Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Солдаты удачи (№7) - Угол атаки

ModernLib.Net / Боевики / Таманцев Андрей / Угол атаки - Чтение (стр. 13)
Автор: Таманцев Андрей
Жанр: Боевики
Серия: Солдаты удачи

 

 


Показывали, какие они умные. Острили с журналистами, выпендривались на тусовках.

Мотыльки, однодневки в красных штанах. Валютный коридор. Макро-фуякро.

Приписывали себе то, что было достигнуто им, его нервами и бычьими трудами, его пахотой. Порхайте, порхайте. Недолго вам порхать.

Схема его отставки и последующего возвращения во власть была тщательно просчитана, но экс-премьер был опытным политиком и понимал, что любые схемы корректируются жизнью, всего не предусмотришь. Вариант, когда его судьба полностью зависит от воли президента, не давал никаких гарантий на будущее.

Президент непредсказуем, его поступки определяются не прихотью, как казалось многим, а потрясающей политической интуицией, поистине звериным чутьем. Если он увидит более выигрышный для себя вариант, пиши пропало, ничем его не остановить.

Да и чем можно остановить человека, который развалил великий и могучий Советский Союз, чтобы перехватить власть у Горбачева, и приказал расстрелять из танков Белый дом с законно избранным парламентом, когда тот попытался встать у него на пути. И потому Экс (как называли его журналисты и как даже сам себя он стал называть) очень внимательно следил за ситуацией, чтобы в самом зародыше предупредить возможные осложнения.

Ситуация ему не нравилась. И больше всего — то, как идут переговоры с Международным валютным фондом. До него доходила информация, что речь идет уже не о восьми миллиардах долларов, а чуть ли не о двадцати. Если такое соглашение будет заключено, экономика на какое-то время стабилизируется и вопрос об отставке правительства Кириенко соответственно снимется с повестки дня. Рано или поздно она обязательно произойдет, но для него, Экса, это может оказаться слишком поздно.

Да, самая большая и постоянно возрастающая опасность таилась в его выключенности из реальной политики. Чем дольше он находится в простое, тем яснее становится, что не так-то уж он и нужен, не такой уж незаменимый. Пост лидера общероссийского политического движения создавал лишь иллюзию участия в жизни. Он понимал, что это только иллюзия. По-настоящему к жизни его привязывало другое — вовлеченность в самые важные и тайные государственные дела. Этого вместе с должностью не отнимешь.

Одним из таких дел была программа «Феникс».

* * *

Достигнув Москвы, сообщение о взрыве «Мрии» неизвестными диверсантами вызвало шок у людей, причастных к делу. Экс был единственным, кто воспринял это сообщение без паники, даже с некоторым удовлетворением. Еще не зная никаких подробностей, он понял, что у него появился хороший шанс напомнить о себе, показать, что даже сейчас, в отставке, он продолжает держать в своих руках важнейшие, хоть и скрытые от общественности, государственные дела.

О ЧП на забайкальском аэродроме ему сообщил представитель президента в «Госвооружении» генерал армии Г.

Он позвонил по «вертушке», сказал, что нужно срочно встретиться. Уже из одного этого мелкого, вполне житейского факта Экс сделал два важных для себя вывода.

Во-первых, ситуация чрезвычайная. А во-вторых: в этой ситуации Г. заранее признает себя стороной подчиненной.

После отставки это был его первый деловой контакт с Г. Хотя они всегда были в одной команде, между ними тлела скрытая конкуренция, как в волчьей стае между матерыми самцами, выжидающими ослабления вожака. Но пока вожак в силе, союз выгоден им обоим, поэтому никто не влезает в компетенцию другого, чтобы не нарушать установившееся равновесие.

Когда Экс услышал по радио о покушении на генерального директора ЗАО «Феникс»

Ермакова, у него возникло желание позвонить Г. и узнать, в чем там дело. Но он сдержался. «Госвооружение» и фирма «Феникс» были чужой епархией. Г. мог послать, и Эксу пришлось бы утереться. А он был не в том положении, чтобы проигрывать даже в мелочах. Он не позвонил. Г. тоже не позвонил. Экс решил, что все утряслось. Но оказалось, что не только не утряслось, но и превратилось в серьезнейшую проблему.

