Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дело незележных дервишей

ModernLib.Net / Ван Хольм / Дело незележных дервишей - Чтение (стр. 13)
Автор: Ван Хольм
Жанр:

 

 


      – А если не пустят? – спросил Богдан. – Вот представь, драг еч, что они нас не пустят. Что тогда?
      – Кормибобров! – скомандовал в ответ на это бек, и вперед выступил здоровяк с меланхоличным румяным лицом и в папахе из лоснящейся плотной шерсти («Бобер?!» – подумал Баг), распахнул бурку и явил белому свету приличную связку динамитных шашек с довольно длинным запальным шнуром.
      Продемонстрировал связку присутствующим.
      Посмотрел на бека.
      Ширмамед коротко прикрыл веки.
      Кормибобров с еле слышным вздохом извлек все из-под той же бурки брусок новейшей пластиковой взрывчатки и тоже всем показал.
      «Вот так, вот это так! – весело подумал Баг. – Это правильно!»
      – Но… ата… – нерешительно начал Богдан. – Могут же быть жертвы…
      – Мы на войне, Богдан! – хладнокровно ответил бек и бровью подал знак Кормибоброву убрать арсенал на место. Взрывчатка сокрылась.
      – Ну вот, – подытожил Баг, – похватаем всех, быстренько допросим и выясним все детали их скорпионьего заговора. А уж дальше вступит минфа Оуянцев-Сю. – Баг повернулся к Богдану. – У него много накопилось такого, что нужно незамедлительно сказать Ничипоруку и иже с ним. Доступно и с примерами. Так, драг еч?
      Богдан кивнул, хотя у него и было некоторое сомнение по поводу оправданности использования взрывчатки. А ведь официально старшим по чину в импровизированном войске числом в тридцать шесть человек был сейчас именно он. «Да что такое, в самом деле! – вдруг гневно подумал он. – Что это я?! Абдулла такой ужас уезду готовит, обрекает народ на муки адские при жизни, нельзя останавливаться! Ведь не зря Учитель говорил: благородный муж наставляет к доброму словами, но удерживает от дурного поступками. Мысль очевидная, честное слово. Это он специально для таких, как я, наверное…»
      – Так, – сказал он твердо. Все правильно: командовать подобным походом должен его более искушенный в таких делах друг. В конце концов, именно он представляет здесь Управление внешней охраны, именно он – наиболее осведомлен в деятельных мероприятиях. «Мне же, – решил Богдан, – самое время позаботиться о правовом обеспечении вразумления, предпринятого столь скоропалительно и, в сущности, на мою ответственность». – Данной мне властью назначаю всех присутствующих фувэйбинами . Документы установленного образца будут выправлены мною задним числом, как только мы вернемся в готель. Прошу, однако, без особой необходимости никого жизни не лишать, а брать человеконарушителей живыми. И еще. Там, где-то в пещере, есть плененный французский профессор. Его надобно освободить! Не позволяйте человеконарушителям причинить ему какой-нибудь вред.
      «Принцесса Чжу тоже просила о нем позаботиться», – подумал Баг.
      И отряд двинулся в лес.
      Шли скрытно, но почти бесшумно и на удивление Бага быстро: тремя колоннами по одиннадцать человек в каждой, и впереди – выглядывающий отметины на деревьях Баг, а также Богдан и Кормибарсов. Ургенчские богатыри по пути замаскировали папахи мелкими зелеными веточками и листиками, позаимствованными в окружающих кустах. Издали папахи теперь можно было принять за внезапно зазеленевшие пеньки.
      Несколько раз, повинуясь знаку Бага, все замирали: рядом обнаруживались люди, судя по клубам сизого дыма – дозорные дервиши со своими любимыми люльками, вроде того впечатлительного типа с буйной бородой, какового Баг застал за созерцанием небесных светил. Дервиши неторопливо, прогулочным шагом следовали по одним им известным путям, лениво переговариваясь и поплевывая в кусты. Верные плану Бага ургенчские джигиты неслышно, как кошки, подкрадывались к беспечным дозорным, и радостные лучи рассвета дервиши встречали уже крепко связанными, с надежно заткнутыми ртами – ошеломленно таращась из-под споро накиданных сверху веток. Всего было пленено двенадцать человек. Обошлось даже без сколь-либо серьезных травм, если не считать того, что один дервиш при виде грозно встопорщенных усов и огненных глаз Кормиконева, внезапно явившихся ему из-за куста, издал задушенный хрип прежде чем его схватили, и неудержимо обмочился. Вотще! Он также был аккуратно связан и уложен под куст.
