Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Гении войны - Фельдмаршал Манштейн – лучший полководец Гитлера

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Владимир Дайнес / Фельдмаршал Манштейн – лучший полководец Гитлера - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 5)
Автор: Владимир Дайнес
Жанр: Биографии и мемуары
Серия: Гении войны

 

 


Вооруженные силы Польши оказали войскам вермахта упорное сопротивление, пытаясь их остановить и прикрыть основное стратегическое направление. Однако вермахт сумел сломить сопротивление польской армии на рубежах вдоль границы, рассечь ее фронт и осуществить глубокие обходные маневры на флангах. Многие польские соединения к 8 сентября понесли значительные потери и оказались отрезанными от соседей.

9 сентября, отмечает фон Манштейн, был закрыт первый «котел» войны. Войска группы армий «Юг» захватили 60 тыс. пленных и 130 орудий, разгромив 7 польских дивизий[104]. В тот же день в штаб группы армий «Юг» из ОКХ поступила телеграмма, в которой говорилось, что противник быстрыми темпами отводит свою познаньскую группировку на восток и что поэтому не следует опасаться угрозы глубокому флангу 8-й армии. Однако в штабе группы армий «Юг» считали, что южнее Вислы, между Лодзью и Варшавой, в общей сложности находятся еще 10 дивизий противника.

Утром 10 сентября фон Манштейн получил из штаба 8-й армии донесение о том, что 30-я пехотная дивизия неожиданно подверглась нападению значительно превосходящих сил противника с севера. Попытки командующего армией генерал-полковника Бласковица восстановить положение контратаками не принесли успеха. Поэтому он просил срочно перебросить в его распоряжение танковый корпус, чтобы не допустить прорыва противника в южном направлении на город Лодзь, который еще 9 сентября был занят без боя.

Командующий группой армий «Юг», отклонив просьбу генерала Бласковица о присылке подкрепления, принял меры по окружению польских войск. С этой целью в сражение были введены 213-я и 221-я пехотные дивизии, находившиеся в резерве фон Рундштедта. Они нанесли удар по западному флангу противника, атаковавшего 8-ю армию с севера. Для этой же цели была выделена одна легкая дивизия, участвовавшая в подходившем к концу сражении у Радома. Главной же задачей было заставить польские войска перед фронтом 8-й армии вести бой с постоянно меняющимся фронтом. Для этой цели 10-й армии было приказано немедленно повернуть на запад находившийся под Варшавой и южнее ее 16-й танковый корпус, а также следовавший за ним 11-й армейский корпус. Они должны были нанести по польским войскам удар с востока. Войскам 8-й армии предстояло отражать продолжающиеся атаки противника, а как только они начнут ослабевать, перейти в наступление.

11 сентября на базе войск Белорусского и Киевского Особых военных округов создаются соответственно Украинский (командующий – командарм 1 ранга С. К. Тимошенко) и Белорусский (командующий – командарм 2 ранга М. П. Ковалев) фронты. 14 сентября нарком обороны СССР и начальник Генштаба РККА подписали директиву о задачах войск обоих фронтов. Они должны были к исходу дня 16 сентября скрытно сосредоточиться в готовности перейти в решительное наступление «с целью молниеносным ударом разгромить противостоящие войска противника» (речь идет о польской армии. – Авт.)[105].

После ожесточенных боев на Бзуре, в районе южнее Люблина, и попыток польских войск прорваться вначале на юг, затем на юго-восток и, наконец, на восток, их сопротивление 18 сентября окончательно было сломлено. Войска 10-й и 8-й армий захватили 170 тыс. пленных, 320 орудий, 130 самолетов и 40 танков, разгромив 9 польских пехотных дивизий, 3 кавалерийские бригады и частично еще 10 дивизий[106]. Фон Манштейн следующим образом оценивал исход боевых действий: «Сражение на Бзуре явилось самой большой самостоятельной операцией польской кампании, ее кульминационным, если не решающим моментом. С оперативной точки зрения этим решающим моментом был уже глубокий охват всей польской армии группой армий “Север” с севера и 14 армией с юга. Продиктован ли был этот единственный крупный контрудар командования польской армии надеждой изменить ход сражения в Висленской дуге или он преследовал только одну цель – пробить находившимся южнее Варшавы польским войскам путь на Варшаву, – в судьбе польской армии он уже не мог ничего изменить. Если сражение на Бзуре и не может сравниться по своим результатам со сражениями на уничтожение окруженного противника, проводившимися позже в России, оно является самым большим сражением подобного рода, имевшим место до того времени»[107].

