Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Во имя Победы

ModernLib.Net / Художественная литература / Устинов Дмитрий / Во имя Победы - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 4)
Автор: Устинов Дмитрий
Жанр: Художественная литература

 

 


Могли ли мы мириться с этим? Партийная организация занялась решением проблемы учебных материалов. Мобилизовали преподавателей и студентов на изготовление схем, таблиц, плакатов, особенно по специальным дисциплинам. Эти наглядные пособия использовались не только на занятиях, но и вывешивались в аудиториях, в коридорах института, лабораториях и кабинетах, так что все могли пользоваться ими в любое время. Это в значительной мере восполняло нехватку учебников и оборудования.
      Мы очень нуждались в издании или хотя бы размножении на машинке основных лекций профессоров, доцентов, преподавателей. Помню, пришлось обратиться с просьбой к профессору А. Л. Бабошину, чтобы он издал свои лекции. Старый специалист, ученый-исследователь, он интересно, увлекательно преподавал свой предмет. Профессор долго не соглашался обработать свои лекции для издания: то нет времени, то нет хорошей бумаги. По мы не отступали, и наконец его лекции были изданы. Пособием пользовались не только мы, но, насколько мне известно, и последующие поколения студентов ЛВМИ.
      Основным методом обучения в институте был лабораторно-бригадный. Суть его состояла в том, что студентам читались лекции, а затем давались индивидуальные и бригадные (на определенную группу из нескольких человек) задания Выполнялись эти задания на самостоятельных занятиях и в лабораториях. Завершалось изучение темы беседой руководителя-преподавателя, в ходе которой заслушивались один-два доклада студентов, информация о новинках в науке и технике, давались необходимые рекомендации.
      В первое время довольно отчетливо ощущалось, что институт находится в стадии становления. Нередко среди студентов возникали споры: нужен ли тот или иной предмет будущему инженеру, что ему дают те или иные знания? На лекциях, в стенгазетах и институтской многотиражке разъяснялась практическая значимость предметов. Без этого, пожалуй, трудно было бы добиться сознательного и заинтересованного отношения студентов к некоторым из них.
      Программа обучения была обширной, и ее освоение требовало немалого труда. Уставали, конечно. Как-то во время занятия, которым руководил профессор Н. С. Ачеркан, один из студентов посетовал на чрезмерную занятость, на то, что, мол, времени не хватает. Седой, сухощавый, необыкновенно подвижный для cвоих шестидесяти с лишним лет профессор лукаво прищурился:
      - Молодой человек, скажите-ка, а сколько вы спите?
      - В каком смысле?
      - А в смысле времени, - под общий смех пояснил Николай Семенович. Надо сказать, что студенты его глубоко уважали и очень любили за изумительную эрудицию и увлеченность, за душевность, скрывающуюся под внешней колючестью.
      - Примерно восемь часов, Николай Семенович...
      - Много! - воскликнул профессор. - Много! Это непозволительная роскошь. Осмелюсь доложить, я уже давно сплю не более 6 часов в сутки. Даже в отпуске. Вот вам и резерв времени. Поищем еще, или сами управитесь?
      - Сам...
      Нам нужно было очень многое успеть. Мы торопились включиться в работу, спешили внести свою долю в создание и развитие новой, социалистической экономики. Усердия, прилежания нам было не занимать. А вот умения рационально организовать свой труд, свое время, добиваться конечных учебных результатов кратчайшим путем зачастую недоставало. Этой стороне дела преподаватели уделяли серьезное внимание. Запомнилось, например, как заведующий кафедрой политэкономии В. И. Рязанцев учил нас планировать свою работу, свое время, четко определять, за что в общей сумме изучаемых вопросов прежде всего и как браться, наглядно разъяснял "технику и технологию" изучения первоисточников. Это существенно помогало нам, способствовало выработке дисциплинированности, умению с толком распределять силы и время.
      Так мы постигали не только сами науки, но и учились учиться. Учиться прежде всего самостоятельно, добиваясь наибольшей отдачи от приобретенного теоретического багажа. А эта наука, пожалуй, одна из главных. Ведь каждый человек учится, по существу, всю жизнь, но не каждый умоет распорядиться своими знаниями. Бесполезные знания похожи на ухоженную, но никогда не засеваемую пашню. Вроде бы и труд затрачен, а проку никакого. Подлинное богатство представляют собой только те знания, которые служат людям, делу строительства новой жизни.
