Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рокотов - Ночь над Cербией

ModernLib.Net / Черкасов Дмитрий / Ночь над Cербией - Чтение (стр. 14)
Автор: Черкасов Дмитрий
Жанр:
Серия: Рокотов

 

 


      Все произошло точно в соответствии с задуманным – ветка хлестнула по курку, жало ударника стукнуло в капсюль, порох детонировал, и ствол выплюнул сотню картечин, треснув вдоль всей длины. Однако на скоростные характеристики свинцовых шариков разрыв ствола не повлиял – они вылетели из дульного среза за мгновение до того, как оружие пришло в полную негодность.
      Стоявший ближе солдат получил 28 картечин в живот, второму свинец снес верхнюю половину головы. Большая часть заряда пропало втуне, изрешетив листву. Но и достигнутого эффекта оказалось достаточно.
      Майор сел на землю и схватился руками за голову. Под черепом будто кто-то орудовал маленьким отбойным молотком, мысли сменяли одна другую, как картинки во вращающемся калейдоскопе.
      Невидящим взглядом он смотрел перед собой.
      Они забрались в неудобную, с точки зрения преследователей, шахту – полуобвалившуюся, со сломанной крепью, да еще и находящуюся почти на отвесном склоне горы. Раньше к ней вела дорога, но мощный оползень снес и ее, и какую-то решетчатую конструкцию у подножия. Чуть дальше по склону располагалось множество других входов в такие же шахты, так что вариантов поиска у полицейских было не счесть.
      Двигаться по их следам стало невозможно, когда они вышли на каменистые уступы и стали перепрыгивать с валуна на валун, не касаясь песка и земли. Рокотов зорко следил за американцем, но тот не выказывал желания ни на миллиметр отступать от выбранного маршрута. В общем, Джесс оказался парнем понятливым.
      – Есть хочешь? – биолог отвернулся от щели, сквозь которую в их убежище пробивался свет, и присел у стены.
      – У меня шоколад, – американец достал из кармана комбинезона плитку “Марса”. – Делим?
      – А у меня лепешки, – сообщил Влад, расстегивая рюкзак. – И вода. Так что на денек двоим хватит. Ты не стесняйся, бери. Не чизбургер, конечно, но в живот запихать можно.
      – Где ты так хорошо научился говорить по-английски?
      – В Канаде. С родителями жил, когда был маленьким. – Несмотря на показную небрежность в поведении, Владислав контролировал каждое движение Кудесника. – А ты сам откуда родом?
      – Из Ролстона, Пенсильвания...
      – А я – из Санкт-Петербурга, Россия... У тебя какие-нибудь мысли по поводу нашего положения имеются?
      – Дерьмовое положение, – американец пощупал шею. – Все тело болит.
      – Это еще ничего, – успокоил Влад. – Катапультирование равняется сотрясению мозга. Радуйся, что приземлился благополучно.
      – И долго мы будем тут сидеть?
      – Сколько надо, столько и будем. Полицейских видел? Видел..Так что спрашиваешь?
      – Они за мной охотятся?
      – Думаю, да. Обо мне им ничего не известно. Хотя... проводник у них классный, мои следы тоже мог засечь. Так что есть вероятность, что теперь они будут ловить двоих.
      Коннор тяжело вздохнул.
      – Но есть же международные нормы. Меня должны доставить в специальный лагерь, пригласить представителя США...
      – Ага! – рассмеялся Рокотов. – А ты, в лучших традициях вашего кино, должен с гордо поднятой головой объяснить полицейским: “Я – американский пилот, мать вашу! Я нахожусь под защитой американского Президента, мать его! Я есть военнопленный, мать мою!” <По-английски изречение Рокотова звучит следующим образом: “I'm the American pilot, fuck you! I'm under the protection of the US President, fuck him! I'm the prisoner of war, fuck me!”>Так, что ли?
      Коннор на секунду опешил, потом тоже развеселился. Напряжение во взаимоотношениях стало понемногу спадать.
      – Это только в боевиках так говорят.
