Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Врата смерти (№6) - Назад в Лабиринт

ModernLib.Net / Фэнтези / Уэйс Маргарет, Хикмэн Трэйси / Назад в Лабиринт - Чтение (стр. 4)
Авторы: Уэйс Маргарет,
Хикмэн Трэйси
Жанр: Фэнтези
Серия: Врата смерти

 

 


— Нет, моя дорогая, заходи. Это касается тебя и твоей поездки, — Ксар уже вновь обрел спокойствие, хотя его глаза все еще горели, когда он обращался к змеедракону.

Мейрит сделала шаг в комнату и притворила за собой дверь, но прежде выглянула в коридор, проверяя, пуст ли он.

— Я застала Клейтуса и еще одного лазара у твоей двери, мой повелитель, — сказала она. — По-моему, они намеревались подслушать, что ты говоришь.

— Пусть! — безразлично бросил Ксар. И заговорил, обращаясь к Санг-драксу:

— Ты сражался с Эпло на Арианусе. Почему?

— Я пытался помешать меншам захватить власть над Кикси-винси, Повелитель, — подобострастно ответил змеедракон. — Мощь этой машины, как ты и предполагал, бесконечна. Как только ее запустят, она изменит не только Арианус, но и все прочие миры. Окажись она в руках меншей… — Санг-дракс вздрогнул, как бы пытаясь представить ужасные последствия.

— И Эпло помогал меншам? — допытывался Ксар.

— Не только помогал, Повелитель, — ответил змеедракон. — Он даже снабдил их сведениями, несомненно, полученными от этих его друзей-сартанов, о том, как управлять машиной.

Ксар прищурил глаза.

— Я тебе не верю.

— У него есть книга, написанная на четырех языках: сартанском, человеческом, языке эльфов и гномов. От кого еще он мог бы получить ее, Повелитель, если не от того, кто называет себя Альфредом?

— Если то, что ты говоришь, правда, тогда эта книга должна была быть у него, когда он в последний раз встречался со мной в Нексусе, — проворчал Ксар. — Зачем было Эпло делать это? С какой целью?

— Разве не ясно, Повелитель? Он хочет править Арианусом. А, может быть, и остальными четырьмя мирами.

— И менши под предводительством Эпло собираются запустить Кикси-винси, — Ксар сжал кулаки. — Почему ты не сказал мне об этом раньше?

— А ты бы поверил мне? — вкрадчиво спросил Санг-дракс. — Хоть я и лишился глаза, но слепец-то не я, а ты, Повелитель Нексуса. Взгляни! Взгляни на доказательства, которые ты имеешь — все они говорят об одном. Эпло постоянно лгал тебе, предавал тебя. И ты позволял ему это! Ты любишь его, Повелитель, это очевидно. Твоя любовь ослепила тебя так же, как его меч почти ослепил меня.

Мейрит вздрогнула, пораженная безрассудной смелостью змеедракона. Она ждала, что гнев Ксара обрушится на него.

Но сжатые кулаки Ксара медленно разжались. Он махнул рукой. И, опершись о свой стол, отвернулся от Санг-дракса и от Мейрит.

— Ты убил его? — мрачно спросил Повелитель.

— Нет, Повелитель. Он один из твоих приближенных. Поэтому я не решился убить его. Однако оставил его смертельно раненным, за что приношу свои извинения. Иногда я сам не могу справиться с собственной силой. Я разорвал его сердечную руну. Но, увидев, что смерть его близка, понял, что натворил, и, страшась твоего гнева, оставил поле боя.

— А глаз ты потерял, оставляя поле боя? — насмешливо спросил Ксар, оборачиваясь к нему.

Санг-дракс вспыхнул, его единственный красный глаз загорелся злобным огнем. Защитные руны Мейрит вдруг пробудились к жизни. Ксар продолжал говорить, обращаясь к змеедракону с подчеркнутым спокойствием, и Санг-дракс, прикрыв глаза, погасил красное свечение.

— Твои воины весьма искусны, Повелитель.

Взгляд единственного глаза змеедракона скользнул по Мейрит, на мгновение вспыхнул, быстро переместился в сторону, его свечение вновь угасло.

