Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Комбат (№6) - Добро пожаловать в Ад

ModernLib.Net / Боевики / Воронин Андрей Николаевич, Гарин Максим / Добро пожаловать в Ад - Чтение (стр. 10)
Авторы: Воронин Андрей Николаевич,
Гарин Максим
Жанр: Боевики
Серия: Комбат

 

 


На левашовской стороне появился еще один парень с косичкой, похожий на первого как две капли воды. Водитель остался сидеть за рулем.

Главные действующие лица обменялись сдержанными приветствиями.

— Твои люди хорошо потрудились, — начал Малофеев.

На лице его собеседника изобразилась легкая тень недоумения. Безусловно, ему не понравилось, что Малофеев начал на «ты». Он смотрел на депутата, как бы ожидая дальнейших разъяснений.

— Я понимаю желание вылить на меня бочку грязи.

Тут главное — не просчитаться.

— О чем ты? — наконец соизволил вымолвить Левашов.

— Хочешь сказать, что они сделали это по собственной инициативе? Вольные стрелки? Тем проще тебе на брать номер главного редактора и отменить статью, пока не поздно.

— Ты угрожаешь? — искренне удивился Левашов.

— Я только защищаюсь от твоих слишком ретивых сотрудников. Они то и дело норовят нарушить статус-кво.

— Так что ты мне предлагаешь? Давить на редактора? Он думает только о том, как повысить тираж. Каждый материал кому-то не по вкусу. Чтобы никого не обижать, ему придется закрыть газету.

Слегка прищурясь, Комбат внимательно смотрел на братьев-близнецов с косичками. Оба держались напряженно, переступая с ноги на ногу, готовые по первому признаку опасности выхватить оружие. Пока ни тот, ни другой не внушали особых подозрений. Но Комбат знал — другие люди Левашова могут ждать условного знака где угодно: за столиком кафе, в плотных зарослях за цепочкой берез.

— Не принимай слишком близко к сердцу газетную трескотню, — благодушно заметил Левашов. — Кого в наше время не поливают дерьмом: Президента, министров, поп-звезд. Это стало признаком хорошего тона.

Народ прочтет с интересом, а назавтра все благополучно выветрится из памяти.

— Тут еще одно издание планирует любопытную статейку. Тоже стараются по мере сил держаться хорошего тона. Если хочешь, можешь взглянуть, какой материал они собрали — ко мне совершенно случайно попали копии документов. По правде говоря, чушь собачья.

Тоже, наверно, забудется через день.

Малофеев сделал знак Терминатору и тот передал кейс одному из близнецов. После некоторой паузы Левашов кивнул. Его телохранитель открыл чемоданчик, непроизвольно отведя лицо в сторону — оттуда могло рвануть начиненное «шариками» взрывное устройство. Передал хозяину бумаги и фотографии.

Левашов с брезгливо-недоверчивым выражением пробежал глазами несколько страниц. Все вернул обратно. Телохранитель с застывшей на лице улыбкой защелкнул кейс и молча протянул Терминатору.

— Я сам недоволен Фильченко. Если ты решил, что я кинусь на его защиту…

Комбат среагировал на бегущего человека: дожевывая кусок на ходу, водитель в потертых джинсах трусцой заторопился к своему трейлеру.

— Конечно, не стоит, — ответил Малофеев. — Только ты не удосужился пролистать все до конца — там есть и другие интересные фамилии, которые сейчас на слуху.

— Ну, вытяну я их сейчас — через неделю или через месяц кто-то опять сунется ко мне с тем же кейсом.

Если человек подвешен он резко теряет цену. Сколько не сжигай все эти пленки и документы, они благополучно воскреснут вновь в десятой и сотой копии.

Вдруг совсем рядом яростно взвизгнули тормоза — Комбат увидел микроавтобус с опущенными стеклами, торчащие стволы. Время замедлило бег, изменило масштаб, растянулось как резиновая перчатка. Но Рублев ничего от этого не выиграл: его собственные движения тоже сделались тягуче-медленными, словно он совершал их под водой или во сне.