      Баг справедливо подозревал, что обходам дервишей положена какая-то очередность, и дозорных рано или поздно хватятся их собственные товарищи, но по его расчетам их маленькая армия должна была осадить и – так или иначе – успешно овладеть вражьим логовом гораздо раньше.
      Он благоразумно провел отряд поодаль от памятного раскопа, где чуть не стал жертвой огнестрельных навыков юного Панаса: скрытно переловить всех подростков все равно бы не удалось, кто-нибудь наверняка удрал бы, да еще – оглашая лес и горы отчаянными воплями: еще бы, шайтан следом гонится, да не один, да с во-о-от такими вот глазами и усами! И прощай, внезапность.
      «Детьми пусть займутся родители, а мы займемся Абдуллой и Зозулей. Детей хоть воспитать еще можно», – оптимистически подумал Баг, из-под ладони взглянув на солнце, уверенно поднимающееся над горами. День обещал быть жарким во всех отношениях.
      Вскоре человекоохранители – как постоянные, так и временно назначенные – оказались над поляной, упирающейся в скалу с той самой расселиной.
      В свете дня скала оказалась не такой уж и высокой – шагов в полста, на взгляд Бага. На тупой вершине рос одинокий, кривой и безрадостный куст.
      Зато полянка была как на ладони: совершенно безлюдная и глухая, лишь «мерседес» чужеродно, словно гигантский черный слизняк, грузно темнел шагах в семидесяти от входа в пещеру, вызывающе отсверкивая хромированными частями в лучах восходящего солнца.
      – Это – здесь! – шепнул Баг Богдану. – Во-о-он у тех камней есть проход, видишь, драг еч? Пещера там.
      – А повозка еще тут… – задумчиво отвечал Богдан. – Значит, преждерожденый Ничипорук все еще в гостях у своих, так сказать, единочаятелей. Ну что же, Баг, приступим?
      – А то! Драгоценный преждерожденный Ширмамед… – Баг повернулся к беку, но тот жестом остановил его.
      – Ты вежливый, да? Я тоже вежливый. Пока мы будем слова говорить…
      – Понял, – кивнул Баг.
      – Говори мне просто – «Ширмамед»! – Бек скупо улыбнулся и для убедительности чуть тряхнул головой, шевельнув украшенной ветками папахой.
      – Гм… Ширмамед-ага, – польщенный Баг тихонько кашлянул. – Велите своим людям зайти справа и слева от пещеры. Пусть будут наготове. А мне дайте этого вашего… подрывника. На всякий случай, – примирительно добавил он, взглянув на Богдана.
      «Ой, что будет… – пронеслось в голове Богдана. – Лучше бы отделенцы сразу сдались…»
      – Кормиконев! – шепотом распорядился бек. – Кормибобров!
      Через пару минут пещера была взята в клещи.
      Баг с Богданом и тихо сопящим от оказанной ему чести Кормибобровым подобрались к последним крупным валунам, громоздящимся с обеих сторон от расселины.
      Отсюда до расселины было рукой подать. Сверху, с прежней позиции, зорким орлом взирал на них Кормибарсов. Рядом с ним смутно виднелись еще три или четыре мохнатых пенька-папахи.
      Все замерло, все напряглось.
      И в тот момент, когда Баг уже приподнялся над валуном, дабы направиться к расселине, в глубине раздался глухой лязг и скрип петель.
      Баг мгновенно присел обратно, за валун.
      Рядом Богдан, прижавшись спиной к камню, сжимал табельный пистолет системы Макарова.
      Кормибобров перестал дышать.
      Шаги.
      Снова лязг: дверь затворилась.
      – От же бисова душа… – донесся знакомый голос.
      Ибн Зозуля.
