Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бензиновые короли (Русская мафия на Западе)

ModernLib.Net / Отечественная проза / Свирский Григорий / Бензиновые короли (Русская мафия на Западе) - Чтение (стр. 1)
Автор: Свирский Григорий
Жанр: Отечественная проза

 

 


Свирский Григорий
Бензиновые короли (Русская мафия на Западе)

      Григорий Свирский
      Бензиновые короли
      Русская мафия на Западе
      Все герои сценария "БЕНЗИНОВЫЕ КОРОЛИ" вымышле-ны
      По рассказам и записям вора в законе, известного в своем мире под кликухой Жид
      Литературный сценарий
      Все герои сценария "БЕНЗИНОВЫЕ КОРОЛИ" вымышлены. Вся сюжетно-событийная основа строго документальна.
      Русская мафия бесчинствует ныне не только в России, но и в Западной Европе, Америке и Канаде. Российская организованная преступность приобрела такой размах, что ею занимается сейчас, кроме национальных служб безопасности и Интерпола, Сенатский Комитет Соединенных Штатов Америки. ("Русская мафия на панели в американском Сенате".-Нью-Йорк, Н.Р.С. от 18-19 мая 1996 г.)
      Главные действующие лица:
      Жорес Савицкий - президент компании "ПЕТРОЛЕУМ ЭНД ОЙЛ КОРПОРЕЙШН", интеллигентный, сутулый, подслеповатый; в прошлом законопослушный советский гражданин, по профессии экономист, 30 лет.
      Вадя Епифанов - квартирный вор, "скокарь" (по воровской терминологии), твердо решивший "завязать", то есть зажить в Америке честной жизнью. Лицо у вора страшноватое, плоское, монголоидного типа. Заика. Кличка "Интеллигент",
      Вадя-Монгол, вор без сантиментов..
      Меир Гуревич, по давней лагерной кличке Сперматозоид - неуравновешенный бизнесмен, рвущийся к цели неизменно и через любые преграды; бывший цеховик-подпольщик; мечтатель, а по мнению Вади, "чистый псих". "Психу" далеко за шестьдесят.
      Савелий Петров - бывший советский офицер, "белокурая бестия", по мнению Меира Гуревича; руководитель охраны этой компании, затем киллер (наемный убийца), 26 лет.
      Компания "НЬЮ-ЙОРКСКИЙ СПОРТКЛУБ"
      Леонид Жук - веселый вор по кличке Леня-Доктор, в прошлом студент-медик и спортсмен, капитан баскетбольной команды СССР. Объехал с командой весь мир, знает языки. Многолетний друг главаря русской мафии, 38 лет.
      Федор Иванович Фролов-Давыдов. Он же Гришин, Кулаков и Перебейнос. Аферист-легенда. Кличка Норильчанин, он же Федя-Барин. Подлинный глава русской мафии, 58 лет.
      Исаак-Цапля - двухметрового роста коммерсант с воровскими замашками. Главный экономист мафии, 40 лет. Кликуха - Малыш,
      Никола-Чистодел, тюремная кличка Пылесос, бутлегер, ЦарьВсея Пьющей Руси. В Штатах киллер-профессионал.
      Галя, студентка МГУ позднее жена Леонида. Джуди Адамс - американка, ресторанная певица, последняя жена Феди-Барина.
      Бывшие спортсмены-профессионалы - охрана "королей", а также прибившиеся к "королям" воры-сподвижники всех возрастов по кличкам Корзубый, Муса-Карабах и Костя-Афганец.
      Петр Иванович Мытарь - "новый русский", нувориш, плотно сбитый,
      настырный "кабанчик" с белесыми ресницами, 32 года.
      "Новые русские", попавшие "на зубок" русской мафии.
      Верка-Козырная - знакомая Леонида, подсаженная к Мытарю в секретарши.
      Рита- дочь владелицы картин русских художников, 17 лет.
      Александр Иванович Лисогуб - генерал-лейтенант КГБ.
      Семен Лисогуб - брат Александра Ивановича, полковник КГБ.
      Генерал-майор Казимирыч, бывший резидент в США, он же, по диппаспорту, Иван Иванович.
      Ганс Груббе, бывший агент Штази ГДР. Ныне работает на Россию.
      Грузинский еврей-фальшивомонетчик.
      Мазури - глава итальянской мафии в Нью-Иорке. Американцы: - клерки, девочки, агенты ФБР
      Часть первая
