Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Омен. (№3) - Омен. Последняя битва.

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Макгил Гордон / Омен. Последняя битва. - Чтение (стр. 3)
Автор: Макгил Гордон
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Омен.

 

 


«И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная въ солнце; под ногами ея луна, и на главе ея венецъ изъ двенадцати звездъ. Она имела во чреве, и кричала отъ болей и мукъ рождения. И другое знамение явилось на небе. Вотъ, большой красный драконъ, с седмью головами, и на головахъ его седмь диадемъ. Хвостъ его увлекъ с неба третью часть звездъ, и повергъ их на землю. Дракон сей сталъ предъ женою, которой надлежало родить, дабы, когда родитъ пожрать младенца. И родила она младенца мужеска пола, которому надлежитъ пасти все народы жезломъ железнымъ, и восхищено было дите ея къ Богу и престолу Его. А жена убежала в пустыню, где приготовлено было для ней место от Бога…»

Священник склонил голову в молчаливой молитве, затем обратил взор к кресту. Монахи тем временем шептали ответную молитву. Священник открыл дверь в молельню, достал кожаный кошель и разложил кинжалы полукругом у подножия креста. Таким образом образовалось полукольцо защищающей стали.

Когда молитва подошла к концу, отец де Карло склонился перед алтарем. В часовне воцарилось молчание.

— О, благословенный Спаситель, — прошептал священник, — который через признание отступившего от него слуги, отца Спилетто, раскрыл нам присутствие в обличье Антихриста на земле, дай нам Твою силу и укажи путь к спасению, чтобы смогли мы освободить мир от Дэмьена Торна и обеспечить святость Твоего второго пришествия.

Священник распростер над кинжалом руки. — О Господи, благослови эти семь священных кинжалов из Мегиддо, которые Ты вернул нам. Пусть они послужат своей священной цели и уничтожат Царя Тьмы, ибо жаждет он стереть с лица земли Дитя Света.

Монахи еле слышно подхватили: — Аминь.

Отец де Карло не спеша поднялся с колен и повернулся к ним. — Теперь я призываю каждого из вас вооружить себя во имя Господа Бога. Брат Мартин.

Невысокий человек встал с колен. Он был лыс, нервное лицо его, казалось, было освещено изнутри. Брат Мартин шагнул вперед, взял один из кинжалов и, твердо сжав его, вернулся на место.

— Брат Паоло. Черный монах проделал то же самое. — Брат Симеон. Самый молодой, по-юношески прекрасный. — Брат Антонио. Огромный седобородый здоровяк с копной волос. — Брат Матвей… Сорокалетний неприметный человек с мягкими чертами лица. — Брат Бенито…

Молодой и черноволосый. С застывшим, напряженным лицом.

У креста оставался лежать последний кинжал. Отец де Карло поднял его и посмотрел в глаза каждому монаху.

— Прежде чем мы отсюда выйдем, каждый в глубине души должен помолиться Господу нашему.

Молча покидали монахи часовенку. Они направлялись вверх по истертым ступеням, в свои кельи. Из одного коридора — в другой. Так же молча святые братья разошлись по своим кельям — пустым комнатенкам, где стояли только кровать и стол с кувшином воды. В келье каждый монах склонился у изголовья кровати, закрыв глаза, зажав в руках кинжалы, как распятия.

Они молились, а внизу, в часовне, отец де Карло молился за всех.

«И раз мы готовы отдать наши жизни во исполнение этого святого дела, нам надобно сейчас испросить отпущения грехов, дабы не было нам отказано в последнем предсмертном искуплении…»

Только он произнес эти слова, как монахи наверху одновременно вздрогнули и прижали к груди кинжалы.

"Мы должны просить Бога даровать нам силы, мужество и указать, как нам побороть Сатану и сына его, Антихриста.

Небесные знамения явили нам точный час второго пришествия Господа нашего, о котором мы веками проливали слезы. И теперь надо избавить мир от Антихриста еще до второго пришествия. Времени у нас остается в обрез".

Де Карло возвел глаза к небу, где, казалось, видел будущее. Он знал, что произойдет.