      – Ништо, Саид дело знает. – На свет Божий, щурясь от солнца, появился Абдулла. – Не сейчас, так к вечеру расколется. Хотя, может, он и впрямь все уже сказал? Ну, тогда пусть хоть помучается. Из-за его дурацкой цитатки мы так рискнули, все на кон поставили – и что? А ничего! Ничого!! – сказал он нарочито по-асланiвськи; от ярости, вероятно. – Где у пещеры середина, где? Шайтан! Этот лягушатник просто издевается над нами!
      Следом показался Зозуля. Он был хмур. Глаза красные.
      «Говорил же наш учитель Конфуций, что лелеющему злые замыслы человеку и ночное отдохновение не в радость», – подумал Баг.
      – Нельзя исключить, – бубнил Зозуля, из последних сил сохраняя академичность изложения, – что в упомянутой рукописи имелась в виду какая-то другая пещера…
      – Будет вам ахинею пороть, клянусь туфлей Пророка! Вам ли не знать, что в окрестностях Асланiва нет больше ни единой! Я сейчас в зиндан, – продолжал Ничипорук, неуклонно приближаясь к засаде, – посмотрю, что там и как, спроважу с глаз долой гостя нашего с его женушкой. – Абдулла глумливо хихикнул. – И надо же узнать, как идут поиски убийцы Хикмета. Что-то долгонько его сыскать не могут!
      – Ой… – вытаращил глаза ибн Зозуля: из-за соседнего валуна явился грозный молодец в зеленеющей папахе, с жутко встопорщенными усами и очами, горящими праведной яростью. – Ой… – повторил Зозуля, и это было последнее, что ему удалось произнести, ибо крепкая и шершавая ладонь Кормиконева закрыла ему рот, лишив возможности издавать звуки, и Зозуля бесшумно исчез за валуном, лишь кусты слегка покачнулись.
      – А… – повернулся в сторону Зозули Нечипорук. Не обнаружив его в поле зрения, Абдулла слегка попятился и сунул руку за пазуху.
      – Доброе утро, еч Абдулла, – звенящим от ярости голосом приветствовал его Богдан. Пистолет Богдана упирался Абдулле куда-то в область желчного пузыря. – Не ожидали? Ведите себя тихо.
      – И никто не пострадает, – прошептал Нечипоруку на ухо сзади Баг и пощекотал ножом его шею. – Хорошее утро, правда? Солнечное… Ну что, Абдулла? Руки-то – подними!
      Абдулла, забыв закрыть рот, медленно поднял руки, в полном изумлении уставившись на Богдана. Баг ловко выхватил из его пальцев большой черный маузер и швырнул в кусты. Мелькнула чья-то рука, подхватила оружие и бесшумно исчезла в зелени.
      – А ну-ка, пойдем… – Баг подтолкнул Абдуллу.
      – А? Куда?! – Абдулла был близок к мозговому клинчу.
      – Туда. Поговорим, – пояснил Богдан.
      Общими усилиями напарники запихнули Абуллу за валун. И тут Ничипорук начал, кажется, приходить в себя: резко дернулся, думая, верно, ускользнуть, но румяный Кормибобров коротко и страшно ударил его в солнечное сплетение, отчего Абдулла мгновенно утратил боевой пыл, повалился наземь и принялся судорожно хватать воздух широко раскрытым ртом.
      – Не вздрагивай больше, да? – пояснил Кормибобров и извлек из-под бурки обрез чудовищного калибра, любовно сделанный из великолепного охотничьего ружья.
      Обрез сиял начищенными до блеска стволами, серебряной насечкой и перламутровыми инкрустациями на словно бы отполированном от долгого употребления прикладе. Кормибобров уткнул обрез в нос Абдулле и заверил Богдана:
      – Он понял.
      – Единочаятель Оуянцев… – трудно прохрипел Абдулла. – Что это значит? Кто эти люди?
      – Мне очень жаль, подданный Нечипорук, – печально, но твердо ответил Богдан. – Честное слово, мне очень жаль. Как мне хотелось бы называть вас по-прежнему единочаятелем!
      Стоящий с ним плечом к плечу Баг медленно отодрал бороду и усы и явил Ничипоруку свой подлинный лик. Глаза Абдуллы, от недавних переживаний и без того немалые, сделались неописуемого размера. Богдан даже усомнился, бывает ли так в живой природе.