На самом деле все, конечно, произошло молниеносно.

Он успел опрокинуть Малофеева на асфальт на долю секунды раньше, чем из микроавтобуса грянули автоматные очереди. Хотя падал депутат долго и неуклюже, хватаясь за воздух, пытаясь удержать равновесие. Терминатор в это время плыл к багажнику, далеко выбрасывая вперед длинные ноги.

Потом три ствола одновременно черканули по пасмурному дню белыми прерывистыми полосками света.

Левашов, судя по всему тоже защищенный бронежилетом, сперва скорчился, приняв увесистый удар пуль с близкого расстояния. Но очередь полоснула снизу вверх и последние попали уже в незащищенное, мягкое, насыщенное нервами и сосудами тело. Человека словно прострочили на чудовищной швейной машинке — первая дырка раздробила подбородок, вторая аккуратно пробила переносицу, третья снесла верхнюю часть черепной коробки.

Один из близнецов тоже был убит наповал, второй успел откатиться за лимузин. Опрокидываясь на спину, Рублев выбросил вперед руку с «Макаровым», но растянувшееся время позволило узнать микроавтобус из офиса и оскал Крапивы, жмущего на спусковой крючок.

Перестрелка загремела и в зарослях — там тоже «подчищали» левашовцев, оставленных в резерве ради соблюдения условий встречи. Последнюю точку поставил Стрелок — на этот раз он воспользовался гранатой, перекинув ее за новехонький начищенный до блеска лимузин. От второго из близнецов осталось мокрое место, машина превратилась в груду искореженного металла.

Комбата, Малофеева и мертвого Левашова осыпало дождем мельчайших осколков стекла.

— Быстро уходим.

Вскочивший на ноги Комбат сперва узнал голос, а потом увидел знакомое худое лицо с раскосыми бесстрастными глазами. Экзаменатор… Их первое знакомство получилось содержательным для обоих. Комбат хорошо запомнил причудливый балет на трубе и хлесткие удары с разворота.

Через минуту три машины уже мчались по шоссе в обратном направлении. Совершенно белый Малофеев, которого втащили в микроавтобус в первую очередь, часто и беззвучно открывал рот как выброшенная на берег рыба. Его все-таки поранило стеклом — по виску стекала тонкая и особенно яркая на бледной коже струйка крови.

Долго катить по шоссе было опасно, информация о перестрелке вполне могла уже попасть в милицию.

Но человек с родимым пятном все предусмотрел. Свернув с трассы, на дорогу без разметки, микроавтобус и послушно следующие за ним легковые машины заехали на территорию какого-то небольшого ремонтного предприятия.

Здесь их загнали в гараж.

— Комар носа не подточит, — выразил свое одобрение Меченый, показываясь в одном из дверных проемов. — Все обошлось даже лучше, чем я ожидал.

Тут Малофеев обрел дар речи.

— Кто позволил? — вытолкнул он изо рта неразборчивый сгусток речи.

Заготовленные слова слиплись от долгой закупорки голосового тракта и прозвучали не столь внушительно как ему бы хотелось.

— Поговорим потом, — успокоил его Меченый.

— Беспредел пошел полный, — с каждым словом голос Малофеева прорезывался все четче. — Каждый выстебывается как хочет!

Он не обращал никакого внимания на братву Меченого, на помрачневшее лицо компаньона.

— После того, как я обо всем уже договорился! Не предупредив ни полсловом!

— Этот тип давно наладил прослушивание разговоров по сотовому, — Меченый попытался взять депутата за локоть, чтобы увести с собой.

— Мог бы послать человека! — крикнул Малофеев выдирая руку.

— Да ты бы сразу переорал — залез бы под диван на даче, — проступившее в глазах Меченого холодное бешенство немного охладило истеричный пыл человека, который только что пережил смертельный ужас.