Слушая рассказ Г. о событиях, которые произошли на аэродроме Потапово, он машинально отметил, что недаром его в свое время встревожило поручение президента расследовать все обстоятельства гибели самолетов «Руслан» и «Антей».

Это могло привлечь внимание к деятельности фирмы «Феникс» и, что самое нежелательное, — к программе «Феникс». Любая утечка информации об этой программе ставила ее на грань срыва, а огласка вообще была равна катастрофе.

То, что к расследованию было привлечено Управление по планированию специальных мероприятий, встревожило Экса еще больше. Там работали люди, с которыми трудно договориться. Управление подчинялось президенту, он ревниво пресекал все попытки переподчинить его ФСБ или ФСК. В УПСМ это знали, держались независимо. И работали там серьезные профессионалы.

Экс и генерал армии Г. хорошо понимали друг друга. Они были людьми одной генерации и знали правила игры. Поэтому Экс даже спрашивать не стал, почему Г. приказал отправить очередную партию истребителей, несмотря на предупреждение ЦРУ. Он знал почему. Угроза для жизни Ермакова не; играла в этом решении никакой роли. По этому контракту уже было проплачено двести миллионов долларов. О том, чтобы вернуть предоплату, и заикаться было нельзя. Этот кулак не разжимается. И даже помыслить было невозможно об отказе от контракта. Президенту было доложено, что разработана программа, которая позволит получить дополнительные миллиарды долларов от торговли оружием. Он дал добро. Не вникая в детали. Вникать в детали таких программ — не президентское дело. А теперь что? Прийти и сказать, что мы малость погорячились? Чистое самоубийство.

Поэтому Г. поступил так, как на его месте поступил бы и сам Экс: он отправляет «Мрию», а если поставку действительно перехватят цэрэушники — это проблемы тех, кому поручено обеспечивать секретность и безопасность торговли вооружениями. Не справились — с них и спрос. Это была нормальная логика чиновника, отвечающего только за свой участок работы. И любой другой чиновник, даже самого высокого ранга, ее поймет.

Но главная причина была в другом. Ее знал Экс. Ее знал Г. Они не говорили об этом. О таких вещах не говорят. Оба знали, и этого было достаточно. О таких вещах стараются даже поменьше думать. Чтобы не сглазить. И чтобы случайно не выдать своих мыслей.

Появление в Потапове неизвестного диверсионного отряда и его чрезвычайно агрессивные действия спутали все карты. И самое непонятное было — от кого исходит это противодействие.

Г. попытался навести справки через своих людей в Министерстве обороны. Никто ничего не знал. Ничего не знали и в ФСБ. Помощник президента, курирующий спецслужбы, попытался получить информацию у начальника УПСМ. Но и для генерал-лейтенанта Нифонтова, судя по его реакции, сообщение о взрыве «Мрии» оказалось полнейшей неожиданностью.

Возможности Г. были исчерпаны. Это и заставило его обратиться к Эксу, хотя он и понимал, что тем самым признает свою подчиненность. Но ситуация была слишком острой, чтобы думать о таких тонкостях.

* * *

…Экс сразу вычленил из проблемы главное. Главное было не в том, чтобы узнать, чьи люди устроили диверсию в Потапове, а в том, чтобы исключить возможность новых диверсий. Кто и для чего взорвал «Мрию» — этим можно будет заняться позже.

По всему выходило, что источником противодействия может быть только Управление по планированию специальных мероприятий. Было совершенно непонятно, каким образом они могли проникнуть в эту сверхсекретную систему, прорвать информационную защиту. Еще более непонятно, откуда у них диверсионный отряд.

