 000 человек, причем каждый четвертый его житель занимался кочевым скотоводством. Сепаратистки настроенные вожди бахтиаров, кашкайцев, луров, шахсеванов и других племен, не признавая над собой власти правительства, рвали страну на части, а добродушный Ахмед-шах, последний монарх из династии Каджаров, не чувствовал себя хозяином в иранском государстве. Его реальная власть распространялась только на столицу и несколько крупных городов. Эта картина дополнялась безудержным взяточничеством, которое пронизывало государственный аппарат снизу доверху.

Доминирующие позиции занимали англичане, которым принадлежала иранская нефть – главное достояние и национальное богатство Ирана. Созданная в 1909 г. Англо-иранская нефтяная компания (АИНК) – символ британского империализма и иностранного господства в Иране – имела право экстерриториальности и в виде концессионных платежей отчисляла иранскому правительству незначительные суммы от своих доходов[5]. Огромное количество британских консульств, укомплектованных кадровыми разведчиками, вседозволенность полиции, созданной администрацией АИНК, должны были убедить иранцев, что их страна – это родовая вотчина англичан.

Ситуация стала меняться в начале 1920-х гг. В феврале 1921 г. в Иране произошел государственный переворот, в результате которого к власти пришло национально ориентированное правительство. Главную роль в нем играл глава персидских казачьих частей Реза-хан.

Справка:

Родившись в 1878 г. в семье мазендеранского мелкого землевладельца, основатель династии Пехлеви с раннего детства впитал в себя премудрости армейской жизни. Рядом с поместьем его отца была расквартирована одна из частей Персидской казачьей бригады – самой дисциплинированной и боеспособной части шахской армии. У мальчика был прекрасный пример для подражания. Персидские казаки отлично джигитовали, стреляли на скаку, а рубились так, что искры сыпались с клинков. Поступив в персидскую казачью бригаду, он сделал блестящую для людей из своего круга карьеру – за двадцать лет безупречной службы продвинулся от рядового до полковника. «Казак на троне» – метко охарактеризовали Реза-хана в одной из последних публикаций.

Получив должность военного министра, Реза-хан первым делом нанес поражения ханам-сепаратистам, воссоздав тем самым централизованное государство[6]. Неслучайно уже к 1930 г. большинство кочевых племен в Иране перешло на оседлый образ жизни.

В декабре 1925 г., когда Реза-хана провозгласили шахом Ирана, он приступил к широкой модернизации иранского общества. Замыслив ряд важных реформ, новый правитель Ирана начал проводить политику государственного капитализма: были введены автономный таможенный тариф, монополия внешней торговли, установлены высокие пошлины на ввозимые из-за рубежа товары. Был учрежден Национальный банк, активно кредитовавший экономические проекты правительства. Новоиспеченный шах поставил вопрос о ликвидации некоторых привилегий для англичан в Иране и стал настаивать на пересмотре условий договора с АИНК.

Историки любят описывать коронацию Реза-шаха. И, по-видимому, не зря. Эпизод достоин внимания: во время коронационной церемонии Реза-шах повторил то же, что в свое время сделал император Франции Наполеон Бонапарт: энергичным движением выхватил корону из рук представителя высшего духовенства и сам возложил ее на свою голову!

В приветственной речи, обращенной к шаху, премьер-министр М. Форуги сравнил монарха с теми шахами Ирана, которые привели государство к процветанию после периодов упадка: «Ваше Величество, иранский народ понимает, что сегодня на престол взошел шах, принадлежащей к чистой иранской расе… и под его руководством Иран вновь станет прочным и сильным государством»[7].

Выполняя указания Реза-шаха, иранское правительство начало реализовывать планы промышленного развития, в первую очередь создания на базе местного сырья импортозамещающих отраслей экономики. Начали проектироваться и строиться текстильные фабрики, сахарные, цементные, хлопкоочистительные заводы, шерстомойки, электростанции. Осуществлялось строительство дорог, проводились ирригационные работы, принимались меры по расширению посевов хлопка. Планы промышленного развития также включали в себя реорганизацию армии и снабжение ее современным вооружением[8]. Поистине это была оригинальная программа социально-экономического развития, возникшая на самобытной национальной почве. Ведущий российский иранист, заведующая сектором Ирана Института востоковедения РАН Н.М. Мамедова, совершенно справедливо указывает в одном из своих трудов: «Отличительной особенностью государственного вмешательства в экономическую жизнь страны стало непосредственное участие государства в предпринимательской деятельности. Именно государство взяло на себя роль главного фактора в модернизации страны, реализуя эту роль через участие в создании кредитно-банковской структуры, экономической и социальной инфраструктуры, фабрично-заводской промышленности»[9].

Активное участие правительства в промышленном строительстве объяснялось слабостью национальной буржуазии. Иранским купцам, испытывавшим нехватку капиталов, было не под силу строительство крупных предприятий. К тому же Реза-шах стремился освободить рынок от импорта английских товаров, за которые государству приходилось расплачиваться иностранной валютой, так необходимой для нужд страны. Это можно было сделать, только создав национальную промышленность. Также существовала необходимость использовать сельскохозяйственное сырье, дать стимул для развития сельскохозяйственного производства, обеспечить работой растущую армию безработных. Одно государство могло решить эти проблемы.

Важным элементом модернизации иранского общества стали реформы в области образования и культуры. В Иране были учреждены светские школы, принят закон об обязательном начальном образовании, открыты многочисленные средние учебные заведения и вузы[10]. Женщины стали допускаться в высшие учебные заведения и на государственную службу. В 1935 г. в обязательном порядке им было предписано снять чадру, что взбудоражило общество и вызвало бурные протесты религиозных деятелей.

Вполне естественно, что такие широкомасштабные планы не могли быть выполнены за короткий срок без иностранной помощи. Поэтому иранское правительство начало активно налаживать контакты со странами, готовыми направить в Иран инженеров, механиков, техников, преподавателей и других высококвалифицированных специалистов. Сразу же заметим – речь шла не о банальном привлечении иностранного капитала, на примере АИНК иранцы видели пагубность этого пути, а о желании воспользоваться технической помощью государств, не скомпрометировавших себя колониальными захватами.

Такой страной Реза-шаху представлялась Германия. Стремясь добиться в кратчайшие сроки экономической независимости от могущественных соседей, в первую очередь от Британской империи, Реза-шах в лице Гитлера увидел союзника, с помощью которого можно было ослабить позиции традиционных противников Ирана. В Тегеране полагали, что только гитлеровская Германия могла играть роль противовеса Великобритании и СССР, своеобразной «третьей силы» на Среднем Востоке, противодействующей другим европейским державам. Таким образом, вынашиваемые иранским шахом планы превращения своей страны в мощную региональную державу стали предпосылкой для экспансии агрессивной иностранной державы, какой стала Германия после прихода к власти Гитлера.

Привлекательность Германии для иранцев усиливал тот факт, что она не была колониальной державой и прикрывала свои истинные намерения антиимпериалистическими лозунгами[11]. Поэтому техническая помощь со стороны третьих стран казалась для иранского правительства более предпочтительной, чем со стороны Великобритании и СССР.

Еще одной предпосылкой, которую большинство историков традиционно ставили на первый план, являлась неприязнь Реза-шаха к идеалам социализма и различным формам буржуазной демократии. «Нацистская Германия показалась Реза-шаху подарком, посланным небом, чтобы уменьшить его страх перед большевизмом», – оценивал сложившуюся ситуацию американский исследователь В. Хаас[12]. Эту точку зрения разделял временный поверенный в делах США в Иране Энгерт. «Страх перед коммунизмом привел шаха к надежде, что только Гитлер может сейчас защитить Иран от большевистского вторжения», – докладывал он в Вашингтон[13].

Действительно, приход к власти в Германии нацистов, создавших вокруг себя ореол непримиримых борцов с коммунистами, был на руку иранским правителям, опасавшимся советской угрозы. Немалую роль играли идеологические расхождения. В Иране с большой настороженностью следили за атеистической пропагандой, которую вел среди мусульман Востока СССР. Руководители этого государства верили, что советские лидеры могут вернуться к политике экспорта революции, которую они активно проводили в начале 1920-х гг., когда направили части Красной армии для поддержки революционного движения в Гиляне[14]. Неслучайно любые попытки советского проникновения встречали в Иране сильное сопротивление.

Режим, установленный в 1933 г. в Германии, не мог не вызвать к себе симпатий в иранских правящих кругах. По мнению Реза-шаха, для Ирана как для восточной страны любые авторитарные формы правления были гораздо ближе, чем английская и французская демократии, ибо последние ассоциировались на Востоке с колониализмом. Являясь сторонником модернизации своей страны, Реза-шах, в сущности, был типичным восточным правителем, не приемлющим демократии. В 1930-е гг. даже само слово «демократия» было изъято из употребления[15].

Подобные чувства питал к демократии Гитлер. «…демократическая традиция в наибольшей степени соответствует позорящему явлению наших дней, а именно: отчаянной трусости большого числа наших так называемых „руководителей“. В самом деле, какое счастье для таких людей во всех случаях серьезных решений иметь возможность спрятаться за спину так называемого большинства», – писал фюрер в «Майн кампф»[16]. Руководимая им Германия и ее союзники уже к середине 1930-х гг. пользовались известным престижем на международной арене и поражали ростом своего экономического и военного потенциала. Заметим – это были вполне реальные успехи при отсутствии каких-либо политических свобод.

