Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Судья Ди - Красная беседка

ModernLib.Net / Детективы / Van Robert / Красная беседка - Чтение (стр. 8)
Автор: Van Robert
Жанр: Детективы
Серия: Судья Ди

 

 


      После того как Фэн представил дочь судье, та, скромно потупив глаза, осталась стоять рядом с отцом. Ди откинулся на спинку стула и, поглаживая длинную бороду, обратился к хозяину дома:
      – Мне стало известно, что цзиньши ЛиЛинь, встретив вашу дочь на реке, после столкновения лодок, возымел против нее бесчестные намерения. Кроме того, меня уведомили, что впоследствии Ли отправил девушке записку с угрозой, если она не согласится прийти на свидание в Красную беседку, сделать достоянием гласности факты, связанные с преступлением, каковое вы совершили во времена оные. Наконец, мне рассказали, что вас видели неподалеку от Красной беседки в ту ночь, когда ученый умер. Соответствует ли все это истине?
      Фэн сильно побледнел и закусил губу, явно не зная, что ответить. Зато его дочь вдруг вскинула голову.
      – Разумеется, это правда, – вымолвила она. – Запираться бессмысленно, отец. У меня с самого начала было ощущение, что все выплывет наружу.
      Фэн хотел что-то сказать, но Нефритовый Перстень, не дав отцу вставить ни слова, поглядела судье в глаза и снова заговорила:
      – Дело было так. В ту ночь, когда наши лодки столкнулись, ученый Ли настоятельно пожелал принести мне личные извинения. Говорил он весьма учтиво, но, как только моя служанка пошла за чаем, его поведение изменилось. Ли начал грубо льстить, забросал меня глупыми восхвалениями, а потом заявил, что раз уж наши лодки простоят борт о борт всю ночь, мы могли бы воспользоваться случаем и приятно провести время. Этот человек считал себя совершенно неотразимым и даже мысли не допускал, что я могу его отвергнуть. Когда же я это сделала, причем в самых недвусмысленных выражениях, Ли пришел в безумную ярость и поклялся, что все равно добьется своего, хочу я того или нет. Я ушла и заперла дверь изнутри, а по возвращении домой ничего не стала рассказывать отцу, боясь, что он поссорится со знаменитым учеными тем самым навлечет на себя недовольство. дело того не стоило – Ли Линь, несомненно, был пьян. Однако как-то днем этот негодяй прислал мне записку именно с такими угрозами, как вы говорили. А той же ночью он умер.
      Фэн Дай снова открыл рот, пытаясь что-то сказать, но дочь положила руку ему на плечо.
      – Я люблю своего отца, господин судья, и сделаю все на свете, чтобы ему помочь. действительно, ходили слухи, что когда-то, много лет назад, он совершил поступок, каковой можно было бы дурно истолковать. В ту ночь, когда умер Ли Линь, я тайком выскользнула из дома и отправилась к Красной беседке. Вошла я черным ходом, так что меня никто не видел. Цзиньши сидел за столом и что-то писал. Он страшно обрадовался моему приходу, предложил сесть и начал болтать всякую чепуху. Мол, он всегда знал, что Небу угодно сделать меня его женщиной. Я пыталась перевести разговор на преступление, якобы совершенное моим отцом, но Ли уходил от этой темы и явно не хотел прямо отвечать на вопросы. Тогда я обвинила его в обмане и сказала, что пойду домой и все расскажу отцу. Негодяй вскочил, стал осыпать меня оскорблениями, а потом сорвал с плеч платье. При этом он злобно шипел, что овладеет мною прямо сейчас. Я не осмелилась звать на помощь – ведь я проникла в покои к мужчине тайком. Узнай люди об этом, и мое доброе имя и честь моего отца были бы погублены. Я думала, что сумею не допустить насилия над собой, и сопротивлялась изо всех сил, царапая лицо и руки Ли Линя. Но он был очень груб. И вот доказательство.
      Несмотря на возражения Фэн Дая, девушка спокойно опустила платье до пояса. На плечах, левой груди и руках Нефритового Перстня виднелись желтые и багровые пятна – следы пальцев.
