Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Агенты безопасности (№2) - Погоня за призраком

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Торнтон Элизабет / Погоня за призраком - Чтение (стр. 12)
Автор: Торнтон Элизабет
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Агенты безопасности

 

 


Он вытащил из кармана сигару и прикурил ее от горящей свечи, стоящей в центре стола. Медленно вдохнул табачный дым и так же медленно его выдохнул.

«Сейчас не время затевать ссору с Бэрри, — подумал он, стараясь успокоиться. — Сегодня ты пришел только затем, чтобы посмотреть на него, и больше ничего. А все остальное — завтра, только завтра».

Бэрри повернул голову, скрестил свой взгляд со взглядом Джесона и сердито нахмурил темные густые брови. Джесон счел за лучшее отвести глаза и принялся сосредоточенно рассматривать сигару, дымившуюся у него в руке. Стараясь избежать стычки с Сэмом, он вытянул ноги и положил их на сиденье свободного стула, стоявшего рядом с его столиком. Затем Джесон затянулся сигарой, прикрыл глаза, выпустил изо рта струю дыма, а когда вновь поднял веки, то первым, что он увидел, были маленькие злобные глазки Сэма, смотревшие на него в упор.

Бэрри шумно отхлебнул из своей кружки, тыльной стороной ладони стер с губ пивную пену и сказал с неприкрытой неприязнью, слегка растягивая слова:

— Вы, должно быть, приезжий, иначе не стали бы занимать мое место.

Джесон подавил вздох разочарования. Избежать разговора с Сэмом Бэрри теперь не удастся. Эта гора мяса с кабаньими глазками явно решила сделать его своей следующей жертвой. Ну, что ж, придется принять вызов, даже если из-за этого его приезд сюда окажется напрасным.

Он снял ноги со стула и указал на него Сэму:

— Присаживайтесь. Здесь хватит места на двоих.

— Я предпочитаю сидеть один, — буркнул Сэм, исподлобья глядя на Джесона.

— Тогда считайте, что вам сегодня не повезло.

— Это мы еще посмотрим, кому из нас сегодня не повезло.

Джесон швырнул окурок сигары в камин и сказал, начиная терять терпение:

— Сядьте, мистер Бэрри. Нам с вами нужно закончить одно дело. Если хотите, выясним все на словах, не хотите — будем стреляться. На пистолетах. С двадцати шагов. Выбирайте.

Как и рассчитывал Джесон, его слова заставили Бэрри задуматься. Он наморщил лоб, долго шевелил губами и наконец опустился на стул напротив Джесона.

— Упаси боже, — сказал Сэмюэль. — Ведь я простой фермер. Зачем мне стреляться на пистолетах? У меня кулаки есть. А теперь выкладывайте, сударь, кто вы такой и что вам от меня нужно?

— Можете считать, — спокойно ответил Джесон, — что я действую в интересах миссис Бэрри и ее сына.

— Гвинет? — Бэрри откинулся на спинку стула и грубо расхохотался. — Так значит, вы здесь насчет Гвинет и ее ублюдка? Опоздали, мистер адвокат, или как вас там! Она, как вдова, получила свою долю, хотя, честно говоря, не заслужила ничего. Ведь она пришла к брату в чем была да еще с чужим отродьем в животе. Вот они какие, эти Рэдли, которые думают, что они короли, а нас, простых людей, и за грязь не считают. Впрочем, об этом она вам наверняка ничего не рассказывала.

Сэм настолько упивался самим собой и своим рассказом, что не заметил, как побелели костяшки на стиснутых кулаках Джесона.

— Но это был не последний раз, когда она обманула моего брата, — продолжал Бэрри. — Ведь Найджел вполне справедливо ожидал, что ему достанется невеста с приданым. Так испокон веков принято, сами знаете. Так вот, кроме чужого ублюдка в животе, она не принесла ему ничего, эти чертовы Рэдли оказались банкротами без гроша за душой. Но об этом она, конечно же, ничего не сказала Найджелу, пока тот не надел ей обручальное кольцо на палец. Так что брату моему пришлось хлебнуть горького да слез со своей женушкой. Впрочем, мы с ней рассчитались честь по чести. Все, что ей полагалось, она получила, можете спросить моего адвоката.

