Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Не любовью единой (Новеллы о женских судьбах)

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Воронцова Ольга / Не любовью единой (Новеллы о женских судьбах) - Чтение (стр. 19)
Автор: Воронцова Ольга
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


      В Смольном Вырубовой пришлось рассказывать о дворцовых порядках и распорядке дня императрицы "фрейлинам" новой власти - жене комиссара Петрограда Льва Каменева и товарищу Коллонтай, к которой, как по секрету сообщила Анне Каменева, был неравнодушен сам Владимир Ильич.
      - Кириллович? - ничего не поняв, переспросила Вырубова. - Вы хотели сказать Владимир Кириллович. - Анна искренне считала, что Каменева оговорилась и имела в виду великого князя Владимира Кирилловича.
      Товарищ Каменева, в свою очередь, посмотрела на нее, как на сумасшедшую.
      - Я хотела сказать то, что сказала, - поджав губы, процедила она. Владимир Ильич Ульянов-Ленин самый замечательный человек, какого я знаю.
      - А... - только и могла вымолвил Анна. Она шестым чувством поняла, что спросить сейчас, кто это такой, - будет роковой ошибкой с ее стороны.
      Вскоре Анне объявили, что она свободна. Из Смольного она вышла уже не только "любовницей Гришки и Николашки", но еще "большевичкой" и "любовницей Троцкого". К ее счастью и большому несчастью царской семьи, буквально через день после освобождения Вырубовой ее новые "друзья" арестовали Временное правительство и взяли власть в России. Впрочем, о Вырубовой они тут же забыли.
      Зато скандальной фрейлиной заинтересовался "буревестник революции" писатель Максим Горький. Анне он напоминал дворника, который на каждый праздник приходил за рублем к ее родителям, только дворник плевался прямо на пол, а писатель Горький отхаркивался в баночку, которую доставал из кармана и прятал обратно туда же, в карман.
      - Вы, кажется, в большом фаворе у большевиков и господина Ульянова-Ленина, - сказала ему Анна. - Так поспособствуйте освобождению царской семьи из сибирской ссылки.
      - Не могу, о чем душевно сожалею, - напирая на "о", ответил ей великий писатель и помрачнел. - Меня самого со дня на день могут арестовать.
      Но не писателя Горького арестовали большевики, а в третий раз за последний год Анну. Ее забрали по доносу писаря и старшей сестры ее госпиталя в Царском Селе, куда уехала Вырубова из Петрограда. Писарь и сестра прекрасно здесь устроились, потихоньку разворовывая лекарства и спекулируя ими по баснословным ценам. Присутствие бывшей хозяйки госпиталя они восприняли как угрозу своему личному благосостоянию и сочинили письмецо в ЧК.
      * * *
      Анна Вырубова нашла большевистскую тюрьму лучше застенков Временного правительства. Здесь и кормили лучше, и чище было, и не так издевались, только расстреливали здесь чаще. Соседями по камере Анны были баронесса Розен, хорошенькая госпожа Сенани, Варя-налетчица и Стеша из "гулящих". Стеша с Варей постоянно дрались и по ночам пытались удушить друг друга подушкой. Потом баронессу и госпожу Сенани расстреляли, а гулящую Стешу выпустили на волю, как "социально близкий элемент". А затем неожиданно выпустили Вырубову, ничего не объяснив.
      Зиму 1919 года она прожила тихо. Часто ходила молиться в лавру, заходила домой к отцу Иоанну Кронштадтскому. А летом Анну снова арестовали.
      - Долго ли меня здесь продержат на сей раз? - покорно спросила Вырубова.
      - Здесь не держат, здесь расстреливают или отпускают, - улыбнулся ей чекист.
      Но вместо допроса о бомбах и контрреволюционной агитации Анне неожиданно принесли ее же фотоальбом и попросили рассказать, кто изображен на той или иной фотографии.
      - Ты смотри, какие миленькие! - сказал чекист, с явным интересом рассматривая снимки уже расстрелянных великих княжон.
      После этого совместного просмотра альбома Анну отпустили, чекист галантно подвез ее до дому на казенной машине.
      * * *
      22 сентября Анна пошла молиться в церковь, припозднилась и заночевала у знакомых. Когда она с утра пришла домой, дверь ей открыла испуганная мать, а за спиной у нее торчали два штыка. Оказалось, что за Анной Вырубовой снова пришли двое из ЧК и просидели в засаде всю ночь. Анна уже привычно собралась в тюрьму. В коридоре ЧК ей пришлось прождать почти весь день. Тут же был мальчик лет двенадцати, худенький, болезненный, он укачивал на коленях маленькую сестренку.
      - Идиот, - презрительно кивнули на него конвоиры.