— В каком состоянии Эпло сейчас? — спросил Ксар. — Полагаю, в неважном? Чтобы залечить сердечную руну, нужно время.

— Ты прав, Повелитель. Он крайне слаб и выздоровеет не скоро.

— Как случилось, что погиб Бейн? — спросил Ксар достаточно ровным голосом, хотя его глаза при этом угрожающе сверкнули. — И почему Эпло напал на тебя?

— Бейн слишком много знал, Повелитель. Он был верен тебе. Эпло нанял человека по имени Хаг Рука — убийцу, приятеля Альфреда, чтобы покончить с Бейном. После того, как это свершилось, Эпло получил единоличную власть над великой Кикси-винси. Когда я попытался остановить его — от твоего имени, мой Повелитель Ксар, — Эпло натравил на меня и моих воинов меншейТе, кто раньше читал о змеедраконах, заметят расхождение между тем, как описал Санг-дракс битву за Кикси-винси, и тем, что произошло в действительности, как это описано в книге “Рука хаоса”, т. 5 цикла “Врата Смерти” ].

— И они разбили тебя. Менши разбили тебя! — в голосе Ксара звучало недовольство.

— Нет, они не разбили нас, Повелитель, — с достоинством ответил Санг-дракс. — Как я уже говорил, мы отступили. Мы опасались, что, если продолжим бой, может пострадать Кикси-винси. Мы знали, что ты не хочешь, чтобы великая машина была повреждена, и поэтому в соответствии с твоими желаниями, мы покинули Арианус.

Санг-дракс посмотрел Ксару в лицо, его единственный глаз светился.

— К чему было торопиться? Мой Повелитель все равно получит то, чего он хочет. А что касается меншей — на какое-то время они обретут мир, но очень скоро сами же вновь его нарушат. Так уж они устроены. Ксар сурово смотрел на стоящего перед ним змеедракона, пристыженного и сконфуженного.

— Что происходит на Арианусе сейчас?

— Увы, мой Повелитель, как я уже сказал, все мои воины покинули его. Я могу послать их обратно, если ты и в самом деле считаешь, что это необходимо. Однако, осмелюсь предположить, гораздо больший интерес моего Повелителя должен вызывать Приан.

— Опять Приан! Чем это он так важен?

— Та чешуйка дракона, что мы нашли в камере старика…

— И что из этого? — нетерпеливо спросил Ксар.

— Эти существа водятся на Приане, Повелитель. — Санг-дракс помолчал, потом добавил, понизив голос: — В прежние времена, Повелитель, эти драконы служили сартанам. Мне пришло в голову, что, может быть, сартаны что-то оставили на Приане, нечто такое, что бы им хотелось сохранить в тайне, хорошо охраняемым, нетронутым… например, Седьмые Врата.

Гнев Ксара остыл. Он вдруг глубоко задумался. Ему только что вспомнилось, где он слышал о цитаделях Приана.

— Понятно. Говоришь, эти драконы существуют только в том мире?

— Эпло сам сообщал об этом, Повелитель. И именно там он встречал этого помешанного старика-сартана. Без сомнения, дракон и старик вернулись на Приан. И если они смогли пробраться сюда и на Челестру, кто может поручиться, что в следующий раз они не вернутся с армией титанов?

Ксар не собирался показывать змеедракону свое волнение.

— Возможно, я побываю на Приане, — небрежно бросил он. — Мы поговорим об этом позже, Санг-дракс. Знай, что я недоволен тобой. Можешь идти.

Вздрагивая от гневных слов Ксара, как от ударов хлыста, змеедракон исчез с глаз Повелителя.

После ухода Санг-дракса Повелитель еще долго молчал. Мейрит подумала, не изменил ли он своего решения послать ее на Арианус, раз он уже узнал о происходящем там от змеедракона. Судя по всему, мысли Ксара развивались в том же направлении, потому что наконец, обращаясь к самому себе, он произнес:

— Нет, я не верю ему!

Но говорит ли он о Санг-драксе или… или об Эпло?