17 сентября польскую границу перешли части Красной Армии, которые заняли западноукраинские и западнобелорусские земли, войдя в соприкосновение с германскими войсками. 28 сентября войска Красной Армии, почти не встречая сопротивления, выполнили поставленную перед ними задачу. Их действия мотивировались целью защиты украинцев и белорусов, брошенных польским руководством на произвол судьбы. В то же время эти действия были нарушением подписанных советским правительством с Польшей Рижского договора 1921 г. и Договора о ненападении 1932 г.

После уничтожения самой сильной группировки польских войск часть соединений группы армий «Юг» была переброшена на запад, где французы и британцы, по выражению фон Манштейна, «сложа руки, взирали на уничтожение своего польского союзника». Главные силы группы армий «Юг» развернули наступление на Варшаву. С целью избежать лишних жертв фон Рундштедт приказал 8-й армии обеспечить наступательными действиями создание вокруг Варшавы тесного сплошного кольца, примерно по линии идущей вокруг города кольцевой трассы. Вслед за тем Варшаву планировалось принудить к сдаче в результате обстрела и бомбардировок с воздуха.

25 сентября начался обстрел внешних фортов, опорных пунктов и важнейших баз снабжения Варшавы. На следующий день на город были сброшены листовки, в которых сообщалось о предстоящем обстреле непосредственно Варшавы и содержалось требование сдать столицу Польши. Однако польские войска продолжали оказывать упорное сопротивление. Вечером 26 сентября немецкая артиллерия начала обстрел Варшавы, а 27-го части 8-й армии захватили два внешних форта. Это вынудило защитников города согласиться на капитуляцию.

28 сентября акт капитуляции был подписан польским главнокомандующим и командующим немецкой 8-й армией. По сведениям польского уполномоченного, в Варшаве капитулировало 120 тыс. человек[108]. В результате Польша как независимое государство перестала существовать. Одновременно в Москве представители СССР и Германии подписали договор «О дружбе и границе»[109]. К договору были приложены секретные протоколы и карты, по которым территория Литвы входила в сферу интересов Советского Союза, а Германия получала Люблинское и часть Варшавского воеводства. Этот договор 31 октября был утвержден на внеочередной сессии Верховного Совета СССР. В октябре в Западной Белоруссии и Западной Украине, территории которых контролировались Красной Армией, проводятся выборы в Народные собрания. Эти органы власти незамедлительно провозгласили советскую власть и обратились к Верховному Совету СССР с просьбой принять Западную Украину и Западную Белоруссию в состав Советского Союза.

В ходе боевых действий польская армия потеряла 66,3 тыс. убитыми, 133,7 тыс. ранеными, около 420 тыс. человек попало в плен[110]. Потери вермахта составили 10,6 тыс. убитыми, 30,3 тыс. ранеными и 3,4 тыс. пропавшими без вести[111]. Наибольшие потери понесла группа армий «Юг» – 7014 человек убитыми, около 20,5 тыс. ранеными и до 4,1 тыс. пропавшими без вести[112].

Фон Манштейн, оценивая итоги войны против Польши, писал: «Важную роль в достижении высоких темпов проведения кампании сыграли новые принципы использования самостоятельно действующих танковых соединений и поддержка авиации, обладавшей подавляющим превосходством. Но решающим фактором, вероятно, наряду с неоднократно испытанной храбростью немецкого солдата и его готовностью к самопожертвованию, был наступательный порыв, который овладел немецким командованием и войсками. Насколько очевидно, что техническое оснащение армии в значительной степени объясняется энергией Гитлера, настолько же ясно, что одно превосходство в вооружении ни в коей мере не могло обеспечить такой быстрой и решительной победы»[113]. И далее фон Манштейн отмечает, что вермахт сумел с помощью новых средств борьбы овладеть подлинным искусством ведения маневренной войны. Секрет успеха состоял в том, что всем командирам и отдельным солдатам была предоставлена самостоятельность. В результате они действовали инициативно и решительно, что позволяло быстро решать поставленные задачи.