«Братья, помните: мы сами да еще эти семь кинжалов — то единственное, что стоит между Сыном Сатаны и Сыном Бога, только эти кинжалы могут уничтожить Дэмьена Торна».

Он поднялся на ноги и взглянул на крест, думая о Роберте Торне, чей сын был убит при рождении, уступив дорогу Антихристу. Убийца камнем проломил череп младенцу, а чудовище, зачатое дьяволом и рожденное самкой шакала, заняло его место.

Отец де Карло вспомнил, как еще будучи молодым монахом, он выслушал признание отца Спилетто, который помог появлению проклятого ублюдка.

Священник помолился за душу Торна, воспитывавшего Антихриста. Сын Сатаны убил жену Роберта и еще не рожденного в ее чреве ребенка. Де Карло припомнил и других людей, погибших только потому, что стояли на пути у сатанинского отродья.

Затем был брат Роберта, Ричард. Он вырастил ребенка, а после вместе со своей женой исчез с лица земли. Ричард Торн, Анна Торн и многие другие.

Так много невинных жертв!

На этот раз неудачи быть не могло, ибо судьба мира зависела от них — священника и шести монахов, людей добрых и мягкосердечных, терпеливых и постоянно размышляюших о человеческих судьбах.

Теперь же им предстояло совершить ужасное дело.

Де Карло подумал о каждом из братьев-монахов, и глаза его наполнились слезами.

Глава шестая

Собираясь на прием в посольство, Кейт Рейнолдс облачилась в элегантное дорогое платье приглушенных мягких тонов. Выкроив часик, она забежала в парикмахерскую и теперь была во всеоружии. Эта женщина почти не пользовалась косметикой. Мужчины часто повторяли Кейт, что она ей вообще не нужна. У журналистки было очень выразительное лицо с высокими скулами, широко поставленными глазами и великолепным профилем.

Кейт Рейнолдс уселась в такси и прикинула, что для корреспондента Би-би-си очень даже неплохо выглядит. Она помахала на прощание сынишке, стоящему возле автомобильной дверцы. Мальчик подшучивал над матерью, утверждая, что для своего возраста она прекрасно сохранилась.

Кейт попросила водителя отвезти ее к американскому посольству. Уже второй раз за этот месяц она направлялась туда. И пока автомобиль не спеша катил по лондонским улицам, перед мысленным взором Кейт предстал разможженный череп Эндрю Дойла. Она вздрогнула от жуткого воспоминания. Никто толком не объяснил этого загадочного самоубийства. И очень уж скоропалительно прибыл новый посол.

Кейт разбирало жгучее любопытство относительно Торна. И не только оно. Тридцать два года — фантастически молодой возраст для такой исключительно ответственной должности, и было ясно, как божий день, что для Торна это место — лишь первая ступенька на политической лестнице. Вспоминая сегодняшний телефонный разговор с корреспондентом из Вашингтона, Кейт состроила гримасу. Через океан тот подтрунивал над ней, расписывая, какой красавчик этот Торн, да какой очаровашка, и какое несказанное удовольствие получит она, взяв у нового посла интервью.

Кейт заинтересовал тот факт, что Торн не был женат. Обычно у жены посла имелся определенный круг обязанностей. Интересно, кто же будет их выполнять? Похоже, в жизни Торна не было пока прочной привязанности, как не было и ни одного хотя бы незначительного скандального эпизода. Тридцать два года и не женат — совершенно естественное подозрение возникло в ее мозгу, оно тут же исчезло. «Даже чрезвычайно раскованные американцы не осмелятся послать в Лондон беспутного посла», — осадила себя Кейт. Лондон кишел гомосексуалистами, и воскресные газеты пару раз в месяц выдавали на своих страницах новые и новые пикантные истории. Кейт послала к черту свое расшалившееся воображение и достала кошелек, потому что таксист уже подруливал к площади Гросвенор.

Зал для приемов был отделан дубом, по стенам висели старинные портреты, написанные маслом. Зеркала в золоченных рамах достигали потолка, драпировка была из темного тяжелого бархата, зал освещали массивные светильники. «Потрясающе экстравагантная обстановка», — мелькнуло в голове Кейт.