Но вернемся к Реза-шаху. Успех задуманных реформ он видел в наличии в стране сильной центральной власти, отсутствии оппозиции правительственному курсу и неукоснительном выполнении всех его распоряжений. Являясь убежденным сторонником авторитаризма, он в 1935 г. в одной из личных бесед заявил германскому посланнику в Тегеране В. Блюхеру: «Авторитарная форма правления в настоящее время является единственно возможной. В противном случае народы погрузятся в коммунизм. Прежние германские правительства не удовлетворяли обоснованные персидские желания. Из-за этого страдали наши отношения. Но нынешнее германское правительство понимает интересы Персии. С тех пор как оно находится у власти, началось благоприятное развитие персидско-германских отношений»[17].

Блестящую, удивительно точную характеристику Реза-шаху, как политическому деятелю и как человеку, дал признанный знаток Ирана З.А. Арабаджян: «Реза-шах обладал внушительной внешностью и пронзительным взглядом, от которого становилось не по себе даже очень сильным людям. Он обладал удивительной способностью молниеносно оценивать людей, их сильные и слабые стороны, надежность и ненадежность. Вероятно, это в значительной степени определялось некой магнетической силой, дарованной ему природой. Лишь немногие могли выдержать его взгляд. И не надо думать, что эти черты появились у него после того, как он стал шахом […]. Будучи строгим и требовательным человеком, он не делал скидок никому, вплоть до самого себя. Его рабочий день начинался рано утром и заканчивался поздним вечером. Он почти все свое время проводил в решении государственных дел и требовал от всех государственных чиновников полной отдачи сил и способностей. Хорошо известно, что однажды он приехал с инспекцией в Министерство финансов к самому началу рабочего дня и распорядился закрыть двери и больше никого не впускать. В числе опоздавших оказался и министр. Незадачливый министр сразу же был уволен […]. Он был человеком своего времени, прекрасно знал свой народ, нравы, господствовавшие в обществе, и, стремясь преобразовать Иран, больше полагался на наказания, чем на нравоучения и награды. Он не впадал в восторг, если узнавал, что кто-либо честно и хорошо выполняет порученную ему работу, ибо считал это совершенно естественным, само собой разумеющимся делом. Но если Реза-шах узнавал, что кто-то работает плохо и безответственно, то он заставлял его пожалеть об этом. И такой подход был более понятен народу и, в сущности, не вызывал особых протестов, ибо соответствовал уровню развития общества. Оперируя более широкими категориями, надо сказать, что он создал жесткий авторитарный режим, что диктовалось общей ситуацией в Иране, но не унизил ни себя, ни свой народ до тоталитарной системы, и одно это стоит немало»[18].

* * *

Важнейшим направлением в экспансии гитлеровской Германии на Средний Восток стало экономическое. Стремясь получить доступ к стратегическому сырью и полуфабрикатам, Германия применяла все доступные методы и средства для завоевания прочных позиций в иранской экономике. Начиная с 1934 г. она стала вывозить такие продукты сельского хозяйства Ирана, как семена клещевины, из которых вырабатывалось смазочное масло для самолетных моторов, особый вид горошка, употребляемый при изготовлении маргарина и другую продукцию[19].

В последующие годы основным методом германского проникновения на рынки Среднего Востока стало заключение клиринговых соглашений. 30 октября 1935 г. в Берлине гитлеровским чиновником для особо важных поручений Г. Вольтатом и заместителем министра финансов М. Бадером было подписано первое клиринговое соглашение между Германией и Ираном[20], а 6 сентября 1936 г. оно было ратифицировано меджлисом[21].

Заключению соглашения предшествовала длительная поездка иранской делегации по крупным промышленным центрам Германии. Во время этого «путешествия», устроенного отделом пропаганды нацистской партии, делегация побывала на заводах Круппа в Эссене, химических предприятиях «ИГ Фарбениндустри» в Леверкузене, шелкопрядильнях в Крефельде, портовых предприятиях в Дуйсбурге и Гамбурге. Помимо промышленных предприятий иранцев ознакомили с деятельностью германских финансовых учреждений и научных организаций. Побывала делегация и на съезде НСДАП в Нюрнберге[22]. «В торговле с Ираном Германия прочно встала на ноги после подписания соглашения 1935 г.», – констатировал германский бюллетень «Виртшафтсдинст»[23].

Важность заключенного соглашения подчеркивалась выходящим в Каире на фарси авторитетном журнале «Чехре-Нели», который в конце ноября 1935 г. писал следующее: «Этот договор по многим соображениям представляет большое значение. Товарообмен, установленный в результате этого договора, выражается в 33 млн марок… Иранское правительство будет вывозить в Германию хлопок, шерсть, сухофрукты, прочее сырье и отправлять на самолетах в Германию рыбные продукты из Каспийского моря. Указанные экспортные товары подвергнутся очистке на заводах Баварии, а затем отправятся на германские рынки. Германское правительство станет вывозить в Иран оборудование для текстильной промышленности, электрические товары и т. д.»[24].

Действительно, подписание соглашения дало мощный толчок для развития германо-иранской торговли. Отныне ввозные лицензии стали выдаваться иранцам без предъявления сертификата о вывозе, что помимо формального облегчения ввоза снимало с импортеров немецких товаров 15 % расходов на лицензию и удешевляло тем самым себестоимость немецких товаров[25]. Неподверженность ввоза из Германии валютному ограничению, высокая конкурентоспособность германских товаров и отмена платных лицензий, которые сохранялись относительно других стран (кроме СССР), содействовали переключению иранского купечества на торговлю с Третьим рейхом.

Интерес Гитлера к Ирану стал резко возрастать с 1936 г. В этом году завершается первый «традиционный» этап в иранской политике фюрера на Среднем Востоке, в ходе которого был заложен фундамент для активного экономического и идеологического проникновения Третьего рейха в Иран. Именно в 1936 г. в Германии был принят четырехлетний план развития военной промышленности. Уполномоченным по осуществлению этого плана был назначен старый приятель фюрера Г. Геринг, под руководством которого была создана новая система регулирования экономики. Для этого все предприниматели были объединены в отраслевые картели и подчинены министерству экономики.

В этой обстановке интерес Германии к странам Среднего Востока резко повысился. Поэтому именно с 1936 г. правительство Третьего рейха стало требовать от германских монополий более активного проникновения в экономику Ирана и Афганистана. На одном из заседаний Комитета по экспорту рассматривался вопрос о предоставлении государственных гарантий для фирм, увеличивающих свои поставки на Средний Восток. В итоге правительство Германии приняло решение о предоставлении фирмам, экспортирующим в Иран промышленную продукцию льготных гарантий, предусматривавших в случае ущерба плату компенсаций до 70 % стоимости товаров. Что касается Афганистана, то размер компенсаций был установлен в размере 92,5 % от возможного ущерба, как для страны, имеющей «особое политическое значение для Третьего рейха»[26]. Кроме того, фирмы, направляющие свою продукцию в государства Среднего Востока освобождались от уплаты части налогов, им давалось право льготных перевозок по государственным железным дорогам. Был создан специальный фонд для выдачи экспортных премий германским торговцам. Эти факты говорят о том, что уже в эти годы Гитлер уделял самое пристальное внимание усилению немецких позиций на Среднем Востоке.

С 1936 г. резко повысился интерес к Среднему Востоку в германской прессе. В востоковедческом журнале «Нойе Ориент» стали появляться статьи, в которых содержались призывы активнее проникать на иранский рынок, захватывать ключевые позиции в экономике этого государства. «Немцы с опытом работы в колониях имеют возможность найти в Иране благодатное поле деятельности. Необходимо обдумать вопрос о создании немецких колоний в Иране, так как его необъятное жизненное пространство почти необитаемо», – писалось на страницах журнала в 1936 г.[27]. Серьезное внимание предлагалось также обратить на разработку полезных ископаемых и в соседнем Афганистане[28].

Для поощрения германо-иранской торговли в том же 1936 г. в Берлине была основана германо-иранская торговая палата, а в Гамбурге германо-иранское торговое общество с уставным капиталом в 300 тыс. марок,[29] которые должны были открыть частным немецким импортерам и экспортерам иранский рынок. Пайщиками общества являлись известные иранские коммерсанты: Багир Заде, Бушири, Валади, Вахаб Заде, Даруди, Миланги, Накреван, Нусретиан, Туба, Хои, Хосров Шахи[30]. Председателем общества был избран высокопоставленный чиновник Министерства экономики Германии Феллах.

С августа 1936 г. в Берлине стал издаваться журнал на персидском и немецком языках, учредителем которого выступила германо-иранская торговая палата[31]. В это же самое время в Тегеране при Министерстве торговли была основана клиринговая контора[32].В том, что к концу 1930-х гг. германскому капиталу удалось завоевать командные позиции в иранской экономике, была немалая заслуга этих институтов.

В сентябре 1936 г. для ведения переговоров об экономическом сотрудничестве в Берлин прибыла иранская делегация, состоявшая из представителей Министерства финансов, Министерства иностранных дел и Главного управления торговли. В честь делегации в гостинице «Эспланад» был дан торжественный банкет, на котором произносились тосты за здравие Гитлера и Реза-шаха[33]. Стороны были удовлетворены ходом переговоров, и в конце 1936 г. германский министр экономики и президент рейхсбанка Я. Шахт во время пребывания в Анкаре получил официальное приглашение посетить Иран[34].

Узнав, что его главного финансового советника приглашают в Иран, Гитлер приказал тому в срочном порядке паковать чемоданы, и уже 20 ноября 1936 г. Я. Шахт прибыл в Тегеран. Он стал первым государственным деятелем нацистской Германии, посетившим Иран. Вместе с ним в Иран прибыли германские специалисты по экономическим вопросам – Г. Вольтат и фон Масс, а также резидент немецкой разведки некий Шмидт-Дюмонт.