Приняв решение, Ксар повернулся к ней:

— Ты отправишься на Арианус, дочь моя. И узнаешь всю правду. Неспроста Санг-дракс скрывал это от меня. Я не верю, что он делал это, чтобы не причинять мне страданий! Хотя, — добавил он менее решительным тоном, — предательство одного из моих людей, особенно Эпло…

Он на мгновение замолчал, размышляя.

— Я читал, что в древние времена, до того как мир был разъединен, мы, патрины, отличались суровостью и хладнокровием. Мы не знали любви, мы гордились тем, что не испытываем привязанности к кому-либо, даже друг к другу. Плотское желание допускалось и даже поощрялось, потому что оно служило продолжению нашего рода. Лабиринт преподал нам много жестоких уроков. Но порой я думаю, не научил ли он нас любить? — Ксар вздохнул. — Предательство Эпло причинило мне большую боль, чем то, что мне пришлось вынести от чудовищных порождений Лабиринта.

— Я не верю, что он мог предать тебя, Повелитель, — сказала Мейрит.

— Да? — произнес Ксар, пристально глядя на нее. — Почему же? Может быть, и ты его любишь? Мейрит покраснела.

— Дело не в этом. Я не верю, что среди патринов могут быть предатели.

Он вглядывался в ее глаза, как бы проверяя, нет ли за этим другого, скрытого смысла. Она ответила ему открытым, прямым взглядом, и он был удовлетворен.

— Это потому, что у тебя верное сердце, дочь моя.

И ты не можешь допустить, что кто-то может оказаться лжецом.

Помолчав, он сказал:

— Если — если — будет доказано, что Эпло на самом деле предал — не только меня, но весь наш народ, — какого наказания он заслуживает?

— Смерти, мой Повелитель, — спокойно сказала Мейрит.

Ксар, улыбнувшись, кивнул.

— Хороший ответ, дочь моя. Скажи мне, — добавил он, все так же сверля ее взглядом, — ты когда-нибудь объединяла руны с кем-то из мужчин или женщин, Мейрит?

— Нет, Повелитель.

В первый момент его вопрос привел ее в изумление, потом она поняла, что он имел в виду.

— Повелитель, ты ошибаешься, если думаешь, что мы с Эпло…

— Нет, нет, дочь моя, — мягко прервал ее Ксар. — Я спрашиваю не поэтому — хотя и не скрою, что рад это слышать. Я спрашиваю по другой, более личной причине.

Подойдя к своему столу, Ксар взял с него длинное шило. На столе также стояла склянка чернил, темно-синих, почти черных. Он невнятно произнес над чернилами несколько слов на рунном языке патринов. Затем откинул капюшон и убрал волосы, длинными прядями свисавшие ему на лоб. Стала видна татуировка — синий магический знак.

— Не согласишься ли ты объединить свои руны с моими, дочь моя? — мягко спросил он.

Мейрит изумленно смотрела на него. Потом упала на колени, склонила голову.

— Повелитель, я недостойна этой чести.

— Достойна, дочь моя. Более чем достойна. Оставаясь на коленях перед ним, она подняла к нему лицо.

— Тогда, Повелитель, — да. Я объединю с тобой руны, и поверь, это будет величайшим счастьем моей жизни.

Подняв руку к вырезу своей открытой блузки, она рывком разорвала ее, обнажив груди, покрытые синей татуировкой. На левой груди была вытатуирована ее сердечная руна.

Ксар откинул со лба Мейрит темно-каштановые пряди волос. Его рука нашла ее груди, маленькие, крепкие и высокие. Рука скользнула по ее гладкой стройной шее и накрыла левую грудь, лаская ее.

Ощутив его прикосновение, она закрыла глаза и задрожала, скорее от благоговейного страха, чем от наслаждения. Ксар заметил это. Его старческая рука перестала ласкать ее. Мейрит услышала его вздох.

— Не часто я жалею о своей ушедшей молодости. Но это один из таких случаев.

Глаза Мейрит разом открылись. Она сгорала от стыда, от того, что он так неправильно ее понял.