Предъявляя приглашение, она механически пробежала глазами список гостей. Журналистов в этом списке было раз-два и обчелся. Пригласили только серьезных профессионалов, занимающихся исключительно дипломатической хроникой.

Кейт знала, почему находится здесь. Она официально обратилась в посольство с просьбой об участии Дэмьена Торна в одной из телепередач. Заявку рассмотрели, и теперь у Кейт появилась возможность лично встретиться С Дэмьеном. А заодно, возможно, и очаровать его.

Осмотревшись по сторонам, Кейт взяла бокал вина и стала прислушиваться к обрывкам разговоров. Вечер начинался как обычно в таких случаях. Справа от Кейт стояли двое пожилых мужчин, и она узнала в них служащих иностранного отдела, завсегдатаев встреч. Оба чувствовали себя, как рыба в воде, один из них разглядывал этикетку на бутылке.

Проходя мимо, Кейт улыбнулась им и невзначай бросила: — Неужели ему действительно всего тридцать два? — Понятия не имею, — пожал плечами первый. — Вообще-то я не удивлюсь этому. Американцы уверены, что умеют управлять раньше, чем научатся ходить. — Он хмыкнул.

Отвечаю на ваш вопрос, — вдруг раздался голос сзади. — Да, тридцать два. Самый молодой посол за всю историю Соединенных Штатов.

Кейт обернулась и увидела щегольски одетого, улыбающегося человека в очках.

— Харвей Дин, — представился он. — Личный секретарь посла. Кейт пожала ему руку и представилась. — Моя супруга Барбара, — познакомил Дин журналистку со своей женой.

Барбара представляла собой довольно милую женщину, хотя для подобной вечеринки была совсем не к месту. Будучи на сносях, она с упоением только об этом и щебетала. Кейт не могла придумать, что же сказать этой женщине.

— Хотите познакомиться с послом? — поинтересовался Дин. Да, очень. — Журналистка уже приметила Дэмьена в противоположном конце зала и мгновенно оценила его притягательность. Очарование, внешняя привлекательность и, надо полагать интеллект.

Следом за Дином Кейт протиснулась сквозь толпу гостей. — Господин посол, — обратился Дин к Дэмьену, — это Кейт Рейнолдс с Би-би-си. Миссис Рейнолдс ведет собственную шоу-программу «Мир на ТВ».

«Мир в фокусе», — поправила Кейт. — Извините, «Мир в фокусе», — продолжал Дин. — Или без фокуса, — пошутила Кейт, — это уж как получится.

Дэмьен слегка поклонился. — Приятно познакомиться, миссис Рейнолдс. Вы, похоже, английская Барбара Уолтерс?

— С моим-то жалованьем? — рассмеялась Кейт. Дэмьен широко улыбнулся, наклонился к журналистке и насмешливодоверительным тоном сообщил ей, что имеет отношение к благотворительности. Кейт уже поставила себе высшую оценку. Она болтала с послом, как со старинным приятелем. И здорово, что на ней именно это платье. Кейт решила идти на пролом.

— Вам нравится Лондон?

— Надеюсь, что понравится, — заверил ее Дэмьен. — Все, что я успел здесь разглядеть, привлекательно.

Кейт улыбнулась. — Вы, вероятно, в курсе. Я просила о встрече с вами. Разумеется, официальной.

— Нет, я не в курсе, — удивился Дэмьен. — А что вы хотели обсудить?

— Ну, например, ваши взгляды на молодежь, — закинула удочку журналистка. — Моему сыну всего двенадцать лет, но он уже глубоко убежден, что все ваши планы гениальны…

Ее прервал Дин: — Посол Израиля покидает нас, он хотел бы переговорить.

Дэмьен взял Кейт за руку. — Буду счастлив встретиться с вами, — сказал он. — Позвоните завтра Харвею, и он назначит время. Как насчет воскресенья?

— Хорошо, — быстро ответила журналистка. Но тут же вспомнила о Питере. Воскресенье — единственный день, который она проводила вместе с сынишкой. На все остальное в этот священный день накладывалось табу. Кейт разрывалась на части. Однако Дэмьен мгновенно разрешил этот конфликт.