      – Во-во! Но тут, Джесс, без разницы – тебя полицейские убьют на сто процентов. Не сейчас, так немного позже, когда ты им все расскажешь...
      – Влад, зачем ты меня с собой взял? – вдруг перебил Коннор.
      Биолог задумчиво ковырнул носком ботинка песок.
      – Добрый я. И потом, у меня с ними свои счеты есть. Тот мальчишка, которого я спасал, был из деревни, полностью уничтоженной этими ублюдками. И моих друзей они же убили...
      – Да, я знаю. У нас телепрограммы про этнические чистки каждый день идут. Потому НАТО и приняло решение начать операцию. – Вера в непогрешимость Президента у военных не была поколеблена даже скандалом с молоденькой практиканткой. – Мы стараемся установить мир...
      – Я бы мог с тобой поспорить, но не здесь и не сейчас, – ответил Рокотов, у которого было свое мнение насчет методов решения межнациональных конфликтов. – В данный момент меня интересует вот что: есть ли у тебя резервный способ вызывать спасателей, кроме как сигналами передатчика?
      – Нет. Передатчик ты разбил, теперь можно надеяться только на чудо.
      – Ну, ты непонятливый! А если б у полицейских были даже самые примитивные детекторы, тогда б ты что делал? Достаточно поставить пеленгаторы в трех точках, и тебя возьмут через полчаса. Так что передатчик я правильно расфигачил... На каких частотах работают ваши рации? Я имею в виду – службы связи между самолетами?
      Коннор с достоинством выпрямился.
      – Это закрытая информация!
      – Ну и дурак. Ваши переговоры давным-давно известны и нашей разведке, и югославской – и частоты, и шифры, и позывные! Равно как и наши – вам. И глупо делать из этого тайну. Все дело в том, что у полицейских есть рации. Захватив одну, мы можем на минуту выйти в эфир, передать сообщение и ждать группу спасения в назначенной точке. Но для этого нужно знать, подойдет нам полицейская рация или нет. Понял теперь?
      – Теперь да.
      – Ну? Назови хотя бы диапазон.
      – Наиболее удобно связаться с базой, – задумчиво произнес летчик, – на частотах от восьмисот до девятисот килогерц. Но нужна большая мощность передатчика...
      – Мощности должно хватить, если с возвышенности выйти на связь. А килогерцовый диапазон нам подходит. – Влад мысленно прокрутил в голове внешний вид виденной им рации. – Прорвемся. Если ты глупостей делать не будешь.
      – Я не собираюсь.
      – Все так говорят. И у нас, и у вас. Потом не успеешь оглянуться, как уже по уши в дерьме. – Рокотов сознательно немного давил на Коннора, просчитывая его реакции. От поведения пилота зависело слишком многое. – Твои не откажутся взять меня с собой?
      – Нет, естественно, – удивился капитан. – Если ты мне помог, значит, тебя должны не только вместе со мной вытащить, но еще и наградить. Это закон. Его никто не нарушает.
      – Идеалист ты, Джесс. Ладно, держи нашу подзорную трубу и наблюдай за окрестностями. Мне тут одна идейка в голову пришла...
      Коннор поднялся на ноги и подошел к щели.
      – Нас по отблеску стекла не засекут?
      – Ого, уже соображать начал, – улыбнулся Влад. – Не бойся. Ты из темноты смотришь, так что бликов не будет.
      – А что делать, если я кого-нибудь замечу?
      – Хороший вопрос, – биолог почесал затылок. – По крайней мере, не оглашать окрестности радостными криками.
      Кудесник насупился.
      – Да шучу я, шучу. Характер у меня веселый. Увидишь полицейских, постарайся их посчитать и прикинуть примерное направление движения. Для нас сейчас самое важное – это информация о противнике...
      Коннор деловито кивнул и приник к окуляру. Армейская служба приучила его выполнять разумные распоряжения, даже если они исходят не от прямого начальства. А в Рокотове американский пилот видел опытного и осторожного человека. Национальность при окружающих условиях не имела никакого значения.