На банкете, организованном в честь гостей из Берлина, присутствовала вся правящая верхушка Ирана – члены правительства, руководители Министерства финансов, Национального и сельскохозяйственного банков, начальники отделов Министерства иностранных дел.

Приветствуя Я. Шахта, министр финансов не без пафоса заявил: «Хотя наши страны находятся далеко друг от друга, тем не менее они могут помогать друг другу. Иначе говоря, одна из них будет давать сырье, а другая – промышленные товары. Таким образом, экономическое сотрудничество между двумя странами представляется естественным»[35].

Я. Шахт в долгу не остался, подчеркнув свое удовлетворение развитием германо-иранских отношений: «Стремление к пробуждению национальных сил и пользование ими в целях общего прогресса является общим для наших народов. Товарообмен между Германией и Ираном за последние годы, в частности, после заключения торгового договора 1935 г., настолько увеличился, что нас теперь связывают и экономические интересы соответственно той политической дружбе, которая с давних времен существует между обеими странами. Мы надеемся сотрудничать в экономическом прогрессе Ирана. Здесь повсюду наблюдается дух прогресса, новые дома и улицы Тегерана говорят об энергичной деятельности. Германский народ, который под руководством своего вождя Адольфа Гитлера твердо движется к мирному прогрессу, с глубоким интересом идет по пути дружественному Ирану»[36].

За время пребывания в Иране Я. Шахту организовали личные встречи с премьер-министром, председателем меджлиса, министром финансов, министром иностранных дел, другими высокопоставленными иранцами, с редакторами тегеранских газет[37]. Выступая перед последними, Я. Шахт рисовал радужную картину германо-иранских отношений, не жалея при этом ярких слов и эпитетов в адрес Ирана и иранцев:

«Я посетил Вашу страну для расширения между Германией и Ираном экономических отношений. При этой поездке никаких политических целей не имеется. Единственная моя цель заключается в том, чтобы укрепить в интересах обеих стран существующие торговые отношения».

«Ваша страна располагает продуктами и предметами, которые необходимы Германии. Так как Иран вступил в весьма серьезную индустриальную жизнь, то он может пользоваться германской промышленностью, как в сельском хозяйстве, так и в промышленном строительстве».

«Во время моей поездки я имел возможность ознакомиться с промышленным строительством Ирана и могу выразить глубокую надежду, что Иран в этом сотрудничестве может значительно прогрессировать в сотрудничестве с Германией».

Я. Шахт успел совершить поездку по северным районам Ирана. 22 ноября Я. Шахт, Г. Вольтат, фон Масс и Шмидт-Дюмонт прибыли в Решт, где были приняты Реза-шахом[38]. Еще через пару дней Я. Шахт был приглашен для участия в роскошном банкете, устроенном в его честь директором Национального банка Амиром Хосрови. В результате этих встреч было подписано соглашение о товарообороте на ближайший год на сумму 3 млн фунтов стерлингов. В начале 1937 г. для его детализации в Тегеран направилась новая германская экономическая миссия во главе с промышленником Лизом[39].

В июне 1937 г. в Берлин отправилась еще одна делегация из Ирана, которую возглавлял председатель меджлиса Хасан Эсфендиари. Сопровождал его чиновник Министерства иностранных дел Карагозлу.В Берлине вместе с иранским посланником они были приняты самим Гитлером. Министр авиации Геринг также устроил прием иранским визитерам, а финансовый гений Третьего рейха Я. Шахт дал в их честь завтрак, на котором присутствовали заместитель министра экономики Юс и многочисленные представители промышленных и финансовых кругов Германии[40].

Но на этом обмен визитами не кончился. В мае 1938 г. в Третий рейх направился председатель тегеранской торговой палаты Никпур. Эта поездка была связана с задачей налаживания более тесных связей с германскими торговыми кругами и была не лишена некоторых конфиденциальных поручений со стороны иранского правительства. Во время пребывания Никпура в Берлине иранским посольством в Германии был организован специальный прием, на который был приглашен весь состав германо-иранской торговой палаты[41].

Существенную роль в торгово-экономических отношениях между обеими странами сыграло то обстоятельство, что Германия имела почти такую же централизованную систему внешнеторговой организации, какая была установлена в Иране в 1931 г. в связи с введением монополии внешней торговли[42]. Отныне правительство могло передавать отдельным купцам или их обществам монополию на ввоз и вывоз тех или иных товаров. Были организованы монопольные общества купцов по экспорту и импорту, которые и вели внешнюю торговлю. Это значительно облегчало заключение торговых сделок и способствовало укреплению германских позиций на иранском рынке[43]. На этот факт указывал Я. Шахт, отвечая на вопросы редакторов тегеранских газет: «Что касается системы торговли в Иране, то следует сказать, что проводимая иранским правительством экономическая и финансовая система (так в документе. – А.О.), является наилучшей. Аналогичная система проводится также и в Германии… При современном экономическом положении и при нынешней мировой торговле эта система является единственной, которую можно проводить в интересах народа и страны…»[44].

Из иранских товаров Германию больше всего интересовал хлопок[45], который немцы использовали в военной промышленности при производстве взрывчатых веществ. В 1937 г. во время продления клирингового соглашения Я. Шахт добивался от иранского правительства увеличения поставок этого стратегически важного сырья[46].

Однако из-за того, что основные стратегические товары были забронированы монопольными договорами с Советским Союзом, расширение экспорта Ирана в Германию шло главным образом за счет вывоза знаменитых персидских ковров, шерсти, кишок и опиума. Ранее эти товары почти не импортировались из Ирана. Так, удельный вес Германии в торговле коврами с 1933 г. по 1937 г. увеличился в десять раз[47]. Впоследствии она частично экспортировала ковры в страны с конвертируемой валютой. Кроме ковров Германия перепродавала и другие товары, но только те, которые нельзя было использовать в военном производстве.

Неуклонно повышался удельный вес Германии в иранском импорте. Этот рост шел в основном за счет ввоза промышленного оборудования. В этот же самый период резко упал удельный вес Англии, ранее занимавшей ведущие места в иранском импорте.

Первой германской фирмой, проявившей интерес к Ирану, была «Брансбург Ахткулаг», руководство которой направило официальное письмо в адрес иранского главного управления торговли с предложением поставок оборудования и машин. Не ограничиваясь этим, фирма обещала направить для монтажа оборудования высококвалифицированных специалистов[48]. Поставками промышленного оборудования в Иран также занимались немецкие фирмы «АЭГ», «Бош», «Дейцмоторен», «Крупп», «Ленц», «Макс Генест», «Макс Гутенберг», «Менус», «Отто Вольф», «Сименс», «Шарк», «Юнкерс», имевшие свои отдельные конторы, склады и магазины. Все прочие фирмы, действовавшие в Иране, были объединены в «Союз германских машинотехнических заводов». Это было немецкое торговое представительство, осуществлявшее поставки от имени правительства Германии[49].

Благодаря деятельности германских фирм в ряде городов Ирана промышленные предприятия легкой промышленности были оснащены оборудованием из Третьего рейха:

Ашреф – текстильный комбинат;

Исфахан – четыре текстильные фабрики, одна бумажная фабрика;

Йезд – текстильная фабрика;

Кашан – текстильная фабрика;

Керман – текстильная фабрика;

Мешхед – кожевенный завод;

Решт – джутовая фабрика;

Семнан – текстильная фабрика;

Тебриз – текстильная фабрика и кожевенный завод;

Шахи – текстильная фабрика;

Шуштер – текстильная фабрика[50].

Всего в Иране к 1937 г. была зарегистрирована 351 фабричная марка Германии, 285 – Англии, 177 – США, 143 – СССР, 118 – Франции[51].

Нередко немецкие фирмы приобретали акции иранских предприятий. Часть акций текстильных предприятий в Тебризе и Шахи принадлежала немцам[52]. При этом германское правительство тщательно скрывало данные о прямых капиталовложениях немецких монополий. Секретные циркуляры рейхсбанка, Министерства экономики и Имперского валютного управления не раз предупреждали германских капиталистов о необходимости маскировки филиалов и предприятий за границей для того, чтобы спасти их от возможного захвата после начала планировавшейся войны. Поэтому мы не можем привести точных данных о прямых капиталовложениях Германии в Иране.

Оценивая развитие германо-иранских экономических связей, известный советский иранист С.Л. Агаев писал, что «германские монополии делали все возможное, чтобы сорвать строительство предприятий тяжелой индустрии»[53].Однако документы из российских архивов позволяют сделать другие выводы. «Особое внимание фашистская Германия уделяет военной и металлургической промышленности Ирана (выделено мной. – А.О.), сооружению доков, портов, авиационных мастерских, постройке аэродромов и т. п., для чего Ирану предоставляются долгосрочные кредиты на льготных условиях», – отмечалось в справке «СССР и Иран», составленной одним из сотрудников советского МИД[54].

В 1930-е гг. Германия стабильно занимала первое место по поставкам Ирану металлических изделий[55]. Большинство этих изделий использовалось при создании предприятий тяжелой индустрии. Ведущую роль в этих поставках играло объединение германских металлургических заводов «Удема», по количеству работников занимавшее после советского торгового представительства второе место[56]. При содействии немецких фирм был построен медеплавильный комбинат в Ганиабаде, началось строительство Кереджского железоделательного завода и Анарекского комбината цветной металлургии[57].