      Одевшись, девушка продолжала рассказ:
      – Во время борьбы мы смахнули со стола бумаги. Под ними оказался кинжал. Я сделала вид, будто не могу больше сопротивляться. А когда Ли Линь отпустил мои руки, собираясь развязать на мне пояс, я схватила нож и предупредила, что убью его, если не отстанет. Ли вновь попытался схватить меня, и я изо всех сил ударила его кинжалом в шею. Хлынула кровь. Ли упал в кресло, издавая какое-то страшное бульканье и хрип. Плохо понимая, что делаю, я побежала через сад домой и рассказала все отцу. Остальное вы узнаете от него.
      Девушка отвесила легкий поклон и, сбежав по ступенькам беседки, пропала из виду. Судья Ди вопросительно посмотрел на Фэн Дая. Тот подергал себя за бороду, откашлялся и с сокрушенным видом кивнул:
      – Я стал успокаивать дочь, господин судья, объяснив, что она не совершила никакого преступления, поскольку женщина имеет полное право защищать свою честь от насильника всеми доступными способами. Но при этом сказал, что, если это дело будет разбираться публично, мы оба попадем в крайне неприятное и неловкое положение. Это ославило бы мою дочь, а кроме того, хотя слухи о том, будто я замешан в преступлении, совершенном много лет назад, необоснованны и, мне вовсе не хотелось, чтобы все это вновь обсуждали вкривь и вкось. Поэтому я выбрал… э-э… неправильную линию поведения. – Фэн Дай, немного помолчав, сделал глоток чаю. —Я отправился в Красную беседку и, войдя в зал, обнаружил на кресле тело Ли, – уже более уверенным голосом проговорил он. – Крови на полу и на столе было немного – большая ее часть попала на платье убитого. И я решил устроить все так, чтобы это походило на самоубийство. Перетащив тело в Красную комнату, я опустил его на пол и вложил кинжал в правую руку покойника, затем перенес бумаги из зала на стол в спальне, запер дверь и вышел через террасу. Я надеялся, что, поскольку единственное окно в Красной комнате забрано решеткой, все поверят, будто Ли Линь покончил с собой. Так и вышло. Заявление Владычицы Цветов, что она отвергла его ухаживания, было как нельзя более кстати, так как объясняло причину самоубийства.
      – Я полагаю, – подал голос судья Ди, —вы вставили ключ в замочную скважину уже после того, как вас вызвали для расследования взломали дверь?
      – Именно так, господин судья. Я взял ключ с собой, понимая, что как только тело обнаружат, меня первым уведомят о случившемся. Ко мне прибежал хозяин постоялого двора, мы послали за судьей Ло, и все вместе отправились в Красную беседку. После того как дверь была взломана, судья и стражники, как я и ожидал, тотчас занялись телом. А я, пользуясь этим, быстро сунул ключ в замок.
      – Понятно, – кивнул судья и, подумав, небрежно обронил: – Чтобы довести картину до совершенства, вам следовало бы изъять листок с последними записями ученого.
      – Почему, господин судья? Они же ясно давали понять, что развратник Ли хотел заполучить Осеннюю Луну!
      – Нет, он думал не об Осенней Луне, а о вашей дочери. два нарисованных им круга – не что иное, как серьги из нефрита. Наверняка Ли Линь видел на ней такие. А нарисовав их, ученый, видимо, подумал, что серьги напоминают полную осеннюю луну. Поэтому-то он и написал трижды эти два слова «Осенняя луна».
      Фэн воззрился на судью.
      – О Небо! – воскликнул он. – Это правда! Как глупо, что я не подумал об этом! Насколько я понимаю, все это теперь будет предано огласке, а дело о гибели ученого – пересмотрено?
      Судья Ди отхлебнул немного чая, глядя на цветущие олеандровые кусты. На солнцепеке порхали две бабочки. Казалось, этот сад, где все дышало покоем и умиротворением, пребывает в иных краях, далеко от шума и суеты Райского острова.