      Анна погладила мальчика по голове, он, похоже, действительно был слабоумным.
      - Выпустят ли меня? - спросила его Анна.
      Мальчик поднял на нее ясные лазоревые глаза.
      - Если Бог простит, выпустят, если нет, то не выпустят. - Слова блаженного звучали бы вполне разумно, если бы главный чекист был богом.
      Но он был, в представлении Анны, чертом, исчадием ада.
      - Вырубову в Москву! - распорядился он. - К Дзержинскому.
      * * *
      Отконвоировать опасную преступницу Вырубову на вокзал, чтобы отправить ее к самому председателю ВЧК Феликсу Дзержинскому, было приказано двум солдатикам. Один был большой, другой маленький. Большой ленился куда-то ходить, поэтому маленький сказал ему:
      - Ладно, ты сиди, я сам ее отведу. Видишь, она еле ходит, чай, не сбежит. Да и вообще скоро с ней будет покончено. - На то, что обреченная его слышит, солдат не обращал внимания.
      Анна с солдатом вышли на Невский. Сияло солнце. После вонючей камеры у Анны закружилась голова. Тем временем солдат уже с кем-то разговаривал:
      - В Москву ее отправляют.
      - Хрен ее куда отправят, - усомнился его собеседник, такой же солдатик. - Поезда туда со вчерашнего дня не ходят.
      - Мое дело маленькое, - пожал плечами конвоир. - Туда отведу, а потом обратно, если что. - И конвоир обернулся к Анне: - Ну, пошли на трамвай, болезная.
      Трамвая пришлось ждать долго. Солдат отошел в сторону, вытянул шею и стал всматриваться вдоль Невского. В эту минуту Анна почувствовала, что кто-то тронул ее за локоть. Она резко обернулась. Какой-то человек в штатском, но по выправке офицер, тихо сказал ей:
      - Вы меня, Анна Александровна, наверное, не помните. Но я вас буду помнить до гробовой доски, вы спасли мне жизнь.
      Анна смущенно покачала головой:
      - Простите, не могу вспомнить. - Она хотела добавить, что через ее госпиталь прошла не одна тысяча раненых и всех не упомнишь, но это вышло бы нескромно. Поэтому она лишь еще раз сконфуженно улыбнулась.
      - Да, конечно, - быстро проговорил офицер и, сунув ей в руку пятисотрублевую бумажку, прошептал: - Не давайтесь в руки врагам.
      Анна почувствовала, что ее словно кто-то подтолкнул. Она сделала шаг, потом второй, оглянулась на своего конвоира. Тот по-прежнему всматривался вдоль Невского. Анна поковыляла дальше, уже не оборачиваясь и с ужасом ожидая выстрела в спину. На углу Перинной линии она оглянулась: солдат бежал за ней, на ходу стягивая винтовку с плеча. Анна прислонилась к стене дома, ожидая неизбежного. Но солдат пробежал мимо и свернул на Екатерининский канал. Шапка с головы Анны свалилась, волосы упали на глаза, прохожие оглядывались, принимая ее за безумную.
      Потом, отклеившись от стены, она похромала по Чернышеву переулку. На углу Загороднего проспекта стоял извозчик. Извозчик еще издали отрицательно замотал головой:
      - Занят.
      Анна показала ему пятисотрублевую бумажку.
      - Садись, - сказал извозчик.
      Вырубова дала ему адрес ее друзей в пригороде. Позвонив в калитку их дома, она потеряла сознание. Еще много месяцев Анна пряталась, как загнанный зверь. Лишь в декабре 1920 года ей удалось перейти границу.
      * * *
      Ее вместе с матерью финны-контрабандисты перевели ночью по льду Финского залива. Еще собираясь через границу, Вырубова пообещала себе постричься в монахини. В Финляндии она выполнила обет. На острове Валаам настоятель маленькой церкви Смоленского скита отец Ефрем совершил ее тайный постриг. Прожив на острове около недели, Анна вернулась в Выборг. Она не могла остаться в монастыре, так как после железнодорожной катастрофы 1915 года и тюрем нуждалась в постоянной помощи и уходе.
      В 1935 году Анна Танеева-Вырубова вместе с матерью переехала в столицу Финляндии, где ее маленькую квартиру наводнили многочисленные визитеры. Она честно выдержала два года "гельсингфорсского обожания". Но потом волна любопытных схлынула, и она вновь оказалась в забвении. Когда началась советско-финская война, Анна уехала в Швецию, где жила в пансионате около Стокгольма. Расходы взяла на себя шведская королева Луиза, племянница русской императрицы Александры Федоровны. Она же дала Вырубовой небольшую пожизненную пенсию.