      Это истина, которую я усвоил во время учебы в Ленинграде и которой всегда стремился руководствоваться а жизни.
      И еще одной мыслью хочется в связи с этим поделиться. Как-то на одном из семинаров по философии преподаватель рассказал притчу. Нам тогда она очень понравилась, и мы любили ее повторять при случае. Вот она.
      Мимо стройки идет прохожий. Смотрит: люди катят тяжело груженые тачки. Один - сгорбившись, едва переставляя ноги, другой-с упорством обреченного, третий - весело с песней.
      - Что это вы делаете? - спрашивает.
      - Не видишь? Тачку качу! - сердито ответил один.
      - Зарабатываю хлеб насущный, - вздохнул другой.
      - Строим дворец! - гордо сказал третий.
      Думаю, смысл притчи ясен
      Человеку, чтобы ощутить полноту жизни, изведать счастье, надо видеть смысл своего труда. И если этот труд на пользу людям, родной стране, это делает человека сильным и стойким, рождает энергию сознательного творчества.
      Уже в студенческие годы, овладевая основами марксизма-ленинизма мы стремились связать полученные знания с окружающей нас действительностью, применить их к анализу выдаваемых жизнью проблем, к собственной практической деятельности. Практика - вот горнило, в котором знания переплавляются в убеждения, убеждения - в поступки.
      Образуется связь теоретических знаний с практикой не сразу, постепенно. И наиболее активно - как раз в период, когдa человек выбирает свое место в жизни, определяет для самого себя ее цель. Это - период молодости, значительную долю которого для многих юношей и девушек составляют студенческие годы. В партийной и комсомольской организациях нашего института серьезно ставились вопросы изучения общественных наук, особенно первоисточников произведений классиков марксизма-ленинизма, партийных и государственных документов. Следует сказать, что в начале 30-х годов получил широкое распространение в отношении изучения общественных наук термин: "проработать" то или иное произведение, доклад или труд. Неизвестно, кем и когда он был пущен в оборот. Но было ясно, что слово "проработать" никак не подходило ни к освоению марксистско-ленинской теории, ни тем более к формированию марксистско-ленинского мировоззрения у студентов.
      Мы с таким подходом боролись. Ведь на практике он означал формализм. Кое-кто наловчился козырять тем, что он, дескать, "проработал" такое-то количество книг и документов, так что какие могут быть претензии к его идейности? Ясно, что с этим мы мириться не могли.
      И когда термин "проработать" в последующем подвергся острой партийной критике, мы это встретили с большим удовлетворением. В частности, С. М. Киров, выступая на одном из пленумов Ленинградского горкома ВКП(б), говорил: "...у нас в школе по отношению к обществоведению даже такого термина нет "изучают", он заменен термином "прорабатывают" - Маркса, Энгельса, Ленина. "Мы, - говорят они, - проработали Маркса - Энгельса до половины и перешли к Ленину". Это не что иное, как издевательство и над Марксом, и над Энгельсом, и над Лениным"{4}.
      Не секрет, что у некоторых нынешних молодых людей образованность и информированность подчас уживаются с политической наивностью, а профессиональная подготовленность - с недостаточно ответственным отношением к труду. Значит, в их жизненной позиции не все ладно, между их словом и делом разрыв, порой значительный. Иногда такой разрыв можно видеть и у имеющих вузовские дипломы командиров производства, работников различных звеньев управления, воспитателей. В чем тут дело? Причины, видимо, разные. Но одна из них, мне кажется, состоит в том, что в некоторых вузах качество преподавания общественных паук бывает невысоким, а весь процесс обучения и воспитания слабо увязывается с организаторской, идеологической, хозяйственной деятельностью партии, с решением конкретных практических задач.
      В годы моего студенчества принципиальное значение придавалось мировоззренческой, идейно-воспитательной направленности лекций, семинаров, занятий любого предметного содержания. Наша партийная организация никогда не стояла в стороне от этих вопросов. Кстати сказать, она у нас была сильная, боевая - коммунисты составляли две трети студентов. В подавляющем большинстве это были выходцы из рабочих.