      – Ваша дочь – мужественная и находчивая девушка, господин Фэн, – невесело улыбнулся Ди. – думаю, ее заявление, только что дополненное вами, позволяет нам закрыть дело о смерти цзиньши Ли Линя. Я рад, что выяснил наконец, откуда у него на руках взялись царапины, а то в какой-то момент я стал подумывать, уж не бесчинствуют ли в Красной беседке некие темные силы. Тем не менее пока остается неясным происхождение припухлостей на шее покойника. Ваша дочь их не видела?
      – Нет, господин судья, ни она, ни я их не видели. Возможно, у него просто железы опухли. Но мне хотелось бы узнать, какие меры вы собираетесь применить ко мне и моей дочери, господин судья. Намерены ли вы…
      – Закон гласит, – перебил Ди, – что женщина, убившая насильника, не подлежит наказанию. Но вы подделали улики, господин Фэн, а это серьезное правонарушение. до того как я вынесу приговор, мне хотелось бы разобраться в тех неприятных слухах, о которых упоминала ваша дочь. Насколько я понимаю, она имела в виду разговоры о том, что тридцать лет назад вы убили Тао Куаня, отца Тао Паньтэ, поскольку он был вашим соперником в борьбе за благосклонность некой женщины?
      Фэн выпрямился на стуле.
      – Да, господин судья, – глухо пробормотал он. – думаю, нет необходимости говорить, что эти слухи – злонамеренная клевета. Я не убивал Тао Куаня, своего самого близкого друга. Когда-то давно я и вправду был безумно влюблен в танцовщицу по имени Зеленый Нефрит, удостоенную звания Владычицы Цветов. И больше всего на свете мне хотелось жениться на ней. Мне тогда было двадцать пять лет, и я только что стал смотрителем острова. Что до моего друга Тао Куаня, то ему исполнилось двадцать девять, и он тоже любил эту женщину. Он был женат, но не особенно счастлив в браке. Однако то, что мы оба питали нежные чувства к Зеленому Нефриту, нисколько не повлияло на отношения между нами – мы оставались друзьями. И мы договорились, что каждый из нас постарается завоевать любимую женщину, но тот, кто будет отвергнут, не затаит на более удачливого соперника злобы. Однако Зеленый Нефрит, судя по всему, не очень-то хотела делать выбор и все время откладывала решение.
      Фэн Дай помедлил, задумчиво потирая подбородок, словно никак не мог решить, надо ли продолжать рассказ.
      – Думаю, будет лучше, господин судья, если я расскажу вам всю историю от начала до конца. Конечно, мне следовало сделать это тридцать лет назад, но я был молод и глуп, а когда поумнел, было уже слишком поздно. —Фэн глубоко вздохнул. – В общем, кроме Тао Куаня и меня, у Зеленого Нефрита был еще один поклонник – торговец древностями Вэнь Юань. Он добивался ее благосклонности не от большой любви, а исключительно ради самоутверждения: хотел доказать, что он мужчина хоть куда, и уж, во всяком случае, не уступает мне или Тао. В общем, Вэнь подкупил одну из служанок Зеленого Нефрита, чтобы та следила за хозяйкой, поскольку подозревал, что кто-то из нас – либо я, либо Тао – уже стал ее тайным избранником. И как раз в то время, когда мы с Тао решили настаивать, чтобы милая нам женщина наконец сделала выбор, подкупленная Вэнем служанка сообщила ему, что Зеленый Нефрит беременна. Вэнь Юань тотчас отправился с этими сведениями к Тао и начал уверять, будто я тайком пользуюсь благосклонностью Зеленого Нефрита и мы с ней уже давно водим его за нос. Тао немедленно прибежал ко мне. Но он, при всей своей вспыльчивости, был человеком умным и справедливым, поэтому я довольно быстро убедил его, что мои отношения с Зеленым Нефритом вовсе не так близки. Затем мы с Тао обсудили, как нам быть дальше. Я предложил отправиться к Зеленому Нефриту вместе и сказать, что мы знаем о ее любви к другому мужчине и, соответственно, больше не станем ей докучать. Я также хотел просить ее без утайки назвать нам имя своего избранника и уверить, что мы по-прежнему остаемся ее друзьями, готовыми помочь, если возникнут какие-нибудь трудности.