      Владислав осторожно выскользнул в заваленный обломками камня коридор, прошел до основного тоннеля и склонился над замеченными им при входе баллонами. Один оказался пуст, зато два других были наполовину заполнены кислородом, использовавшимся здесь для сварки. Хоть баллоны и облупились от старости, но не проржавели, защищенные от коррозии сухим воздухом шахты.
      Рокотов с усилием открутил вентиль, выпустил немного газа и снова завернул его до упора. За прошедшие десятилетия кислород своих свойств не потерял, стенки баллонов еще держались.
      Биолог с минуту подумал, откатил пустой баллон в сторону и улыбнулся своим мыслям.

Глава 14
ОТ СУВЕНИРА К СУВЕНИРУ...

      Гражданский специалист" Агентства Национальной Безопасности США, сидящий перед двадцатидюймовым экраном компьютера, на который выводилась информация по капитану Коннору, выругался под нос. Очередного сигнала на сантиметровых волнах не поступило. То ли летчик попал в экранируемую зону, то ли комбинезон испортился.
      Он несколько раз щелкнул клавишей дорогущего “Power Macintosh G3/400 + 1Mb L2”. Но машина стоимостью почти семь тысяч долларов выдавала лишь отсутствие сигнала с системы обнаружения.
      Специалист вызвал офицера центрального поста. Тот развернул электронную карту-километровку, вызванную из основного блока памяти, доступа к которому у гражданских не было, и совместил точку последнего сигнала с трехмерным изображением. Получалось, что последний сигнал был принят от подножия горы высотой 731 метр над уровнем моря и площадью около трех квадратных километров. Никаких данных о наличии рядом с горой строений или военных объектов Югославии не имелось. Зато внизу, в примечании, существовало упоминание о нескольких заброшенных медных рудниках.
      В АНБ наравне с военными работают и штатские сотрудники, не имеющие никаких звания даже формально.
      – Так, – облегченно вздохнул офицер, – он залез в шахту. Сейчас у них утро, возможно прочесывание местности войсками. Разумный поступок. К вечеру должен выбраться. Перекачайте этот файл к себе на жесткий диск и, как только поступит сигнал, привяжите его точно по местности.
      – Спутник дает рассеивание плюс-минус пятьдесят метров.
      – Не страшно. Ребятам из отдела спасательных операций в Куантико достаточно. По крайней мере, теперь мы знаем, где он, – офицер выглядел удовлетворенным. – Если действовать двумя группами, то на сто процентов вытащим.
      – Я слышал, – тихо заметил гражданский, – что кого-то вытащить не успели...
      – Ерунда, – оптимистично заявил офицер, – этот пилот – вообще первый, кого сбили непосредственно над территорией Югославии. Был три дня назад аналогичный случай, но тогда летчик дотянул до Македонии и катапультировался там.
      “Ври больше”, – подумал оператор, но ничего вслух не сказал. Его приятель по игре в боулинг по секрету признался, что как раз три дня назад ас из Первого крыла Белградской Особой Дивизии в одном бою сбил сразу два американских “F-16”. Причем югослав использовал новейшие ракеты класса “воздух-воздух” “Р-27ЭТ/М2-Б”, взрывающиеся буквально в двух метрах от самолета и не оставляющие пилотам ни единого шанса на спасение. За “МиГом-29” с изображением черной гадюки на фюзеляже охотился не один натовский истребитель, но пока тщетно. Пилот ловко прятал свою машину от “Аваксов”, уходя после боя на высоте ниже трехсот метров, недосягаемый для радаров Альянса, и появлялся будто бы ниоткуда, вылетая из темноты на предельных скоростях. За сбитую “гадюку” были обещаны медаль Конгресса и премия в сто пятьдесят тысяч долларов, однако нащупать ее пока не удавалось.
      Владислав вернулся в полутемное помещение, где оставил Коннора, через сорок минут. Кудесник продолжал неотрывно глядеть в видоискатель.
      – Ну что?