      Наряду с повседневной партийной и комсомольской работой многие выполняли общественные поручения, порой достаточно сложные и ответственные. Я, например, входил в состав профкома института, где отвечал за ход строительства студенческого общежития. Профком спрашивал с меня сполна. Приходилось часто бывать на стройке. Пожалуй, уже в то время я узнал и усвоил основные причины строительных сбоев и неурядиц. Стройкой руководил один из снабженцев института. Он много бегал, со всеми ругался. В руках носил огромный потертый портфель, набитый заявками, накладными, планами и чертежами. Нередко он потрясал этими бумагами, прикрывая ими нехватку материалов, неувязки и т. д. Фактически же дело часто стопорилось именно oтсутствием личной организованности у снабженца, ловко подменяемой "бурной" деятельностью, а по существу, бездеятельностью.
      Приходилось нередко вступать в настоящие схватки с этим горе-руководителем, решать многие вопросы на месте, "подключать" авторитет профкома, партийного комитета института. Удалось построить общежитие хотя и с опозданием, но небольшим. Вообще же непосредственное участие в различных хозяйственных делах, в организации учебного процесса, в культурной жизни института многому меня научило.
      Кстати, о культурной жизни института. Наши студенческие общежития образовывали целый городок на окраине Ленинграда в местечке Лесное. Здесь работали филиал библиотеки и читальный зал, зал для проведения вечеров отдыха, постоянно действующий агитпункт. Отсюда мы вечерами, а чаще в выходные дни коллективно направлялись в город. За время учебы мы познакомились со всеми историческими местами, связанными с жизнью и деятельностью Владимира Ильича Ленина. Любили ходить в музеи, с радостью, как только удавалось добыть билеты, отправлялись на спектакли в театры. Возвратившись в общежитие, подолгу обсуждали увиденное и услышанное, намечали новые планы на ближайшие выходные дни. Весело и дружно проводились революционные праздники. В центр на демонстрацию приходилось добираться на перегруженных трамваях. Висели на поручнях входных дверей, которые в те годы еще не закрывались во время движения, на сцепках, а иногда даже забирались на крышу вагона. Ну а возвращались часто пешком, по дороге пели песни, в том числе только что услышанные на демонстрации.
      Общежитие сыграло немалую роль в формировании нас как коллективистов. Действительно общими были наши радости и печали. Уезжая на практику в другие города, мы скучали по своему общежитию. Сложившиеся там, "дома", привычки сохранялись и во время прохождения практики. Выезжали мы на нее, как правило, группами, и на жительство нас размещали в гостиницах или общежитиях, обычно всех в одной комнате. Собираясь по вечерам вместе, мы делились новостями, обсуждали возникшие проблемы, помогали друг другу найти их решение. До поздней ночи в комнате звучали рассказы "из жизни" о разных случаях и происшествиях. Порой возникало "состязание" талантов. Кто-нибудь начинал песню, остальные ее подхватывали. Звучали арии из оперетт и романсы, частушки и шуточные песни...
      Практика занимала в нашей профессиональной подготовке важнейшее место, За три года учебы в ЛВМИ мы проходили ее шесть раз на разных заводах, в различных производственных коллективах. Кстати, тогда я впервые побывал в Ижевске славном рабочем городе. Все, что было почерпнуто в аудиториях, лабораториях, институтских мастерских, здесь, в заводских цехах, проходило проверку. Здесь мы учились видеть за чертежом не только деталь или узел, как говорят, и натype, но и то как его нужно изготавливать, каким инструментом, из какого материала. Здесь ко мне пришло подлинное понимание того, что старые мастера называют "душой металла" - понимание, без которого невозможно представить ни идею, логику и структуру конструкции, ни сложную и умную жизнь механизмов и машин. И наконец, здесь я не только умом, но и сердцем воспринял давным-давно известную, как говорят, азбучную истину, состоящую в том, что основу любого производства составляют не техника, не технология, не сырье или энергия. Ее составляют люди. Рабочие и служащие, инженеры и техники отдают делу укрепления могущества родной страны свои силы, свой талант.