      – Узнал, скорпион? Вижу, узнал… – Баг извлек из рукава свою пайцзу и поднес ее к носу начальника зиндана унутренных справ. – Управление внешней охраны. Членосборный портрет смертоубийцы сам для новостей делал али попросил кого?
      Абдулла не нашелся, что ответить, лишь пучил глаза. Хозяйственный Кормибобров между тем обшарил пленника и извлек из его сапога длинный кинжал.
      – Посмотри-ка, драг еч Богдан, на этот ножичек, – злорадно заметил Баг. – Его родной брат-близнец нанес несовместимую с жизнью рану несчастному борцу за идею по фамилии Хикмет.
      Кормибобров фыркнул от возмущения.
      Абдулла злобно зыркнул.
      – Вы – удивительный негодяй, Ничипорук! – с отвращением произнес Богдан. – Вы немедленно проведете нас в свое логово, да так, чтобы нам незамедлительно открыли. И без фокусов. Игра окончена!
      Абдулла снова обвел взглядом Богдана, Бага и Кормибоброва. Лицо его слегка прояснилось: Ничипоруку пришла в голову мысль. Мысль, впрочем, была несложная, Баг разгадал ее без труда и усмехнулся про себя. Очевидно, Абдулла сгоряча решил, что нападающих всего трое, а уж с тремя-то, один из коих – минфа, да еще в очках, боевикам дервишей и их пыточных дел мастерам, расквартированным в пещере, справиться будет несложно. Черный Абдулла еще надеялся повернуть вспять колесо истории.
      Баг юмористически взглянул на Богдана и по выражению лица друга понял, что тот пришел к сходным выводам. «Он Черный не из-за черных „мерседесов“, – подумал Богдан, – а из-за того, что совесть его черна». И все же минфа испытывал к Абдулле невольное уважение. «Вот о нем бек сказал бы – воин, – вздохнув, решил Богдан. – До последнего надеется победить. Он мог бы быть очень хорошим человеком. Жаль».
      – Хорошо, – Абдулла попытался привстать, но Кормибобров несильным пинком вернул его на место.
      – Не надо суетиться. – Баг медленно обнажил меч. Абдулла ответил злобным блеском глаз. – Сейчас вы медленно встанете и пойдете вперед, а мы – за вами следом. Вы осторожно подойдете к двери. Не делая резких движений. Постучите. Помните, как? Тук-тук, тук-тук-тук. Да-да, мы и это знаем. А вы как думали? Мы все знаем.
      Они вошли в расселину: сперва Абдулла, за ним Баг и потом Кормибобров с Богданом. Расселина действительно заканчивалась капитальной, но уже местами проржавевшей железной дверью с глазком.
      Приблизившись к двери, Ничипорук оглянулся и постучал. Баг присел за его спиной.
      За дверью послышались тяжелые шаги.
      – Ну шо… Кого Аллах принес? – лениво поинтересовался густой бас. Глазок приоткрылся.
      – Открывай, открывай живо! Это я! – крикнул в глазок Абдулла.
      – Ага ж… Вижу, вижу… – удовлетворенно прогудел бас из-за двери, и раздался лязг засова. Баг оттолкнул Абдуллу назад, и тот попал в объятия Богдана.
      – Извините, подданный Ничипорук… – брезгливо сказал Богдан и, сам себе удивляясь, огрел Абдуллу пистолетом по затылку. Обеспамятевший начальник зиндана сполз по стенке.
      Между тем, дверь распахнулась и в темном проеме показался необъятный, похожий то ли на дэва, то ли на джинна тип в просторном халате и с внушительным животом, каковой наполовину закрывала нечесаная, какая-то клочная борода. Вообще весь страж пещеры был несообразно волосат, лишь маленькие глазки мерцали из-под лохматых бровей. И до того он был похож на одного чайханщика в уездном городе Ташикенте, где Багу по делам повезло побывать года два назад, что у честного человекоохранителя сама собой вырвалась памятная ему формула ташикентского приветствия:
      – Лищно ништяк-ми сен?
      Волосатый, по всей видимости, ташикентской культуры был чужд: в зарослях нижней части лица образовался проем, символизирующий собой рот, и оттуда вырвался озадаченный рев:
      – Шо?!