Он покачался на стуле, а затем снова заговорил, указывая на грудь Джесона своим корявым пальцем:

— А, теперь я все понял! Она успела потратить те пять сотен фунтов, которые получила, и теперь хочет еще. Ничего не выйдет! Если она опять сидит на мели, никто ее стаскивать с нее не станет, пусть обо всем думает сама. А мы, Бэрри, не должны ей больше ничего, ни единого пенса.

Джесон тяжело вздохнул и ответил с холодной яростью:

— Вы лжете. Гвинет была девушкой, и Марк — ее сын от вашего брата. Что касается ваших денег, то они ей не нужны, можете не волноваться. И знайте, если вы еще хоть раз повторите кому-нибудь ту ложь, которую только что сказали, я вас убью, клянусь честью.

Бэрри молча оглядел Джесона с ног до головы, криво усмехнулся и процедил:

— Вот оно что. Значит, она теперь вас подцепила, мистер. Ладно, желаю удачи. Для постели эта девка хороша, могу подтвердить, я-то знаю. Только не повторяйте ошибку Найджела, господин хороший, и не вздумайте жениться на этой стерве, а то окажетесь, как он, — с носом и чужим ублюдком на руках.

Внешне Джесон оставался спокойным, хотя внутри него все кипело от ярости. Больше всего на свете ему хотелось сейчас обхватить руками толстую шею Сэма и придушить его — медленно, чтобы тот успел помучиться перед тем, как испустить свой поганый дух.

То, что говорил Бэрри, не было, не могло быть правдой. Просто он совсем не знал Гвинет.

— Откуда вам известно, что ваш брат не был отцом Марка?

— Он сам мне об этом сказал, — ответил Бэрри, наклоняясь вперед и понижая голос. — А Найджел узнал об этом сразу после свадьбы. В доме Рэдли жили тогда два кузена Гвинет. Молодые, нахальные. Наверняка отцом Марка был один из них, больше некому. Найджел тоже так считал. Он и у Гвинет это выпытывал, да только она ни в чем не созналась. Так что, если она собирается требовать денег, пусть подкатывает к отцу своего ублюдка.

В ушах Джесона зашумела кровь. Сердце его то останавливалось, то вдруг начинало биться под ребрами, словно кузнечный молот. Мысли в его голове сменяли одна другую с такой бешеной скоростью, что Джесону не удавалось зацепиться ни за одну из них.

— Так чего же все-таки нужно этой потаскухе? — спросил Бэрри. — И знаете что, мистер, не больно-то вы похожи на адвоката, вот что я вам скажу.

Наконец мозг Джесона выбрал из рассказа Бэрри одну, но ключевую фразу, которая помогла ему представить всю картину целиком, и он спросил, стиснув зубы:

— А ведь ты пытался изнасиловать ее, мерзавец. Отвечай, пытался?

Бэрри внимательно посмотрел на Джесона, и то, что он увидел, казалось, понравилось ему. Сэм медленно поднес к губам кружку, сделал из нее долгий глоток, вытер рукавом губы, криво улыбнулся и ответил наконец:

— Разве можно изнасиловать шлюху?

Рука Джесона стрелой просвистела в прокуренном воздухе пивной, и кружка с элем, которая была в ней зажата, с хрустом врезалась в челюсть Сэма Бэрри. Он свалился на пол вместе со стулом, на котором сидел, пару раз судорожно дернулся, негромко простонал, а затем затих.

В «Черном монахе» стало тихо, как в склепе. Чувствуя на себе взгляды десятков глаз, Джесон встал из-за стола, аккуратно перешагнул через распростертое на полу тело Сэма Бэрри и спокойно пошел к выходу.

— Это вам за причиненное беспокойство, — сказал он, проходя мимо стойки и кладя на прилавок золотую монету. — И дайте мне с собой бутылку вашего лучшего бренди.

Один из посетителей опустился тем временем на колени рядом с Бэрри и пощупал у него пульс.

— Ну, что, он жив? — спросил, бармен.

— К сожалению, да, — раздался ответ.

А вслед за этим зашевелился и сам Бэрри. Он медленно поднялся на четвереньки, сплюнул на пол пару выбитых зубов и прошепелявил:

— Он шломал мне шелюсть! Шелюсть мне шломал!