И захватите с собой Питера, — бросил он на прощание.

Кейт наблюдала, как Дэмьен пересекал зал. Она взяла еще один бокал и поздравила себя. Замечательно. Слишком все легко. Чрезвычайно хорошо, чтобы быть правдой.

Обаятельный, красивый и умный.

И неженатый.

Питер и Дэмьен подружились с первой встречи. Их отношения настолько окрепли, что Кейт испытывала к ним что-то вроде ревности. Никогда еще Питер вот так, сходу не попадал под влияние мужчины. С другими бывал, как правило, либо замкнут, резок и груб, либо чрезвычайно любезен. С Дэмьеном мальчик был самим собой: подвижным и милым ребенком.

В Гайд-парке Питер и Дэмьен склонились над Серпантином и следили за игрушечной моделью яхты, скользящей по его поверхности. Кейт наблюдала за ними. Питеру было двенадцать лет, и он превращался в красивого юношу, очень похожего на своего отца.

Его бабушка с милой старомодностью утверждала, что Питер разобьет не одно сердце. А коллега с Би-би-си был предельно откровенен, заявляя, что Питер восхитительно хорош, и с тех пор мать держала сына подальше от него.

Кейт полезла в сумочку и, достав фотоаппарат, взглянула на Дэмьена и Питера. Они склонились над водой, не замечая направленного на них объектива. И тут невесть откуда появилась огромная собака. Она уставилась на журналистку, и Кейт, вздрогнув от ужаса, невольно отступила. Зверь был устрашающих размеров, черный, с исполинскими клыками и поразительными глазами, в которых полыхало желтое пламя.

Кейт пыталась поначалу не обращать на собаку внимания. Она нажала на затвор, затем убрала фотоаппарат в сумочку и направилась к воде.

— Эй, мам! — Питер поднялся с колен. Когда Кейт подошла к нему, глаза его сияли. Руками он вцепился в пульт дистанционного управления яхтой. — Ты только посмотри, что мне подарил Дэмьен. Я его не просил. Это он сам.

Кейт укоризненно покачала головой и повернулась к Дэмьену. Яхта была очень дорогой.

— Но… вы не можете… — начала она.

— Но… он может, — передразнил ее Питер. — Он ее только что подарил мне.

Дэмьен взглянул на журналистку. — У него яхта, пожалуй, будет в полной безопасности. А из меня лоцман никудышный. Представляете, столкнись я с другим судном, вспыхнул бы международный скандал.

Добавить к этому было нечего.

Они вместе наблюдали за резвящимся Питером. — Вам не следует его баловать, — упрекнула Дэмьена Кейт. — Но дети заслуживают того, чтобы их время от времени баловали.

Знаю. Я сама постоянно этим занимаюсь. Мой муж умер, когда Питер был совсем крошечным. — Женщина не знала, зачем рассказывает обо всем Дэмьену, но тем не менее продолжала. — Поэтому Питер вьет из меня веревки.

Сказать по правде, это он портит меня, а не наоборот, — заметил Дэмьен. — Далеко не каждый день у меня появляется возможность ощутить себя снова мальчиком. Вы должны гордиться Питером. Я бы гордился, будь у меня такой сын.

— Я горжусь, — согласилась Кейт, — только не захваливайте его. Он и так не в меру тщеславен.

Она пристально посмотрела на Дэмьена и вдруг откровенно спросила: — А вы сами думали когда-нибудь о женитьбе?

Дэмьен отрицательно покачал головой. — Я неизлечимый скептик. Кроме того, у меня просто не было времени. — И куда же вы так торопились?

Дэмьен пожал плечами, наблюдая за Питером. — Знаете, я сам удивляюсь, частенько думая об этом. — Несколько секунд он стоял молча, потом обернулся и уставился на собаку. Та как-то незаметно подкралась сзади и не мигая смотрела на него сузившимися глазами. В ее взгляде сквозило странное неодобрение.

— Питер все время пристает ко мне, требуя купить собаку, — сказала Кейт.