      Само название института - военно-механический - говорит о том, что в нем особое внимание уделялось военной стороне получаемых нами знаний, нашей военной подготовке. Под углом зрения потребностей обороны страны, технического оснащения армии и флота велась, по существу, вся наша подготовка как инженеров. Мы детально изучали структуру Советских Вооруженных Сил, систему их обеспечения материально-техническими средствами и людьми, организацию обучения и воспитания личного состава. Немало времени отводилось на овладение тактикой, военной топографией, основами фортификации, организации и ведения партийно-политической работы. Мы настойчиво осваивали все, что связано с мобилизационной готовностью промышленности, организацией и ведением военного производства, военной экономикой в целом.
      К вопросам военной подготовки мы относились в высшей степени ответственно. Каждый понимал, что наша деятельность как инженеров-специалистов будет не просто тесно связана, а всецело подчинена укреплению обороны страны. А здесь никакие, даже малейшие послабления недопустимы. Тем более что международная обстановка свидетельствовала об отнюдь не миролюбивых намерениях империализма.
      Выпускники ЛВМИ внесли немалый вклад в развитие оборонное промышленности, совершенствование вооружения. В предвоенные годы многие из них работали директорами, главными инженерами, главными технологами и главными конструкторами оборонных заводов, а также на ответственных должностях в партийных и государственных органах.
      В 1939 году, через пять лет после выпуска, на XVIII съезде партии, я встретился с товарищами по институту - сокурсниками или теми, кто на год-два раньше или позднее завершил учебу в ЛВМИ. Кто они были? Секретарь Ленинградского горкома партии А. А. Кузнецов, директор крупного завода Н. Э. Носовский, парторг оборонного предприятия И. А. Перазич и другие товарищи. Нам было что вспомнить, что рассказать друг другу. Было и чем гордиться: ЛВМИ дал нам путевку в большую жизнь.
      Завершение учебы в институте - это, несомненно, важный рубеж в профессиональном и идейно-нравственном становлении человека. Важный, но ни в коем случае не конечный. Он знаменует завершение особого этапа в развитии личности, этапа создания, можно сказать, ее фундамента. Но за ним следуют другие этапы, не менее важные. Вообще такого периода в сознательной жизни человека, нет такого возраста, когда можно было бы остановиться, сказать себе: все, цель достигнута, можно успокоиться, пользоваться накопленным багажом знаний, не заботясь о его пополнении. Сделать так, значило бы безнадежно отстать, утратить контакт со своим временем, лишить себя радости жизни. Ведь она - движение, движение вперед.
      Студенческие годы приобщили меня к неисчерпаемой сокровищнице знаний, помогли выработать и укрепить стремление всегда и везде, говоря ленинскими словами, действовать так, как того коммунизм требует.
      И это, пожалуй, главное.
      Глава вторая. Возмужание
      Приобщение к творчеству
      Великие идеи рождают великую энергию масс. Справедливость этой марксистской истины убедительно подтверждена богатейшей социальной практикой реальною социализма, и прежде всего, конечно, славной историей Советской страны. Октябрь разбудил в талантливом и трудолюбивом народе нашем, как говорил В. И. Ленин, "непочатой родник" талантов. То, что советская наука, научно-технический прогресс занимают ныне ведущие позиции в важнейших областях знания и практики социалистического строительства,- впечатляющий и глубоко закономерный итог развития нового общества, в котором миллионные массы трудящихся стали активными участниками культурной жизни, творцами духовных ценностей.
      Из толщи народной вышла новая, социалистическая интеллигенция. Мне посчастливилось быть в числе первых ее представителей, взращенных партией уже в условиях социализма.
      Вместе с дипломом инженера я получил направление в только что созданный Ленинградский артиллерийский научно-исследовательский морской институт (ЛАНИМИ) на должность инженера-конструктора.
      Возглавлял ЛАНИМИ в то время Павел Петрович Шешаев. Качества старого большевика, прошедшего закалку в огне Октябрьской революции и гражданской войны, сочетались в нем с организаторскими способностями и глубокими специальными знаниями.
      - Трудностей у нас хватает, - сказал мне Павел Петрович. - И облегчения не предвидится. Развернуто строительство большого флота. Потребуются новые разработки вооружения для строящихся и модернизируемых кораблей.
      Важная задача - внедрение этих разработок. Словом, требуется большая и напряженная работа...