УПСМ было аналитической службой, в его подчинении не было силовых подразделений, а собственный оперативный отдел был слишком малочисленным, чтобы осуществлять такие операции своими силами. При необходимости они могли привлекать спецподразделения ФСБ или Минобороны, но этого нельзя было скрыть — согласования всегда оставляют след. Сейчас этого следа не было.

И все-таки УПСМ. Больше некому.

Экс решился. Он поедет к начальнику УПСМ и поговорит с ним. Да вот так. Просто поедет и просто поговорит. Он не смог бы этого сделать в качестве председателя правительства. А сейчас — почему нет? В положении отставника были и свои преимущества.

* * *

Въезжая во двор старого дворянского особняка, на проходной которого красовалась вывеска "Информационно-аналитическое агентство «Контур», он вновь почувствовал себя аль-Рашидом. Хотя, возможно, для генерал-лейтенанта Нифонтова, который спустился в холл, чтобы встретить необычного гостя, его инкогнито не было секретом. В УПСМ работали сильные аналитики, они вполне могли просчитать ситуацию. Ну, тем лучше, это упрощало задачу.

— Спасибо, Александр Николаевич, что нашел для меня время, — проговорил бывший премьер, отдавая плащ порученцу и пожимая руку начальнику управления.

— Было бы очень странно, если бы я его не нашел, — любезно ответил Нифонтов. — Прошу.

Он был в штатском. До этого Экс видел его только в генеральском мундире и не выделял среди маршалов и генералов армии, с которыми ему приходилось иметь дело.

Он давно заметил, что все военачальники, переодеваясь в цивильные костюмы, становились словно бы мельче, невзрачнее, теряли вместе с мундиром свою значительность. Про Нифонтова сказать этого было нельзя. Прекрасный темно-серый костюм сидел на нем как на дипломате. Впрочем, немудрено. Прослужи полжизни военным советником и руководителем резидентур в Африке и на Ближнем Востоке — поневоле научишься носить и костюмы и смокинги.

— Симпатичный у вас особнячок, симпатичный, — оценил Экс, поднимаясь по мраморной лестнице и проходя в кабинет. — И кабинет у тебя симпатичный. Ты говоришь — странно, — продолжал он, разыгрывая из себя политического пенсионера.

— А вот некоторые так не считают. Некоторые стали очень занятыми. Некогда им, даже минуты нет на разговор с отставником. А о чем разговаривать с отставником?

Бывший — он и есть бывший.

— С их стороны это неразумно, — отозвался Нифонтов, отодвигая для гостя кресло на краю длинного стола для совещаний. — Я бы даже сказал: опасно. Сегодня — бывший премьер. Завтра — будущий. А послезавтра — Президент России.

— Эк куда хватил! — усмехнулся Экс, усаживаясь. — Президент России. Слишком богатая у тебя фантазия.

— Это не фантазия. Это один из наиболее вероятных сценариев. Кофе? Коньяк?

— А давай, — весело согласился гость. — Почему бы и нет? Давай коньяк.

Расскажи-ка мне про этот сценарий, — предложил он, когда на столе появилась высокая узкая бутылка «Белого аиста» с фужерами и начальник управления отослал помощника. — Твое здоровье, генерал.

— Ваше здоровье, господин президент. Экс засмеялся.

— Да ты, Александр Николаевич, лукавый царедворец. Ну-ну, что за сценарий?

— Не думаю, что он для вас новость.

— И все-таки? Всегда интересно, как все видится со стороны. Чему ты усмехаешься?

— Странности этого занятия, — объяснил начальник управления. — Политического прогнозирования как профессии. Особенно в наших, российских условиях. То, что сегодня кажется животрепещущим, завтра, возможно, будет восприниматься как анекдот. Иногда — смешной, чаще — не очень.

— Мы не в завтра живем, а в сегодня, — проговорил Экс, машинально отметив, что, если бы эту фразу он сказал по телевизору, пишущая братия ржала бы над ним целую неделю. А чего ржать? Нормальная фраза, всем понятная. — Доживем до завтра, будем смеяться. А сегодня нам не до смеха.