— Вам следует это сделать. — Дэмьен не сводил глаз со странного пса. — Мальчики и собаки очень дружат между собой. А вы знаете, что такие вот собаки сопровождали римскую армию еще две тысячи лет назад?

— Неужели?

— Они такие же древние, как и грех. Собака вскочила на лапы и потрусила в сторону. Дэмьен и Кейт направились следом за ней, их догнал Питер, тащивший яхту и швырявший время от времени псу палку. Случайный наблюдатель решил бы со стороны, что по парку прогуливается счастливая семейка.

Покинув Серпантин, Кейт вдруг сообразила, что прогуливались они как раз по тому маршруту, которым шел Эндрю Дойл в день своей гибели. Она вскользь упомянула об этом, выразив свое сожаление. Но Дэмьен, если и слышал ее слова, не обратил на них никакого внимания. Пожав плечами, Кейт решила, что мысли его где-то далеко.

Когда они дошли до угла, где выступали спикеры, Питер бросился к фургончику с мороженым. Люди собрались в группки, слушая ораторов, но один голос перекрывал все остальные:

«…День Христа близок, писал апостол Павел во втором послании к фессалоникийцам…»

Дэмьен и Кейт продрались сквозь толпу.

«И не позволяйте ни одному человеку обманывать вас, так как этот день не наступит, пока Человек Греха не будет обнаружен. Проклятый Сын, Антихрист. И не обманывайтесь, ибо сам Сатана превратился в светлого ангела…»

Кейт слушала говорявщего, но смысл слов не доходил до нее. — Дэмьен, вы, должно быть, считаете, что я никуда не гожусь как журналист, — заговорила она. — Я ведь не задала вам и половины намеченных вопросов.

— Так вот почему наша прогулка была особенно приятна, — улыбнулся Торн. — А ваши вопросы оставьте для телепередачи.

«Отлично, — подумала Кейт, — значит, вопрос об участии Торна в программе решен». Утро выдалось на славу. Все усилия журналистки увенчались успехом. Новый посол впервые появится на Британском телевидении именно в передаче Кейт Рейнолдс.

Поздравив себя, она вдруг обнаружила, что стоит в одиночестве, Дэмьен продвинулся вперед и, не отрываясь, смотрел на говорящего.

«Час Второго пришествия Христа приближается…»

Кейт проследила за взглядом Дэмьена и принялась рассматривать священника. Тот стоял на возвышении, а надпись на плакате рядом с ним гласил о близости Второго пришествия. Кейт сдержала улыбку и встала рядом с Дэмьеном.

«Пророчества исполнились — одно за другим, — продолжал священник, — и возникнут еще знаки и на солнце, и на луне, и на звездах… Прямо сейчас, друзья мои, в созвездии Кассиопея сближаются три звезды, чтобы возвестить о Втором пришествии Господа нашего, и так же как звезда над Вифлеемом указывала путь древним мудрецам, так и эта святая троица соберет всех верующих».

Священник обернулся и встретился взглядом с Дэмьеном. На какое-то мгновение они уставились друг на друга, забыв обо всем на свете.

«…горе вам, — говорит святой Иоанн в Откровении, — ибо Дьявол явился к вам в великом озлоблении, зная, что время его коротко…»

— Что случилось? — озабоченно спросил Питер, заметив напряженное лицо Дэмьена.

— Ничего особенного, — внезапно расслабился тот, взглянул на Питера и взял у него протянутое мороженое. — Я не устаю поражаться эксцентричности одной из ваших общественных организаций.

Питер кивнул и повернулся к Кейт, предлагая и ей мороженое. Взяв мороженое, Кейт вдруг вздрогнула, как от боли. Питер, испуганный внезапным выражением лица матери, проследил за ее взглядом и хмыкнул, увидев собаку. Пес, твердо уперев в землю лапы, застыл в неподвижности. Шерсть на нем ощетинилась и встала дыбом.

— Эй, песик, привет, — помахал чудовищу Питер.

— Питер! — резко вскинулась Кейт. — Держись от него подальше. Мальчик отрицательно помотал головой и принялся свистеть собаке. — Мам, это только ты ей не нравишься.