      Однако Тао со мной не согласился. Он подозревал, что Зеленый Нефрит нарочно делала вид, будто не знает, кого из нас выбрать, надеясь вытянуть у обоих побольше денег. Я сказалТао, что это не в ее характере, но он не стал слушать и убежал. После его ухода я снова все обдумал и решил, что должен еще раз поговорить с Тао, – я боялся, как бы он не совершил какую-нибудь глупость. По пути к дому Тао я встретил Вэнь Юаня. Он весьма возбужденным тоном объявил мне, что виделся с Тао и предупредил о планах Зеленый Нефрит – она, мол, встречается сегодня со своим тайным возлюбленным в Красной беседке. К этому Вэнь добавил, что Тао уже пошел туда, желая выяснить, кого ему предпочли. Опасаясь, как бы Тао не угодил в одну из грязных ловушек Вэня, я тоже поспешил к Красной беседке, причем, чтобы выиграть время, помчался через сад. Взлетев на террасу, я увидел затылок Тао – он сидел на стуле в зале, но не только не ответил, когда я его окликнул, а даже не шелохнулся. Я вошел в комнату и обнаружил, что вся грудь моего друга залита кровью, а из горла торчит кинжал. Тао был мертв.
      Фэн устало провел рукой но лицу и обвел сад пустым, невидящим взглядом. Наконец ему удалось справиться с волнением:
      – Какое-то время я стоял, в ужасе глядя на мертвого друга. Внезапно со стороны прохода донесся звук приближающихся шагов. И тут я испугался, что, застав меня в этой комнате, могут заподозрить, будто я убил Тао из ревности. Я выскочил на улицу и метнулся к покоям Зеленого Нефрита, но там никого не было. Тогда я пошел домой.
      Когда я сидел в библиотеке, пытаясь найти объяснение случившемуся, ко мне явился помощник начальника стражи и как лицо, обязанное следить за порядком на Острове, попросил пойти в Красную беседку, сказав, что там произошло самоубийство. Я пошел туда и застал судью и его людей в Красной комнате. Там же находилось и тело. Его обнаружил один из слуг, заглянув сквозь решетку окна. Поскольку дверь Красной комнаты была заперта, а ключ лежал внутри на полу, судья решил, что Тао скончался от ранения в горло, которое нанес себе сам. На это указывал и найденный в руке погибшего кинжал.
      Я не знал, что делать. По всей видимости, после того как я бежал из Красной беседки, убийца перетащил труп из зала в Красную комнату и подстроил все так, будто Тао сам наложил на себя руки. Судья спросил у хозяина постоялого двора, что могло толкнуть Тао к самоубийству, и тот рассказал о его любви к танцовщице Зеленый Нефрит, удостоенной звания Владычица Цветов. Судья послал за Зеленым Нефритом. Та подтвердила, что Тао Куань действительно был в нее влюблен, а затем, к моему удивлению, добавила, будто он предлагал ее выкупить, но она этого не пожелала. Когда Зеленый Нефрит стояла перед судьей, делая это заведомо лживое заявление, я пытался поймать ее взгляд, но она отводила глаза. Судья там же, на месте, решил, что речь идет о бесспорном самоубийстве на почве неразделенной любви, и отпустил Зеленый Нефрит восвояси. Я хотел пойти следом, но судья приказал мне остаться. В наших местах с угрожающей быстротой распространялась эпидемия оспы. Именно это привело правителя уезда и его людей на остров. По приказу судьи я провел всю ночь, обдумывая, как помешать распространению болезни. Судья требовал сжечь часть домов и принять другие жесткие меры. Это лишило меня возможности пойти к Зеленому Нефриту и добиться от нее объяснений.
      С тех пор я никогда ее не видел. На следующее утро, когда стражники стали жечь дома танцовщиц и певичек, Зеленый Нефрит вместе с другими девушками убежала в лес, а там заразилась оспой и умерла. Остались лишь бумаги, переданные мне одной из ее подруг. Это произошло незадолго до того, как Зеленый Нефрит вместе с телами других умерших была сожжена на большом погребальном костре, разведенном по приказу управы.
      Лицо Фэна залила мертвенная бледность, на бровях засверкали капельки пота. Протянув руку, он взял со столика чашку и медленно осушил ее.