— Повелитель! Я буду счастлива согревать твою постель…

— О да, именно это ты бы и делала, дочь моя — согревала бы мою постель, — сухо сказал Ксар. — Боюсь, мне нечем было бы тебе отплатить. Уж давно огонь угас в моих чреслах. Но наши сердца и умы сольются, если этого не смогут сделать наши тела.

Он поднес конец шила к гладкой коже ее лба и сделал укол.

Мейрит вздрогнула, но не от боли. С момента рождения дети патринов в разном возрасте много раз подвергаются татуировке. И они не только привыкают к боли, но и умеют переносить ее не моргнув глазом. Мейрит вздрогнула оттого, что поток магии устремился в ее тело, магии, перетекавшей из тела ее Повелителя в ее собственное, магии, которая вырастет и окрепнет, как только он изобразит магический знак, связующий их — его сердечная руна объединится с ее.

Ксар повторял это снова и снова, вонзая иглу в гладкую кожу Мейрит более сотни раз, до тех пор, пока сложный рисунок не был нанесен полностью. Он разделял ее экстаз, который шел скорее от разума, чем от тела. После экстаза объединения рун сексуальное слияние обычно является чем-то гораздо менее значимым.

Закончив свой труд, он отложил залитую чернилами и кровью иглу, опустился перед Мейрит на колени и привлек ее к себе. Они оба прижались друг к другу лбами, знак к знаку, и круги их жизненных сил замкнулись в один. Мейрит вскрикнула от захватывающего дух блаженства и, обессиленная и трепещущая, упала ему на руки.

Он был доволен ею и держал ее на руках, пока она не успокоилась. Тогда он приподнял за подбородок ее голову, посмотрел ей в глаза.

— Теперь мы одно целое. Даже если мы будем вдали друг от друга. Наши мысли будут лететь друг к другу по первому желанию.

Он ласкал ее глазами, руками. Ее тело было мягким и податливым под его пальцами. Ей казалось, будто вся она тает от его прикосновений, от его взглядов.

— Ты когда-то любила Эпло, — мягко сказал он. Мейрит нерешительно молчала, потом опустила голову, молча и стыдливо соглашаясь с его словами.

— Я тоже, дочь моя, — тихо проговорил Ксар. — Я тоже. Это то, что связывает нас. И если я решу, что Эпло должен умереть, он умрет от твоей руки.

Мейрит подняла голову.

— Да, Повелитель.

Ксар недоверчиво посмотрел на нее.

— Ты слишком поспешно согласилась, Мейрит. Я должен знать наверняка. Ты спала с ним. И все же ты готова убить его?

— Я спала с ним. Я родила от него ребенка. Но если мой Повелитель прикажет, я убью его.

Голос Мейрит звучал спокойно и ровно. Он не уловил в нем ни намека на сомнение, не ощутил ни малейшего напряжения ее тела. Но вдруг ей пришла в голову мысль — может быть, он проверяет ее…

— Повелитель, — сказала она, сжав его руки в своих, — не вызвала ли я чем-то твое недовольство? Ты сомневаешься в моей преданности?

— Нет, дочь моя… ах, я должен был бы сказать — жена, — улыбнулся он.

Она поцеловала его руки, которые продолжала сжимать в своих ладонях.

— Нет, жена моя, — повторил Ксар. — Ты избрана не случайно. Я знаю, что на душе у Эпло. Он любит тебя. Из всех наших людей ты и только ты можешь проникнуть в круг его жизненной силы. Он будет доверять тебе в том, в чем не доверял бы никому другому. И он не может причинить тебе вред. Тебе, матери его ребенка.

— Он знает о ребенке? — удивленно спросила Мейрит.

— Знает.

— Но как он мог узнать? Я оставила его, ничего не сказав. И никогда никому не говорила.

— Кто-то узнал об этом.

Задавая следующий вопрос, Ксар нахмурился:

— Кстати, где находится ребенок? Опять Мейрит показалось, что ее проверяют. Но она могла дать только один ответ — сказать правду.

— Понятия не имею, — пожала она плечами. — Я отдала его племени сквоттеровnote 5.

Нахмуренные брови Ксара раздвинулись.