Собака миновала Кейт и потрусила дальше к деревьям, устремив свой горящий взгляд на высокого человека в черном, наблюдавшего за ними.

— Эй, песик, пошли! — крикнул Питер. Собака подбежала к нему, лизнула руку и направилась к Дэмьену. Кейт, держась от них подальше, снова подошла к ораторам и не слышала, о чем разговаривали Питер и Дэмьен.

— Интересно, почему собака не любит маму?

— Потому что мама не принадлежит к нам. Кейт не заметила и того странного выражения, которое внезапно промелькнуол на обоих лицах.

Монахи прождали целый день, и отец де Карло начал беспокоиться. Он стоял возле пыльного и грязного окна, уставившись на красные полуразвалившиеся кирпичные дома напротив.

Де Карло взглянул на небо, но оно было покрыто тучами, напоминавшими дешевые потолочные обои. Он тряхнул головой. Кейбл-стрит действовала угнетающе, но их священная миссия должна осуществиться именно в этих сырых трущобах. Всю свою жизнь отец де Карло прожил в вере, загнав воображение в строгие рамки. Прелести внешнего мира не коснулись его души. Но восточный Лондон так удручал священника, что Субиако в сравнении с ним казался просто раем. По крайней мере в Субиако светило солнце и можно было видеть безоблачное небо. Отцу де Карло стало жаль тех, кто был вынужден жить в Лондоне всю свою жизнь.

Он взглянул на остальных монахов, мрачно сгрудившихся в сумрачной каморке.

Со стороны лестницы послышались шаги, и де Карло, повернувшись, увидел входящих монахов Паоло и Матвея. Они несли с собой плакат. Матвей дрожал от волнения и тут же с порога пытался выложить новости. Когда все расселись, де Карло разрешил Матвею высказаться.

И тот поведал, что они видели его, Антихриста, в человеческом обличье, сегодня днем, совсем близко. Его сопровождали женщина и ребенок. С ними была и собака.

— Какая женщина? — заинтересовался отец де Карло. Паоло достал свою записную книжку. — Телерепортер. Я справился у тех, кто просил у нее автограф. Кейт Рейнолдс. Очевидно, очень известная личность.

— А мальчик? Паоло пожал плечами. — Наверное, ее сын. Положив на стол руки, отец де Карло склонился вперед. «Женщина и ребенок, — подумал священник. — Что ему нужно?» Матвей перебил ход его мыслей. — Пожалуйста, святой отец, взмолился он. — Можно мне начать? Мы уже встретились с ним: глаза в глаза. Он клюнул на меня. Я заманю его и уничтожу.

Отец де Карло покачал головой и вздохнул. Какие же они порывистые, храбрые и… наивные.

— Он наверняка прочел твои мысли, — возразил священник. — Мы должны сначала усыпить его бдительность.

Де Карло оглядел комнату, мрачную и убогую даже при дневном освещении. Семь кинжалов. Семь мужчин, сидящих за ветхим, скрипучим столом. Такая слабая и крошечная армия против страшного и всесильного противника.

— Цель должна быть определена, заявил один из монахов.

— Может быть, когда он спит? произнес другой. Отец де Карло опять отрицательно покачал головой. — Его резиденция охраняется и днем, и ночью. — А посольство?

Отец де Карло не удостоил высказывание ответом, а Паоло пробормотал: «Невозможно». Отец де Карло успел рассмотреть здание на площади Гросвенор — сооружение внушительных размеров с кучей охранников. И вот это-то здание брат Мартин собирался атаковать с одним кинжалом!

Тихий голос нарушил его мысли: — Вот наш выход.

Священник взглянул на Бенито, указывавшего в левый угол, где на трех ножках стоял сломанный телевизор.

Сначала он никак не мог взять в толк, куда клонит Бенито. И лишь когда тот вместе с Паоло начали вслух высказывать свои мысли, отец де Карло поднял глаза и возблагодарил Господа за озарение.

Глава седьмая

Битый час стоял Бенито под моросящим дождем. Костюм, который ему выдали, сковывал движения. Брюки плотно прилегали к телу, и он никак не мог взять в толк, зачем люди выдумали такую неудобную одежду. То ли дело просторная сутана.