Вклад командующего группой армий «Юг» и его начальника штаба в достижение победы в войне против Польши был оценен по достоинству. Генерал-полковник фон Рундштедт получил планки к Железным крестам (повторное награждение) и Рыцарский крест, а фон Манштейн – планки к Железным крестам.

3 октября 1939 г. фон Рундштедт был назначен командующим Восточным округом, штаб которого возглавил фон Манштейн. Но вскоре, 24 октября, следует новое назначение: фон Рундштедт возглавил группу армий «А», а фон Манштейн ее штаб. Он располагался в Кобленце, в отеле «Ризен-Фюрстенгоф», на берегу Рейна.

Чем же было вызвано это новое назначение? Еще 27 сентября 1939 г. Гитлер на совещании главнокомандующих видами вооруженных сил и их начальников штабов приказал незамедлительно готовить наступление на Западе. «Цель войны, – подчеркнул он, – поставить Англию на колени, разгромить Францию». 29 сентября Гитлер сообщил о своем намерении разбить Францию еще до наступления зимы[114].

9 октября командующие видами вооруженных сил получили документ под названием «Памятная записка и руководящие указания по ведению войны на западе». В нем на основе концепции «блицкрига» определялись стратегические цели предстоящей кампании, указывалось, что вермахту предстоит наступать на западе, не считаясь с нейтралитетом Бельгии, Голландии и Люксембурга. 19 октября генерал фон Браухич подписывает директиву о сосредоточении и развертывании сил для проведения операции на западе, которая получила кодовое название «Fall Gelb» («Желтый»). Гитлер вначале требовал начать наступление 15 октября, но затем определил новую дату – 12 ноября. Впоследствии из-за состояния погоды этот срок был снова перенесен.

Согласно директиве от 19 октября, предусматривалось развернуть наступление через Голландию, Бельгию и Люксембург в Северную Францию. Исходя из этого, основные силы Сухопутных войск сосредоточивались на северном фланге. Группа армий «Б» в составе 37 дивизий, в том числе 8 танковых и 2 моторизованные, должна была нанести здесь главный удар, захватить рубежи севернее и южнее Брюсселя, а затем, не теряя времени, наступать на запад, заставив противника отойти от Антверпена в район Брюгге, Гент. Левое крыло развернутой группировки войск вермахта составляла группа армий «А», имевшая 27 дивизий. Ей предстояло прикрыть наступление на главном направлении с юга, правым флангом продвинуться за р. Маас южнее Намюра и расширить прорыв в направлении западнее р. Самбр. На юге группа армий «Ц» (25 дивизий) должна была перейти к обороне от франко-люксембургской границы до Швейцарии.

План кампании неоднократно уточнялся и изменялся. 20 ноября директивой № 8 Верховного главнокомандования вермахта Генштабу Сухопутных войск была поставлена задача разработать новый вариант операции «Fall Gelb», который предусматривал нанесение главного удара в полосе группы армий «А» через горно-лесистый массив Арденн. Одной из причин этого решения явилось раскрытие немецкой разведкой стратегического плана союзников и мобилизационного развертывания англо-французских войск.

По свидетельству фон Манштейна, оперативные замыслы Генштаба Сухопутных войск в основных чертах напоминали знаменитый план Шлиффена 1914 года. По мнению фон Манштейна, ударная группировка вермахта (группа армий «Б» с ее 43 дивизиями) при вторжении в Бельгию встретилась бы с 20 бельгийскими, а если в войну была бы втянута и Голландия, то еще и с 10 голландскими дивизиями. Они опирались на мощные укрепления по обе стороны от Льежа и вдоль канала Альберта, а также на естественные препятствия: в Бельгии – удлиненный до крепости Антверпен оборонительный рубеж канала Альберта, на юге – укрепленный рубеж р. Маас с опорным пунктом Намюром, в Голландии – многочисленные водные рубежи. Эти укрепления позволяли оказать достойное сопротивление войскам вермахта. Через несколько дней на помощь голландской и бельгийской армиям могли прийти английские и французские войска (танковые и моторизованные дивизии), которые находились на случай германского вторжения в Бельгию у франко-бельгийской границы. «Таким образом, немецкие силы, наступающие на фланге, – отмечает фон Манштейн, – не могли бы получить возможность внезапно совершить оперативный обход крупными силами. С подходом англо-французских сил они должны были бы действовать против равного им по численности противника в лоб. Успех этого первого удара должен был, следовательно, решаться в тактических рамках. Он не был подготовлен оперативным замыслом наступления»[115].