Джесон ничего не ответил и покинул пивную под аплодисменты ее завсегдатаев.

* * *

В Брайтон они приехали, чтобы навестить Джуди, а затем, захватив ее с собой, отправились гулять по городу и ходили до тех пор, пока Софи не остановилась как вкопанная перед витриной одной из лавок на Шип-стрит, увидев в ней шляпку, пройти мимо которой было просто невозможно. Рассмотрев как следует это чудо, они принялись обмениваться мнениями.

— Мечта, — восторженно выдохнула Софи.

— Волшебно, бесподобно, — вздохнула Джуди.

Только Гвинет не сказала ничего, хотя и сгорала от желания стать обладательницей этого шедевра. Шляпки всегда были ее слабрстью, еще с детства, но стоит лишь представить, сколько за нее запросят!

А шляпка и впрямь была хороша, словно сделана специально для Гвинет — из цветной соломки, не совсем синей, но и не совсем зеленой. Поля широкие, искусно прошитые по краю витым шнурком, а на тулье — ленты, атласные, яркие, струящиеся, словно вода. Божественная шляпка!

— Я должна ее примерить, — решительно заявила Софи и толкнула застекленную дверь лавки. Вслед за ней устремилась Джуди, а Гвинет вошла третьей. Спешить ей было некуда.

Последним, и с еще большей неохотой, чем Гвинет, в лавку протиснулся Брэндон, который выполнял сегодня роль телохранителя. Протестовать он даже не пытался, зная, что нет на свете силы, способной удержать женщину от соблазна завернуть в модную лавку.

Сегодняшнюю поездку в Брайтон он считал делом вполне безопасным, хотя и неизвестно, что сказал бы по этому поводу Джесон. Но Джесон был сейчас далеко, и потому Брэндон имел полное право самостоятельно решать все вопросы, связанные с безопасностью Гвинет.

Уезжая, Джесон сказал, чтобы Брэндон не подвергал риску жизнь Гвинет. Лучше бы он сказал, как ему справиться с тремя леди, захотевшими пойти по магазинам! Хорошо еще, что Триш передумала ехать в Брайтон — буквально в последнюю минуту! — иначе их было бы четверо. А где женщины, там и проблемы.

С одной из таких проблем Брэндон уже столкнулся и даже знал ее имя — Джуди Дадли. Он до сих пор не мог прийти в себя от разговора, который состоялся прямо у него на глазах сегодня утром между Джуди и ее матерью. Пока они все вместе спускались с крыльца и шли к коляске, эта древняя ящерица только и говорила, что о предстоящей свадьбе ее доченьки. Она даже дату захотела уточнить.

— Я думаю, что наша свадьба состоится в июне, — с готовностью ответила Джуди. — Мне почему-то всегда хотелось выйти замуж именно летом.

— Это точно, ты не передумаешь? — уточнила старая каракатица.

— Нет, нет, решено — в июне.

— Вот и отлично. Тогда я вскоре начну рассылать приглашения гостям.

Софи, юная плутовка, не упустила случая подлить масла в огонь и спросила:

— Джуди, а я не могу быть на свадьбе одной из твоих подружек?

— Конечно, почему бы нет. А второй подружкой я собираюсь пригласить тебя, Гвин. Как ты думаешь, Джесон не станет возражать?

Брэндон стоял неподвижно, словно мраморная статуя, и молча слушал, с какой легкостью эти дамы решали его судьбу. Но не может же настоящий джентльмен прерывать даму, тем более на глазах у ее матери. Таковы правила хорошего тона, и этим правилам наплевать на то, что мамаша при этом — настоящая старая ведьма, и ее доченька — тоже ведьма, только молодая. Единственное, чем мог утешать себя при этом Брэндон, так это мыслью о том, что вскоре ему представится возможность высказать Джуди все, что он думает по поводу своей свадьбы, и после этого разговора в его душе воцарятся мир и покой.

Войдя вслед за дамами в модную лавку, Брэндон со скучающим видом притулился в дальнем уголке. Тем временем хозяйка лавки сняла с витрины ту самую шляпку, положила ее на прилавок, после чего по лавке пронесся дружный восхищенный вздох. Гвинет бросила быстрый взгляд на прикрепленную к шляпке картонку с ценой, сглотнула, отвернулась в сторону и с притворным интересом принялась рассматривать другие шляпки, разложенные на стеллажах. Любая из этих шляпок ее, пожалуй, не разорила бы, но разве они могли идти в сравнение с той?