Монах стоял у дверей высокого особняка и наблюдал за людьми. Кинжал, завернутый в ткань, покоился у пояса; Бенито сжимал его рукоятку, не вынимая руку из кармана.

Туристический автобус затормозил у студии. Бенито выскользнул из-под козырька и пристроился в хвост потоку людей, сошедших с автобуса. Он улыбнулся про себя, миновав привратника, а затем охранников в приемной. Вот он уже в студии. Здесь монах отделился от группы туристов, свернул в сторону и направился в туалет. Он зашел в кабину и огляделся. Пока ему везло, и Бенито помолился, чтобы удача и впредь не покидала его.

Монах подождал некоторое время, пока не почувствовал, как уверенность наполнила его душу. И тогда он вышел в коридор. Ему понадобилось минут пятнадцать, чтобы найти студию N$4. Осмотревшись по сторонам, Бенито толкнул дверь. Она тут же подалась, и монах проскользнул внутрь. Здесь было темно. Монаху без труда удалось спрятаться среди какого-то хлама. Теперь оставалось ждать начала передачи.

Дэмьен прибыл сорок минут спустя. Он перекинулся парой фраз с Кейт и продюссером, затем в сопровождении двух телохранителей направился в гримерную. Харвей следовал за ним.

Пока гримерша усердно занималась лицом Торна, тот заметил через плечо телевизионный монитор. На нем уже появились первые кадры передачи «Мир в фокусе». Демьен бесстрастно наблюдал за вереницами беженцев на экране. Люди отрешенно брели вдоль берегов разбушевавшейся реки. И тут в кадре возникла рухнувшая Асуанская плотина. Вода хлестала через пробоины.

Никто не заметил, как на губах Дэмьена мелькнула короткая усмешка.

В гримерной раздался голос Кейт Рейнолдс, доносящийся из двух динамиков: "Израильское правительство категорически отвергает обвинение в причастности Израиля к катастрофе, которая унесла как было объявлено на сегодняшний день около пятидесяти тысяч жизней. Однако многие высказывают опасение, что окончательное число жертв окажется в два раза больше.

У некотрых беженцев уже начался тиф, и, видимо, не избежать тяжелых эпидемий…"

Дэмьен взглянул на дверь, около которой застыли два его телохранителя, уставившиеся на экран монитора.

"Как и в Камбодже, — продолжала Кейт, — основная помощь была оказана не правительством пострадавшей страны, а Соединенными Штатами, в частности «Торн Корпорейшн».

Гримерша дотронулась до волос Дэмьена. Тот резко отстранился: — Спасибо, я сам причешусь.

Женщина передала Торну расческу и повернулась к столу. Она не первый раз сталкивалась с различными проявлениями тщеславия. Дэмьен Торн, накормивший добрую половину голодающих, настоял на том, чтобы причесываться собственными руками. Любопытно. Но в конце концов у всех, заносимых сюда волею судьбы, была своя изюминка. Да и вообще, стоит нацелить на человека телекамеру, как он тут же приобретает особые черты. Профессия наложила на гримершу определенный отпечаток, развив в ней наблюдательность. Позже она поведала своей приятельнице, что Дэмьен Торн — человек с большими странностями. Кожа его казалась чрезмерно огрубевшей, а кончики пальцев, наоборот, невероятно гладкими. Как будто на них вообще не было ни одной линии, словно они побывали в огне.

К сожалению, первопричина, символ которой был запечатлен на скальпе Торна, осталась для гримерши тайной.

Дэмьен Торн уложил наконец волосы и опять взглянул на монитор.

«И хотя некоторые обозреватели считают, будто „Торн Корпорейшн“ наживается на человеческой трагедии, тем не менее египетское правительство сообщило, что Торн поставляет сою почти на пятьдесят процентов дешевле, чем на мировом рынке».

Внезапно дверь приоткрылась, и в гримерную заглянул молодой человек. Он поинтересовался, готов ли Дэмьен. Тот кивнул, улыбнулся гримерше и покинул комнату в сопровождении своих телохранителей.