— Очень благоразумно, жена моя, — он высвободился из ее объятий, поднялся на ноги. — Время тебе отправляться на Арианус. Мы будем общаться через слияние рун. Ты будешь сообщать мне обо всем, что обнаружишь. Но, самое главное, сделай так, чтобы твое прибытие на Арианус осталось в тайне. Эпло не должен догадаться, что за ним следят. И если я решу, что он должен умереть, ты захватишь его врасплох.

— Да, Повелитель.

— Муж, Мейрит, — с мягким упреком поправил он. — Ты должна называть меня мужем.

— Это для меня слишком большая честь, Пове… м-муж, — заикаясь, она все же произнесла это слово, досадуя на себя, что оно далось ей с таким трудом.

Ксар провел рукой по ее лбу.

— Прикрой этот знак объединения рун. Если он увидит, то узнает мой знак и сразу поймет, что мы с тобой стали одним целым. И перестанет доверять тебе.

— Да, Пове… муж мой.

— Ну что ж, тогда до встречи, жена. При первой же возможности свяжись со мной, когда прибудешь на Арианус.

Отвернувшись, Ксар подошел к своему столу, сел и, не глядя на нее, принялся перелистывать страницы книги. Брови его при этом сосредоточенно сдвинулись.

Мейрит не удивилась такому внезапному и холодному прощанию со своим супругом. Она была достаточно проницательна, чтобы понять, что объединение рун является лишь необходимым условием для облегчения ее связи с ним из далекого, чужого мира. И тем не менее она была рада. То, что произошло, доказывало его веру в нее. Они теперь связаны на всю жизнь и, обменявшись магической силой, могут общаться друг с другом через единый круг их жизненных сил. Такая близость имела свои преимущества, но также и недостатки, в особенности для нелюдимых и скрытных патринов, не позволяющих даже самым близким проникать в свои мысли и чувства. Мало кто из патринов прибегает к этому обряду объединения рун. Большинство ограничиваются тем, что объединяют круги жизненных силnote 6. Ксар оказал Мейрит великую честь. Он запечатлел на ее коже свой знакnote 7, и теперь любой, увидевший его, поймет, что они едины. То, что он взял ее себе в жены, возвысит ее среди патринов. В случае его смерти она даже может принять на себя управление своим народом.

К чести Мейрит об этом она не думала. Она была растрогана, польщена, взволнована и чувствовала лишь безграничную любовь к своему Повелителю. Ей хотелось, чтобы он жил вечно и чтобы она могла вечно служить ему. Ее единственной мыслью было исполнять его желания.

Кожа на ее лбу горела и саднила. Она все еще ощущала прикосновение его руки к своим обнаженным грудям. Воспоминания об этой благословенной боли и о его прикосновениях теперь навсегда останутся с ней.

Мейрит покинула Абаррах, направив свой корабль к Вратам Смерти. Она так и не вспомнила о том, что нужно рассказать Ксару о подслушанном ею разговоре двух лазаров. В возбуждении она забыла обо всем.

* * *

Сидя за рабочий столом в своем кабинете в Некрополисе, Ксар снова принялся перечитывать один из сартанских текстов по некромантии. Повелитель был в хорошем настроении. Всегда приятно чувствовать, что тебя обожают, боготворят, а он видел обожание в глазах Мейрит. Она и раньше беспрекословно подчинялась ему, но теперь будет предана вдвойне, душой и телом. Она будет полностью открыта ему, как это бывало до нее со многими другими. Неписаный закон патринов запрещает им объединять руны повторно с другим партнером, пока жив первый. Но Ксар был сам себе закон. Он уже давно обнаружил, что объединение рун открывает ему множество сокровенных тайн. Сам же он делиться своими секретами не торопился, он был слишком сдержан, чтобы допустить это, и раскрывал себя ровно настолько, насколько считал полезным, — не больше.

Он был доволен Мейрит, как был бы доволен любым новым оружием, попавшим ему в руки. Она с готовностью выполнит все, что от нее потребуется. Даже если речь пойдет об убийстве человека, которого она когда-то любила.

И Эпло умрет, сознавая, что его предали.