Проводя подобную политику, Гитлер пытался прибрать к рукам природные запасы Ирана. По его личному указанию немецкий концерн «Феррошталь» заключил с иранцами договор о строительстве Аминабадского комбината черной металлургии. Подобный договор концерн «Феррошталь» заключил и при строительстве Анарекского комбината. Предполагалось, что длительный кредит будет погашаться поставками никеля, свинца и меди[58]. В них остро нуждалась германская военная промышленность. Правда, впоследствии оказалось, что залежи руды не столь значительны, как предполагалось, и работы были свернуты[59].

Помимо того что Третий рейх выступал основным экспортером продуктов химической промышленности в Иран, германские фирмы приняли участие в строительстве Парчинского химического комбината, расположенного около Тегерана[60]. Возведенный за 10 лет (1929–1938 гг.) комбинат представлял собой комплекс специальных производств, главнейшие из которых – спирто-эфирное, азотно-кислотное, серно-кислотное работали исключительно на местном сырье.

В 1937 г. при активном участии немецких фирм была построена табачная фабрика в самом Тегеране[61].С 1934 по 1938 г. Германия выполнила заказ на поставки в Иран оборудования для цементных заводов в Тегеране, Мешхеде, Ширазе и Тебризе[62]. Третий рейх также занимал ведущие позиции по поставкам Ирану медикаментов, лаков, красок и бумаги[63].

В августе-сентябре 1936 г. в порядке безвалютных операций иранцы закупили партию дизельных германских тракторов (40 штук). Эта техника была нужна Ирану для реализации плана расширения хлопковых площадей. При содействии немцев шло строительство Хамаданского спичечного завода. «[…] оборудование для промышленных предприятий и железнодорожного транспорта в основном закупается в Германии. В различных торгах немцы получают преимущества, о чем совершенно открыто публикуется при объявлении о торгах строительства Кереджского металлургического завода. […] И если учесть еще и то, что фирма „Шкода“, которая занимает значительный удельный вес по линии строительства различных предприятий, в связи с последними событиями стала немецкой фирмой, то станет совершенно ясно насколько усилились экономические, отсюда и политические позиции немцев в Иране», – отмечалось в одном из отчетов советской разведки из Ирана[64].

«Германия поставляла в Иран главным образом промышленное оборудование и материалы для железнодорожного строительства, скупала шерсть и хлопок. Немецкие инженеры и техники помогали обслуживать наши порты и железные дороги, управляли фабриками, оснащенными немецкими станками…», – подчеркивал важность для Ирана сотрудничества с Германией наследник иранского престола Мухаммед Реза[65].

Таким образом, германский капитал объективно содействовал развитию в Иране различных отраслей промышленности. Но, оказывая помощь иранскому правительству в индустриализации страны, Гитлер преследовал, прежде всего, собственные цели – снабдить Третий рейх стратегическим сырьем и превратить Иран в своего надежного союзника. В результате к 1937 г. Германия заняла второе место после СССР в иранской внешней торговле. Это было несомненным успехом, так как в течение двух десятилетий после окончания Первой мировой войны она занимала только четвертое место. Если в 1933 г. оборот внешней торговли Германии с Ираном составлял 27,2 млн марок, то в 1937 г. уже 83,9 млн марок[66].

Конечно, в развитии германо-иранских торговых связей не все было гладко. Проблемы возникли в связи с поставками в Третий рейх козьего пуха. Почувствовав заинтересованность Германии в этом товаре, некоторые недобросовестные иранские купцы начали подмешивать в его состав низкую по качеству курдскую шерсть. Распознав обман, немцы снизили цену на козий пух и резко сократили его закупки. Скандал удалось замять только после того, как иранские торговцы во главе с директором шеркета «Хоросан» Али Заде начали мощную кампанию против евреев-коммерсантов, обвинив последних в фальсификации козьего пуха, в результате чего евреям было запрещено экспортировать этот товар в Германию[67].

Однако трудности, связанные с поставками козьего пуха, были практически не заметны на фоне впечатляющих успехов Германии по захвату иранского рынка. Надо сказать, что, анализируя причины этих успехов, отечественные историки не обратили внимания на ряд очевидных факторов, объясняющих эти достижения.

Во-первых, клиринговая форма торговли в условиях валютного голода Ирана значительно облегчала импорт германских товаров в эту страну. За счет кредитования по клирингу Иран, не тратя собственные запасы валюты, без ограничений ввозил оборудование из Третьего рейха.

Во-вторых, высокое качество германских товаров и оборудования. Немецкая газетная бумага по своему качеству не уступала советской писчей, а техническая бумага была вообще вне конкуренции. Лаки и краски из Германии также отличались высоким качеством. Выше качеством были и германские станки, чем аналогичные образцы из Англии и СССР[68]. К тому же Германия предлагала Ирану разнообразную номенклатуру товаров, удовлетворяя практически всем его потребностям в импортной продукции. Одновременно немцы скупали иранские товары, перечень которых был необычайно широк. Согласно данным иранского таможенного отчета, по количеству наименований экспортных и импортных товаров Ирана Германия занимала первое место. Так, в 1937 г. ее показатели по количеству наименований в иранском импорте превышали показатели СССР на 50 %, в экспорте – на 100 %[69].

В-третьих, умелая организация торговли. Немцы не только поставляли оборудование, но и монтировали его на месте. Любой немецкий товар сопровождала краткая инструкция, написанная на бумаге высшего сорта. Советская же документация, прилагавшаяся к товарам, как правило, была небрежно оформлена, в ней часто встречались опечатки, подчистки и другие дефекты. Более того, техника из СССР иногда привозилась в разбитом виде, чего нельзя было сказать о технике, поступавшей из Германии.

В-четвертых, поставленная на высокий уровень реклама. В больших количествах немцы распространяли каталоги, специализированные технические и коммерческие журналы, пропагандировавшие достижения германской техники. На авторучках, зажигалках, расческах и других мелких предметах, которые немцы вручали иранским чиновникам и купцам в качестве сувенира, обязательно присутствовала реклама какой-нибудь немецкой фирмы. Одновременно немцы занимались компрометацией своих конкурентов. Они распространяли слухи, что Советский Союз не имеет собственной промышленности и, кроме железных балок и гвоздей, русские больше ничего делать не умеют, а поставляемое ими оборудование является устаревшим немецким, которое перекрасили в СССР и под советской маркой отправили в Иран[70].

В-пятых, Германия не только снабжала Иран современным оборудованием, но и посылала для его монтажа высококвалифицированных специалистов. Берлин использовал любой повод для того, чтобы направить на Средний Восток своих вояжеров, техников, инженеров и просто рабочих[71]. Только в 1936 г. в Иран было направлено 800 подданных Германии[72]. Они работали на строительстве промышленных объектов, при прокладке новых дорог, занимали ответственные должности в иранских учреждениях. После того как в 1927 г. американский финансовый советник Мильспо покинул Иран, ведущие должности в Национальном банке – символе финансового единства страны, которому от Шахиншахского банка было передано право эмиссии, занимали только немцы. Даже директором типографии меджлиса был назначен немец Вильгельм Вебер[73]. Много германских специалистов трудилось и в сельском хозяйстве Ирана. Агрономы, ветеринары, животноводы, зоотехники десятками прибывали в Иран.

Советский иранист М.С. Иванов, негативно оценив работу германских специалистов, писал, что «немецко-фашистские агенты при попустительстве Реза-шаха вредительски проектировали строительство промышленных предприятий»[74]. При этом он обходил стороной факт, что немецкие инженеры имели устойчивую репутацию одних из лучших в мире, а германское правительство, как казалось иранским правителям, проявляло готовность предоставить техническую помощь, не требуя взамен больших политических уступок. «Вредить» Реза-шаху в его планах по созданию современной промышленности немцам не было никакого смысла. Напротив, они принимали все меры к укреплению экономического потенциала своего возможного союзника. Симпатии к специалистам из Третьего рейха объяснялись и тем, что они соглашались на более низкие ставки, чем инженеры из других стран. К тому же отсутствие собственных высококвалифицированных кадров вынуждало правительство Ирана прибегать к помощи немецких инженеров. В отечественной историографии только Ю. Кузнец нашел смелость признать факт высокого профессионализма немецких специалистов. «Они заслужили это своей компетентностью и добросовестностью», – указал он в одной из своих работ[75].

В-шестых, в отличие от специалистов из Советского Союза на все запросы иранской стороны немцы реагировали оперативно. Так, в 1936 г. Иранское акционерное строительное общество обратилось в торгпредство СССР с запросом о поставках оборудования для строительства кирпичного завода, деревоперерабатывающей мастерской и лесосушилки. В течение нескольких месяцев иранцы ждали ответа, но так и не получили его. Затем они связались с немецкими фирмами, которые разработали свои предложения в кратчайший срок[76]. «…Мы всегда проявляли недопустимую неповоротливость, товаров при повышенном спросе и при высоких ценах на рынке быстро не даем, а немцы всегда с большой оперативностью используют моменты хорошей конъюнктуры рынка», – констатировалось в одном из отчетов советского торгпредства в Иране[77].

«Немалое значение в обострении торговых взаимоотношений с Ираном в этот период имела и работа наших торговых организаций в Иране. Несоответственно высокие цены на поставляемые Ирану товары, заключение крупных сделок только с ограниченным кругом купцов, игнорирование запросов иранского рынка – принудительный ассортимент, неаккуратная доставка иранского транзита и т. п. – все это безусловно толкало широкие круги иранского купечества на бойкот советских торговых организаций»,[78] – с сожалением отмечалось в справке «СССР и Иран», составленной сотрудником советского МИД А.А. Поляком.