      – Семнадцать минут назад, – доложил дисциплинированный пилот, – на запад прошла группа из пяти полицейских. Вооружение – стрелковое оружие. Шли гуськом, не скрываясь, на дистанции около десяти ярдов друг от друга. Больше движения не заметил. Слева, на вершине холма, по всей видимости, расположился снайпер или наблюдатель – там дважды мелькали отблески, как от линзы... Расстояние – около полутора миль.
      У Джесса, как и у всех летчиков, было прекрасное зрение.
      – Вольно, – усмехнулся Рокотов, – молодец. Все верно. Они прочесывают местность. И то, что снайперов поставят, я не сомневался. Эти сволочи меня так один раз чуть не подловили. Спасло то, что стреляли с километра, не меньше, а на таких дистанциях о прицельной стрельбе можно забыть... Садись, в ногах правды нет, – последнее выражение биолог напрямую перевел на английский.
      Коннор, естественно, русской поговорки не понял < Фраза “You have no true in legs” для англоговорящего лишена смысла.>.
      – Что ты сказал?
      – Это выражение такое. Типа нечего стоять, потому что от этого нет толку, – смутился Влад.
      Его юмористические наклонности не все, достоинству оценивались окружающими. И частенько в этом была его собственная вина.
      – Нам тут минимум до вечера сидеть, – сообщил он, устраиваясь спиной в углу, – я вход в наше ответвление замаскировал, так что опасаться, в принципе, нечего. Кто попробует сунуться дальше чем на метр, получит по башке тонной песка и щебня. А у нас выход останется – там недалеко узкий тоннель в глубь горы... В подобной пещере я уже гулял недельку назад.
      – Мне продолжать наблюдение? – поинтересовался Кудесник.
      – Пока не надо. Стоит осмотреться ближе к шести-семи часам. Темнеет тут около девяти. Думаю, двух часов хватит, чтобы обстановку выяснить. Кстати, держи свой ствол.
      Влад бросил “смит-вессон” на колени летчику, одновременно готовый из положения “сидя” ударить очередью ему в грудь. Коннор, не заметивший, как напрягся его новый знакомый, проворно схватил пистолет, проверил предохранитель и сунул в кобуру на ремне. Потом уставился на Рокотова.
      – Удивлен? – биолог еле заметно улыбнулся. – Проверка на прочность. У вас, по-моему, это называется “проверка на вшивость”. – Джесс кивнул. – Можешь посмотреть, патроны из обоймы я не вынимал. Ну надо же было когда-нибудь решиться! Вот я сейчас и решился.
      – Ты здорово рисковал.
      – А что делать? Не связывать же тебя, в самом деле. Вдвоем у нас двойная маневренность, защита тыла, и все такое. Объективно мы друг другу выгодны. Пока, – Влад поднял палец. – И надеюсь, что стрелять в спину мы друг другу не будем.
      – Безусловнее – с серьезным видом согласился летчик. – Мы не враги, и я не собираюсь тебя подводить... Только мне кажется, что ты плохо относишься к тому, почему я оказался в небе над Югославией.
      Рокотов вздохнул и нахмурился.
      – Джесс, я – ученый и по сути своей – пацифист. Война – это всегда плохо. Понимаю, ты человек военный, исполняешь приказ. По данному конкретному факту у меня претензий к тебе нет и быть не может. Мне просто не нравится война. Вот и все.
      – Но Милошевича надо остановить, – примирительно заметил Коннор. – И другого способа, кроме силового, не существует. Он диктатор, на требования европейских государств и Америки ему плевать. Он не соблюдает права человека...
      – Возможно. А Россию вы бомбить собираетесь?
      – Зачем? – не понял капитан ВВС США. – “Холодная война” закончилась, коммунизма больше нет... Мы теперь вроде как партнеры.
      – Ага, – Владислав потеребил нос. – Только у нас о правах человека что-то тоже не вспоминают. Если уж бомбить, так нашу столицу, чтобы всю эту чиновничью сволочь напалмом выжечь... Двойные стандарты, Джесс, двойные стандарты. Просто в России и Китае есть ядерные бомбы, а в Сомали и Югославии – нет. Вот и ответ, кого можно бомбить.