— Что ты наделал — нам объявят войну. Тут одной статьей не обойдется, — произнес Малофеев с тоской.

— Теперь редактора никакими посулами и обещаниями не заставишь ее напечатать. А насчет войны — только пошебуршатся для виду. Левашов там многим мешал, давно уже появились способные молодые кадры.

Сейчас у них начнется большая драчка за власть, и нас еще пригласят в союзники…

— Здорово ты уронил своего, — Крапива протянул Комбату свою лапищу заросшую рыжими волосами. — Честно говоря, когда я ехал на дело я был не в своей тарелке. С твоей реакцией кто-то из нас вполне мог схлопотать пулю.

— Круто вы завернули, хлопцы.

— Стрелок вообще оборзел — гранатами раскидался. Депутату марафет подпортили — как он завтра будет с трибуны речи говорить?

— Здорово, Иваныч, — подошел Экзаменатор. — Помнится, я тебе кое-что обещал.

— Было дело, — Рублев не забыл, как они спорили на хорошее угощение, и первым должен был готовить азиат.

— Плохо, что работа у тебя без выходных.

— Найдем окошко.

Как только стемнело люди Меченого расселись в оранжевом «Икарусе», который стоял наготове в гараже. Все, кроме Крапивы: его оставили с целым стрелковым арсеналом — сейчас не время было брать оружие в дорогу. Для Малофеева и его охраны выделили новехонький «опель». Всем трем машинам, засвеченным в инциденте, требовался короткий отдых подальше от чужих глаз.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ВЕЛЬЯМИНОВ ВЫХОДИТ НА ЦЕЛЬ

Ни Катя, ни ее сутенер ничего не знали о переговорах на сто пятом километре, закончившихся так неожиданно. Оба ощущали дыхание угрозы, которая казалась почти неотвратимой.

По логике вещей Валере следовало бы бежать от девчонки куда глаза глядят, в конце концов именно ее предупредили о последствиях. Но, чтобы рационально действовать в таких случаях нужны недюжинная сила воли и хладнокровие — ни тем, ни другим он не отличался.

Самым страшным сейчас казалось остаться одному.

Почти то же самое чувствовала и несовершеннолетняя проститутка, успевшая избавиться от бантов примерной школьницы. Сломанные зубы болели, но недавние побои уже выветрились из головы. По крайней мере зла на Валеру она сейчас не держала — оно без следа растворилось при высокой температуре страха.

Она старалась не отставать, прикрывая рот платком.

В первом же ларьке он купил ей защитные очки, чтобы скрыть фиолетовый с желтизной синяк под глазом.

Инстинктивно заскочили в метро. Людское столпотворение давало хоть какую-то иллюзию безопасности.

Сели в вагон, даже не взглянув на направление. Какая разница? Только подальше от этой квартиры, от этих людей, которые выжали все, что им было нужно и с минуту на минуту запустят механизм разборки.

— Спрячь платок, — недовольно шепнул Валера. — Очки да еще платок. С таким же успехом можно бумажный мешок на голову одеть и считать, что никто не обратит на тебя внимания.

Катя послушно спрятала платок, хотя оставшиеся в десне корни сразу заныли. Вагон был заполнен под завязку, но на каждой следующей остановке все равно впихивалось больше людей, чем выходило. Валера заставил себя прислушаться к регулярным объявлениям станций.

— ..Следующая «Новослободская».

— Продвигаемся к выходу.

— Зачем? — испугалась она.

— У нас еще есть время, по крайней мере пара часов. Даже если по твоей наводке уже успели навести шорох, — торопливо шептал Валера, притиснутый к ней толпой. — Вряд ли тебя сразу кинутся разыскивать.

В голосе его слышалась неуверенность, он словно хотел получить от девчонки подтверждение.

— А если да?

Но ей самой уже было невтерпеж. От духоты и скученности в вагоне, от пережитого болевого шока закружилась голова, затошнило.

Оказавшись на перроне, оба прислонились к колонне, поддерживающей белый закругленный свод.