Замыслу Генштаба Сухопутных войск командующий группой армий «А» и его начальник штаба противопоставили другой вариант, направив еще в октябре памятные записки в ОКХ. Мы не будем подробно рассказывать обо всех перипетиях, связанных с борьбой фон Манштейна против плана ОКХ, а сразу перейдем к сути разработанного начальником штаба группы армий «А» плана. Он изложен в мемуарах фон Манштейна, которые позволим себе процитировать[116].

«1. Целью наступления на западе должно было являться одержание решительной победы на суше. Стремление добиться частной победы, лежащее в основе директив ОКХ, не было оправдано ни с политической (нарушение нейтралитета трех стран), ни с военной точки зрения. Ударная сила германской армии на континенте, в конечном счете, является для нас решающим фактором. Расходовать ее на достижение частных целей недопустимо, если учесть хотя бы такой фактор, как Советский Союз.

2. Главный удар в нашей наступательной операции должна наносить группа армий “А”, а не группа армий “Б”. Если бы удар, как намечалось, наносила группа армий “Б”, она встретила бы подготовленного к нему противника, на которого ей пришлось бы наступать фронтально. Такие действия привели бы вначале к успеху, однако могли быть остановлены на Сомме.

Подлинные шансы группа армий “А” имела при условии нанесения ею внезапного удара через Арденны (где противник не ожидал применения танков ввиду ограниченной проходимости местности) в направлении на нижнее течение Соммы, чтобы отрезать переброшенные в Бельгию силы противника от Соммы с севера. Только таким путем можно было ликвидировать весь северный фланг противника в Бельгии, что являлось предпосылкой для одержания окончательной победы во Франции.

3. Однако в действиях группы армий “А” заключается не только главный шанс, но и главная опасность для немецкого наступления. Если противник будет действовать правильно, он попытается избежать неблагоприятного для него исхода сражения в Бельгии, отойдя за Сомму. Одновременно он может бросить все имеющиеся в его распоряжении силы для контрнаступления на широком фронте против нашего южного фланга с целью окружения главных сил немецкой армии в Бельгии или южнее Нижнего Рейна. Хотя от французского командования и нельзя было ожидать такого смелого решения и союзники Франции, вероятно, возражали бы против него, все же такой вариант нельзя было не учитывать.

По крайней мере, противнику в случае, если бы он смог остановить наше наступление через северную Бельгию на Сомме, в ее нижнем течении, удалось бы с помощью резервов снова создать сплошной фронт. Он мог бы начинаться у северо-западной границы линии Мажино и проходить восточнее Седана, затем по течению Эн и Соммы до Ла-Манша.

Чтобы помешать этому, необходимо было разбить силы противника, сосредоточивающиеся против нашего южного фланга, примерно в районе южнее и севернее реки Маас или между реками Маас и Уазой. Следовало, прежде всего, прорвать фронт в этом районе, чтобы иметь возможность осуществить позже обход линии Мажино.

4. Группа армий “А”, которой предстояло наносить в этой операции главный удар, должна была получить вместо двух армий три, хотя по соображениям ширины фронта в составе группы армий “Б” могло действовать больше дивизий.

Одна армия должна была, как было намечено, наносить вначале удар через южную Бельгию и Маас, затем продвигаться в направлении на нижнее течение Соммы, чтобы выйти в тыл противнику, действующему перед группой армий “Б”.

Другая армия должна была действовать в юго-западном направлении с задачей нанести удар по силам противника в случае их сосредоточения для контрнаступления на нашем южном фланге в районе западнее реки Маас.

Третья армия, как было намечено, должна была севернее линии Мажино на участке Сирк – Музон (восточнее Седана) обеспечивать глубокий фланг всей операции.