      – Это другое дело, – не согласился Кудесник. – Я, кстати, тоже не всегда понимаю нашего Президента. Саддама можно было уничтожить, но мы почему-то этого не делаем. И с Сомали разобраться. И с Тибетом. Надо просто действовать решительнее.
      – Это как? – хмыкнул Влад. – Чаще бомбить?
      – Не обязательно. Есть специальные группы, диверсанты, оружие дальнего поражения...
      – Проблема в том, Джесс, что ты мыслишь категориями армии. Понятно, ты человек военный. Но ведь бомба или ракета может попасть и в дом к мирному жителю. У нас был Афганистан, у вас – Вьетнам, потом опять у нас Чечня, у вас – Ирак. И так – до бесконечности. Силой, увы, ничего не решишь. Вон, вы бомбили-бомбили Ирак, а в результате Президент Хусейн имеет почти стопроцентную поддержку населения. Если раньше у вас еще были какие-то перспективы его сместить, то сейчас уже нет... Да и у нас, – биолог грустно махнул рукой, – то же самое. В своей стране разобраться не можем. Ворье на ворье во власти, идиоты в полиции, бойню на собственной территории устроили... Я и уехал-то поработать в Югославию, чтоб чуточку отдохнуть от всеобщего бардака... Отдохнул!
      – Я согласен, – кивнул Коннор, – боевые действия – это уже крайний вариант. Но и без них не всегда обойтись можно. Мы с тобой ведь тоже с полицейскими не на матч по бейсболу собрались.
      – Да уж... Однако не мы начали. А вы Югославию первыми бомбить стали. Это уже агрессия. Потому я никак поддержать такие действия не могу. Лично с тобой мы можем стать друзьями. Но, к сожалению, политику определяем не мы. И война эта бессмысленна. Милошевич все равно не пострадает, а народу погибнет уйма. И сербов, и албанцев... и ваших солдат, кстати. Как с этим быть?
      – Наши пилоты никогда не получали приказа бить по гражданским объектам.
      – Согласен. И приказа нет, и специально никто мирное население не бомбит... Но ведь человеку, у которого от американского оружия погибнут близкие, ты этого не объяснишь.
      Коннор печально развел руками:
      – Ошибки у всех случаются. Однако с Милошевичем надо было что-то делать! Дипломаты с ним несколько лет пытались договориться.
      – Да разве в Милошевиче дело! Один он ничего сотворить не смог. У сербов с албанцами давняя вражда, тут одним ударом ничего не решишь. Вот у вас в Америке вроде все хорошо – и суровнем жизни, и с законами, и кино хорошее снимаете, – но есть один крупный недостаток. Читаете мало, все по телевизору узнаете. Нация постепенно разучивается думать. Ты на свой счет не принимай, я не знаю, какое у тебя образование, но я в своей жизни с американцами много общался. И часто они не понимали самых элементарных вещей...
      – Это есть, спорить не буду, – кивнул Коннор. – У меня у самого родители только за год до моего рождения из Европы приехали. И мне говорят, что в США все очень резко от Ирландии отличается. Особенно в обучении и отношении к литературе. Я в детстве немного читал, теперь стараюсь побольше... У нас полно людей, которые вообще неграмотны. Рядом с нашей базой – небольшой городок, так там афроамериканцы и ла-тиносы вообще в школу не ходят. Читать не умеют, сбиваются в банды, грабят, колются... И полиция с ними не всегда справляется. Проблем много, как и в каждой стране. Но у нас у всех – равные возможности, за проявление национализма или расизма можно угодить в тюрьму... И нам очень обидно, что Россия поддерживает Милошевича.
      – Да брось ты! – Влад поправил на плече автоматный ремень. – Никого Россия не поддерживает... Ты просто себе не представляешь, что у нас на самом деле с властью творится. Вот, между прочим, как ты думаешь, почему до сих пор в этом районе не начата серьезная операция по моему спасению?
      – А тебя разве не ищут? – искренне удивился американец.