      Многие научные исследования приходилось, по существу, начинать с нуля, накапливать, систематизировать, классифицировать материалы. Немало сил и энергии отнимала организационная сторона дела. Нужно было устанавливать и закреплять связи с заказчиками, с учреждениями и предприятиями, научными организациями, создавать базу и налаживать опытную работу. Испытывали мы трудности и чисто бытового плана, прежде всего связанные с жильем, одеждой.
      Еще недоставало промышленных товаров, многое распределялось но талонам. Даже зимой, например, я вынужден был ходить в фуражке, осеннем пальто-реглане и стареньких валенках. Однажды, возвращаясь домой с полигона, я сошел с трамвая, нахлобучил поглубже фуражку, поднял воротник, зашагал побыстрее. Слышу, один валенок что-то подозрительно шуршит. Оказывается, он совсем прохудился и в образовавшееся отверстие выбилась солома - "утеплитель". Пришлось убирать непрошеную "метелку", а вечером из подручных материалов проводить срочный ремонт. И такие ветхие обувь и одежда были у большинства из нас.
      Трудности только еще больше сплачивали. Работали мы дружно, увлеченно, не считаясь со временем. А это рождало и укрепляло взаимное уважение, доверие друг к другу. Все понимали, что от каждого требуются добросовестность, максимальная отдача, каждый готов был в любой момент оказать товарищу помощь. Словом, мы работали не порознь, а сообща. Такую работу нельзя вести без единства коренных интересов и целей.
      Обстановка, царившая в нашем коллективе, отражала общую атмосферу в cтране, решавшей задачи развертывания строительства социализма по всему фронту, перестройки общественных отношений на новых, коллективистских началах. Этa перестройка охватывала весь уклад жизни. Главное заключалось в том, чтобы сделать первой жизненной потребностью советских людей труд на благо общества. Не секрет, что продуктивность труда человека в огромной степени зависит от коллектива, членом которого он является и в котором большие понятия политики и экономики переводятся на конкретный язык практики.
      Особенно важна дружная, коллективная работа при проведении научных исследований. Зачастую они настолько сложны, что выполнить их одному человеку или даже группе ученых, инженеров просто не под силу. И я считаю для себя большой удачей, что сразу после студенческой скамьи попал в здоровый, крепкий коллектив. Немалая роль в его сплочении принадлежала руководителю отдела Павлу Ивановичу Лукьянову, его помощникам Сергею Констангиновичу Рябову и Василию Евгеньевичу Затурскому.
      С благодарностью вспоминаю Николая Алексеевича Сулимовского. Всесторонне подготовленный, вдумчивый и инициативный инженер, он помог мне быстро освоиться в отделе, разобраться в его задачах и заботах, как говорится, найти себя, свое место в общей работе. Подружился я и с Виктором Николаевичем Мельниковым - человеком щедрой души, большим знатоком военного дела. До института он служил командиром боевой части на линкоре "Октябрьская революция", хорошо знал корабельную артиллерию, все топкости ее эксплуатации и боевого применения. "Морской волк", как в шутку мы называли Мельникова, был надежным товарищем, добрым советчиком и консультантом.
      Самые теплые воспоминания сохранились у меня и о других моих товарищах по отделу, по ЛАНИМИ.
      Огромным авторитетом среди сотрудников института пользовался Иван Иванович Грен, сменивший П. П. Шешаева на посту директора. Он длительное время командовал Крымским укрепленным районом и был крупным специалистом береговой артиллерии. И хотя у него не было инженерного образования, в технических вопросах он ориентировался хорошо. И. И. Грен долгие годы руководил ЛАНИМИ, очень многое сделал для развития научных исследований и укрепления связей института с производством. Он внес большой вклад в организацию обороны Ленинграда в годы Великой Отечественной войны.
      Человеком И. И. Грен был твердым, истину ценил превыше всего и принципами своими никогда не поступался.
      В институте был известен такой случай. Слабо разбиравшийся в военно-морских делах тогдашний нарком Военно-Морского Флота П. Н. Фриновский на совещаниях то и дело в довольно категоричной форме и, как правило, невпопад подавал реплики и делал замечания выступавшим товарищам. При этом он для подтверждения убедительности своих слов обращался к кому-либо из присутствующих: "Правильно я говорю?" - и, получив утвердительный ответ, принимался за следующего выступающего.