— Таким образом, я буду отомщен, — проговорил Ксар.

Глава 5. КРЕПОСТЬ БРАТСТВА. Скёрваш, Арианус

“Он прибыл, — пришло сообщение, — стоит у входа”.

Старец посмотрел на Сианг. В его взгляде читалась мольба. Грозной эльфийке достаточно было произнести одно только слово… нет, достаточно было лишь кивнуть… и Хаг Рука был бы мертв. Воин, вооруженный луком, располагался в нише над входом. Эльфийке, сидевшей прямо и неподвижно в своем кресле, стоило наклонить свою лишенную волос и от этого напоминающую голый череп голову, и Старец, оставив ее, отнес бы лучнику деревянный нож с вырезанным на нем именем Хага. И лучник без колебаний послал бы стрелу в сердце Хага.

Хаг это знал. Он невероятно рисковал, возвращаясь в Братство. На него пока не пускали нож по кругуnote 8 (в противном случае его сейчас уже не было бы в живых), но среди членов Братства ходили слухи, что Сианг недовольна Хагом, и его сторонились. Никто не убил бы его, но никто и не помог бы. От положения отверженного до деревянного ножа был только один шаг. Тому, кто оказался в таком положении, было лучше всего вернуться в Братство и немедля выяснить в чем его обвиняют. Поэтому никого не удивило, что Хаг прибыл в крепость, хотя некоторых это разочаровало.

Иметь возможность похвастаться, что ты убил Хага Руку, одного из величайших наемных убийц, взращенных Гильдией, — это стоило целого состояния.

Однако никто не решился бы на это без особого разрешения. Ведь Хаг — один из любимцев Сианг или, во всяком случае, был таковым. И хотя эта покровительствующая рука была сухой и сморщенной, ее покрывали не только старческие пятна, но и пятна крови. Никто и пальцем не тронул бы Хага без приказа Сианг.

Мелкие желтые зубы Сианг впились в ее нижнюю губу. Зная, что это означает нерешительность, Старец воспрял духом. Быть может, хотя бы одно чувство все же тронет равнодушное сердце этой женщины. Не любовь, нет, — любопытство. Сианг пыталась понять, почему Хаг вернулся, хотя и знал, что его жизнь висит на волоске и зависит от одного лишь ее слова. Едва ли его труп сможет ей это объяснить.

Желтые зубы сильнее закусили губу.

— Пусть войдет и предстанет предо мной.

Сианг произнесла эти слова с неохотой и раздражением, но важно было то, что она все же произнесла их, и это было все, что хотел услышать Старец. Опасаясь, что она изменит свое решение, он поспешил из комнаты, семеня своими кривыми старческими ногами быстрее, чем когда-либо за последние двадцать лет.

Ухватившись за огромное железное кольцо, прикрепленное к двери, Старец сам распахнул ее.

— Входите, Хаг, входите, — проговорил Старец. — Она согласилась принять вас.

Наемный убийца вошел внутрь и остановился в полутемном коридоре, ожидая, пока его глаза привыкнут к скудному освещению. Старец недоуменно смотрел на Хага. Все прочие, кого ему доводилось видеть в подобном положении, испытывали огромное облегчение, некоторые размякали настолько, что ему приходилось вносить их на себе. Каждый член Братства знал о лучнике. Хаг тоже знал, что он находится на волосок от верной смерти. Но на его лице не было и следа облегчения, оно оставалось таким же непроницаемым, как гранитные стены крепости.

И все же цепкий взгляд Старца уловил на нем мимолетное выражение, хотя и не то, что он ожидал увидеть. Когда дверь, дарующая жизнь вместо смерти, распахнулась перед Хагом, на его лице промелькнуло мгновенное разочарование.

— Сианг примет меня прямо сейчас? — спросил Хаг тихим хриплым голосом. Он поднял руку ладонью от себя, показывая пересекающие ее шрамы. Это было частью необходимого ритуала.

— Да, сударь. Пожалуйста, пойдемте наверх. Мне бы хотелось сказать вам, сударь, — добавил Старец дрожащим голосом, — что я искренне рад видеть вас в добром здравии.