Довольно часто случались сбои в работе Морагентства в порту Пехлеви по транспортировке, приему и сдаче грузов, поступавших в Иран из СССР и транзитом из Германии. В особенности это касалось грузов, поступавших в Пехлеви не по количеству мест или штук, а так называемым «навалом». К этим товарам относились главным образом пиломатериалы, импортируемые Ираном из СССР, и металлические изделия, импортируемые из третьих стран. Груз на протяжении пути переходил из рук в руки, и формально при этой системе никто из транспортных организаций никакой ответственности за его сохранность не нес. При такой организации поставок появлялись возможности для хищений, в результате чего грузополучатели заявляли о недостачах[79].

К тому же советские торговые чиновники зачастую принимали решения, приводившие к падению авторитета СССР в глазах иранских коммерсантов и снижению объемов советско-иранской торговли, а следовательно, к переключению иранцев на других партнеров. В середине 1938 г. Совирантуркторг отменил прямую транспортную квитанцию, ранее выдававшуюся иранским отправителям грузов от пункта отправления в Иране до европейских портов, и установил порядок выдачи квитанции только до Батуми, где заново выписывался коносамент, отсылаемый назад в Иран отправителю или в адрес какого-нибудь иностранного банка. Подобная организация торговли приносила серьезный ущерб иранцам, так как квитанция до Батуми не принималась банками в качестве залогового документа для получения денежной ссуды, и по этому документу вообще нельзя было получить груз.

Имели место случаи задержки иранских экспортных грузов: перегрузки на станции Джульфа, неподачи вагонов, задержки грузов в Батумском порту и другие нарушения. Подобные мероприятия Совирантуркторга рассматривались иранцами как меры, сознательно принимаемые советской стороной с целью задержать иранский экспорт в страны Европы, в частности в Германию, обесценить его и таким образом не выполнить обязательства, принятые СССР по ст. 20 договора 1921 г. Отметим, что северное направление – путь доставки грузов транзитом через территорию СССР – имело особое значение для германо-иранской торговли, так как здесь перевозки из Ирана в Германию составляли 50 % от всех перевозимых грузов, а перевозки в Иран из Германии – 90 %[80].

В-седьмых, секрет усиленного проникновения Германии на иранский рынок и ослабления на нем советских и английских позиций состоял в том, что немецкие фирмы платили иранцам по ценам, превышавшим мировые на 15–20 %. Правда, иранские купцы получали не валюту, а риалы, но и это было им выгодно. Умело используя условия клирингового соглашения, Германия расширила таким образом свой импорт из Ирана и форсировала экспорт. С другой стороны, Третий рейх поставлял Ирану товары по ценам, также превышавшим мировые. Поэтому по клиринговым расчетам за 1936–1938 гг. образовалась задолженность Ирана Германии в 170–180 млн риалов[81]. Таким образом, специфика германо-иранских торговых отношений заключалась в том, что иранским купцам было выгодно продавать свои товары Германии, ибо им платили по ценам значительно выше мировых. Что же касается потерь от импорта из Германии, то эти потери нес главным образом бюджет Ирана, так как Германия поставляла в основном машины, оборудование и материалы для строительства государственных учреждений и предприятий. В конечном счете в наибольшем выигрыше оказались иранские купцы – экспортеры и германский фашизм.

Безусловно в лице Германии Иран получил устойчивый рынок сбыта сельскохозяйственного сырья. Но одновременно такая политика вела к прямой зависимости иранского производства от германского рынка и ряду других неблагоприятных последствий. Используя неустойчивое положение на мировом рынке, выразившееся в падении цен на сырьевые товары, Третий рейх с начала 1938 г. стал сбивать цены на иранскую экспортную продукцию. С целью избежания дальнейшего роста государственного долга Ирану ничего не оставалось, как резко усилить экспорт и одновременно снизить закупки в Третьем рейхе. Так, иранское правительство освободило иранских купцов, вывозящих товары в Германию, от обязательной сдачи Национальному банку части суммы, вырученной от реализации экспортных товаров[82]. Кроме того, иранским правительством с 21 марта 1938 г. был введен новый порядок покупки и продажи экспортных сертификатов. Смысл этого нововведения заключался в том, что при вывозе товаров в Германию иранским купцам стали выдаваться экспортные сертификаты, которые они могли продать Национальному банку и получить премию в размере 10 %. И напротив, импортеры товаров из Германии, прежде чем получить импортные лицензии, должны были купить соответствующий сертификат и заплатить за него налог в размере 15 %[83].

4 января 1939 г. было заключено второе германо-иранское клиринговое соглашение[84]. Отныне платежи между обеими странами осуществлялись следующим образом: германские торговцы-должники вносили свой долг в марках в клиринговую кассу в Берлине на счета Национального иранского банка, а последний выплачивал эту сумму кредитору в риалах. Курс обмена марок на риалы определялся клиринговой кассой в Берлине и Национальным иранским банком в Тегеране по последнему известному курсу. В свою очередь, иранский купец-должник должен был вносить в Национальный иранский банк риалы независимо от того, в чем выражался долг. – в марках или риалах. Другими словами, платежи в Германии и Иране стали производиться на деньги данной страны. Кроме того, согласно новому клиринговому соглашению не только платежи по товарам и расходам производились в клиринговом порядке, но и все другие возникающие между Германией и Ираном платежи могли быть оплачены через клиринговую кассу.

С мая 1939 г. были введены упрощенные правила вывоза иранского сырья в Германию. Ранее иранские купцы сами везли свои товары в Гамбург и пять-шесть месяцев ждали их оплаты. Теперь же в Национальном банке был открыт аккредитив и купец сразу после предъявления документов, подтверждающих факт отправки товаров, получал 70 % стоимости отправленного товара, а когда товар погружался на пароходы – остальную его стоимость[85].

Вследствие этих мероприятий произошли изменения в структуре торгового баланса. В результате к началу Второй мировой войны Берлин задолжал Тегерану около 120–150 млн риалов. Фактически Иран превратился в одного из кредиторов Германии – государства, готовившегося вступить в схватку за мировое господство! Характерно, что такие факты тщательно скрывались германским правительством. Издателям немецких газет и журналов даже была дана секретная инструкция – воздерживаться от публикации данных о внешней торговле. Таким образом, Германия, захватив в свои руки значительную часть иранской внешней торговли, усилила свое экономическое и политическое влияние на Иран.

* * *

Серьезное внимание Гитлер уделял установлению контроля над внутренними коммуникациями Ирана, в частности, над шоссейными дорогами. При помощи немецких фирм строились стратегические автострады и мосты. Этим занималась в основном фирма «Хох-Тиев», возглавляемая Максом Мюллером[86]. В результате к началу Второй мировой войны в Иране имелось 20 000 км вновь построенных и улучшенных шоссейных дорог, оборудованных заправочными станциями. Обслуживались они штатными рабочими, одетыми в специальную форму. В итоге в стране не осталось районов, куда было бы невозможно проехать на автомобиле.

Вскоре появились и сами элегантные автомобили. Кроме британских автобусов на иранских дорогах можно были увидеть машины германских марок «Мерседес-Бенц» и «Фомаг». По специальному заказу Военного министерства только в 1936 г. немцы поставили Ирану 220 автомобилей[87].

Не меньшей популярностью в Иране пользовались знаменитые немецкие мотоциклы. Если в 1936 г. удельный вес Германии по поставкам мотоциклов Ирану составлял всего 2,3 %, то к началу Второй мировой войны немецкие фирмы занимали в этом монопольное положение. В денежном выражении объем их поставок в 1930-е гг. увеличился в 20 раз[88]. В 1939–1940 гг. из 326 импортированных Ираном мотоциклов 321 поступили из Германии и только пять из Великобритании.

Осуществляя свои заветные планы, немцы приняли участие в строительстве северной ветки Трансиранской железной дороги, соединявшей глубокий открытый порт Бендер-Шах (в настоящее время Бендер-Торкемен) на Каспийском море с единственным доступным для морских судов портом Бендер-Шахпуром (в настоящее время Бендер Имам Хомейни) в Персидском заливе[89].

Строительство Трансиранской железной дороги началось еще в годы Веймарской республики. В апреле 1928 г. иранское правительство заключило контракт с германо-американским синдикатом, по которому синдикату поручалось строительство пробных участков Трансиранской железной дороги на севере от Каспийского моря на протяжении 150 км и на юге от Персидского залива на протяжении 290 км. Впоследствии эти участки были сокращены до 128 км на севере и 250 км на юге. Кроме строительства железнодорожных путей синдикат взял на себя обязательства вести топографическую съемку, модернизировать порты в Бендер-Шахе и Бендер-Шахпуре и построить мост через реку Карун в Ахвазе.

Особенность строительства заключалась в том, что работы на севере производились германской частью синдиката и исключительно немецким техническим персоналом, а на юге – американцами. Все оборудование для северного участка поставлялось из Германии транзитом через СССР, и некоторая часть приобреталась у советских торговых организаций.

Срок выполнения перечисленных по контракту работ был назначен на 22 мая 1930 г. Однако по вине американцев завершение строительства к указанному сроку было сорвано. В начале 1930 г. дожди размыли весь построенный участок от Бендер-Шаха до Дизфуля, после чего иранское правительство организовало специальную комиссию для расследования причин случившегося. В ходе проведенной проверки комиссия, обратив внимание на низкие темпы работ, обнаружила факты бесхозяйственного расходования средств. Кроме того, выяснилось, что американцы при заключении контрактов о найме на работу служащих и рабочих отдавали предпочтение индийцам и иракцам, демонстративно отказываясь нанимать иранцев. Что же касается северного участка пути, где работы велись немцами, то комиссия, не обнаружив серьезных нарушений, признала состояние строительства удовлетворительным.