      И вот на одном из таких совещаний после очередной реплики Фриновский обратился за поддержкой к И. И. Грену. Иван Иванович поднялся и по военному четко ответил: - Нет, товарищ нарком. В этом вопросе вы не разобрались и говорите неправильно.
      Реакция была бурной. Однако истина восторжествовала. Некомпетентность П. Н. Фриновского вскоре стала очевидной и в более высоких инстанциях. Через некоторое время он был освобожден от поста наркома.
      Институт имел разносторонние и плодотворные связи с предприятиями, с флотом. Следует, видимо, сказать, что по решению партии в начале 30-х годов в стране был создан целый ряд научно-исследовательских учреждений и их филиалов. Все эти центры, как правило, отраслевые, работали над конкретными проблемами, над внедрением достижений науки и техники в народное хозяйство.
      Ряду институтов, в том числе и нашему, была поручена работа над совершенствованием технического оснащения армии и флота. "Морской" профиль института обусловил и круг задач, которые нам приходилось решать. Основные усилия сосредоточивались на разработке проектов новых систем оружия и контроле за выполнением тактико-технических заданий на предприятиях. Большое внимание уделялось также другим вопросам, в частности изучению и обобщению опыта эксплуатации морского вооружения, разработке тактико-технических требований к тем или иным его системам, инструкций и руководств по их эксплуатации и боевому применению.
      С первых дней я с головой окунулся в работу. Меня захватывало и увлекало все: и ведение сложнейших расчетов, и изготовление чертежей, и участие в консультациях с учеными, заказчиками и производственниками, и фактическое выполнение функций эксперта, когда требовалось оценить качества создаваемого образца.
      На работу я всегда шел с радостью. Если приходилось подолгу бывать и командировках на заводах или кораблях - скучал по институту, по товарищам. Ощущение глубокого взаимопонимания и дружбы добавляло сил, побуждало работать как можно лучше.
      Такое настроение - я бы назвал его настроем на работу - было в коллективе общим. Общей была у нас и увлеченность делом, которая заставляет забывать обо всем, трудиться столько, сколько потребуется для решения поставленной задачи. Скажу откровенно: в этом мне видится и непременное условие, и обязательное слагаемое творчества. А именно к творчеству мы, молодые инженеры, приобщались в ЛАНИМИ. Процесс творчества сложен и противоречив. Он включает в себя радость открытий и горечь неудач, муки долгого поиска, тяжелый будничный труд и взлет озарений. Мне нравилось проникать в таинство рождения новых машин и механизмов, участвовать в их создании.
      Вспоминается мой первый опыт участия в разработке досылателя к орудию. Механизм это не очень сложный, но важный. С его установкой на орудие повышалась скорострельность, облегчался труд заряжающего. Мы стремились побыстрее его сделать. Однако опытный образец после серии выстрелов как бы ослабевал. Отправленный им в казенник снаряд вываливался обратно, обрывая лоток досылателя. Повысили давление в гидравлической системе. Снаряд стал со звоном входить в казенную часть ствола. Окружающие подшучивали:
      - Надо бы чуть-чуть потише, а то придется ловить снаряды с дульной части.
      Но успех оказался временным. Через десяток выстрелов повторилась прежняя картина. В чем дело?
      После долгих поисков выяснилось, что расшатывалось фиксирующее устройство механизма досылании, снаряд подавался в казенник с перекосом и, естественно, не мог дойти пояском до начала нарезов, потому и не удерживался в казеннике при определенных углах возвышения орудия. Пришлось усилить систему стопорения досылателя в рабочем положении, и он стал работать надежно.
      Трудно передать чувство радости и гордости, которое я испытал, когда разработанный мною механизм был принят. Это было мое первое конструкторское задание, и я с ним справился.
      Постепенно шлифовались, закреплялись и приобретали четкую профессиональную ориентацию знания, умения, навыки. Прекрасной школой творчества, школой подлинного профессионализма и культуры было тесное общение с видными учеными, конструкторами, изобретателями.
      Глубокий след в моей памяти оставили, в частности, консультации и встречи в институте с известным кораблестроителем академиком А. Н. Крыловым, Алексей Николаевич обладал способностью быстро разбираться в сложнейших вопросах, находить пути их решения. Он щедро делился новым идеями, подталкивал нас к их разработке.