— Это верно, — согласился Нифонтов. — Сегодня нам не до смеха.

— Значит, моя отставка не была для тебя неожиданностью? — вернул гость разговор в интересующее его русло.

— Она просчитывалась. Мои аналитики даже ожидали, что она произойдет раньше.

Если бы потянули еще, ваше правительство рухнуло бы безвозвратно.

— А сейчас — возратно?

— Да, — кивнул Нифонтов. — Вы успели произвести рокировку. По нашим расчетам, кабинет Кириенко должен был продержаться до Нового года. Но продержится меньше.

Азиатский кризис. Он ударит по нашей экономике очень ощутимо.

— И что же дальше?

— Девальвация. Отказ платить по внешним долгам. После этого Кириенко отправляют в отставку и возвращаетесь вы. С принципиально новой программой. Которая есть хорошо забытая старая.

Экс внимательно посмотрел на Нифонтова. Неглупый мужик. Неглупый. И не из жополизов. Такого, пожалуй, нужно иметь в союзниках.

— Что же это за программа? — спросил он.

— Возвращение к плановой экономике. Государственное регулирование. В разумных, естественно, пределах. Социализм с капиталистическим лицом.

— А вот многие считают, что возвращение к плановой экономике невозможно, — заметил Экс, испытующе разглядывая собеседника из-под нависших седых бровей.

— Но не вы, — живо возразил Нифонтов все в том же тоне непринужденной светской беседы. — Вы рассуждаете так. Есть политические предпосылки: люди наигрались в демократию и жаждут порядка. Есть природные ресурсы. Есть смекалистые и трудолюбивые россияне, почувствовавшие вкус к свободному предпринимательству.

Есть, наконец, образ врага: все эти олигархи и прихватизаторы, плодящие криминал. Осталось немного: освободиться от долгов Западу. И вперед. Вы убеждены, что это единственный для России путь.

Не дурак. Очень не дурак. И держится свободно. Даже слишком, пожалуй, свободно.

— Откуда тебе знать, как я рассуждаю? — ворчливо спросил Экс. — «Вы рассуждаете», «Вы убеждены». Чего это ты за меня думаешь?

Нифонтов усмехнулся:

— Так думаю не я. Так думают мои аналитики.

— А им кто дал право рассуждать за меня?

— Я задал им этот вопрос. Мне самому это было интересно.

— И что ответили? Нифонтов развел руками:

— Вы же знаете, какая нынче молодежь. Никаких авторитетов. Никакого уважения к старшим.

— Не увиливай, не увиливай!

— Они ответили так. Эти старые пердуны всегда думали за нас. «Россияне уверены», «Россияне считают», «Россияне думают». Они полагают, это дает им право думать за вас. Во всяком случае, строить предположения. И они, пожалуй, действительно имеют на это право. Не выпить ли нам за молодую Россию?

Гость повертел в руках фужер и поставил на стол.

— Аналитики у тебя хорошие, а коньяк говенный. Чем заканчивается их сценарий?

— Социальный взрыв. Диктатура. Гражданская война. Развал России. Экс нахмурился:

— И ты согласен с этим прогнозом?

— Нет. Я уверен, что обойдется без гражданской войны. А с остальным — да, согласен. Мы окажемся отброшенными в девяносто первый год. И придется начинать все с нуля.

Тяжелое лицо гостя еще больше потяжелело.

— А ты, я смотрю, большой оптимист, — с хмурой иронией проговорил он.

— Я реалист, — возразил Нифонтов. — Как и вы. Между нами только одна разница. Вы считаете, что народ — это стадо. А я думаю, что народ — это табун. Он вырвался из загона. И кнутом его назад уже не загнать. К счастью, это не единственный из возможных сценариев.

— Кто будет президентом по другим сценариям?

— Не вы.

Экс помолчал. Похоже, зря он сюда приехал. Этот генерал оказался не тем, за кого он его принимал.