      Вернувшись из Швеции в Хельсинки, Анна была неприятно огорошена послевоенными трудностями финской жизни и скверным отношением к себе здешних чиновников. От голодной смерти Анну спасла помощь русских жителей Хельсинки, да и пенсия королевы Швеции, к счастью, стала вновь поступать.
      В начале июля 1964 года, находясь на даче в предместье Хельсинки, Анна заболела. Ее перевезли домой, где через три недели она скончалась. В яркий солнечный день 23 июля 1964 года небольшая группа друзей и знакомых проводила в последний путь женщину, чье имя стоит в российской истории рядом с именами последней царской семьи.
      * * *
      В середине 1920-х годов в эмигрантском журнале "Минувшие дни" появился "Дневник" Анны Вырубовой. Он был настолько интересен, что его моментально перепечатали и издали отдельной книгой в Советской России. Очень своевременная была книга. В ней сама Анна Вырубова описывала свои оргии с Григорием Распутиным, шпионаж царицы в пользу Германии, пьянство Николая II и разврат, царящий в высшем петербурском свете. Изготовили этот бестселлер того времени член Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства профессор истории Щеголев и писатель граф Алексей Николаевич Толстой. Профессору и графу нужны были деньги, а их сочинение было обречено на успех, и они действительно получили за него весьма приличный гонорар. Граф получил гонорар и в Советском Союзе, потому что вернулся сюда и стал классиком советской литературы, а эмигранту Щеголеву пришлось довольствоваться только заграничными гонорарами.
      Дневник Анны Вырубовой прочли миллионы людей, а много лет спустя по их сочинению другой писатель Валентин Пикуль написал другой бестселлер "У последней черты", а режиссер Элем Климов снял захватывающий фильм "Агония". Что поделать, творческим людям тоже, бывает, нужны деньги.
      Жаль только, что сама Анна Вырубова не читала своего собственного "Дневника".
      Послесловие
      Если вы дочитали эту книгу до конца, значит, вас что-то задело за живое в судьбах ее героинь. А это, в свою очередь, означает, что сознательно или бессознательно вы как бы примерили их судьбы на себя. Впрочем, примерить в уме чужую жизнь на себя легко, весь вопрос в том, насколько такая умозрительная примерка поможет понять и прочувствовать реальную чужую жизнь, особенно если это была совсем другая жизнь в совсем другом мире, не похожем на привычный нам.
      Во второй половине XIX века произошло то, что потом назвали промышленной революцией. Впрочем, для нас не важно, как это называется сейчас. Для нас важнее то, что за последние сто лет мир, в котором мы живем, поменялся буквально на глазах. Сейчас мы живем совсем в другом мире, словно на другой планете. Отправься чудесным образом в машине времени в тот старый мир, где жили люди прошлого, мы почувствовали бы себя в нем очень неуютно.
      Там не было лифтов, телефонов, центрального отопления, даже чтобы зажечь дома свет, нельзя было пошарить рукой по стенке и повернуть выключатель. Надо было зажечь свечу, причем зажигалки и даже спичек для этого тогда тоже не было. Да что говорить, не было многоквартирных домов, гастрономов и универмагов, вообще не было магазинов в том виде, к какому мы привыкли. Купить самую простую вещь было бы для нас совершенно неразрешимой проблемой. Наконец, не было телевизора. Вся жизнь была устроена иначе.
      Люди жили в другом мире, о чем полезно помнить, осуждая их или радуясь за них, словом, как бы примеривая их судьбы на себя. И пусть не покажется вам это странным и нелепым, что автор в самом конце решила напомнить вам о казалось бы совершенно не касающихся сути дела вещах.
      Как раз наоборот, то, что прошлое - не просто история, а еще и арена жизни обычных живых людей, - вовсе не пустяк, не имеющий отношения к делу. Взаимные отношения и многие поступки людей становятся понятными, если не забываешь о прозе повседневной жизни.
      В том прошлом мире личность человека имела несоизмеримо большее значение и влияние на судьбы окружающих, чем в нашем, новом, мире. В том старом мире люди чаще общались между собой напрямую, а не заочно - с помощью более поздних технических усовершенствований. Задумайтесь только над одним простым фактом: тогда нельзя было услышать голос человека, не видя его. Тот мир был теснее, и потому в конечном счете он был одновременно и добрее, и страшнее. Это был мир людей, а не вещей.
      А люди, жившие в том мире, были такими же, как мы. Одни, может быть, лучше, другие хуже. Но все они были точно такими же, как мы с вами. И если их судьбы хоть как-то задели вас, то это означает, что на самом деле внешний мир может меняться, как ему угодно, но главное - любовь и ненависть, благородство и коварство, доброта и алчность и многое, многое другое, что составляет жизнь человеческую, - действительно вечно.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19