      Общение с А. Н. Крыловым давало нам наглядные уроки деловитости и организованности. Он охотно помогал в поисках нового, в решении сложных задач и не любил тех, кто боялся ответственности. Как правило, после каждой консультации он писал лаконичные и ясные выводы и рекомендации, умещавшиеся на одном листочке, расписывался под ними и вручал исполнителю. Некоторые пытались получить такую подпись у Крылова, чтобы потом прикрыться ею как щитом за возможные просчеты и ошибки. Он быстро разгадывал подобные хитрости и пресекал их с присущей ему прямотой.
      Бывали и такие случаи, когда Алексей Николаевич внимательно выслушивал вопрос, подробно расспрашивал о трудностях, встретившихся при его решении, и откровенно говорил:
      - Делайте это сами. Вы лучше меня тут разбираетесь.
      Крылов нередко задерживался в институте, чтобы поглубже разобраться в какой-либо разработке, подзадоривал исполнителей: "Давайте, давайте, и я подучусь у вас".
      Чувства юмора Крылову было не занимать. Он любил умную шутку, ценил ее, рассматривал как помощницу в работе, а порой - и как средство выхода из затруднительного положения.
      Как-то на одном из совещаний разгорелся спор между конструкторами и заказчиками. Речь шла об излишках в весе вооружения на одном из строящихся кораблей. Излишки были не очень значительными, но заказчики настаивали, чтобы вес был снижен, так как это якобы повлияет на некоторые характеристики корабля. Конструкторы возражали, доказывая, что этого сделать невозможно, не теряя нужных качеств вооружения. Страсти разгорелись. А. Н. Крылов молча слушал доводы сторон, но потом, улучив минутку, подал голос:
      - Какова численность экипажа?
      Все умолкли, настолько странным и даже неуместным казался этот вопрос: численность экипажа была общеизвестна, так зачем же уточнять ее. А потом, при чем тут экипаж, какое это имеет отношение к предмету спора?
      Но раз вопрос задан, на него надо ответить. Назвали цифру.
      - Xopoшо! - заметил Алексей Николаевич. - А теперь скажите-ка, каждого человека будут принимать на корабль по весу?
      - Нет, разумеется.
      - Конечно, конечно незачем. А учитываете ли вы, что команда в течение суток будет менять вес по естественным, так сказать, соображениям? Так вот, доложу вам, колебания в весе экипажа составят... И академик назвал цифру, сопоставимую со значением излишнего веса вооружения, вызвавшего споры.
      Обстановка разрядилась, спорщики заулыбались.
      Наряду с академиком А. Н. Крыловым в обосновании требований к новым образцам вооружения, проведении консультаций, чтении лекций в институте принимали активное участие профессора Е. А. Беркалов, Е. А. Бразин, Д. А. Вентцель, Б. Н. Окунев, М. Е. Серебряков, С. П. Ставицкий, В. А. Унковский и другие. Это способствовало использованию достижений научной мысли в исследованиях и проектах, а затем в освоении производства и в практическом применении разработанных нами систем.
      Уже тогда было ясно, что соединение фундаментальных научных исследований, опытно-конструкторских работ и производства - верный путь к своевременному обновлению техники, оборудования, технологических процессов. Понимали мы и необходимость встречных шагов науки и производства, сокращения сроков освоения открытий, воплощения их в высокоэффективные машины, приборы, технологические линии. Сегодня эта проблема приобрела особую актуальность. Концентрируя усилия на ее решении, партия исходит из того, что с этим непосредственно связаны укрепление экономического и оборонного могущества страны, рост народного благосостояния. Важная роль в ускорении научно-технического прогресса и реализации его достижений по праву принадлежит советской технической интеллигенции.
      Счастье трудных дорог
      Наверное, каждому человеку знакомо радостное и вместе с тем чуточку грустное состояние, которое испытываешь, когда позади остается трудный участок пути, потребовавший большой работы, высокого напряжения духовных и физических сил. То, к чему стремился в начале пути, достигнуто, и это рождает удовлетворенность, но мысль уже устремляется дальше, вперед, и в душе зреет нетерпеливое ожидание новой работы, новых испытаний, преодоления новых трудностей.
      У меня за спиной долгая, наполненная работой, борьбой, многообразными связями с множеством людей жизнь.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5