Мужик, конечно, неглупый, но с гонором. И политик плохой. Хороший политик умеет не только просчитать ситуацию, но и прочувствовать ее. Не дипломат. Хоть и выглядит дипломатом. Или это просто игра в расчете на сильные козыри, которые есть у него на руках? Какие у него могут быть козыри? Да никаких. Они ему только кажутся сильными. В этой игре, как в преферансе, важно не то, что у тебя на руках. А то, что в прикупе. Нифонтов не знал прикупа. А Экс знал. И решил, что не стоит заниматься размазыванием каши по столу. Его привело сюда конкретное дело. К делу надо и переходить.

— Интересно с тобой разговаривать, Александр Николаевич, интересно, — покивал он. — Догадываешься, зачем я к тебе приехал?

— Будет лучше, если вы скажете сами. Не хочу уподобляться моим аналитикам и думать за вас.

— Скажу, — согласился гость. — Ты меня знаешь, я человек прямой, хитрым дипломатиям не обучен. Поэтому я тебя прямо спрошу: ты приказал взорвать «Мрию»?

— Нет.

— Нет? — переспросил Экс.

— Нет, — повторил Нифонтов. — Ни я, ни мои люди приказа взорвать «Мрию» не отдавали, — Что ты знаешь обо всем этом деле? Только не говори, что не знаешь ничего, — предупредил Экс возможные возражения. — Президент поручил заняться этим твоему управлению. Он это сделал при мне, — добавил он, резонно рассудив, что у генерала не будет возможности проверить его слова.

Нифонтов подошел к письменному столу, бросил в интерком:

— Пригласите ко мне полковника Голубкова. — Объяснил гостю:

— Начальник оперативного отдела. Он непосредственно занимается этой темой.

Через минуту в кабинете появился сухощавый штатский с седыми, коротко подстриженными волосами, с озабоченным лицом, в мешковатом темном костюме с немодным галстуком, похожий скорей на бухгалтера, но никак не на начальника оперативного отдела одной из самых секретных разведслужб России. Он остановился у двери, всем своим видом показывая, что не одобряет пьянку в служебном кабинете в рабочее время и ни под каким видом не намерен принимать в ней участия.

— Полковник Голубков, — представил его Нифонтов. — Нашего гостя вы знаете.

Проходите, полковник. Доложите, что у нас есть по «Фениксу».

Экс насторожился, но тут же понял, что речь идет о фирме «Феникс», а не о программе с тем же кодовым названием.

Голубков сел, но докладывать не спешил.

— Дело с грифом «совершенно секретно», — сухо напомнил он.

— Наш гость имеет допуск к гостайнам, — ответил Нифонтов. — Так что можете говорить. Под мою ответственность.

Полковник помедлил, словно раздумывая, должен он воспринять слова начальника управления как приказ или следует отказаться принимать участие в этой светской беседе.

— Мы слушаем, — поторопил Нифонтов. — Предысторию опустите. Давайте сразу выводы. Если они есть.

— Да, есть, — так же сухо подтвердил полковник. — Мы пришли к определенным выводам. Их три. С момента своего создания в январе девяносто седьмого года фирма «Феникс» занимается регулярной поставкой российских истребителей военным формированиям движения Талибан. «Госвооружение» является государственной компанией и не могло напрямую продавать самолеты талибам, так как это запрещено международными соглашениями. Поэтому и была создана эта фирма. Оплачивает самолеты бен Ладен через своего эмиссара аль-Джаббара. Вывод первый: эта деятельность «Госвооружения» противозаконна.

— Дальше, — кивнул Нифонтов.

— В настоящее время реализуется контракт на общую сумму девятьсот шестьдесят миллионов долларов, — продолжал полковник, глядя перед собой, на свои сцепленные на столе руки. — Из них двести миллионов уже перечислены. Авария «Руслана» в Иркутске сорвала график поставок, пришлось идти на сверхресурсную загрузку машин. Вывод второй:

«Госвооружение» несет ответственность за гибель самолета «Антей», а возможно — и самолета «Руслан» в Иркутске.