      – Управление внешней охраны! Вы задержаны! – объяснил Баг и врезал изо всей силы рукоятью меча туда, где под буйной растительностью можно было предположить наличие лба, затем перемахнул через грузно осевшее тело и нырнул в темноту. Кормибобров пронзительно свистнул. Из кустов справа от пещеры вырвалось десять стремительных и оттого смутно различимых силуэтов в бурках и папахах, предводительствуемых самими Кормибарсовым. Словно оседлавшие ураган духи возмездия они канули в проем пещеры вслед за Багом.
      В два прыжка одолев недлинный естественный коридор, Баг оказался в просторной подземной полости, стены которой были искусственно выровнены и украшены равномерно развешанными электрическими светильниками. У стен громоздились ящики и тюки, Баг даже заметил поодаль мерцающий экран компьютера, но разглядеть подробнее ничего не успел. На него налетели трое одетых в дервишскую униформу злодеев и с криками «Геть! Геть!» принялись размахивать мечами.
      Класс фехтования у дервишей был невысокий, и два меча Баг выбил сразу, а третий нападающий отлетел к стене, пораженный пинком Кормибоброва. Сверкающая сталь успела прозвенеть лишь трижды, а потом из-за спины посторонившегося Кормибоброва в пещеру ворвались богатыри в папахах.
      – И это все? – оглядев побежденных, усомнился Баг и оказался прав: из бокового прохода, крича дурными голосами, начали выскакивать дервиши с разнообразным холодным оружием – от мечей до пик – в руках. Хлопнул из глубины выстрел и пуля, кроша гранит рикошетами, с визгом забилась о стены.
      Богатыри в папахах единообразно скинули бурки наземь, выхватили кривые сабли и слаженной линией молча устремились на дервишей. Кормибобров извлек свой сверкающий, как яхонт, обрез, а потом принялся неторопливо и со вкусом выбирать цель.
      Крики и стоны, лязг мечей и сабель наполнили пещеру.
      Баг, мимоходом круша многочисленных противников, пробился в дальний угол, где на составленных вместе ящиках функционировал компьютер – там какой-то бритый наголо тип с висячими усами орал, брызжа слюной, в телефонную трубку:
      – Сюда! Все сюда, на хрен!
      – Подданный, не ругайтесь! – Баг выбил трубку из его руки.
      – А! Вэйтухай позорный! Порешу! – выкрикнул бритый, молниеносно разворачиваясь к Багу с прямым мечом в правой руке. – Во имя Горнего Старца!! – Левой рукой он выхватил из-за пояса широкий нож.
      Баг резко выдохнул и отвел вытянутую руку с мечом в сторону. Сознание его очистилось от суетного и заполнилось холодным и безмятежным океаном пустоты – так всегда бывало перед трудной схваткой; а что противник перед ним серьезный, Баг увидел по тому, как тот держал меч. Многолетний опыт приучил Бага отрешаться в такие моменты от чувств и мыслей, полагаясь на единственно верные инстинкты бойца, у коего разум лишь созерцает и хладнокровно фиксирует ювелирно точные движения рук и ног, не будучи в состоянии поспеть за ними в скорости.
      Бритый сделал скупое движение ножом и тоже застыл, внимательно следя за Багом. Потом внезапно и молниеносно, безо всякого упреждающего возгласа, полоснул лезвием. Баг сделал полшага назад, отбил удар круговым движением меча и снова застыл в ожидании.
      Снова выпад.
      Меч Бага описал короткую кривую.
      Двойной выпад – мечом и ножом.
      Нож Баг подловил и легким, но сильным толчком выбил. Звякнул о камни металл.
      Сзади доносились звуки шумной схватки. Кто-то тонко заверещал от боли, оглушительно в замкнутом объеме пещеры ахнули выстрелы – но противники не обращали на все это внимания, сверля друг друга взглядами.
      Глаза лысого налились кровью.
      «Злится, – отрешенно отметил Баг, – значит, проиграл».
      – Этц! – высоким голосом выкрикнул лысый, перехватив меч обеими руками и делая очередной выпад.