Софи и Джуди продолжали примерять чудесную шляпку, и Гвинет от нечего делать принялась смотреть сквозь стекло витрины. Шип-стрит оказалась весьма оживленной улицей, и мимо окон лавки постоянно шли люди, однако с первой секунды внимание Гвинет приковал к себе некий джентльмен. Впервые она заметила его еще утром возле дома, где жила Джуди, но тогда он просто прошел мимо, а сейчас стоял прямо напротив лавки, возле обувного магазина, держа в руках развернутую газету. Время от времени он поднимал голову и бросал быстрый взгляд на витрину, за которой стояла Гвинет.

Она слегка отодвинулась в глубь лавки и попыталась получше рассмотреть незнакомца. На вид ему было около тридцати. Ничем не примечательное лицо, голубой костюм — не из дорогих, но довольно изящный, шляпа, галстук. Вполне обычный джентльмен.

Тут ее окликнули, и Гвинет мгновенно забыла про джентльмена в голубом.

— А ты не хочешь примерить эту шляпку? — спросила ее Софи. — Очень жаль, но ни мне, ни Джуди она не подошла.

— Увы, — подтвердила Джуди и театрально развела руками. Она взяла с прилавка шляпку и протянула ее Гвинет. — Цвет не тот. В этой шляпке мы с Софи выглядим так, словно у нас туберкулез в последней стадии.

— Что ты там увидела, Гвин? — поинтересовался Брэндон, заметивший ее передвижения возле витрины. — Кто там?

«Скажу я тебе, как бы не так! — подумала Гвинет. — Да стоит мне только рот раскрыть, как ты утащишь меня в Хэддоу-Холл и посадишь под замок. Причем после сегодняшней поездки в Брайтон — с особым удовольствием. А этот джентльмен… Обычный прохожий, ничего особенного».

— Никого, — ответила Гвинет. — Просто смотрю на небо, кажется, дождь собирается.

Гвинет заняла место Джуди возле прилавка, а Джуди перебралась ближе к Брэндону. Этого момента он давно уже дожидался. Улыбнувшись Джуди, он негромко сказал:

— Я слышал, ты в июне выходишь замуж. Можно узнать, кто этот счастливчик?

Джуди спокойно повернулась к Брэндону в профиль и уставилась на Гвинет:

— Правда, ей идет этот цвет?

Бедный Брэндон почувствовал, как почва начинает уходить у него из-под ног, и перешел в лобовую атаку.

— Имей в виду сама и передай матери, что я этим счастливчиком быть не собираюсь.

— Невероятно красивая шляпка.

— Джуди, ты слышала, что я сказал?

Она вздохнула, повернула голову к Брэндону и ответила, глядя ему прямо в глаза:

— Но ты же сам знаешь, что это неправда. Разве ты переживешь, если я выйду замуж за другого? Ведь ты так сильно меня любишь. Я уверена, что в самые ближайшие дни услышу от тебя официальное предложение.

— Надеюсь, что ты ошибаешься, — сказал Брэндон, чувствуя, как у него начинает предательски дрожать подбородок.

— Ты можешь хоть иногда быть серьезным? — сердито спросила Джуди, в точности возвращая Брэндону слова, недавно сказанные им ей самой.

Она развернулась и, оставив его в одиночестве, направилась ахать над шляпкой, которую примеряла Гвинет. Брэндон настолько был ошеломлен напором Джуди, что не мог даже как следует разозлиться на нее. Нет, он, конечно, всегда знал, что Джуди — девушка со странностями, но чтобы настолько?