— Бардак, везде бардак! — пробормотал Экс. — И конца-края ему не видно. Какой же третий вывод?

— При средней стоимости истребителя тридцать миллионов долларов контракт подразумевал поставку талибам тридцати двух машин. Такого количества новых изделий нет ни в резерве «Госвооружения», ни на авиазаводах. Это заставило нас предположить, что под видом торговли новыми истребителями осуществляется какая-то иная программа. Мы предприняли ряд оперативно-розыскных мероприятий и выяснили, в чем заключается эта программа.

Экс прервал полковника:

— Что за мероприятия?

— Прошу извинить. Я не могу ответить на ваш вопрос. Была задействована наша агентура. Раскрыть ее я не имею права. И приказать это сделать мне не может никто. Даже президент.

— И даже я, — кивнул Нифонтов, жестом показав гостю, что он бессилен ему помочь.

— Продолжайте, Константин Дмитриевич. Что это за программа?

— Полтора года назад нынешний генеральный директор компании «Феникс» генерал-лейтенант Ермаков встретился в Нью-Йорке с профессором Ефимовым, известным специалистом по радиолокации. Он предложил ему вернуться в Россию и заняться созданием антирадарной защиты для обычных серийных машин. Ефимов отказался, но дал понять, что в России остались его ученики. Ермаков нашел одного из них. Николай Фалин из НПО имени Жуковского. Отдел конструктора Крылова занимался этой тематикой и имел определенные успехи. Год назад финансирование было закрыто, оборудование с полигона под Воронежем закуплено фирмой «Феникс», а сам Фалин уволился и исчез. Мы установили, что он был завербован человеком Ермакова и увезен на базовый аэродром «Феникса» в Потапово. Перед тем как уволиться, Фалин запустил в компьютеры отдела вирус и уничтожил всю базу данных по этой тематике. Не сомневаюсь, что он это подтвердит, если нам удастся его допросить. В последнем уверенности нет. Он написал матери, что вернется недели через три. Не думаю, что он вернется. Его уберут.

— Минутку, полковник, — вмешался гость. — Что за страсти вы нам рассказываете?

Кому и зачем нужно убирать этого Фалина?

— Это не страсти. Это версия, основанная на фактах. Судя по всему, Фалин закончил разработку методики. И стал не нужен. А знает слишком много. У таких сюжетов всегда только один конец.

— Выходит, Ермаков не просто переманивает кадры, но и целенаправленно занимается вредительством? Так, по-вашему?

— Здесь замешан не только Ермаков. Прекращение финансирования этой темы в НПО имени Жуковского не могло быть случайностью. Да, я считаю, что это целенаправленная работа. Ее координировал кто-то повыше Ермакова. Намного выше.

— Цель?

— Монополизировать превращение старых серийных машин в невидимки. И продавать их по цене новых. Сейчас на аэродроме Потапово находятся пятнадцать МиГ-23, МиГ-25 и Су-25. На них уже нанесено антирадарное покрытие. В ближайшее время они будут переданы талибам. После этого в Потапове будет налажен конвейер. У нас тысячи старых машин. Они пойдут во все горячие точки мира. А таких точек более чем достаточно.

Экс почувствовал, как крахмальный воротник рубашки вжимается в шею. Да что же это делается? Целый отдел из самых опытных гэрэушников был создан для прикрытия программы «Феникс». Мощное спецподразделение с информационным центром, аналитиками, оперативниками и агентурой. А теперь этот бухгалтер-замухрыга, хмурый, как с перепоя, обыденно излагает самую суть этой сверхсекретной программы, о деталях которой не знали даже. высшие руководители государства.

Экс повернулся к начальнику управления:

— Сколько времени вы занимаетесь этим делом?

— Вплотную — три недели.

— Я слышал, что у вас работают профессионалы. Но не подозревал, что такие. Всего три недели. Поздравляю, генерал. Как вам удалось раскопать все так быстро?

— Помог случай. Командир экипажа погибшего «Антея» оказался другом детства полковника Голубкова.