      Баг слегка отклонился влево, перебросил меч в левую руку лезвием вниз и, проскальзывая лысому за спину, туда, где ящики и компьютер, нанес скользящий удар по животу противника.
      Лысый рухнул на камни.
      «Намо Амитофо…»
      Баг неторопливо обернулся, вложил меч в ножны и в бездушном свете ламп оглядел поле битвы.
      Дервиши были разбиты наголову: более двух десятков их раскинулось на полу пещеры, скорбя от повреждений разной степени тяжести. Подающих признаки жизни – а таковых было большинство – молодцы из тейпа Кормибарсова сосредоточенно вязали собственными же кушаками злодеев и прочими их опоясками. Баг отметил пару отдельно валяющихся усеченных рук. Одну из этих рук отделил от привычного ей туловища, кажется, он сам. «Богдан будет дуться, – смущенно подумал Баг – И чего это я так увлекся»…
      Посреди пещеры высился сложивший руки на груди невозмутимый бек Кормибарсов. Поймав взгляд Бага, достойный Ширмамед скупо улыбнулся и едва заметно кивнул с уважением: мол, видел, оценил, умеешь.
      Баг сдержанно поклонился в ответ, озирая пещеру еще и еще раз, – он нигде не видел Богдана.
      – Там, – коротко ответил на невысказанный вопрос бек, и жилистый палец его указал направление.
      В то же самое мгновение из бокового прохода, на который был нацелен указующий перст Ширмамеда, донесся громовый голос Богдана:
      – Подданный с паяльником! Остановитесь! Как вам не совестно?
      А потом грянул выстрел.
      «Не обрез, – определил Баг, очертя голову бросаясь в узость скального коридора. – И не автомат. Похоже, „макаров“. Неужто минфа так раздухарился? Ай да Богдан…»
      Проход вывел Бага в еще один просторный зал. По стенам его, как соты в огромном улье, располагались койки. Очевидно, тут было нечто вроде казармы. В зале не было ни души – но в противуположной стене виднелся узкий, щелеобразный грот. Посреди него помещалось старое деревянное кресло, в коем, бессильно откинувшись на спинку и свесив набок голову с закрытыми глазами, сидел обнаженный по пояс французский профессор, борец за права человека во всем мире и член Европарламента Глюксман Кова-Леви. Он явно пребывал без памяти. Мертвенно бледное лицо его было украшено синяками и ссадинами, а на груди проступали явственные следы недавних ожогов.
      Рядом с профессором суетился бледный, как мел, Богдан: он судорожно резал трофейным ножом ремни, каковыми Кова-Леви был натуго привязан к подлокотниками и ножкам кресла. Неподалеку лежал пухлый дервиш: кровь растекалась из-под его головы, а в двух шагах валялся поражающий размерами паяльник. От паяльника ощутимо веяло жаром.
      Богдан поднял на Бага отчаянные глаза. Очки его сидели криво и всполошенно.
      – У меня не было выхода, – тихо проговорил бледный как смерть минфа. – Этот изверг… он уже…
      – Ты все сделал правильно, драг еч, – положил ему руку на плечо Баг. – Я горжусь тобой.
      – В аяте пятьдесят девятом суры «Добыча», – молвил незаметно подошедший Кормибарсов, – сказано: «Где ни застигнешь их во время войны – рассей их. Те, которые будут после них, может быть, будут рассудительнее». Таковы законы Аллаха для мужчин, – сочувственно добавил он. – Если пошел на войну – обязан стать воином. И ты стал им, сынок. Я расскажу Фирузе. Она, когда вернется, восхищенно омоет тебе ноги. И не раз. Да.
      Богдан коротко оглянулся через плечо на бездыханное тело – и медленно перекрестился чуть дрожащей рукой.
      – Упокой, – тихо проговорил он, – Господи, с миром душу раба твоего – а имя его ты сам знаешь…
      Бек тем временем приложил пальцы к шее бесчувственного Глюксмана. Кивнул.
      – Жить будет. Но надо в «Яджудж и Маджудж». Быстро надо, да.
      Тут где-то снаружи, встряхнув, казалось, всю толщу породы, грянул приглушенный массивом скалы взрыв, и в пещеру влетел Кормимышев с саблей в руке.
      – Там еще подошли! – доложил он беку.