* * *

В дом Гвинет пробиралась словно напроказившая школьница — тайком, по черной лестнице, пряча за спиной круглую шляпную коробку. Больше всего она боялась попасться на глаза бабушке Рэдли. Гвинет так и не поняла, что же толкнуло ее на то, чтобы потратить столько денег на покупку этой красивой, но, в общем-то, далеко не самой нужной в хозяйстве вещи. Лукавый, наверно, попутал. В то же время ей настолько, нравилась эта шляпка, что предложи сейчас кто-нибудь продать ее даже за двойную цену, Гвинет просто послала бы этого покупателя ко всем чертям. Разумеется, она сумеет залатать финансовую брешь, образовавшуюся после покупки соломенного шедевра, из тех денег, что завещал ей неизвестный благодетель, хотя получения наследства придется ожидать еще месяц, а может быть, и больше. Кроме того, придется объясниться по поводу шляпки с Джесоном — ведь он ее попечитель. Можно представить, как он будет потрясен, когда узнает, сколько денег ухлопала Гвинет на какую-то шляпку!

Тут она вспомнила про леди Дафну и немного успокоилась. После такой женщины, как леди Дафна, Джесона, пожалуй, трудно чем-нибудь удивить.

К сожалению, сохранить свою покупку в тайне Гвинет удалось только до обеда, потому что за столом Софи поведала об этой шляпке всем присутствующим.

— Ах, Гвинет и ее шляпки! — сразу оживилась бабушка Рэдли. — Как сейчас помню…

Она начала рассказывать очередную историю, и Гвинет подумала о том, есть ли что-нибудь, чего не помнит бабушка. Она перехватила взгляд Триш, поняла, что та думает о том же самом, и они дружно улыбнулись. А бабушка тем временем продолжала свой рассказ, вспоминая о том, что когда-то вызывало ее гнев, не только с юмором, но и поразительной нежностью.

В конце рассказа все рассмеялись, а громче всех, разумеется, Марк и Крис, которым сегодня разрешили сидеть за ужином вместе со взрослыми. На то была веская причина — очень скоро, буквально на днях, Крис должен был уезжать вместе с родителями в Итон, на учебу, а Триш с Джерри собирались после этого отправиться прямо в Норфолк.

— Расскажи нам теперь про дядю Джесона, бабушка, — попросил Марк. — Ты никогда ничего про него не рассказываешь.

Гвинет посмотрела на сына, и сердце у нее дрогнуло от боли. Марк вел себя так, словно родился и вырос в этом доме, в семье Рэдли, словно знал и любил этих людей всю свою жизнь. Сегодня утром ей пришлось объяснять ему, почему он не может поехать в Итон вместе с Крисом.

— Ты еще слишком маленький, — пыталась она втолковать ему. — В Итон не берут мальчиков, которым еще не исполнилось восемь лет.

— А когда мне исполнится восемь, ты пошлешь меня туда? — спросил он.

— Посмотрим, — уклончиво ответила Гвинет.

Разумеется, получив наследство, она могла бы при желании отправить Марка учиться в Итон, но ей едва не стало плохо от одной только мысли о том, что при этом нужно будет почти на целый год расстаться с сыном.

Бабушка Рэдли ничего не ответила Марку, и тогда к нему обратилась Триш:

— Бабушка не знает о кузене Джесоне и десятой доли того, что знаем мы с твоей мамой. Но, понимаешь, мы не можем тебе ничего рассказать, потому что умеем хранить тайны и держать рот на замке.

— Рот на замке? Что это за выражение? — спросила Софи. — И что это вы с Гвин знаете о Джесоне такого, чего не знаю я?

— Ну-у… — Триш немного подумала, а затем решила слегка уступить: — Я хотела сказать, что Джесон был очень большим… смельчаком.

— Джесон? Смельчаком? — Софи поморгала глазами, посмотрела на Триш, на Гвинет и нетерпеливо воскликнула: — Так расскажи, ведь это так интересно! Я вся внимание.

Тут бабушка Рэдли сердито стукнула об пол своей массивной тростью и заговорила сама.

— Джесон, — отрезала она, — конечно, не был святым, но он за всю свою жизнь никогда никого не обидел. У него золотое сердце. А когда для нашей семьи наступили трудные времена, он сумел выдержать и это испытание. Кто не верит — оглянитесь вокруг. Своим достатком и счастьем мы все обязаны Джесону. Быть может, я и сама когда-то недооценивала его, но впредь не допущу подобной ошибки, будьте уверены.

Бабушка Рэдли обвела глазами лица всех сидящих за столом и улыбнулась.