— Сунутся к тебе на квартиру, потом начнут меня разыскивать, — бормотал Валера себе под нос, не слишком заботясь, слышит его спутница или нет.

— Я хочу уехать, одолжи мне денег.

— У самого в кармане триста тысяч. Куда ехать — без денег, без документов.

— В Твери у меня тетка живет.

— Дура. Если тебя захотят отыскать, то вычислят тетку в два счета.

Катя захныкала:

— Я никому ничего не сделала. Мне угрожали. Ты бил меня — это ты виноват! Если до меня доберутся, я тебя сразу заложу!

— Тихо ты, сучка, — сутенер огляделся по сторонам.

Две женщины обратили внимание на выяснение отношений, но предпочли не вмешиваться — тем более что подошел поезд.

— Прекрати истерику. Предположим, мы сейчас слиняли в какую-нибудь дыру. Что дальше? Сдавать тебя напрокат случайным людям? На второй же день залетим.

— А если самим пойти в милицию? Что-нибудь придумать, сказать, что за нами охотится мафия.

«Эту сучку в самом деле нельзя оставлять одну, — подумал сутенер. — Возьмет и заявится в отделение.»

— Как же — выделят тебе добрые дяди спецназовцев для круглосуточной охраны.

— Пусть хоть за решетку сунут. Пережду, пока все кончится.

— Кончится, — проворчал Валера, потянув ее за собой.

Он пока не видел впереди просвета. Эти враждующие кланы неистребимы — они пускают корни во все направления. Только попади в черный список…

Надо бы связаться с остальными девчонками. Предупредить, чтобы в его отсутствие не занимались самодеятельностью.

* * *

Встречу с Меченым Вельяминову организовали в номере-люкс гостиницы «Метрополь». Увидев верхний край родимого пятна, обрезанного жестким воротом сорочки, следователь подумал, что другой клички у этого человека и быть не могло.

С шикарным интерьером номера резко контрастировал аскетичный, попросту говоря пустой стол: только пепельница и красно-белая пачка «Мальборо». Меченый явно не стремился ублажить представителя органов и наладить с ним дружеский контакт. Пустой стол ясно указывал, что проблем для беспокойства у человека с родимым пятном нет. Он согласен на неофициальную беседу со старшим следователем ГУОПа, если она не займет слишком много времени.

Вельяминов откинулся в кресле. На таких разговорах один на один он чувствовал себя как рыба в воде.

Часто из поведения собеседника удавалось извлечь гораздо больше, чем из его слов.

— К сожалению у нас с вами не слишком радостный повод для встречи, — после такого краткого вступления он достал фотографии поднятого со дна реки «вольво» и троих утопленников. — Вам, наверно, знакомы эти люди?

Меченый внимательно просмотрел снимки и покачал головой:

— Никак нет. Кто с ними так сурово обошелся?

— Городские улицы не слишком удачное место для гонок.

— Эти трое явно вышли из того возраста, когда гонки устраивают из любви к искусству. Мрачные физиономии, думаю они и при жизни выглядели не лучше. Я не держу таких субъектов даже в службе безопасности своей фирмы.

— По крайней мере они имеют отношение к ночному клубу «Калахари». Один из них застрелил моего внештатного осведомителя по этому заведению, Я таких дел не оставляю без последствий — По-моему они уже налицо, — заметил человек с родимым пятном.

— Они будут гораздо серьезнее. Я сделаю все, чтобы закрыть «Калахари» до тех пор, пока не получу ответы на все вопросы.

Меченый и бровью не повел:

— У меня нет доли в этом бизнесе.

— Замечательно, тогда вы ничем не рискуете.

«Рассчитывает на крепкую спину из ФСБ», — мелькнуло в голове Вельяминова.

— Сколько сейчас? — он взглянул на свои дешевые часы. — Восемь вечера. Минут через двадцать начнется рейд ОМОНа. Я попросил ребят, чтобы не церемонились. Посмотрим, кто чем балуется в этом гадюшнике.