      – Разумеется, мне следовало сразу уведомить судью, что Тао Куаня убили, придав этому деянию вид самоубийства, – устало вздохнул он. – Долг требовал предать убийцу друга в руки правосудия. Но я не знал, насколько в этом деле была замешана покойная Зеленый Нефрит. К тому же Вэнь Юань видел, как я бежал в Красную беседку. Вздумай я заговорить, Вэнь обвинил бы меня в убийстве Тао Куаня. И я, жалкий трус, промолчал.
      Три недели спустя, когда распространение эпидемии удалось приостановить и жизнь на острове стала возвращаться в привычную колею, ко мне пришел Вэнь Юань. Он заявил, что знает, будто я убил Тао и скрыл преступление под видом самоубийства. А потом пригрозил выдвинуть против меня обвинение в суде, если я не уступлю ему пост смотрителя. Я ответил Вэню, что он волен поступать как угодно, и даже обрадовался, поскольку молчание с каждым днем остановилось для меня все более тягостным бременем. Но Вэнь не просто негодяй, а еще и очень хитрый. Понимая, что никаких доказательств нет, он попросту пытался меня запугать. Поэтому ему пришлось отказаться от своего замысла. Единственное, что он сделал, так это начал распространять всякие туманные слухи, намекая, будто ответственность за смерть Тао Куаня лежит на мне.
      Четыре года спустя, когда мне почти удалось стереть из памяти воспоминания о Зеленом Нефрите, я женился, и у меня родилась дочь, Нефритовый Перстень. Став взрослой, дочка моя познакомилась с сыном Тао Куаня, Тао Паньтэ, и они как будто понравились друг другу. Я льстил себя надеждой, что когда-нибудь они поженятся. Мне казалось, брачный союз между ними станет чем-то вроде памятника моей дружбе с Тао Куанем, за чью смерть я так и не смог отомстить. Но мерзкие слухи, распространяемые Вэнь Юанем, очевидно, достигли и Тао Паньтэ. Я заметил, что его отношение ко мне изменилось. Перемену в Тао заметила также моя дочь и довольно долго из-за этого страдала. Я пытался найти другого достойного жениха, но Нефритовый Перстень не желала иметь ничего общего ни с одним из молодых людей, о которых я говорил. Она очень независимая и своевольная девушка, господин судья. Вот почему я так обрадовался, когда моя дочь обратила внимание на Киа Юпо. Я, конечно, предпочел бы видеть ее женихом молодого человека из местных, лучше мне знакомого, но я не мог больше видеть девочку несчастной. К тому же Тао Паньтэ ясно дал мне понять, что навсегда от нее отказывается, когда предложил стать посредником в помолвке.
      Фэн Дай, глубоко вздохнув, завершил рассказ:
      – Теперь вы знаете все, господин судья, в том числе и почему мне пришла в голову мысль представить смерть ученого Ли как самоубийство.
      Судья Ди медленно кивнул. А так как он продолжал хранить молчание, Фэн негромко добавил:
      – Клянусь памятью покойного отца, все, что я рассказал вам о смерти Тао Куаня, – чистая правда, господин судья.
      – Души мертвых – все еще среди нас, господин Фэн, – сурово напомнил Ди и отпил несколько глотков чая. – Так что не стоит упоминать о них всуе. Если вы в самом деле рассказали мне правду, ничего не утаив, значит, где-то на острове есть безжалостный убийца. Тридцать лет назад он расправился в Красной беседке с человеком, узнавшим о его тайной связи с Зеленым Нефритом. И вполне возможно, что прошлой ночью он снова нанес удар, на сей раз лишив жизни Осеннюю Луну.
      – Но ведь осмотр тела показал, что она умерла от сердечного приступа, господин судья!
      Ди покачал головой:
      – Я в этом не уверен. Видите ли, господин Фэн, я не верю в совпадения, а в данном случае перед нами две весьма сходные смерти. Некто неизвестный в свое время поддерживал близкие отношения с обладательницей звания Владычица Цветов, и через тридцать лет он вполне мог увлечься другой женщиной, завоевавшей этот титул. – Судья бросил на собеседника проницательный взгляд: – Кстати, об Осенней Луне… У меня складывается впечатление, что вы далеко не все о ней рассказали, господин Фэн!