Результатом разразившегося скандала был отказ иранского правительства от дальнейшего сотрудничества с американцами и обращение к германским фирмам с просьбой взять на себя работы по восстановлению железнодорожных путей на южном участке и достройке северного. И 31 июля 1930 г. было подписано соглашение между иранским правительством и германской частью бывшего синдиката, предусматривавшее завершение строительных работ на севере к 1 апреля 1931 г. Надо признать, что германские фирмы выполнили взятые на себя обязательства и к апрелю 1931 г. строительство северного участка было завершено[90].

Следует заметить, что серьезное внимание железнодорожному строительству уделял сам Реза-шах, о чем неоднократно писала германская пресса[91]. Он ежедневно следил за ходом работ, считая эту магистраль символом национальной гордости Ирана. По словам В. Блюхера, «Трансиранская железная дорога была любимым детищем шаха, направившего всю свою энергию на то, чтобы этот грандиозный проект был бы осуществлен еще при его жизни»[92].

Задумав превратить Иран в передовую державу Востока, монарх прекрасно разбирался во многих технических вопросах и тщательно следил за достижениями мировой инженерной мысли. Беря с собой наследника престола, министра путей сообщения и других чиновников, он любил лично выезжать для ознакомления с ходом строительства. Разочаровавшись в технической грамотности американцев и убедившись в высоком профессионализме немецких инженеров, он стал посылать в Германию молодых иранцев для обучения железнодорожному делу. В результате, к началу Второй мировой войны на железных дорогах Ирана работали в основном немцы и иранские специалисты – железнодорожники, получившие образование в Германии. Только 115 германских подданных работали в фирме «Хох-Тиев» на Тебризской железной дороге[93].

Доверие к немецким машинистам было так велико, что их оклады в четыре раза превышали оклады их иранских коллег, а управление пассажирскими поездами, как работа, требующая наивысшей квалификации, поручалась исключительно машинистам из Третьего рейха[94]. Особенно много среди машинистов, мастеров и механиков, работавших на железных дорогах Ирана, было судетских немцев.

Несомненным успехом гитлеровцев было назначение на должность директора по строительству железнодорожных сооружений в Министерстве путей сообщения германского инженера Цапфа, использовавшего свое положение для ведения фашистской пропаганды среди железнодорожников и организации разведывательной работы в пользу Третьего рейха[95].

Даже форменная одежда иранских железнодорожников была сшита по германскому образцу. В 1929–1939 гг. германские фирмы «Крупп», «Хенкель Вессен», «Теслинген» поставили в Иран 70 локомотивов и 1000 вагонов, что составило 77 % от всех импортированных этой страной[96].Каждый пятый железнодорожный вагон в Иране был немецкого производства[97].

С целью установления прочных связей со Средним Востоком Германия уделяла большое внимание укреплению своих позиций на мировых коммуникациях, ведущих к этому региону. Именно с этой целью был разработан грандиозный проект создания авиалинии Берлин – Кабул.

Создание этой авиалинии было не новой идеей. Активное сотрудничество между Ираном и Германией в этом вопросе началось еще в годы Веймарской республики. В 1927–1932 гг. воздушное сообщение в Иране осуществлялось германской компанией «Юнкерс», с которой иранское правительство в январе 1927 г. заключило монопольный договор об организации полетов сроком на пять лет. Согласно этому договору, германская сторона обязалась организовать регулярные и нерегулярные авиалинии в стране, открыть школу воздухоплавания и предоставить своих инструкторов для обучения иранских летчиков. Выполняя условия договора, компания «Юнкерс» организовала регулярные авиарейсы по маршрутам:

Тегеран – Пехлеви (февраль 1927 г.);

Тегеран – Хамадан – Керманшах (март 1927 г.);

Тегеран – Пехлеви – Баку (февраль 1928 г.);[98]

Тегеран – Исфахан – Шираз (апрель 1928 г.);

Шираз – Бушир (февраль 1929 г.);

Тегеран – Керманшах – Багдад (апрель 1929 г.);

Тегеран – Мешхед (май 1929 г.)[99].

Организация полетов немцами была поставлена на высокий уровень. С 1927 по 1932 г. германскими самолетами в Иране было покрыто более 2 млн км воздушного пути и перевезено около 20 000 пассажиров. За это время не произошло ни одной аварии и не зафиксировано ни одной потери грузов или почты. И все же договор с «Юнкерсом» иранским правительством продлен не был. Начавшийся мировой экономический кризис больно ударил по германской экономике, что сразу же сказалось на развитии германо-иранских экономических связей, к тому же Германия отказала в продаже Ирану нескольких аэропланов для организации собственного авиасообщения и не выполнила условия по договору о найме немецких летчиков-инструкторов для обучения иранских пилотов. В совокупности все эти обстоятельства подтолкнули иранских лидеров приостановить сотрудничество с немцами.

Вопрос о создании авиалинии вновь был поднят в 1936 г. 7 июля 1936 г. самолет «Юнкерс-52» доставил немецкую воздушную миссию в Тегеран, где состоялось обсуждение проблемы организации авиасообщения с высокопоставленными иранскими чиновниками. В этот же день в одной из местных газет появилась статья, в которой прославлялась мощь германского воздушного флота[100].

Не ограничиваясь встречей с иранским руководством, прибывшие в Иран немцы явились вместе с германским посланником в Тегеране Г. Смендом в афганское посольство. Там они сообщили афганскому послу Шир Ахмад-хану, что Германия предлагает организовать воздушную линию из Кабула через Тегеран – Стамбул в Берлин и обратно с тем, чтобы путешествие по этой линии продолжалось четыре дня. Посол с восхищением отнесся к этому предложению и дал ответ, что «Афганистан благодарит Германию за инициативу, которая, будучи осуществлена, явилась бы замечательным подарком афганцам»[101].

Затем германская миссия направилась в Кабул. В Афганистане германские летчики пробыли почти три недели, совершив за это время полеты во все пограничные районы страны[102].

Полеты 1936 г. имели цель выяснить в предварительном порядке метеорологические и другие условия для создания авиалинии. Еженедельные полеты начались в следующем 1937 г. В течение осени два больших трехмоторных «Юнкерса-52» фирмы «Люфтганза» совершали регулярные полеты из Берлина в Кабул[103]. Отметим, что «Юнкерс-52» был чисто гражданской машиной. Он мог перевозить 2 т на расстояние 800 км. Этот самолет отличали простота, надежность и дешевизна в эксплуатации – весьма важные характеристики для работы в районах, расположенных вдали от развитой сети аэродромов, заводов и ремонтных мастерских. Самолет был цельнометаллическим – фирма «Юнкерс» деревом никогда не пользовалась. Металлическая машина могла эксплуатироваться в любом климате – от холодного севера до жаркого юга. Даже не требовались специальные ангары – «Юнкерс-52» можно было хранить под открытым небом.

В ходе подготовительных мероприятий не обошлось без инцидентов. В августе 1937 г. была потеряна связь с двумя германскими самолетами, совершавшими полеты вдоль афгано-китайской границы. Вскоре стало известно, что один самолет потерпел крушение, а другой сделал вынужденную посадку в китайской провинции Синьцзян из-за неполадок в моторе. Один пилот был арестован китайскими властями и только через месяц, в сентябре, смог вернуться в Кабул. Как позже стало известно, оба самолета занимались аэрофотосъемкой местности[104].

К этому времени в Тегеране, Керманшахе и Мешхеде были построены современные аэродромы. Советский иранист М.В. Попов, оценивая значение создания авиалинии, отмечал, что «Иран, имея очень слабую авиацию, не нуждался в таких аэродромах»[105]. Вряд ли можно согласиться с такими выводами, так как для Ирана организация авиалинии имела немаловажное значение. Эта страна наряду с Афганистаном стала бы узловым пунктом воздушных линий в Азии и получила высокоразвитую инфраструктуру авиасообщений. Поэтому неудивительно, что большинство иранских руководителей выступали за создание такой авиалинии, видя в этом возможность установления прочной связи с внешним миром.

Примечания

1

Следуя принятой в отечественной историографии, политологии и географии традиции, автор подразумевает под термином «Средний Восток» условный район Азии, на территории которого расположены Иран и Афганистан.

2

Раушнинг. Г. Говорит Гитлер. – М.: Миф, 1993. – С. 101.

3

Мамедова Н.М. Состояние и перспективы развития экономических отношений России и Ирана. Нина Михайловна Мамедова // Иран сегодня. – 2006. – № 1. – С. 9–11.

4

В настоящее время документы этого архива переданы в хранилища РГВА.

5

См. подробнее: Гадими З. Тарихе энгелабе нафте Иран. – На перс. яз. – Тегеран, 1953.

6

См. например: Джаханбани А. Амалийат-е гошун дар Балучестан аз тарих-е мордал мах ила бахман мах 1307. – На перс. яз. – Тегеран, 1957. – С. 10–27.

7

Цит. по: Алиев А.А. Иран VS Ирак. История и современность. – М.: МГУ, 2001. – С. 503.