Меченый сцепил пальцы рук, удерживаясь от желания немедленно схватиться за сотовый телефон.

— А вы не слишком торопитесь? По моим сведениям у хозяев этого заведения есть высокие покровители.

— Высокие покровители не станут вмешиваться, когда мы выложим на стол конфискованное оружие и наркотики. Я хорошо знаю этот тип людей, их поддержка никогда не простирается слишком далеко.

— А что, если я предложу свои услуги в качестве посредника?

Меченый решил осторожно прощупать ситуацию. Он ясно представил себе последствия рейда скорых на расправу парней, ненавидящих «золотую» молодежь, всевозможных тусовщиков, гомиков и крутых. Нечто среднее между землетрясением и бомбежкой.

Вельяминов шел на встречу именно за этим. Он пока не собирался замахиваться на Меченого. Такую фигуру нужно долго «разрабатывать», прежде чем щелкать наручниками. Сейчас он вел конкретное дело об убийстве Риты Аристовой и хотел довести его до конца.

— Хорошая идея. Но если сейчас придержать ОМОН, эффекта неожиданности я в ближайшее время не получу. А где гарантия, что ответы на мои вопросы окажутся четкими и достоверными?

— Давайте сперва уточним — вы согласны с моей ролью третьей стороны?

«Называйся хоть десятой, лишь бы я получил о г тебя отступные», — подумал Вельяминов.

— Если да, введите меня в курс дела. В двух словах — о чем вы хотите узнать?

— Мне нужно посадить на скамью подсудимых убийцу Аристовой и его сообщников. Это та цена, за которую я согласен забыть, что в Москве существует заведение под названием «Калахари».

— Я-то думал, что ответ на ваш вопрос можно получить, не вешая трубку…

— Так оно и есть. Этот человек обязан знать ответ, если он в самом деле контролирует «Калахари».

— Он может подсунуть недоброкачественный товар.

— О непосредственном исполнителе я знаю достаточно — детектор лжи сработает мгновенно.

Меченый на секунду задумался.

— Мне трудно что-то гарантировать. Сколько у нас еще времени в запасе?

— Меньше десяти минут.

— Поступим так. Я вообще не стану сейчас ни с кем контактировать. Отложите вторжение на полчаса — вполне возможно я сам сумею удовлетворить ваше любопытство.

Вельяминов набрал номер.

— Савченко, ты? Придержи пока ребят. Рвутся в дело? Все будет в порядке — пар они сегодня выпустят.

— Спасибо за доверие.

Человек с родимым пятном подошел к окну и остановился, разглядывая разноцветье вечерних огней: неподвижные прямоугольники окон, бегающую по кругу рекламу, непрерывную череду красных и золотых светлячков на мостовой.

— Дело в том, что я знал Риту. Одно время даже звал ее на работу в свою фирму. Но она была вольным художником по натуре.

— Я вас не видел на похоронах.

— Меня не было в России.

Воцарилось молчание. Человек с родимым пятном курил, стоя у окна. По его лицу перемещались бледные отсветы. Тщательно подогнанные двойные рамы почти полностью гасили звуки уличного движения..

— Я держу ОМОН, — напомнил Вельяминов. — Ребята уже настроились.

— Да-да. Вернемся к делу. Если пригласить меня для дачи официальных показаний, я скажу, что не имею понятия ни о какой Аристовой. Не найдете свидетелей — припереть меня к стенке. Вы поступили совершенно правильно, когда решили встретиться в неофициальной обстановке. Здесь я могу признаться: да, я имею сведения о тех, с кем она общалась в последнее время. Поделитесь своей информацией, и я, может быть, подскажу вам где искать.

После некоторого раздумья Вельяминов достал еще один снимок: фоторобот, составленный по показаниям свидетелей. От следователя не ускользнуло промелькнувшее выражение удивления на лице собеседника. Так реагируют только на знакомые черты, попавшиеся на глаза в неожиданном месте.