      Фэн Дай уставился на него с искренним изумлением.
      – Я рассказал вам все, что знаю сам, господин судья! – воскликнул он. – Единственное, о чем мне не хотелось упоминать, – это ее короткая связь с судьей Ло. Но вы очень быстро выяснили это сами.
      – Вы правы, выяснил. Что ж, господин Фэн, я тщательно обдумаю необходимые меры. Пока это все, что я могу вам обещать.
      Судья Ди встал и в сопровождении хозяина дома зашагал к воротам.

Глава 15

      Когда судья Ди поднялся на террасу Красной беседки, там его дожидался помощник.
      – Мне рассказали прелюбопытную историю, Ма Жун, – начал Ди. – Похоже, ответна все наши вопросы надо искать в прошлом. А точнее, он связан с убийством Тао Куаня, совершенным тридцать лет назад. Нам надо срочно повидаться с Линь – возможно, она вспомнит какую-нибудь подробность, благодаря которой мы узнаем, кто убил Тао Куаня. А заодно выясним, кто расправился с Осенней Луной. Я… – Судья недовольно поморщился. – Фу, какой отвратительный запах!
      – Я тоже его почувствовал. Наверное, в кустах лежит какая-то падаль.
      – Пойдем в комнаты, мне надо переодеться.
      Судья и его помощник перебрались в зал. Ма Жун, аккуратно закрыв за собой створки двери, стал помогать господину надеть чистое платье.
      – По пути сюда я выпил немного вина в обществе молодого поэта Киа Юно. Краб и Креветка были правы, мой господин, – торговец древностями и Ли Линь и вправду вынашивали план, рассчитывая лишить Фэн Дая должности смотрителя.
      – Ну-ка, сядь! Я хочу звать, что именно сказал Киа.
      Когда Ма Жун закончил рассказ, судья с удовлетворением кивнул:
      – Так вот что утаил от вас Вэнь Юань! Я ведь говорил тебе, у меня возникло явственное ощущение, что старик скрытничает. Видимо, в шкатулку, которую Киа должен был тайно подбросить в дом Фэна, Вэнь и Ли хотели сунуть какие-то опасные бумаги, а потом заявили бы властям о его неблагонадежности. Но раз их план не удался, все это не имеет особого значения. А я только что довольно долго беседовал с Фэн Даем и его дочерью. Совершенно ясно, что ученый не наложил на себя руки, а был убит.
      – Убит, мой господин?
      – Да. Послушай-ка, что Фэн и его дочь мне рассказали…
      Когда Ди вкратце пересказал помощнику содержание разговора в садовой беседке, Ма Жун с грубоватым восхищением воскликнул:
      – Ну и девка! Во время разговора со мной этот мальчишка Кна, стихоплет, употребил словечко, которое к ней подходит как нельзя лучше, – нервная! Да-да, именно так! Теперь я понимаю, почему Киа не спешит со свадьбой! Взять такую девушку в жены – все равно что жениться на неприятностях! На целом ворохе неприятностей! Ну что же, дело о смерти ученого Ли распутано.
      Судья неторопливо покачал головой:
      – Не совсем, Ма Жун. Ты участвовал во многих стычках. Скажи мне, велика ли вероятность, что Нефритовый Перстень, держа нож в правой руке, могла ударить насильника вшею с правой стороны?
      – Вообще-то нет, – ответил Ма, поджав губы. – Но и невероятным это назвать нельзя, мой господин. Когда два человека борются и один из них при этом вооружен, подчас происходят очень странные вещи!
      – Понимаю. Я просто хотел уточнить это для себя. Думаю, мне лучше побыть здесь. Надо как следует во всем разобраться и прикинуть, о чем спрашивать Линь. А ты сходи к Крабу и попроси отвести тебя к ее хижине но в дверь не стучи – посмотри только, где это жилище, потом возвращайся за мной, и мы отправимся туда вместе.
      – Мы и сами без труда отыщем хижину, мой господин. Я знаю, что она где-то у реки, напротив пристани.