— Я горжусь всеми, кого вырастила, — сказала она. — Наверное, я должна была больше доверять вам, когда вы были молодыми, но ведь и я тогда была моложе, а житейский опыт приходит только с годами. Если кому-то из вас было трудно со мной, простите. Но, с другой стороны, за что мне просить прощения, если вы все выросли людьми, которыми можно гордиться? — Она задумчиво покачала головой, а затем продолжила: — Моя самая большая боль — это Джордж. Но мне кажется, что, если бы он был жив, он сумел бы исправиться, и сегодня я гордилась бы им так же, как горжусь всеми вами. Да, Джордж наделал много ошибок, но это может случиться со всяким. Мы, Рэдли, всегда ставили долг превыше всего, и я уверена в том, что Джордж сумел бы исполнить свой долг перед семьей, если бы только судьба подарила ему еще немного времени.

Триш и Гвинет снова обменялись быстрыми взглядами. Они обе прекрасно понимали, о чем хочет сказать Бабушка Рэдли. Для того чтобы исправить свою ошибку, Джордж должен был бы жениться на богатой невесте.

К глазам Гвинет неожиданно подступили слезы, и она поспешила опустить взгляд.

Слова, сказанные бабушкой Рэдли, заставили всех глубоко задуматься, и за столом воцарилась мертвая тишина.

Нарушил общее молчание Крис.

— Мама, — спросил он, — а наш папа тоже смельчак? Он такой же, как дядя Джесон?

— Ну, нет, второго такого смельчака, как Джесон, пожалуй, не найти, — рассеянно ответила ему Триш.

Бабушка Рэдли коротко хохотнула и добавила:

— Я могла бы рассказать тебе немало интересного про твоего папу, Крис, но у меня тоже рот на замке. Нет, нет, и не проси, — добавила она, опережая просьбу Криса, и посмотрела на каминные часы. — Но где же Джесон, вот что мне хотелось бы знать. Он обещал вернуться сегодня к обеду. Не люблю, когда он ездит ночью по нашим дорогам.

— Зачем же ему ездить по ночам? Наш Джесон хоть и смельчак, но не безумец. Заночует в Лондоне… — сказала Софи и, указав глазами на сидящих за столом мальчиков, спросила: — Мне продолжить?

Бабушка пригвоздила ее к месту своим взглядом и, пряча улыбку, проговорила:

— Еще одно слово, мисс, и я оторву вам уши. Лучше подайте мне руку и помогите перебраться в спальню.

Уже в своей комнате, переодеваясь на ночь, Гвинет снова и снова прокручивала в памяти последние фразы, которыми обменялись Софи и бабушка.

«Почему я такая наивная? — думала Гвинет. — Как сказала Софи, Джесон заночует в Лондоне, и ничто не помешает ему приятно провести время в обществе новой любовницы. Вот такая вырисовывается картина».

Ей-то он сказал, что едет в Лондон повидаться с Ричардом Мейтлендом, если застанет того на месте, и навряд ли Джесон стал бы обманывать ее. Но вот кто Может помешать ему заняться своей личной жизнью после того, как он повидается со своим другом?

Гвинет присела к туалетному столику, взяла в руки гребень и принялась яростно расчесывать волосы, то и дело морщась от боли. Увидев промелькнувшую в зеркале Мэдди, она опустила гребень и слабо улыбнулась.

— Злюсь на себя, — пояснила Гвинет и, стараясь скрыть истинную причину этой злости, добавила: — Надо же, угораздило меня купить эту чертову шляпку! Столько денег потратила, а носить-то ее все равно не с чем.

— Тогда вам придется купить что-нибудь в тон вашей шляпке, — добродушно улыбнулась Мэдди и вышла из спальни.

Гвинет была настолько взвинчена, что даже и не пыталась ложиться спать. Она накинула поверх ночной рубашки шерстяной халат и принялась расхаживать взад-вперед по спальне, то и дело поглядывая на часы. По всем расчетам Джесон давно уже должен был вернуться домой. Он же знал, с каким нетерпением ждет Гвинет любых вестей от Ричарда Мейтленда!

Внизу негромко хлопнула дверь. Гвинет выскользнула в коридор и прислушалась, но потом, подойдя к лестнице и перегнувшись через перила, обнаружила, что это был всего лишь слуга, запиравший на ночь входную дверь. Гвинет подождала, когда он уйдет на половину, отведенную для слуг, а затем неслышно спустилась по ступенькам и направилась в библиотеку.