В связи с переносом направления главного удара, который теперь должна была наносить не группа армий “Б”, а группа армий “А”, было необходимо включить в состав последней еще одну армию, которая в связи с недостаточной шириной фронта наступления должна была войти в прорыв позднее, однако с самого начала должна была находиться в ее распоряжении, и крупные танковые соединения».

Фон Манштейн, разрабатывая план нападения на Францию, показал себя действительно настоящим стратегом, умеющим предвидеть ход событий и предлагать меры, направленные на их развитие в благоприятную для вермахта сторону. 3 ноября в штаб группы армий «А» прибыли Главнокомандующий Сухопутными войсками и начальник Генерального штаба. По поручению командующего группой армий фон Манштейн доложил им соображения по поводу плана военных действий на западе. Он также попросил усилить группу армий еще одной армией и крупными бронетанковыми соединениями. Однако генерал-полковник фон Браухич отнесся с предубеждением к плану, отклонил просьбу об усилении группы армий, обещав выделить из резервов ОКХ только одну танковую дивизию и два мотопехотных полка. 6 ноября фон Рундштедт и фон Манштейн еще раз обратились к Главнокомандующему Сухопутными войсками с просьбой принять вышеизложенный план, но успеха не имели.

12 ноября штаб группы армий «А» получил телеграмму следующего содержания:

«Фюрер отдал приказ: на южном фланге 12 армии или в полосе наступления 16 армии ввести третью группу подвижных войск[117] с задачей наносить удар через открытую местность по обе стороны от Арлона, Тинтиньи и Флоренвиля в направлении на Седан и восточнее его. Состав группы: штаб 19 ак, 2 и 10 тд, одна мотопехотная дивизия, лейб-штандарт, полк “Великая Германия”»[118].

Перед этой группой ставились следующие задачи:

а) разбить переброшенные в южную Бельгию подвижные силы противника и облегчить тем самым 12-й и 16-й армиям выполнение их задач;

б) в районе Седана или юго-восточнее его внезапно переправиться через Маас и создать тем самым благоприятные предпосылки для продолжения операций, в особенности в случае, если действующие в составе 6-й и 4-й армий бронетанковые соединения не смогут быть использованы.

Эта директива в какой-то мере соответствовала планам командующего группой армий «А» и его начальника штаба. Ведь форсирование р. Маас у Седана позволяло создать удобный плацдарм для переправы южного фланга группы армий «Б» через реку. В то же время такое использование 19-го танкового корпуса генерала Г. Гудериана приводило к дроблению бронетанковых сил группы армий «А».

21 ноября в штаб группы армий «А» снова прибыли Главнокомандующий Сухопутными войсками и начальник Генерального штаба. Они провели совещание с участием командующих группами армий «А» и «Б» и их командующими армиями. На совещании фон Рундштедт и фон Манштейн снова передали фон Браухичу свои соображения о том, как должно быть организовано наступление. Однако эти соображения не были приняты во внимание. И только на очередную записку штаба группы армий «А» от 30 ноября начальник Генерального штаба Сухопутных войск генерал Гальдер сообщил, что в настоящее время намечается избрать еще одно направление главного удара в районе действий группы армий «А». В случае успешного прорыва через Арденны это могло привести к предложенному фон Рундштедтом и фон Манштейном расширению цели операции и к проведению ее в духе их предложений. Однако все распоряжения командования Сухопутных войск, отданные до этого, не привели к образованию нового направления главного удара, а лишь давали возможность создания такого направления. Ответ Гальдера свидетельствовал о том, что Гитлер оставлял за собой право принимать важнейшие решения в ходе войны, а выбор направления главного удара ставился в зависимость от хода самого наступления.