8

АМВЭС. – Ф. Восточное управление. – 1941. Обзор по Ирану. – Оп. 3620. – Д. 20. – Л. 21; Hershlag, Z.Y. The Modern Economic History of the Middle East. – Leiden: E.J. Brill, 1964. – P. 194–196; Keddie, N. R. Iran. Religion, Politics and Society. – L.: Frank Cass, 1980. – P. 214; Йекрангийан, М.Х. Голгун кафанан. Гушеи аз тарих-е незами-е Иран. – На перс. яз. – Тегеран: Кетабфэруши-е Эпми, 1957. – С. 287.

9

Мамедова Н.М. Иран в XX в. Роль государства в экономическом развитии общества… – С. 16.

10

Тарихче-йе сахтеманха ва тамират маарефи ва оугафи дар до сал-е 1935–1936. – На перс. яз. – Тегеран, 1936. – С. 25–64.

11

Adli A. Aussenhandel und Aussenwirtschaftspolitik des Iran. – Berlin: Duncker und Humblot, 1960. – S. 49.

12

Haas W.S. Iran. – New York: Columbia University press, 1946. – P. 223.

13

Цит. по: Костромин Л.П. Противоборство с фашистской агентурой в Иране / Л.П. Костромин // Очерки истории российской внешней разведки. В 6-ти т. – Т. 4 (Советская разведка в годы Великой Отечественной войны). – М.: Международные отношения, 1999. – С. 326.

14

См. подробнее: Генис В.Л. Красный шантаж: Советская революция в Персии или дипломатический товарообмен? // Родина. – 2001. – № 5. – С. 107–111; Генис В.Л. Большевики в Гиляне: провозглашение Персидской советской республики // Вопросы истории. 1999. – № 1. С. 64–81; Персиц М.А. Застенчивая интервенция. О советском вторжении в Иран 1920–1921. М.: АИРО-ХХ, 1996.; Sicker, M. The Bear and the Lion. Soviet Imperialism and Iran. New York: Praeger, 1988. – P. 42–46.

15

Валиева Д.В. Советско-иранские культурные связи (1921–1960). – Ташкент: Наука, 1965. – С. 41.

16

Гитлер А. Майн кампф // Электронная библиотека Мошкова.

17

Blucher W. von. Zeitwende in Iran. – Б.М.: Erlebnisse und Beobachtungen, Biberach an der Riss. Koeler and Voigtlander, 1949. – S. 331.

18

Арабаджян З.А. Иран: власть, реформы, революции (ХIХ – ХХ вв.). – М.: Наука, 1991. – С. 46–48.

19

Востров А. Некоторые материалы о проникновении германского фашизма в Иран А. Востров // Материалы по национально-колониальным проблемам. – 1936. – № 34. – С. 235–236.

20

Adli A. – Op. cit. – S. 50.

21

Меджлис (народное собрание) – иранский парламент.

22

Востров А. – Указ. соч. С. 236–237.

23

ЦХИДК. – Ф. 1458. – Оп. 50. – Д. 65. Der deutsche Handel mit dem Vorderen Orient // Wiertschaftsdienst. – 1938. № 51. – S. 1732.

24

Цит. по: Востров А. – Указ. соч. – С. 237.

25

РГАЭ. – Ф. 413. – 1937. Обзор экономики и конъюнктуры Ирана за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1394. – Л. 6.

26

Glasneck J. Turkei und Afghanistan – Brennpunkte der Orientpolitik im Zweiten Weltkrieg. – Berlin: Deutscher Verl. der Wissenschaften, 1968. – S. 185.

27

Dumke F. von. Die Balkan – und Orientlander als Rohstoffquelle fur die deutsche Industrie // Der Neue Orient. – 1936. – № 7–8. – S. 17.

28

Lesczynski G.L. Das Wirtschafsleben Afghanistans // Der Neue Orient. – 1936. – № 3–4. – S. 6.

29

РГАЭ. – Ф. 413. – 1937. Обзор экономики и внешней торговли Ирана и Турции за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1372. – Л. 25; Там же. – Ф. 413. – 1937. Обзор экономики и конъюнктуры Ирана за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1394. – Л. 6.

30

АВП РФ. – Ф. 94. – 1936. Пресс-сводки из тегеранских газет за 1936 г. – Оп. 20а. – П. 122. – Д. 4.

31

АВП РФ. Обзор тегеранской прессы за 1936 г. – Оп. 20а. – П. 121. – Д. 3. – Л. 64.

32

Lenczowski G. Russia and the West in Iran. 1918–1948. – New-York: Cornell univ. press, 1949. – P. 158.

33

РГАЭ. – Ф. 413. – 1936. Докладная записка: «Германия на иранском рынке». 25 сентября 1936 г. – Оп. 13. – Д. 3497. – Л. 117.

34

Schacht H. 76 Jahre meines Lebens. – Bad. Worishofen: Kindler und Schiermeyer, 1953. – S. 421–422.

35

АВП РФ. – Ф. 94. – 1936. Пресс-сводки из тегеранских газет за 1936 г. – Оп. 20а. – П. 122. – Д. 4. – Л. 61.

36

АВП РФ. – Ф. 94. – 1936… – Л. 61.

37

Moulvi M.A. Modern Iran. – Bombay: Shah Bahram Printing Press, 1938. – P. 224.

38

АВП РФ. – Ф. 94. – 1936. Пресс-сводки из тегеранских газет за 1936 г. – Оп. 20 а. – П. 122. – Д. 4. – Л. 65.

39

Агаев С.Л. Германский империализм в Иране. – М.: Наука, 1969. – С. 64.

40

АВП РФ. – Ф. 94. – 1937. Обзор тегеранской печати за 20 и 25 июня 1937 г. – Оп. 21 а. – П. 122. – Д. 2.

41

АВП РФ. – Ф. 94. – 1938. Н. Белгородский. Краткий обзор иранской прессы с 6 мая по 5 июня 1938 г. – Оп. 22. – П. 60. – Д. 25. – Л. 81.

42

Adli A. – Op. cit. – S. 62; РГАЭ. – Ф. 413. – 1939. Обзор состояния внешней торговли Ирана. – Оп. 13. – Д. 2554. – Л. 11; Д.А. Макеев. Усиление государственной монополизации внешней торговли Ирана в 1929–1933 гг. Д.А. Макеев // Общественно-политическое развитие капиталистических стран в новейшее время. – Владимир, 1988. – С. 91–98.

43

Подобной ситуацией Германия воспользовалась и в Афганистане. Со второй половины 1930-х гг. основной линией изменения внешнеторговой политики Афганистана была направленность в сторону ясно выраженной тенденции государственного регулирования внешнеторговых и валютно-денежных связей с другими странами, что способствовало развитию германо-афганских торгово-экономических связей. См.: Башкаев С. О современной внешнеторговой политике Афганистана // Внешняя торговля. – 1935. – № 1–2. – С. 24.

44

АВП РФ. – Ф. 94. – 1936. Пресс-сводки из тегеранских газет за 1936 г. – Оп. 20а. – П. 122. – Д. 4. – Л. 61.

45

Akten zur deuts chen auswartigen Politik. – Ser. D (1937–1941). – Bd. 8. Die Kriegsjare. 4 September 1939 bis 18 Marz 1940. – Baden-Baden: Imp. nac., 1961. – S. 278.

46

РГАЭ. – Ф. 413. – 1937. Обзор экономики и конъюнктуры Ирана за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1394. – Л. 6.

47

РГАЭ. – Ф. 413. – 1939. Обзор состояния внешней торговли Ирана. – Оп. 13. – Д. 2554. – Л. 50.

48

АВП РФ. – Ф. 94. – 1935. Обзор гилянской прессы с 16 по 31 октября 1935 г. – Оп. 19. – П. 48. – Д. 26. – Л. 39.

49

РГАЭ. – Ф. 413. – 1936. Отчет торгпредства СССР в Иране за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1390. – Л. 25; ЦХИДК. – Ф. 1458. – Оп. 30. – Д. 4. – Л. 16, 32.

50

РГАЭ. – Ф. 413. – 1937. Обзор экономики и конъюнктуры Ирана за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1394. – Л. 29–30; АВП РФ. – Ф. 94. – 1936. Пресс-сводки из тегеранских газет за 1936 г. – Оп. 20а. – П. 122. – Д. 4. – Л. 10.

51

Данциг Б. Внешнеторговая экспансия Германии в странах Ближнего Востока // Мировое хозяйство и мировая политика. – 1937. – № 4. – С. 96.

52

РГАЭ. – Ф. 413. – 1937. Обзор экономики и конъюнктуры Ирана за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1394. – Л. 29–30.

53

Агаев С.Л. – Указ. соч. – С. 60.

54

АВП РФ. – Ф. 94. – 1941. – Оп. 26. – П. 69а. – Д. 35. – Л. 42.

55

См. подробнее: Оришев А.Б. Политика нацистской Германии в Иране. – СПб: Юридический центр Пресс, 2005. – С. 260–261.

56

РГАЭ. – Ф. 413. – 1937. Обзор экономики и конъюнктуры Ирана за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1394. – Л. 16.

57

АВП РФ. – Ф. 94. – 1938. Е. Гальперин. Справка: «Германское проникновение в Иран». – Оп. 22. – П. 60. – Д. 25. – Л. 235; И. Генин. Экспансия германского фашизма на Ближнем Востоке // Мировое хозяйство и мировая политика. – 1939. – № 2. – С. 143; М.М. Рабизаде. Развитие капиталистического предпринимательства в промышленности Ирана в 30-х годах ХХ в. – Баку: Элм, 1970. – С. 59; Vernier B. La politique islamique de l?Allemagne en Orient / Bernard Vernier. – Paris: Centre d?etudes politque e?mrangere, 1939. – La page 101.