Огонь в камине не горел, но тлеющие в нем угли давали ровное, сильное тепло. Угля в Хэддоу не жалели никогда, и потому Гвинет, не испытывая ни малейших угрызений совести, раздула каминное пламя, а затем забралась в огромное кожаное кресло и приготовилась ждать Джесона. Она с детства знала, что наблюдать за входной дверью из библиотеки гораздо удобнее, чем из своей спальни.

Гвинет посмотрела на часы и решила, что, если Джесон не вернется до полуночи, она махнет на все рукой и отправится спать.

Глава 18

Джесон вернулся далеко за полночь и сразу же прошел в библиотеку. Там он налил себе бренди, выпил его одним глотком и вновь наполнил бокал. Хотел присесть с ним в свое любимое кресло и остановился как вкопанный. В кресле, свернувшись клубочком, крепко спала Гвинет.

Свечи в библиотеке не были зажжены, но раскаленные угли, тлевшие в камине, слегка рассеивали тьму своим мерцающим рубиновым светом. В этом красном полумраке Гвинет совсем не была похожа на взрослую женщину, скорее на девочку, на ту прежнюю Гвин, которую Джесон так хорошо знал когда-то. Он долго простоял возле кресла, и за это время у него в голове родились и пронеслись сотни вопросов, — жаль только, что ответа Джесон не мог дать ни на один из них. И он решил разбудить Гвинет, чтобы от нее самой узнать о том, что было правдой, а что было ложью в рассказе ее родственника Сэма Бэрри.

Джесон подошел к стулу, стоявшему возле камина, распустил узел галстука и отхлебнул из бокала, не сводя глаз с лица спящей Гвинет. Ему не хотелось верить тому, что говорил Бэрри, но при этом в его рассказе были вещи, ставившие Джесона в тупик, заставлявшие по-новому смотреть на события прошлого. Например, он никогда не мог понять, почему Гвинет, любившая Джорджа, так быстро вышла замуж почти сразу после его смерти. После встречи с Бэрри этот ее поступок приобретал определенный смысл. Ей не оставалось ничего другого, если она носила под сердцем ребенка от Джорджа. Обратиться за помощью ей было не к кому. Джордж погиб, а он, Джесон, либо улаживал дела с лондонскими адвокатами и кредиторами, либо пропадал в Дербишире, пытаясь сбыть кому-нибудь свое захолустное поместье. Собственно говоря, именно там, в Дербишире, он и узнал о том, что Гвинет бежала из дома.

Это известие сначала ошеломило его, а затем привело в ярость, и ярость эта была обращена в первую очередь на Бэрри, хотя и самой Гвинет тоже не поздоровилось бы, попадись она тогда Джесону под руку. Сотни, тысячи раз Джесон представлял себе, как он убьет Найджела Бэрри. Позже, когда его гнев немного утих, Джесон решил, что непременно съездит навестить Гвинет — для того, чтобы самому убедиться, что она ни в чем не испытывает нужды. В конечном итоге верх над всеми чувствами Джесона одержала его гордость, и он не сделал Ничего, предоставив Гвинет жить так, как она хочет.

Теперь он понимал, как дорого ей пришлось заплатить за его гордость.

Джесон представил себе жизнь Гвинет в семье Бэрри и невольно поморщился от боли. Но не только боль жила сейчас в его сердце — оно разрывалось на части от ревности, печали и гнева.

Все это время Джесон продолжал неотрывно смотреть на спящую, крепко сжимая в пальцах бокал, наполненный бренди. Теперь Джесон думал о Джордже, своем старшем брате, с которого он всегда старался брать пример. Зная Джорджа, он отказывался поверить тому, что тот мог воспользоваться доверчивостью влюбленной в него Гвинет и сделать ей ребенка. Но, с другой стороны, кто бы мог подумать, что Джордж способен проиграть в карты родовое поместье? Однако он сделал это!

Угли в камине подернулись серым налетом и начали угасать. Гвинет потянулась в кресле и медленно раскрыла глаза. Увидела стоящего перед ней мужчину, но узнала его раньше, чем успела испугаться.