— Бог ты мой! — изумился Экс. — Вот уж повезло так повезло! Да, против такого везения не попрешь.

— Я не склонен считать это простым везением, — заметил Нифонтов. — Не было бы этого случая, был бы другой. Всякая криминальная система неустойчива по своей природе. Как только она оказалась в поле зрения, конец ее предрешен.

— Почему вы назвали ее криминальной? Это всего лишь коммерция. Крупномасштабная — да. Не вполне безупречная с точки зрения закона — возможно. Но в наше время любая коммерция сомнительна. Торговля оружием — не исключение. А когда речь идет о миллиардах долларов, которые мы можем получить… — Это не коммерция, — перебил гостя полковник Голубков. — Это заговор. Экс нахмурился:

— Вот как? Заговор? Против кого?

— Торговлю истребителями в таких масштабах скрыть невозможно. Ее и не будут скрывать. Это заговор против России. Демократическая Россия перестанет существовать. Это и есть третий вывод.

— Эк куда вы хватили! — хохотнул гость. — Заговор! Кто же организовал этот заговор?

— Разрешите мне не отвечать на этот вопрос. У меня есть уверенность, но доказательств нет.

— Отчего же? — запротестовал Экс. — Разговор у нас неофициальный. Да и я лицо неофициальное. Сделайте милость, полковник, поделитесь своими соображениями. Кто же, по-вашему, стоит во главе заговора? Генерал-лейтенант Ермаков?

— Нет.

— Генерал армии Г.?

— Нет.

— Кто?

— Вы.

Экс растерянно оглянулся на Нифонтова. Тот свободно сидел в кресле, нога на ногу, сцепив на колене руки, только что пальцами не крутил. На лице — вежливый интерес к происходящему. И никакого желания вмешаться, поставить на место своего зарвавшегося подчиненного. Гость перевел тяжелый взгляд на полковника.

— Вы не хотите взять свои слова назад?

— Нет.

И вновь начальник управления никак не прореагировал.

Гость поднялся из кресла и подошел к письменному столу.

Из десятка телефонных аппаратов наметанным взглядом отыскал «вертушку». Взял трубку. Но, помедлив, положил ее на рычаг.

— А теперь послушайте меня, господа. То, что я тут услышал, — это сказки Шахерезады. У вас нет доказательств и никогда не будет. А то, что скажу я, это не сказки Шахерезады. У меня были подозрения, что все, что произошло в Потапове, организовали вы. Сейчас я в этом уверен. Что же произошло? Если оставить в стороне вашу фантастику про заговоры, произошло следующее. Вы не просто превысили полномочия. Диверсии на железнодорожной ветке, взрыв ЛЭП и взрыв «Мрии» — преступления. Только так это будет расценено президентом. Остается получить доказательства, что эти террористические акты были совершены по вашему приказу. И они будут получены. Пять диверсантов захвачены службой безопасности.

Это для вас новость, не так ли? Сейчас они дают показания. Пока неохотно, но существует много способов развязывать языки. И вы, профессионалы, все эти способы знаете лучше меня.

Он оглядел хмурые лица контрразведчиков и заключил:

— Я даю вам последний шанс. Мы еще можем договориться. Скажу откровенно, я хотел бы видеть вас союзниками. Другого выхода для вас нет. Итак, генерал?

Нифонтов с сомнением покачал головой:

— Экипаж «Руслана». Экипаж «Антея». Офицеры сопровождения. Семьдесят погибших в Иркутске. Не говоря об афганцах, которые уже крошат друг друга с помощью российских штурмовиков. А в перспективе? Тысячи трупов? Десятки и сотни тысяч?

Во всех горячих точках мира. А их, как справедливо заметил мой коллега и друг полковник Голубков, хватает. И с нашей помощью будет становиться все больше. Вам не кажется, что это слишком дорогая плата за повышение благосостояния россиян?

Даже если эти миллиарды долларов дойдут до них, в чем у меня есть очень большие сомнения.