58

Генин И. Экономическая экспансия германского фашизма в Иране… – С. 36; См. подробнее: ЦХИДК. – Ф. 1458. – Оп. 30. – Д. 25. Договор между иранским правительством и германской фирмой «Феррошталь» о поставках немецкого оборудования в Иран. – Л. 104; Там же. – Д. 25. Материалы по поставкам в Иран по договору между иранским правительством и фирмой «Феррошталь». – Л. 1-92; Там же. – Д. 41. Der Bevolmachtigte fur die Maschinenprodution an den Herr Reichwirtschaftsminister. 19 Oktober 1944. – Л. 32.

59

Иванов М.С. Очерк истории Ирана / Михаил Сергеевич Иванов. – М.: Политиздат, 1952. – С. 319.

60

Данциг Б. – Указ. соч. – С. 84.

61

Kochwasser F. Iran und wir. Geschichte der deutsch-iranischen Handels. – Stuttgart: Kohlhammer, 1961. – S. 159.

62

РГАЭ. – Ф. 413. – 1937. Обзор экономики и конъюнктуры Ирана за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1394. – Л. 33.

63

РГАЭ. – Ф. 413. – 1937. Обзор экономики и внешней торговли Ирана и Турции за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1372. – Л. 9.

64

РГВА. – Ф. 25895. – 1939. Общая экономическая конъюнктура Ирана в первом квартале 1939 г. – Оп. 1. – Д. 945. – Л. 58.

65

Pahlavi M. Reza Shah. Mission for my Country. – London: Hutchinson, 1961. – P. 66.

66

Генин И. Экспансия германского фашизма на Ближнем Востоке… – С. 142.

67

РГВА. – Ф. 25895. – 1938. Конъюнктурно-оперативный отчет Уполторгпредства СССР в Хоросане за первое полугодие 1938 г. 17 октября 1938 г. – Оп. 1. – Д. 937. – Л. 202.

68

РГАЭ. – Ф. 413. – 1939. Обзор состояния внешней торговли Ирана. – Оп. 13. – Д. 2554, – Л. 47; Там же. – Ф. 413. – 1936. Отчет торгпредства СССР в Иране за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1390. – Л. 19.

69

РГВА. – Ф. 25895. – 1938. Конъюнктура иранского рынка в 1937 г. – Оп. 1. – Д. 934. – Л. 37.

70

РГВА. – Ф. 25895. – 1938. Конъюнктурный обзор по Иранскому Азербайджану за 1937 г. – Оп. 1. – Д. 934. – Л. 80.

71

ЦХИДК. – Ф. 1458. – Оп. 30. – Д. 7. – Л. 89–90.

72

РГАЭ. – Ф. 413. – 1936. Отчет торгпредства СССР в Иране за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1390. – Л. 26.

73

АВП РФ. – Ф. 94. – 1938. Краткий обзор иранской прессы с 6 мая по 5 июня 1938 г. – Оп. 22. – П. 60. – Д. 25. – Л. 85.

74

Иванов М.С. – Указ. соч. – С. 319.

75

Кузнец Ю.Л. «Длинный прыжок» – в никуда: Как был сорван заговор против «Большой тройки» в Тегеране. – М.: Финансы и статистика, 1996. – С. 32.

76

РГАЭ. – Ф. 413. – 1936. Отчет торгпредства СССР в Иране за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1390. – Л. 96.

77

РГВА. – Ф. 25895. – 1939. Конъюктурно-оперативный отдел Уполторгпредства СССР в Ираназербайджане за 1938 г. – Оп. 1. – Д. 940. – Л. 19.

78

АВП РФ. – Ф. 94. – 1941. – Оп. 26. – П. 69 а. – Д. 35. – Л. 49.

79

АВП РФ. – Ф. 094. – 1941. Кудрявцев – М.Е. Филимонову. 26 апреля 1941 г. – Оп. 26. – П. 331а. – Д. 21. – Л. 69–70.

80

АВП РФ. – Ф. 094. – 1939. И. Карташев – Мицкевичу. 22 февраля 1939 г. – Оп. 23. – П. 325. – Д. 20. – Л. 10–11. Там же. – Ф. 094. – 1939. М. Литвинов – Ю. Кагановичу. 3 и 4 марта 1939 г. – Оп. 23. – П. 325. – Д. 20. – Л. 16. Там же. – Ф. 094. – 1939. Е. Низовцев – НКИД. 16 января 1939 г. – Оп. 23. – П. 325. – Д. 20. – Л. 4.

81

РГАЭ. – Ф. 413. – 1939. Обзор состояния внешней торговли Ирана. – Оп. 13. – Д. 2554. – Л. 47, 48.

82

Палюкайтис И.И. Экономическое развитие Ирана. – М.: Международные отношения, 1965. – С. 216.

83

РГВА. – Ф. 25895. – 1938. Материалы по Ирану. Переписка с тегеранской резидентурой. – Оп. 1. – Д. 932. – Л. 73.

84

Фрей Л.И. Валютные ограничения и клиринги. – М.: Международная книга, 1940. – С. 217; Kochwasser F. – Op. cit. – S. 146–151.

85

РГВА. – Ф. 25895. – 1939. – Оп. 1. – Д. 940. – Л. 64.

86

ЦХИДК. – Ф. 1458. – Оп. 30. Tismer. Auswartiges Amt. Im Anschlu? an das Schreiben vom 15 November 1943. – Д. 43. – Л. 4.

87

РГВА. – Ф. 413. – 1936. Отчет торгпредства СССР в Иране за 1936 г. – Оп. 13. – Д. 1390. – Л. 65.

88

РГАЭ. – Ф. 413. – 1939. Обзор состояния внешней торговли Ирана – Оп. 13. – Д. 2554. – Л. 50.

89

АВП РФ. – Ф. 94. – 1938. Дегтярик. Справка: «Иран». – Оп. 22. – П. 60. – Д. 25. – Л. 225.

90

РГАСПИ. – Ф. 532. Шершевский. Справка: «Трансиранская железная дорога». – Оп. 4. – Д. 357. – Л. 51–57; Там же. А. Былова. Справка: «Пути сообщения Ирана». – Оп. 4. – Д. 353. – Л. 30.

91

ЦХИДК. – Ф. 1458. – Оп. 50. – Д. 65. Iran: Transiranische Bahn und weitere Verkehrsplane // Wirtschaftsdienst. – 1938. – № 35. – S. 1194–1196.

92

Blucher W. von. – Op. cit. – S. 221.

93

АСВРР. М.А. Мильштейн. Специальное сообщение. Декабрь 1940 г. – Д. 25097. – Т. 2. – Л. 601; Там же. «Кир». Агентурное донесение: «Германская колония и работа немцев в Иране». Август 1941 г. – Д. 25097. – Т. 3. – Л. 343.

94

РГВА. – Ф. 25895. – 1938. Выписка из показаний источника N. – Оп. 1. – Д. 940. – Л. 99.

95

АСВРР. Протокол допроса Г. Радановича-Гартмана. 28 января 1942 г. – Д. 25097. – Т. 5. – Л. 11–12.

96

Wegener W. Syrien – Irak – Iran. – Leipzig: Goldman, 1943. S. 103; РГВА. – Ф. 25895. – 1938. «Семен»: Докладная записка. 19 декабря 1938 г. – Оп. 1. – Д. 933. – Л. 5.

97

РГАЭ. – Ф. 413. – 1939–1941. Справка: «Иранские железные дороги». – Оп. 13. – Д. 2288. – Л. 39.

98

По особому соглашению между компанией «Юнкерс» и обществом «Укр-воздухпуть» была оформлена почтово-пассажирская линия Баку – Пехлеви, на которой чередовались полеты советских и немецких самолетов с таким расчетом, что самолеты «Юнкерса» летали в сквозном порядке от Тегерана до Баку, а при полете советских самолетов из Баку в Тегеран совершалась пересадка в Пехлеви.

99

РГАСПИ. – Ф. 532. А. Былова. Справка: «Пути сообщения Ирана». – Оп. 4. – Д. 353. – Л. 42; Там же. Шершевский. Справка: «Авиатранспорт Ирана». – Оп. 4. – Д. 353. – Л. 90–92; Гордонов Л.М. Воздушные пути зарубежных стран / Лазарь Шоломович Гордонов. – М.: Географиздат, 1961. – С. 50; Рудных С. Иран. – М.: Воениздат, 1940. – С. 123; Востров, А. – Указ. соч. – С. 233.

100

АВП РФ. – Ф. 94. – 1936. Обзор тегеранской прессы за 1936 г. – Оп. 20 а. – П. 121. – Д. 3. – Л. 11.

101

Документы внешней политики (ДВП) СССР. – Т. 19. – М.: Политиздат, 1974. – C. 407.

102

ДВП СССР. – Т. 19. – М.: Политиздат, 1974. – С. 407; см. подробнее: АВП РФ. – Ф. 94. – 1936. Обзор тегеранской прессы за 1936 г. – Оп. 20а. – П. 121. – Д. 3. – Л. 5, 15.

103

Fraser-Tytler, W. K. Afghanistan. A Study of Political Developments in Central and Southern Asia. – London: Oxford univ. press, 1967. – P. 253; Fox, F.E. Travels in Afghanistan. 1937–1938. – New York: The Macmillan Company, 1943. – P. 18.

104

Fox, F. – Op. cit. – P. 18.

105

Попов М.В. Крах гитлеровского плана нападения на СССР из Ирана / Михаил Васильевич Попов // Ученые записки института востоковедения. – Т. 8. – М., 1953. – С. 29.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.