— Джесон, — сказала она, вытягивая затекшие ноги. — Мы думали, что ты вернешься гораздо раньше.

Гвинет быстро сбросила остатки сна и заговорила быстро и четко:

— Ну, как, ты видел Ричарда Мейтленда? А мистера Армстронга? Что они тебе сказали?

— Я не видел ни Мейтленда, ни Армстронга. Их нет в городе.

— Значит, мы по-прежнему топчемся на месте.

— Я бы так не сказал, — он сделал глоток из своего бокала. — Я ездил в Лэмбурн, чтобы встретиться с Сэ-мюэлем Бэрри. Мне подумалось, что эта встреча может пролить какой-то свет на тайну, связанную с тем самым наследством.

После этих слов в библиотеке стало совершенно тихо. Гвинет глубоко ушла в свои мысли, машинально теребя в пальцах край халата. Вот уж чего она никак не ожидала, так это того, что Джесон начнет шпионить за ней. Но он сделал это и узнал многое, если не все, и о ней, и о Марке, и о тайне их брака с Найджелом.

«Он знает, он все знает», — думала Гвинет, чувствуя, что ее начинает бить нервный озноб.

Джесон видел и затравленное выражение ее глаз, и пальцы, нервно перебиравшие ткань, и ему хотелось помочь Гвинет снять напряжение. Ведь он не собирался ни пугать ее, ни стыдить, ему просто хотелось знать правду. Ту правду, без которой им никогда не сдвинуться с места.

— Гвин, — как можно спокойнее сказал Джесон, — скажи мне, Сэмюэль Бэрри когда-нибудь пытался приставать к тебе? Ты, надеюсь, понимаешь, что я имею в виду.

Гвинет поняла, что судьба дает ей отсрочку, пускай и временную.

— Он пытался, но ничего не получил, — ответила она и нахмурилась. — У меня под подушкой всегда был пистолет, и я умела с ним обращаться. Так что я вполне могла постоять за себя.

Слушая Гвинет, Джесон искренне пожалел о том, что при встрече с Сэмом Бэрри ограничился лишь парой выбитых зубов. Нужно было свернуть шею этому мерзавцу.

Гвинет настороженно наблюдала за Джесоном, пытаясь уловить его настроение. Она знала, что рано или поздно ей придется ответить на самый трудный вопрос, и, честно говоря, при мысли об этом Гвинет готова была сквозь землю провалиться, лишь бы не оставаться здесь, с глазу на глаз с Джесоном. Тишина била ей по нервам, и Гвинет спросила:

— Сэмюэль знает что-нибудь о наследстве?

— До этого мы так и не дошли. Он рассказал о таких вещах, после которых мне стало не до наследства.

Гвинет заглянула в глаза Джесону и поняла, что лгать бессмысленно, что он знает все. В горле у нее пересохло.

— Знаешь, что он мне сказал, Гвин?

Их взгляды встретились, но Гвинет не стала прятать глаза и прошептала, гордо вздернув подбородок:

— Да.

— Раньше я никак не мог понять, почему ты так поспешила выйти замуж за Бэрри и уехать отсюда, но теперь мне все понятно, — сказал Джесон, откидываясь на спинку стула. — Ты была в отчаянии, и ты была беременна, это так, Гвин? И ты постаралась как можно быстрей стать женой Бэрри, зная, что уже носишь в себе ребенка от другого мужчины. Ах, Гвин, почему ты тогда не обратилась ко мне?

— Это неправда! — закричала она. — Выходя за Найджела, я еще не знала, что у меня будет ребенок от тебя. Если бы знала, я бы не вышла ни за Найджела, ни за кого другого.

Гвинет увидела перед собой расширившиеся глаза Джесона, но остановиться уже не могла.

— Не смотри на меня такими глазами. Я сказала сейчас всю правду. О ребенке я тогда не знала, хотя и чувствовала недомогание. Но я думала, что это от нервов. Найджел, кстати говоря, тоже так думал. А потом пришел доктор, осмотрел меня и сказал, что это не от нервов, а оттого, что я беременна. Он же не знал, что мы с Найджелом только-только поженились. Так все и открылось, но было поздно что-то менять. К тому времени мы уже находились на борту судна, которое направлялось в Лиссабон. Да, было уже поздно. Слишком поздно.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20