— Вам повезло, — медленно произнес Меченый. — Но поймите правильно — трудно переступить через эту черту, трудно вот так взять и сдать человека.

Отправляясь в «Метрополь», Вельяминов даже не рассчитывал на такое «попадание» с первого выстрела.

— Он все равно обречен, — заметил следователь. — Эти портреты уже три дня как розданы по всем горотделам милиции.

— Я не о нем забочусь, а о своей душе. Не хочу отвечать на Страшном Суде за то, что выдал невиновного человека.

— Вечером, в день убийства он наведывался в «Калахари» вместе с Аристовой. С теми, кто мог его запомнить, он неделей позже разобрался в подвале клуба. Но были и другие свидетели. Из «Калахари» Рита повезла его к себе домой. В подземном гараже на них обратил внимание сосед. Консьерж в подъезде запомнил, как рано утром гость вышел на улицу. Достаточно?

— Хорошо. Имейте в виду: у этого человека есть фальшивое удостоверение сотрудника охраны депутата Государственной Думы Малофеева. По этому удостоверению он получил даже пропуск в здание. Обязательно станет козырять всем известной фамилией, но вам не надо тревожиться — Малофеев не подозревает о существовании этого человека и давить на следствие никто не будет.

— Кто на меня только не давил, — усмехнулся Вельяминов. — Я в этом смысле человек закаленный.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ПРОЕКТ «СПИРАЛЬ»

Малофеев обладал уникальной способностью быстро восстанавливаться после пережитых потрясений. Уже на следующий день после стрельбы на сто пятом километре он появился в своем думском кабинете на четвертом этаже. Здесь его второй день дожидался бородач с янтарными четками.

— Погоди со своими делами, Мирзабек, — депутат, не присаживаясь, взялся просматривать факсы. — Завал какой-то. Двое суток прогуляешь, потом гору дерьма надо разгребать.

— Смотри сам, у меня большие новости.

— Опять составы не идут? — с досадой осведомился Малофеев.

Он прикрыл дверь кабинета и устало опустился в кресло под портретом партийного лидера с охотничьим трофеем.

— С нефтью пока все нормально, слава Аллаху, — бородач выразительно обвел глазами стены и потолок.

— А-а, ты еще не в курсе, — Малофеев достал из ящика стола портативное устройство с цифровым индикатором на жидких кристаллах. — Фирма гарантирует.

Мирзабек недоверчиво глянул на неведомый прибор — он не слишком доверял технике. Впрочем, людям он верил еще меньше.

— Регистрирует «жучки» в радиусе пятнадцати метров. Я даже соседу за стенкой помог вывести эту нечисть — теперь мой должник. Берет любые модификации: я несколько раз специально приносил с собой в кармане. Ловит, зараза.

— Давай лучше сядем у меня в машине. Она здесь, на стоянке. Там у меня консультант, без него никак не обойтись.

— Елки зеленые" ты ж современный человек, не пастух какой-нибудь. Объясняю еще раз: гарантия сто процентов. Тащи своего консультанта сюда. Скажи Ларисе фамилию, пусть позвонит на проходную.

— Дело тянет на большие деньги, — бородач достал из кармана записную книжку, вырвал листок и черкнул на нем сумму в долларах.

Даже у видавшего виды депутата слегка отвисла челюсть.

— Нули ты вроде считать умеешь, — пробормотал он с сомнением, надевая только что скинутый пиджак.

Человек, ожидавший в машине, был похож на инженера из секретного «почтового ящика» советских времен: свитер с горлом, очки с толстыми стеклами, торчащие уши, волосы скорее приглажены ладонью, чем расчесаны гребешком.

Действительность полностью соответствовала имиджу — Геннадий Сысолятин некогда работал ведущим инженером-конструктором в НПО «Молния», бывшем микояновском ОКБ. Пожав его вялую ладонь, депутат бодро провозгласил:

— К делу.