      – Нет, я не хочу ходить кругами, спрашивая, где можно найти Линь. Неподалеку может рыскать убийца, а Линь, пожалуй, – единственная, у кого есть о нем какие-то сведения, и я не хочу подвергать ее жизнь опасности. Не торопись, я спокойно подожду. Мне очень о многом надо поразмыслить!
      Судья снова скинул верхнее платье и положил украшенную жесткими крылышками судейскую шапочку из черного бархата на скамью. Ма Жун пододвинул чайный столик поближе, чтобы судья мог с легкостью до него дотянуться, и вышел.
      Помощник судьи отправился в уже знакомое ему игорное заведение, решив, что, поскольку день в самом разгаре, Краб и Креветка, скорее всего, уже выспались и приступили к своим обязанностям. Оба и в самом деле оказались на втором этаже, с непроницаемым видом наблюдая за тем, что происходит в зале.
      – Кто-нибудь из вас сможет меня проводить? – спросил Ма Жун, объяснив приятелям, в чем дело.
      – Мы пойдем вместе, – прогудел Краб. —Видишь ли, мы с Креветкой напарники.
      – По правде сказать, мы только что оттуда, – добавил горбун, – но небольшая прогулка нам не повредит, верно, Краб? И потом, может быть, мой сын как раз вернется с реки. Я попрошу начальника, чтобы нас подменили.
      Горбун спустился вниз, а Краб повел Ма Жуна на террасу, где они в ожидании Креветки выпили но чаше вина. Наконец тот вернулся и объявил, что нашел замену на часок с небольшим.
      Трое мужчин повернули на запад и двинулись но людным улицам. Вскоре они достигли тихих переулков квартала, где жили уличные торговцы и кули, а еще через некоторое время оказались на пустыре, заросшем буйным кустарником.
      – Вы отыскали себе не самое приятное местечко, – проворчал под нос Ма Жун.
      – Когда мы доберемся вон туда, ты сразу передумаешь. – Краб указал на высокие деревья по другую сторону пустыря. – Хижина Линь стоит под большим тисом, а наш дом чуть поодаль среди ин, у самой реки. Что до пустыря, то, может, он и неказист, зато отделяет нас от шумных улиц.
      – Дома нам нравится тишина, – добавил Креветка.
      Краб первым выбрался на тропинку поддеревьями. Внезапно рядом затрещали ветки, и из кустов выскочили двое мужчин. Один ухватил великана за руки, другой изо всех силу дарил дубинкой под сердце и занес было оружие, собираясь стукнуть Краба по голове, но тут Ма Жун прыгнул вперед, и его кулак с чудовищной силой врезался в челюсть противника. Тот рухнул на землю одновременно с Крабом. Помощник судьи повернулся лицом ко второму разбойнику, что размахивал длинным мечом. Ма Жун успел сделать шаг назади уклониться от выпада, нацеленного ему в грудь. Но тут подбежали еще четверо незнакомцев. Трое с мечами, а четвертый, высокий здоровяк, сжимал в руке да-дао
      – Окружите их и прикончите! – крикнул он.
      Ма успел подумать, что и он сам, и два его приятеля угодили в очень опасное положение, и счел наилучшим выходом попытаться отнять у главаря да-дао. Однако первым делом следовало избавиться от горбуна, чтобы он не путался вод ногами. Впрочем, Ма Жун не был уверен, что даже с копьем сумеет долго сдерживать натиск четырех противников, вооруженных мечами. Примерившись, он стукнул ногой по древку нацеленного ему в грудь да-дао, но выбить оружие у нападавшего не смог – тот был слишком силен.
      – Беги за помощью! – крикнул Ма Жун Креветке.
      – Отойди в сторону и не мешай! – свистящим шепотом ответил горбун у него за спиной.