      – Щас! Да в нашем МИДе даже не слышали, кто я такой. Никому дела нет. Пропал и пропал. Если сам не объявлюсь, года через три могут сообщить родственникам, что, вероятно, я остался жить в Сербии. Или вообще ничего не скажут. Наши своих летчиков и моряков вызволить не пытаются, когда тех за долги предприятий в иностранных портах задерживают, а ты обо мне говоришь... Меня нет. Я – фантом, который только мешает чиновникам из консульства воровать денежки. Когда я сюда приехал, то ждал регистрации почти неделю. И ни фига, про меня даже никто не вспоминал. Есть человек, нет – никого не волнует... Я ведь не коммерсант, от меня взятки не дождешься, и не бюрократ из Москвы, который на государственные деньги приехал отдохнуть. Так, какой-то биолог. Сам приехал, сам и устраивайся. А у них дела поважнее есть. Мне в Белграде проще в посольство США зайти, чем в свое, меньше ждать придется. Так что выбираюсь я исключительно самостоятельно. Тем более, что документы мои сгорели, а без паспорта меня даже на порог могут не пустить. Скажут, что я все вру, или будут тянуть с новым паспортом полгода...
      У Коннора глаза на лоб полезли. Для американского военного такое отношение к гражданам собственной страны было дикостью, за которую по всем законам нерадивого чиновника должны были отправить лет на двадцать в Алькатрас. Применительно к России – в сибирские лагеря.
      Но Рокотов говорил об этих совершенно невозможных вещах столь уверенно, что Джесс поверил и решил при случае замолвить слово за своего нового товарища перед командованием. Если конечно, им посчастливится выбраться живыми.
      – Так что ты будешь делать?
      – Пока не знаю. Есть программа-минимум – выбраться отсюда и положить побольше этих уродов, что шатаются поблизости. Дальше видно будет. Кстати, сколько у тебя патронов в пистолете?
      – Десять.
      – Негусто. На, держи еще один, – Влад протянул летчику браунинг, – с запасной обоймой. В каждой – по двенадцать патронов. Обращаться умеешь?
      Кудесник осмотрел оружие.
      – Конечно. Это же армейская модель, недавно поступила на вооружение. Выпуск 97-го года... Откуда он у тебя?
      – Трофей, – ответил Рокотов и задумался.
      Ловушка, столь ловко поставленная неизвестным, была проверена самым тщательнейшим образом. Проводник копался почти час, осматривая каждый лист, каждую веточку в радиусе девяти метров от разорванного выстрелом помпового ружья. Солдаты, которым был преподан страшный урок, не отрывали глаз от прицельных рамок, развернув линию обороны по всем без исключения направлениям. Отряд в очередной раз понес неожиданные и бессмысленные потери.
      А неизвестный, сделав свое дело, вновь растворился, не оставив ни малейшего следа.
      Проводник отозвал майора в сторону.
      – Тебе надо собраться. Я понимаю, что все произошло слишком неожиданно, но если ты не мобилизуешь людей, о выполнении задачи можно забыть.
      – Что ты обнаружил? – командир все еще выглядел подавленным.
      – Ничего, что могло бы дать ответ на самые насущные вопросы. Граната, капроновая нить, ружье... совершенно идиотский набор. Причем ружье забили порохом и дробью доверху. Расчет на один-единственный выстрел. Логичного объяснения, кроме того, что у них очень мало патронов, нет... Но если он такой грамотный специалист, то почему не сделать ловушку помощнее? Со связкой гранат, к примеру... Не понимаю.
      – Это тот русский, – как сомнамбула, пробубнил майор.
      – Ты зациклился, – резко заявил проводник. – У русского не могло быть ружья. Он захватил пистолет, автомат и гранаты. Разбил рацию. Но помпового “моссберга” у наших не было. Да и зачем ему ружье с несколькими патронами, если есть скорострельное оружие?
      – Это русский, – повторил майор.