      – Отродья шайтана, – заскрипел зубами Ширмамед. – Кормибыков!!
      На полянке перед пещерой дымно пылал черный «мерседес» Ничипорука. Скорчившийся за камнями Кормибобров, сверкая бешеными глазами, вставлял запал в брусок пластиковой взрывчатки. Посреди поляны сошлись в схватке по-мужски молчаливый строй богатырей Кормибарсова и беспорядочная толпа орущих дервишей; вопли «геть!» и «на хрен!» так и секли воздух. Изредка в это многоголосие вплетались призывы к Горнему Старцу, известному своими милостями, а равно и всепобеждающим милосердием.
      Богатыри рубились безмолвно и слаженно, но дервиши брали числом – лезли настырно как муравьи, не считаясь с потерями.
      – Ширмамед-ага, – Баг обернулся к Кормибарсову, – этак мы до вечера провозимся.
      – Ты прав, почтенный воин Аллаха! – Борода бека распушилась от гнева. Глаза метали молнии. – Эти недостойные имен дети порока не заслуживают благородного обхождения мечом! Кормибыков! Пора добраться до картечи! Да!
      И в тыл первой линии немедленно выступила вторая, с Кормибыковым во главе и с поразительного калибра обрезами в руках. Встав на одно колено за спинами сомкнутого строя мечников, второй стратегический эшелон бека разом прицелился. Баг от любопытства даже вытянул шею, чтобы лучше видеть.
      – Кормиконев! – подал команду бек. Его рык легко перекрыл шум сражения и достиг ушей богатыря. Услышав призыв, Кормиконев коротко взмахнул саблей и что-то крикнул, и тут же вся первая линия отработанно повалилась на траву, а воины Кормибыкова мгновенно произвели в нападающих залп.
      Воистину то были обрезы залпового огня.
      Эффект их применения был страшен: в сизом дыму на ногах остались стоять, пошатываясь, лишь единицы, прочие же дервиши с воплями и воем рухнули наземь.
      В наступившей затем тишине раздался оглушительный множественный щелчок: богатыри в папахах единообразно взвели курки вторых стволов своих орудий.
      В тылу у дервишей появился из-за камней Кормибобров с взрывчаткой в руке.
      – Неверные! – в звенящей тишине воззвал к ошеломленным дервишам ургенчский бек. – Не доводите до греха! Сложите оружие сами, ибо видит Аллах: следующий залп будет уже совсем крупной дробью.
      После некоторого замешательства послышались нестройные голоса:
      – Сдаемся!
      Бек кивнул.
      – То-то, зловонные прихвостни вероломного отделенца. Вяжи их, Кормиконев!
      Со стороны войска ургенчского Бека потерь не было. К многочисленным же порезам суровые воины отнеслись с презрением, хотя и со вполне профессиональной добросовестностью обработали и перебинтовали раны подручными средствами. Бездумная удаль явно не была в чести у настоящих мужчин.
      Всего были пленены пятьдесят четыре дервиша. Убитых считать не стали, полагая это недостойным занятием: какой смысл считать шакалов, сказал бек; считать поверженных врагов – значит, оказывать им уважение и признавать их воинами, а шакалов и гиен мы истребляем без счета. Баг почесал в затылке: насчет «без счета» было явным восточным преувеличением, к тому же и шакалы, и гиены – равноправные временные вместилища бессмертных душ; в этих формулировках, как Багу показалось, бек немного погорячился. Но вслух сдержанный человекоохранитель ничего не сказал. Трех и впрямь безвозвратно убиенных уложили пока в тени ближайших кустов, а пленных сообразными пинками загнали в пещеру.
      Багу было немного не по себе. Боевой пыл ушел, уступив место сожалению о загубленных жизнях – пусть и человеконарушителей, пусть и откровенных злодеев, но все же людей. Видеть умертвия в подобном количестве Багатуру «Тайфэну» Лобо приходилось нечасто. И он искренне надеялся, что карма впредь избавит его от участия в настолько уж деятельных мероприятиях.
      «Хорошо, что Богдан был в пещере, – подумал расстроенный человекоохранитель, – рядом с Кова-Леви, и исхода сражения на поляне не видел. Может, оно и к лучшему».