Угрюмое и мрачное выражение лица Хага немного смягчилось. Он благодарно положил свою изрезанную шрамами ладонь на по-птичьи хрупкую старческую руку. Потом Хаг оставил Старца и, решительно стиснув зубы, начал подниматься по бесконечным ступеням в личные покои Сианг.

Старец проводил его взглядом. Рука всегда казался ему странным. И, возможно, слухи, которые ходят о нем, верны. Тогда это многое объясняет. Покачав головой, убежденный, что вряд ли он когда-либо узнает это, Старец вновь занял свое место у двери.

* * *

Хаг медленно поднимался по лестнице, глядя прямо перед собой. Хотя в любом случае, он не увидел бы никого, и никто не увидел бы его — таково одно из правил крепости. Теперь, когда он здесь, можно уже не спешить. Уверенность в неминуемой смерти от стрелы лучника была так велика, что он даже не очень-то обдуман, что будет делать, если не умрет. И сейчас, шагая по ступеням и нервно теребя себя за одну из прядей заплетенной в косички бороды, свисавшей с его резко очерченного подбородка, он размышлял о том, что скажет. Он перебрал в уме несколько вариантов. И в конце концов оставил это занятие.

Сианг можно было говорить только одно — правду. Может быть, она и так уже ее знает.

Хаг пересек молчаливый, пустой холл, отделанный полированными панелями из какого-то невероятно редкого темного дерева. И в конце его увидел открытую дверь покоев Сианг.

Остановившись у двери, он заглянул внутрь.

Он ожидал, что увидит ее сидящей за своим столом, покрытым пятнами крови после бесчисленных посвящений в Гильдию. Но она стояла у окна с косым переплетом, глядя на девственные заросли острова Скёрваш.

Из этого окна Сианг могла видеть все, что было достойно ее взора: раскинувшийся вдоль побережья процветающий город — рай для контрабандистов; изобилующий утесами лес хрупких харгастовых деревьев, отделяющий город от крепости, и единственную узкую тропу, ведущую из города в крепость (даже собака, бегущая по тропе, была бы видна любому часовому Братства), а дальше — и выше, и ниже — небо, в котором парил остров Скёрваш.

Пальцы Хага сжались, во рту все пересохло так, что в первый момент он даже не мог объявить о своем приходе, сердце бешено билось.

Эльфийка была очень стара. Многие считали, что она старейшая из всех живущих на Арианусе. Маленькая и хрупкая (Хаг мог бы раздавить ее одним движением сильной руки), одетая, как это принято у эльфов, в яркое шелковое одеяние, она даже в ее возрасте сохраняла утонченность, изящество и намек на то, что когда-то считалось изумительной красотой. На ее голове не было волос, и великолепной формы череп с гладкой кожей, лишенной старческих изъянов, интересно контрастировал с морщинистым лицом.

Из-за отсутствия волос ее раскосые глаза казались большими и влажными, и когда она обернулась — не на звук, но на отсутствие звука — проницательный взгляд этих темных глаз был как та стрела, которая пока еще не пронзила грудь Хага.

— Для тебя, Хаг Рука, вернуться сюда — большой риск, — сказала Сианг.

— Не такой уж большой, как ты, возможно, думаешь, Сианг, — ответил он.

В его ответе не было ни дерзости, ни иронии. Он произнес это тихим, бесцветным голосом, и выпущенная из лука стрела, похоже, не многое изменила бы в его состоянии.

— Ты пришел сюда в надежде умереть? — губы Сианг скривились. Она презирала трусов.

Сианг не сдвинулась с места у окна, где она стояла, не пригласила Хага войти, не предложила сесть. Это был плохой знак. Согласно традициям Братства это означало, что она тоже сторонится его. Но он был удостоен звания “десница”, следующим после ее собственного “рука”, считавшегося наивысшим в Братстве. Поэтому Сианг должна была милостиво представить ему возможность дать объяснение, прежде чем вынести приговор.

— Я был бы, пожалуй, рад, если бы стрела нашла свою цель, — лицо Хага выражало мрачную решимость. — Но ты ошибаешься, я пришел сюда не в поисках смерти. У меня заключен договор, — при этих словах на его лице промелькнула болезненная гримаса, — и я пришел за советом, за помощью.