      Маленький и хрупкий Креветка, проскочив между ног Ма Жуна, кинулся на разбойника с да-дао. Тот, злобно ухмыляясь, занес оружие. Ман Жун изготовился прыгнуть, рассчитывая отбросить Креветку в сторону, но один из нападавших, выставив меч, оттеснил его и не дал прийти на выручку горбуну. Извернувшись, Ма Жун ушел от удара, и клинок свистнул над его головой. Краем глаза Ма заметил, как руки Креветки метнулись вперед и вверх. К запястью каждой тонкой цепочкой был прикреплен бронзовый шар величиной с куриное яйцо. Главарь отшатнулся, пытаясь спастись от шаров, летящих ему в лицо. Остальные развернулись, думая окружить Креветку. Однако тот как будто бы обладал способностью видеть даже спиной. Горбун крутнулся на месте, посылая один из шаров в голову ближайшего противника. Еще поворот – и другой шар угодил в плечо главарю шайки, все еще не выпускавшему из рук да-дао. Остальные пытались достать Креветку мечами, но он не дал им ни одной возможности поразить цель. Горбун действовал с такой невероятной скоростью, что казалось, его ноги вовсе не касаются земли. Седые волосы развевались на ветру. А вокруг, прикрывая щуплую фигурку сплошным непроницаемым занавесом, со свистом летали бронзовые шары.
      Ма Жун отступил и затаив дыхание наблюдал за происходящим. Он воочию видел в действии тайное боевое искусство, о котором люди упоминали крайне редко, да и то шепотом. Цепочки крепились к тонким запястьям горбуна кожаными ремешками, а расстояние, на которое он выбрасывал шары вперед, назад, в сторону, вверх или вниз, регулировал, пропуская цепочки между пальцев или сжимая руку в кулак. Еще один разбойник с мечом схлопотал по руке шаром-молнией, метнувшимся из левой ладони Креветки. Раздался хруст сломанной кости. В тот же миг горбун взмахнул правой рукой, и второй шар, улетев далеко вперед, впечатался другому нападавшему в лицо с силой кувалды.
      К тому времени лишь двое незнакомцев ещё оставались на ногах. Один из них сделал неудачную попытку отбить шар клинком, другой повернулся с явным намерением обратиться в бегство. Ма Жун хотел броситься вдогонку, но оказалось, что в этом нет необходимости. Метко пущенный Креветкой шар с тошнотворным глухим стуком угодил беглецу в позвоночник, и тот ничком рухнул на землю. Одновременно цёпочка, привязанная к левому запястью горбуна, змеей обвилась вокруг меча последнего из нападавших. Дернув противника к себе, Креветка коротким взмахом послал шар ему в висок. Все было кончено.
      Щуплый горбун ловким, привычным движением подхватил шары и, намотав цепочки на запястья, спрятал оружие под рукава. Ма Жун шагнул было к нему, но тут же замер, услышав за спиной знакомый бас:
      – Ты опять махал руками!
      Обернувшись, помощник судьи обнаружил, что Краб уже успел сбросить с себя бесчувственное тело разбойника с дубинкой и сесть, прислонясь спиной к дереву.
      – Опять махал! – повторил Краб, и в голосе его слышалось глубокое отвращение.
      – Неправда! – запальчиво возразил Креветка, повернувшись к приятелю.
      – Правда! – продолжать гнуть свое великан. – Я отчетливо видел, как ты двинул локтем. Это испортило твой последний, короткий удар. – Краб потер выпуклую грудь – по всей видимости, удар дубинкой, способный любого другого прикончить на месте, не причинил ему особого вреда. Он не без труда поднялся на ноги, сплюнул на землю и снова принялся корить горбуна: – Махать руками – неправильно! Удар должен быть резким, как взмах бича, и идти от запястья.
      – Но это позволяет наносить удары вбок! —сердито пробурчал Креветка.
      – Удар должен походить на хлопок бича, – упрямо твердил Краб. Он наклонился над разбойником с дубинкой и вздохнул: —Жаль, что я слишком сильно стукнул его по шее.
      Великан подошел к главарю шайки – единственному из нападавших, кто был еще жив. Тот лежал на траве, жадно хватая ртом воздух. Руки цеплялись за грудь у сердца, из-под ладоней сочилась кровь.
      – Кто вас послал? – спросил Краб.
      – .. .Мы… Ли сказал…
      Голос булькнул и затих. Изо рта разбойника хлынула кровь. Тело судорожно дернулось и застыло.
      Ма Жун тем временем осматривал другого мертвеца.
      – Блестящая работа, Креветка! – воскликнул он, не скрывая восторга. – Где ты этому научился?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11