— Кончайте демагогию! — прикрикнул Экс. — Я задал конкретный вопрос. И жду конкретный ответ.

— Это и есть ответ. Я не хочу попасть в ад за чужие грехи. У меня и своих хватает. — Нифонтов обернулся к полковнику Голубкову. — У тебя есть что сказать, Константин Дмитриевич?

— Есть. Но я воздержусь.

— Говорите, полковник, не стесняйтесь, — подбодрил Экс. — А то будете потом жалеть, что не сказали.

— Да? Тогда скажу, — кивнул Голубков. Впервые за весь разговор он посмотрел в лицо гостю. В его взгляде была глубокая усталость и холодное безразличие. Так в 96-м смотрели на Экса солдаты и офицеры поредевших полков, выведенных из Чечни.

Полковник помолчал и негромко произнес:

— Пошел на…!

Экс взял трубку «вертушки» и набрал номер.

— Мы были правы, это они, — сказал он, услышав голос Г. — Свяжись с Потаповом.

Ты знаешь, что приказать.

Он положил трубку и направился к выходу.

Нифонтов вызвал помощника:

— Проводите нашего гостя.

Тот предупредительно открыл дверь:

— Прошу вас.

Экс выплыл из кабинета, не оглянувшись на контрразведчиков. Они для него не существовали. Они сами решили свою судьбу.

В холле, надевая плащ, поданный порученцем, он увидел в зеркале свое тяжелое холеное лицо.

Лицо бывшего.

* * *

Генерал-лейтенант Нифонтов постоял к окна, глядя, как из ворот управления выезжает черный лимузин гостя, и повернулся к полковнику:

— Что с тобой, Константин Дмитриевич? Голубков не ответил.

Нифонтов прянее из комнаты отдыха чистый фужер, привычно разверстал коньяк, кивнул:

— Давай-ка по соточке. Как говорят американцы: «Help yourself». Помоги себе сам.

Выпил, прислушался к себе.

— С чего он взял, что коньяк говенный? Коньяк как коньяк. — Поставил фужер на стол, внимательно посмотрел на сумрачное лицо Голубкова. — Знаешь, Константин Дмитриевич, о чем я подумал? Если тебе доведется писать мемуары, в них будет сильная глава. Она будет называться: «Как я послал на… Президента России».

— Он не будет президентом, — буркнул Голубков.

— Вот как? Почему?

— Я буду голосовать против.

— Ребят действительно взяли?

— Боюсь, что да. Сейчас проверим. Пошли.

Они спустились в информационный центр.

Голубков приказал оператору:

— Передавай: «Центр — Пастухову. За успешное выполнение задания представлены к очередным воинским званиям: Пастухов — майор, Перегудов — майор, Злотников и Хохлов — капитан, Мухин — старший лейтенант».

Сигнал ушел на спутник. Оттуда, отразившись от серебряной паутинки антенны, плывущей в космической бездне, в божьих имениях, вернулся на землю, в дикую забайкальскую степь, пробившись сквозь эфир, забитый многоголосьем жизни.

«Крошка моя, я по тебе скучаю…»

Через двадцать минут поступил ответ:

«Пастухов — Центру. Служим России».

* * *

Генерал-лейтенант Нифонтов и полковник Голубков переглянулись.

Сомнений не оставалось.

Это означало: «Работаю под контролем».

Или другое: ответил не Пастухов.

Глава XI

Подполковник Тимашук готовился к допросу захваченных диверсантов, когда подала сигнал вызова радиостанция «Селена-5». Он взглянул на дисплей шифровального прибора «Азимут», готовый увидеть ставший привычным текст: "Центр — Пастухову.

Доложите обстановку". Сначала он поступал каждый час, потом каждые полчаса. Но вместо этого вдруг появилось:

«Центр — Пастухову. За успешное выполнение задания представлены к очередным воинским званиям: Пастухов — майор, Перегудов — майор, Злотников и Хохлов — капитан, Мухин — старший лейтенант».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21