Цифра, коряво выписанная на бумажке, стала для Малофеева дозой допинга, пожалуй даже чрезмерной. Сердце работало на полных оборотах, кровь прилила к лицу, глаза выпирали из орбит. Сделка на миллиард долларов.

Это сколько же комиссионных можно отхватить.

Сысолятин невнятно зачастил, пересыпая речь неудобоваримыми терминами. Бородач почти сразу остановил его.

— Погоди, брат. Человек еще не в курсе дела.

Тонкое лицо с изогнутыми, черными как смоль бровями оставалось бесстрастным. Отполированные до блеска прикосновениями пальцев янтарные виноградины четок щелкали одна об другую. Малофеев поразился — Мирзабек обычно нервничал из-за неизмеримо более скромных операций, но тут астрономическая сумма, похоже, превысила возможности его воображения, и кипение горячей кавказской крови обратилось в ледяной холод.

— Помнишь, что такое Байконур? — спросил он у депутата.

— Космодром. Теперь арендуем у Казахстана.

— Там много разных железок. Есть желающие выложить за них круглую сумму.

— Американцы?

— У американцев сейчас на свои программы денег не хватает, — вмешался Сысолятин. — Тем более, что их космические приоритеты пока в другой стороне.

— Пакистан, — уточнил Мирзабек. — Они уже сделали свою атомную бомбу.

— Теперь их интересуют средства доставки и космические технологии, — бывший ведущий инженер снял очки, чтобы протереть стекла носовым платком в клетку.

«Сколько тебе обещали кинуть, профессор? — подумал Малофеев, — тысчонку-другую?»

На глаза попалась мощная фигура Терминатора, вышагивающего взад-вперед в десятке шагов от автомобиля. Депутат вспомнил о недавней встряске на сто пятом километре. Ему особенно остро захотелось, чтобы все утряслось, взбаламученное море вошло обратно в берега.

«Надо связаться с Меченым. Если будут выставлять условия, пусть соглашается. Только бы замять инцидент твердо и бесповоротно.»

— Давай-ка, введи меня в курс дела.

— С удовольствием. У вас техническое образование или гуманитарное?

— Десять классов и торговый техникум. По возможности популярнее.

— Попробую. Полеты ракет дорогое удовольствие — это поняли почти сразу. Техника сгорает дочиста. Поэтому еще в начале семидесятых начали раскручивать проект «Спираль» — разрабатывать многоразовую космическую систему. Мощный транспортный самолет-разгонщик выводит орбитальный пилотируемый самолет на высоту около тридцати километров при шестикратной скорости звука. Там «вагон» отцепляется от «паровоза», выполняет свою миссию в космосе и самостоятельно приземляется на обычный военный аэродром с помощью турбореактивного тормоза. Лет двадцать назад, когда я пришел работать в НПО дело дошло до испытаний. Шесть раз успешно отработали на дозвуковой скорости.

— Это что-то вроде американских.., как они там называются? «Шаттлы»?

— «Челноки». Как раз наоборот. «Челноки» выводит на орбиту ракета. Это два конкурирующих направления. В свое время американцы построили ракетный самолет «Х-15», который стартовал из-под брюха тяжелого реактивного бомбардировщика. После двух десятков полетов он вдруг потерпел аварию, летчик погиб.

В НАСА свернули это направление ради «челноков».

Наши решили, что американцы все хорошо просчитали и аккуратно сделали то же самое. Разработали «Энергию» с «Бураном». Потом выяснилось, что один полет «челнока» обходится от пятисот до восьмисот миллионов долларов.

Мягко прожурчал сотовый телефон. Малофеев выхватил трубку из кармана пиджака и сразу почувствовал, как пересохло во рту.

— Вышел на работу? — осведомился сипловатый простуженный голос.

— Вовремя вышел. Какие у тебя новости? Левашовские голос подавали? Если что, договаривайся по-любому. Все равно выиграем больше, чем отдадим.

— С левашовскими я все улажу. Они сегодня будут заседать — клочья полетят во все стороны. Посмотрим, кто сядет на свободное место… Тут другая проблема свалилась. Где сейчас Иваныч?