— Договор с кенкари, — глаза Сианг сузились.

Несмотря на все то, что он знал о Сианг, Хаг удивился ее осведомленности. Его встреча с кенкари — сектой эльфов, в обязанности которой входила забота о душах умерших эльфов, — проходила в глубокой тайне. Значит, у Сианг были свои осведомители даже среди членов этой благочестивой секты.

— Нет, не с ними, — пояснил, нахмурившись, Хаг. — Хотя именно они принуждают меня выполнить его.

— Принуждают тебя? Выполнять договор — святой долг! Уж не хочешь ли ты сказать, Хаг Рука, что ты бы этого не сделал, если бы кенкари не принуждали тебя? Теперь Сианг была по-настоящему разгневана. Два алых пятна, поднявшись вверх с морщинистой шеи, окрасили ее увядшие щеки. Рука с костлявыми пальцами вытянулась вперед в обвиняющем жесте.

— Значит, слухи, которые дошли до нас, верны. Ты утратил храбрость, — Сианг уже собиралась повернуться к нему спиной. И если бы она так сделала, его уже можно было бы считать мертвецом. Даже хуже, чем мертвецом. Потому что без ее помощи он бы не смог выполнить свой договор, а, следовательно, умер бы опозоренным.

И Хаг нарушил правила. Без приглашения он вошел в комнату и прошагал по устланному коврами полу к столу Сианг. На нем стояла деревянная шкатулка с инкрустацией из сверкающих драгоценных камней. Хаг поднял крышку.

Сианг остановилась, глядя на него через плечо. Ее лицо стало жестким. Он нарушил ее неписаный закон, и, если она примет решение не в его пользу, теперь наказание будет куда более суровым. Но Сианг умела ценить отважные и дерзкие поступки, а этот был, несомненно, самым дерзким из всех, что когда-нибудь совершались в ее присутствии. Она ждала, что будет дальше.

Хаг достал из шкатулки острый кинжал, золотая рукоятка которого была выполнена в форме кисти руки с выпрямленными, сжатыми вместе пальцами, при этом отставленный в сторону большой палец образовывал поперечный упор. С этим ритуальным кинжалом Хаг подошел к Сианг и встал перед ней.

Она бесстрастно, с холодным любопытством смотрела на него, в ее взгляде не было и капли страха.

— Это еще что?

Хаг упал на колени. И протянул ей кинжал — вперед рукояткой, нацелив конец лезвия себе в грудь.

Она приняла его. Ее пальцы привычно и с любовью охватили рукоятку.

Хаг рванул ворот своей рубашки, обнажив шею.

— Ударь сюда, Сианг, — произнес он, и голос его звучал глухо и отчужденно. — Сюда, в горло.

Он не смотрел на нее. Его взгляд был устремлен за окно, где сгущались сумерки. Повелители Ночи расстилали свои покрывала, укрывая Соларус, вечерние тени прокрадывались на Скёрваш.

Сианг держала кинжал в правой руке. Протянув вперед левую, она схватила заплетенную в косички бороду, дернула голову вверх, чтобы лучше видеть его лицо, а также, чтобы легче было перерезать ему горло, если она и в самом деле решит это сделать.

— Ты не заслужил такой чести, Хаг Рука, — холодно проговорила она. — Как ты смеешь требовать смерти от моей руки?

— Я хочу уйти обратно, — сказал он безжизненным, лишенным выражения голосом.

Сианг редко теряла самообладание. Но это признание, сделанное так прямо и так спокойно, застало ее врасплох. Отпустив его голову, она отступила на шаг назад и пристально вгляделась в темные глаза Хага. В них не было огня помешательства. Одна только пустота, будто она смотрела в пересохший колодец.

Хаг распахнул свой кожаный жилет, рванул и разорвал на груди рубаху.

— Посмотри на мою грудь. Смотри внимательно. Шрам заметен не сразу.

Смуглую от природы грудь Хага покрывали густые, черные с проседью, курчавые волосы.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29