Фон Манштейн, подробно разбирая все, что связано с борьбой за принятие плана штаба группы армий «А», подчеркивал: «Мы хотели добиться принятия плана наступления, который отвечал бы нашим взглядам и один был в состоянии обеспечить решительный успех на западе. Наконец в феврале 1940 г., уже после моего ухода с должности начальника штаба группы армий “А”, у меня была возможность во время беседы с Гитлером доложить ему о тех планах, принятия которых штаб группы армий так долго тщетно добивался. Несколько дней спустя ОКХ издало новую директиву о наступлении, которая базировалась на наших планах и предложениях!»[119]

Еще до встречи с Гитлером начальник штаба группы армий «А» 27 января 1940 г. был отстранен от должности. Главнокомандующий Сухопутными войсками мотивировал это решение тем, что фон Манштейна нельзя больше обходить при назначении новых командиров корпусов, так как генерал Рейнгардт, который имеет меньшую выслугу лет в своем чине, также получает корпус. «Хотя мое назначение никак не могло рассматриваться как нарушение обычного порядка назначения на должности, – пишет фон Манштейн, – в тот момент, когда предстояло большое наступление, такая смена начальников штабов выглядела очень странно. Вопрос о выслуге лет, который послужил предлогом для этого, можно было разрешить и иначе. Поэтому вряд ли можно сомневаться в том, что моя отставка с поста начальника штаба группы армий объяснялась желанием ОКХ отделаться от надоевшего ему настойчивого человека, который посмел противопоставить его оперативному плану другой план»[120].

9 февраля 1940 г. фон Манштейн выехал из Кобленца в Лигниц. 15 февраля он был назначен командиром 38-го армейского корпуса. 17 февраля фон Манштейна, как и других только что назначенных командиров, вызвали в Берлин для представления Гитлеру. В их честь был дан завтрак, во время которого, как обычно, главным образом говорил Гитлер. После завтрака он пригласил фон Манштейна в свой кабинет, предложив изложить свою точку зрения об организации наступления на западе. «Знал ли он уже от своего главного адъютанта о нашем плане и в какой мере он в этом случае был информирован, я не могу сказать, – отмечает фон Манштейн. – Во всяком случае, мне оставалось только удивляться тому, с какой поразительной быстротой он разобрался в той точке зрения, которую группа армий отстаивала в течение вот уже нескольких месяцев. Как бы то ни было, он вполне одобрил мои соображения»[121].

20 февраля была издана новая директива о наступлении, которая в общих чертах содержала основные положения плана фон Манштейна. Она предусматривала нанесение удара силами двух танковых корпусов (19-го и 14-го) в направлении на Маас между Шарлевилем и Седаном и форсирование Мааса на этом участке. Из состава группы армий «Б» в подчинение командующего группой армий «А» передавался штаб 2-й армии, которому предстояло сформировать еще одну армию. Ее намечалось ввести в прорыв, как только это допустит ширина полосы наступления группы армий «А» в результате поворота 16-й армии на юг. Одновременно группе армий «А» подчинялась 4-я армия, входившая в состав группы армий «Б», чтобы обеспечить группе армий «А» возможность осуществить маневр в направлении на нижнее течение Соммы[122].

Фон Манштейн, оценивая эту директиву, отмечал, что направление сосредоточения основных усилий было теперь перенесено на южный фланг и группа армий «А» получила возможность нанести внезапный удар или, как выразился У. Черчилль, «удар серпом» по противнику через Арденны и Маас в направлении на нижнее течение Соммы. Ядро ударной группировки составляли танковые и моторизованные соединения, действия которых поддерживались крупными силами авиации. Выдвижение сильной группировки союзников в Бельгию (на рубеж р. Диль), о котором стало известно командованию вермахта, по существу облегчало реализацию замысла операции «Fall Gelb». Наиболее боеспособные английские и французские дивизии, выдвигавшиеся в соответствии с планом «Dyle-Plan»[123] в Бельгию, предусматривалось сковать, чтобы обеспечить наступление на главном направлении.

24 февраля Главное командование Сухопутных войск издало директиву, которая содержала окончательный вариант плана «Fall Gelb». Согласно плану, предусматривалось достигнуть следующих военно-политических целей: разбить северную группировку войск коалиции западных держав; захватить территорию Голландии, Бельгии и Северной Франции; использовать захваченные районы как плацдармы для расширения морской и воздушной войны против Англии; создать решающие предпосылки для завершения разгрома французских вооруженных сил, вывода из войны Франции и принуждения Великобритании к выгодному для Германии миру.