      – А смысл ему на нас охотиться? Судя по его действиям, он не производит впечатления человека, склонного к рискованным поступкам... прийти сюда – безумие. Он должен искать населенный пункт, а не по безлюдной местности бродить.
      – Хорошо. Тогда кто?
      – Диверсант-одиночка, заброшенный сюда заранее. Зачем, почему – нет ответа... Возможно, чтобы проконтролировать наши действия. Хотя тогда непонятно, зачем ему пилот...
      – Здесь нет никого, кроме нас. Это уже подтверждено полчаса назад. Нам даны рекомендации действовать по обстоятельствам, – майор кивнул на радиста. – Я дважды запросил оперативный центр. Они сюда никого не посылали.
      Проводник стукнул себя по колену.
      – И ты поверил?! Ради собственных амбиций они могут нами пожертвовать. Или мы возьмем пилота, или нас спишут... Вспомни о том, сколько обещано за успешную операцию. За такие деньги нас могут подставить под удар авиации... Или послать диверса, благо район поиска известен.
      Майор ссутулился и стал смотреть себе под ноги.
      – Дай радиограмму, – предложил проводник, – что диверсанта мы уничтожили. И проверим реакцию. Свяжись вечером, сообщи, что одна из групп расстреляла неизвестного, тело не опознано, а сам расставь наблюдателей на внешних подступах к району. Если они нам врут, то этой же ночью постараются ввести сюда других своих людей. Тогда у тебя будет доказательство.
      – А что делать с этим, что внутри зоны? – командир постепенно приходил в себя.
      – До вечера не высунется. Сейчас он забился в какую-нибудь нору и ждет темноты. Если я прав, то он постарается вывести американца из района. Причем сегодня же ночью. Времени у него нет. Будет пробираться либо на юг, либо на запад. Там-то мы и расставим основные силы.
      Майор сверился с картой.
      – Разумно, – он провел пальцем по прозрачному пластику. – Через болото ему идти не резон. Тут он упирается в хребет, а здесь – опять трясина.
      – Размести на всякий случай контрольные группы по три человека. Тогда у тебя будут все гарантии.
      – Если диверс один... – командир отряда закурил сигарету и предложил проводнику. Тот покачал головой. – А если нет?
      – Очень маленькая вероятность. Один – еще куда ни шло, но группой здесь находиться опасно. Наши обязательно бы засекли... Кстати, это объясняет ловушку – он специально сбивает нас с толку, чтобы мы думали не о том и искали мифического русского. Ты же мне не говорил, какое у него может быть оружие.
      – Верно. А предположить, что у русского – ружье, это логично...
      – Вот именно. Экспедиционные команды всегда вооружены гладкоствольным оружием. Только мы в лагере его изъяли. А кто-то посчитал, что ружье должно навести нас на мысль о русском. Кто-то, кто имеет доступ к информации... Вычислить будет несложно.
      – Думаю, да... Ну что, это меняет дело. В идеале было бы неплохо взять его живьем.
      – Это дело техники. Поставь ребятам задачу, пусть теперь любой подозрительный предмет расстреливают издалека. По крайней мере избежим потерь.
      Майор резко поднялся и махнул рукой сержантам.
      Через десять минут отряд разделился на группы по пять человек, и солдаты двинулись мимо холмов на запад, чтобы занять новые позиции. Тела убитых так и остались возле полянки, где их настигла смерть. Только оружие с трупов было снято.
      Глава Администрации российского Президента пожал своей вялой ручкой длань Первого Лица и примостился в кресле напротив по обыкновению сурового “после вчерашнего” главы государства.
      Настроение чиновника оставляло желать лучшего. Дотошные журналисты раскопали очередную пачку документов – на этот раз свидетельствующих о том, что нынешний глава Администрации, будучи заместителем председателя одного из акционерных обществ, перевел деньги вкладчиков на счета нескольких банков на острове Мэн. После чего, естественно, АО разорилось, и граждане остались на бобах. Чего нельзя сказать об организаторах этой обычнейшей для России аферы.