      Впрочем, тут же выяснилось, что насчет Богдана Баг несколько ошибся: вернувшись к пещере, он застал друга не в ее каменном нутре, близ кресла с обеспамятевшим профессором, а снаружи, у самого входа. Богдан расположился на удобном для сидения камне, а напротив него к валуну был прислонен связанный Абдулла. Явно справившийся с потрясением минфа вел с Ничипоруком обстоятельную беседу.
      – …Подданный Ничипорук, – услышал Баг, подойдя, – все ваши подельщики пленены, и вы задержаны по обвинению в противучеловечных деяниях высшей степени тяжести. Вы сами работник человекоохранительных органов… теперь бывший, конечно… так что ничего нового я вам не скажу: ваши деяния однозначно квалифицируются как третье из Десяти зол. Совокупность ваших преступлений такова, что согласно действующим на территории Ордуси уложениям вам со всей неизбежностью грозит высшая мера наказания с применением общесемейной ответственности, и тень ваших деяний ложится на всех ваших прямых родственников вплоть до прадедов и правнуков, а также на всех ваших боковых родственников вплоть до тех, с каковыми вы пребываете в отношениях траурной близости сыма и даже таньвэнь.
      Абдулла закусил губу. Никакой решительности на лице его уж не было и в помине. Абдулла нынешний напоминал руины того, прежнего, уверенного в себе и полного внутренней силы начальника зиндана унутренных справ. «А ведь он, похоже, обожает свою семью, – с сочувствием, которое не так-то просто оказалось подавить, понял Богдан. – Он преданный потомок и предок… Как жаль, что он пошел кривым путем», – в сотый раз пожалел минфа.
      – Однако… – Богдан сделал паузу. – Однако, должен вам напомнить, что ваше чистосердечное признание, глубокое раскаяние в содеянном и помощь в искоренении взращенного с вашей помощью зла, согласно дополнительной статье Уложения о смягчении вины, дарованной Милостивейшим Владыкой Цянь-цзуном в третий год под девизом правления «Умиротворяющее Всеединство Противоположностей», может вывести из-под действия тени ваших прадедов по женской линии, ваших внучатых племянников и младших двоюродных братьев по матери…
      Перспектива была заманчивой. Побелевшие губы Абдуллы чуть задрожали.
      – Прадедушка Садреддин Величко… – прошептал он.
      – И прадедушка Садреддин Величко, – кивнув, подтвердил Богдан. – Он мирно и достойно доживет свой век. Дома, среди родных и с полноценными подмышками.
      «Это ты правильно, драг еч, коли его, коли!» – с восторгом наблюдая за виртуозно осуществляемым процессом, подумал Баг.
      – Вы обещаете? – голос Абдуллы впервые дрогнул.
      Богдан пожал плечами.
      – При чем тут я, – отвечал он. – Закон обещает.
      Повисла долгая, тягостная пауза.
      – Я… – Абдулла вздрогнул, словно воочию увидев, как тяжкая поступь высшей меры приближается к его ни в чем не повинным престарелым предкам и совсем уж невинным, отчасти даже еще не рожденным потомкам. – Я признаю…
      – Ну и замечательно, – голос Богдана ничуть не смягчился. – Верю. И для начала… Вот что нас занимает. Этот Горний Старец – я что-то не пойму, он у вас бог или живой человек?
      Абдулла отвел взгляд.
      – Драг еч, ему совсем не жалко своих внучатых племянников, – с усмешкой заметил Баг. – Время брить подмышки!
      – Это – человек… – через силу выговорил Абдулла. Запнулся. – Приказы отдавал он.
      «О, как неизбежно избранный неверно путь даже сильного и прямого человека делает слабым и искривленным!» – подумал Богдан.
      «Ого, как своего Старца закладывает», – подумал Баг.
      – Ну что же, – Богдан достал из рукава трубку, – так звоните ему прямо сейчас и вызывайте сюда немедленно.
      – Он сюда никогда не ездит.
      – Придумайте что-нибудь. Вы же такой придумщик, подданный Ничипорук.
      Баг перерезал кушак, стягивающий руки Абдуллы и встал рядом с ним, задумчиво вертя нож в пальцах.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15