Какие же силы были развернуты для выполнения плана «Fall Gelb»? Это были группы армий «А», «Б» и «Ц» (всего 136 дивизий, в том числе 10 танковых и 7 моторизованных), два воздушных флота. Всего эта группировка насчитывала 3,3 млн человек, 2580 танков, 3824 боевых самолета, 7378 артиллерийских орудий калибром 75 мм и выше. Союзники (Франция, Англия, Бельгия, Голландия) на Северо-Восточном фронте имели около 3,8 млн человек, 3099 танков, 14 544 орудия калибра от 75 мм и выше, 3791 боевой самолет[124]. Союзники имели почти двукратное превосходство в артиллерии, незначительное превосходство в живой силе и танках и почти равное соотношение в боевых самолетах.

Группа армий «А» под командованием генерал-полковника фон Рундштедта, которой предстояло нанести главный удар, заняла исходный район в полосе шириной 170 км – от Ретгена (южнее Ахена) до стыка границ Германии, Люксембурга и Франции. Она включала 4, 12 и 16-ю армии (всего 45 дивизий, в том числе 7 танковых и 3 моторизованные). Ей предстояло пройти через Арденны по территории Люксембурга и Южной Бельгии, выйти к Маасу, форсировать его между Динаном и Седаном, прорвать оборону на стыке французских 9-й и 2-й и нанести рассекающий удар в северо-западном направлении к Ла-Маншу. Кроме того, частью сил предусматривалось обеспечение левого фланга наступающей ударной группировки от возможного контрудара противника из укрепленного района Мец, Верден. Бронированный кулак группы армий «А» составляла расположенная в центре, в полосе 12-й армии, группа генерала Э. фон Клейста. Она включала два танковых и один моторизованный корпуса[125] (около 134,4 тыс. человек, 1250 танков, 362 бронеавтомобиля, 39 528 автомашин). Справа, в полосе наступления 4-й армии, должен был действовать танковый корпус генерала Г. Гота (542 танка). Действия группы армий «А» поддерживала авиация 3-го воздушного флота.

В полосе от побережья Северного моря до Ахена была развернута группа армий «Б» под командованием генерал-полковника фон Бока в составе 18-й и 6-й армий (29 дивизий, из них 3 танковые и 2 моторизованные). В ее задачу входили захват Голландии, воспрепятствование соединению голландской армии с силами союзников, прорыв обороны, созданной бельгийцами по каналу Альберта, оттеснение англо-франко-бельгийских войск за линию Антверпен, Намюр и их сковывание активными действиями. В полосе наступления группы армий «Б» в Голландии и Бельгии предполагалась выброска парашютно-десантных групп с целью захвата мостов на маршрутах наступавших войск, аэродромов, дезорганизации управления обороной и осуществления диверсий. Особое внимание уделялось захвату силами воздушного десанта Льежского укрепленного района, который преграждал путь в Центральную Бельгию. С воздуха группу армий «Б» поддерживал 2-й воздушный флот.

Группа армий «Ц» под командованием генерал-полковника фон Лееба в составе 1-й и 7-й армий (19 дивизий) занимала позиции по франко-германской границе. Ей предписывалось обеспечить оборону в полосе шириной 350 км от франко-люксембургской границы до Базеля. Группе армий предстояло активными разведывательными действиями и демонстрацией готовности к наступлению в районе Пфальца ввести в заблуждение французское командование и сковывать на линии Мажино и на Рейне как можно больше французских дивизий. Наряду с этим, войска Лееба должны были оказать содействие в обеспечении южного фланга ударной группировки.

В резерв Главного командования Сухопутных войск были выделены 42 дивизии, предназначенные для наращивания удара на главном направлении. Авиации 2-го и 3-го воздушных флотов предстояло завоевать господство в воздухе, дезорганизовать управление войсками противника и оказать непосредственную поддержку наступающим соединениям. За 20 минут до наступления сухопутных войск примерно одна треть сил воздушных флотов должна была обрушить удары на прифронтовые аэродромы, штабы, центры связи и узлы коммуникаций союзников в Голландии, Бельгии и Франции. С началом наступления вся авиация переключалась на поддержку наземных войск, в первую очередь танковых корпусов, наступавших на направлении главного удара. В задачу Военно-морского флота входила поддержка наступления сухопутных сил.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9