Голос Кейт раздавался и в коридоре.

«В центре всех проводимых корпорацией мероприятий стоит человек, имя которого уже при жизни стало легендой».

Дэмьен улыбнулся и переступил порог студии. Он увидел Кейт, залитую светом юпитеров. На нее, сидящую в легкой задумчивости, были направлены три камеры.

К Дэмьену приблизился один из сотрудников студии и, прижав к губам палец, повел их за собой. В полумраке Дэмьен разглядел Дина. Он шагнул вперед и постучал по часам: полчаса здесь, затем едем в Пирфорд. Позже будет звонить Бухер, кроме того, имеется целая куча бумаг, касающихся Израиля…

Дин внезапно наклонился к уху Дэмьена и прошептал: — Ты заметил, как здесь кормят? Потрясающе!

Дэмьен улыбнулся. Харвею Дину стукнуло уже сорок, а он, как мальчишка, все еще удивляется жизни.

В это время на противоположном конце студии медленно выступил вперед Бенито. Он все еще сжимал рукоятку кинжала. Ладонь была влажной от пота, а лоб покрылся испариной.

«На прошлой неделе, — рассказывала Кейт, — господин Торн прибыл в Британию в качестве самого молодого посла за всю историю Соединенных Штатов. Чуть позже в программе мы еще встретимся с господином послом».

Когда Дэмьен приблизился к своему креслу напротив Кейт, Бенито глубоко вздохнул и отступил в тень.

«Но сначала, — продолжала журналистка, — давайте остановимся на главных вехах в его карьере. Ее ведь не зря сравнивают с карьерой Джона Кеннеди».

Дэмьен удобно расположился в кресле. Бенито прикинул в уме расстояние, отделявшее его от Торна. Примерно десять-двенадцать шагов. Монах закрыл глаза, пробормотал какую-то молитву, затем открыл их.

— Разрешите вам помочь? — внезапно раздался над его ухом голос. Бенито вздрогнул и резко обернулся. Позади монаха стоял человек и с любопытством рассматривал его.

— Что-что? — промямлил Бенито, стараясь скрыть свое смятение.

— Сдается мне, что вы не участвуете в этой передаче, не так ли? — Это был скорее не вопрос, а вызов.

— Я ищу студию 8, — попытался выпутаться монах.

— Но это студия 4, а 8 — в коридоре напротив, — спокойно объяснил человек.

Бенито торопливо поблагодарил незнакомца и поспешил скрыться. Голос Кейт преследовал его. «После окончания Йельского университета Дэмьен Торн был зачислен в Оксфорд. Здесь же, в Англии, он стал победителем по водному поло на Кубок Уэстчестера…»

У двери Бенито оглянулся и заметил, что незнакомец пристально наблюдает за ним. В смущении монах двинулся от двери к юпитерам.

Следивший за ним человек что-то прошептал оператору. Они уставились в темноту, а затем направились к двери.

Бенито тихонько простонал и свернул направо. Он двигался вслепую, пытаясь сообразить, что делать, если его обнаружат. Монах напоролся на что-то плечом и задрал голову. Он заметил края металлической лестницы, ведущей к осветительным приборам. Ни минуты не размышляя, монах ухватился за перекладину и, подтянувшись, повис на лестнице, пока те двое стояли от него в каких-нибудь десяти футах.

«В 1975 году, — рассказывала Кейт, — Дэмьен взял в свои руки бразды правления „Торн Индастриз“ и в течение семи лет превратил ее в крупнейшую на планете корпорацию, производящую буквально все, начиная от соевых бобов и кончая ядерным оружием…»

Двое мужчин какое-то время всматривались в темноту, затем вернулись на свои места. У Бенито от напряжения заныли руки. Он еще раз подтянулся и начал взбираться по лестнице, пока не очутился на самом верху у осветительной установки. Здесь монах перевел дыхание и стал продвигаться вперед. Снизу до него долетал голос Кейт: «А теперь, в возрасте тридцати двух лет Дэмьен Торн вступил на политическую арену не только как посол США в Великобритании, но и как президент Совета молодежи при ООН…»


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9