      Скандальчик развивался по законам жанра. “Акулы пера” трясли стопками ксерокопий, чиновники вяло отбивались, подзуживали своих знакомцев в прокуратуре и налоговой полиции найти управу на зарвавшихся телеведущих и с нетерпением ожидали реакции Семьи. Президент пока хранил гордое молчание, и было непонятно – то ли он не в курсе, то ли обдумывает кандидатуру на заклание. Дочурка обещала всяческое содействие, однако ее влияние на венценосного папашу в последнее время ослабело. Глава государства отбился от рук, возомнил себя радетелем законности и всерьез подумывал о назначении премьер-министром главного милиционера страны.
      Приход нового премьера особенно никого не пугал. У шефа МВД жена ходила в банкирах, так что подходы к нему давным-давно были известны, и все его вопли о борьбе с коррупцией и отмыванием денег воспринимались как обязательное словоблудие на потеху толпе. То бишь народу. На Пиночета министр явно не тянул – ни характером, ни волей, ни отношением к службе. Хотя был и импозантен, и по-своему образован. Министерские дамы меж собой именовали его не иначе, как “душка-гусар”.
      Старый и мудрый зубр, сумевший-таки на посту председателя правительства мало-мальски стабилизировать обстановку в стране, доживал последние дни. Ему реже звонили, почти не приглашали на официальные мероприятия, пресса теряла к нему интерес, а молодые чиновники не стеснялись проехаться скабрезной шуткой по поводу застарелого радикулита у нынешнего премьера. Смена власти готовилась, как и принято в партийно-хозяйственном аппарате – с мелких подлостей, пробы на вкус новой начальственной задницы, волокиты с выполнением распоряжений будущего “экс” и прочих бюрократических “тонкостей”.
      Президент царственным жестом отпустил журналистов и в упор уставился на съежившегося главу Администрации.
      – Ну, шта... опять, понимаешь, письма мне приходят... мол, ты – вор, у людей деньги на какие-то автомобили собрал и не отдаешь... Да ты глаза не отводи, не отводи. Знаю я вас. Опять, скажешь, наветы завистников?
      Глава Администрации затряс бороденкой, на лысине проступили капельки холодного пота.
      – Молчишь... Ну, молчи. Я тут думаю, что с тобой делать, а ты молчишь... Может, к мэру Ленинграда в компанию хочешь, в Париж? Так не стесняйся, скажи. Проводим с почестями... с остановкой в Лефортово, понимаешь, – Президент с наслаждением топтал бывшего профессора математики, будто вымещая на нем классовую ненависть пролетариата к интеллигенции. – Молчишь... Когда воровал, небось, душонка-то твоя пела. А теперь и сказать-то нечего... Вот уйду я, что делать-то будете? За кордон рванете? Так ведь можно и не успеть...
      Повисла тяжелая пауза. Президент, как китайский болванчик, слегка покачивался в роскошном кресле.
      – Дураки вы. Все нажраться не можете. Вам, понимаешь, и без того за здорово живешь коммерсанты денег дают, ан нет. Сами лезете. Ну, лезьте, я вам уже мешать не буду. Придет новый премьер, вы не так запоете. На коленях ползать будете. Да ты сиди, – глава государства заметил рефлекторное движение чиновника, – успеешь еще в ножки бухнуться.
      У главы Администрации от ужаса свело живот. Он знал, что за неприметной дверцей позади него всегда сидят наготове три “волкодава” из президентской охраны, которым глубоко безразличен любой ранг посетителя. Безопасность “тела” заслоняет всякие моральные нормы, эти ребята выстрелят не раздумывая даже в родственника Первого Лица, если тот попробует сделать что-либо неадекватное...
      Стрелять, конечно, “волкодавы” не станут, им достаточно продемонстрировать чиновнику клочок сероватой бумаги со словами “Постановление на задержание”, подписанный любым вызванным для этой цели прокурором. И ничье заступничество не поможет – один подельник главы Администрации, некогда министр юстиции, нынче полировал своей задницей нары, другой слетел с поста в секретариате по делам СНГ и через день таскался на допросы к следователю с многообещающей фамилией Собакин.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19