— В приемной, на четвертом этаже. Я спустился вниз поговорить, — отчитался Малофеев.

— Пошли его куда-нибудь с заданием. Только дай мне знать куда.

— В чем дело?

— Это чужой, чудо-юдо. Даже мне залепил глаза.

Вот кто опасен, так опасен.

— Опять ты удружил. Опять ты!

— Ладно, остальное потом. Отсылай его, не тяни. Похоронит, сука.

Малофеев приготовился задать еще вопрос, но Меченый уже дал отбой.

— К консультации мы еще вернемся, — прошевелил губами депутат, выскакивая из машины.

— Перезвоню ближе к вечеру, — сказал ему вдогонку бородач.

Спрятав четки в карман, он запустил движок.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

НОЧНАЯ ТРАПЕЗА

После разговора со следователем человек с родимым пятном на шее понял, что чутье его стало давать сбои.

Сидя в потемках, он воображал, что контролирует ситуацию. Теперь, когда она осветилась ярким, словно от прожектора лучом, все сразу стало на свое законное место.

Невероятно, но факт: этот человек был у Риты в ночь убийства. Похоже его угораздило заснуть в другой комнате: кому суждено спастись тот спасется. Она сама могла обмолвиться насчет офиса. Здесь бывший «афганец» рассчитывал найти убийцу — других координат по Москве просто не было в его распоряжении.

И он, тертый калач, сам принял этого человека на работу. Неужели пора на покой? Или это единичный сбой, временное помутнение зрения?

Лучшим выходом было бы пристрелить этого героя, как бешеного пса. Он мог утаить от следователя свое знакомство с человеком, послужившим прототипом для фоторобота. Но утаив, не получил бы полной картины событий — пришлось бы восстанавливать ее самому, по кусочкам.

Теперь, конечно, Иваныча не шлепнешь — как ни разыгрывай спектакль для Вельяминова, все будет шито белыми нитками. Придется подарить его ментам. Буквально на пару дней. Потом подключится ФСБ — ввиду открывшихся обстоятельств. Два-три допроса и «афганцу» втолкуют — о чем говорить, о чем молчать, как рыба. Если не поймет он, объяснят старшему следователю: когда слушать, когда уши затыкать.

В любом случае нужно было спешить — это Меченый знал наверняка. Такие одиночки хуже всего. Вознамерившись мстить, они мстят до упора, пока не напичкаешь их свинцом до отвала или не упрячешь в одиночку, предварительно подлечив мозги электроразрядом.

По стечению обстоятельств Борису Рублеву тоже надо было спешить. Прошедшей ночью, около трех часов, когда Малофеев, наконец, заснул после пережитых треволнений, к воротам дачи подкатила «хонда» с обтекаемым, в гоночном стиле, силуэтом.

Остервенело, захлебываясь злобой, залаяла овчарка.

Сторож прибежал докладывать — ему и без того в каждом порыве ветра, в каждом дребезге оцинкованной кровельной жести мерещилось возмездие левашовцев.

Комбат осторожно выглянул из окна. У ворот Малофеев давно уже распорядился поставить мощный фонарь на железобетонном столбе, в его свете Рублев узнал Экзаменатора. Тот вышел из машины — в столь поздний час гостю следовало показаться, чтобы рассчитывать на любезный прием.

— Успокой собаку, — Рублев послал сторожа обратно, а сам отправился впустить «доброго знакомого».

— Депутат, наверно, вскочил в холодном поту, — одним ртом улыбнулся азиат.

В его голосе не заметно было особого уважения к народному избраннику.

— Если он засыпает, то пушкой не разбудишь, — заверил Комбат.

— Мне пришло в голову, что лучшего времени для нашей трапезы не найти. Помнишь уговор? Днем слишком много забот, слишком много назойливой мошкары, которая лезет в глаза… Твои подчиненные, надеюсь, на месте?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20