      Толпа громит памятник Феликсу Дзержинскому в центре Лубянской площади. Разбить его голыми руками невозможно, приходит машина-кран и, под восторженные клики толпы, снимает легендарного руководителя ЧК с гранитного пьедестала.
      Окна огромного, придавившего все вокруг желтого дома КГБ, выходящие на площадь, зашторены. Но иные шторы чуть сдвинуты. и можно различить припавшие к стеклам белые и, видно, испуганные лица.
      ...Внутри желтого дома. Среди тех офицеров ГБ, которые нет-нет да и поглядывают нервно в окна, и моложавый подтянутый генерал Лисогуб Александр Иванович, один из руководителей пятого отдела КГБ.
      Пятый отдел охотится на диссидентов. Это нетрудно понять по нескольким делам с фотографиями, лежащим на письменном столе генерал-лейтенанта Лисогуба, и диалогу между генералом и вызванным в кабинет пожилым полковником.
      - Что делать с пиитом-анекдотчиком? - Полковник кладет на стол генерала новое дело. - По-старому, так чистое КРА?
      - Кра! Кра! Раскаркался! Ты же видишь, что творится там? - Кивок генерала в сторону окна. - За контрреволюцию скоро ордена будут давать... Забыл, что ли, свое первое дело - Исаака Ба6еля?Его писательские выверты: "Что ты сделал для того, чтобы тебя повесили, когда придет контрреволюция?"
      С врачами-убийцами не вышел номер, отыграются на санитарах. Нас с тобой на этом же кране и повесят!.. Оставь, старик, свои штучки. Кроме КРА, других статей нет? Иди и оформи как надо...
      . ..Подмосковье. Зима. Большая дача генерала Лисогуба. У него гости. Лисогуб в лыжном костюме с одним из гостей помоложе, очень похожим на него, видно, братом, собрались в баню. Спускаясь с чемоданчиками по скрипящим ступенькам застекленной терррасы, весело окликают оставшегося там гостя: Казимирыч, с утра банька топилась! Присоединяйся!
      Казимирыч - белоголовый сутуловатый генерал-майор в расстегнутом по-домашнему кителе, вышедший на террасу покурить. Отвечает жестом: без меня! - Я погреюсь, други, в вашей сауне.
      Лисогуб остановился, сказал укоризненно: - Мой отец говорил: в сауне не тот скус... Испортил тебя, Казимирыч, Новый Свет... Неужто там не парился?.. Никогда?.. Ну, нет, мы люди русские, кондовые, для нас со времен царя Гороха "баба да баня - одна забава".
      Откинутое назад, пухловато-гордое, породистое, точно со старинной гравюры, лицо Казимирыча с пушистыми черными бровями н вислым багровым носом любителя дегустаций колышется от беззвучного смеха.
      Эпоха "удобства во дворе" для меня, други, уже минула... - Затянувшись папиросой, он добавил с улыбкой: - Конечно, верь я старику Далю: "Баня все грехи смоет", - не то что пошел, а кинулся бы следом за вами сломя голову. Но это утешение тоже осталось в эпохе напрасных надежд... Идите-идите, други, я погреюсь в вашей сауне...
      Проскрипели по морозцу через весь двор. К деревянному срубу, вросшему в землю на задах дачного участка.
      Бревна баньки старые, сероватые, похоже, перевез Лисогуб сруб из ближайшей деревушки. В раздевалке дух легкий, сухой, но прохладно. Разделись по-быстрому и - в парную. Шибануло раскаленным воздухом, запахом распаренных в шайках березовых веников. Лисогуб коснулся высокой, до бревенчатого потолка печи, отдернул пальцы. Заломил над головой руки, простонал от удовольствия.
      Парная мала, коротенькая лавка внизу, кран и две шайки из жести. Старший Лисогуб тут же стал карабкаться по приступкам на полок, бросив: Семен, поддай!
      Семен плеснул на камни полную шайку воды. Зашипело, стегануло белесым паром, старший Лисогуб словно улетел куда-то, за паром и не видно его.
      Семен вскарабкался по сырым приступкам к брату, спросил: - А чего Казимирыча звал? Тут троим не развернуться.
      - В тесноте, да не в обиде, - бросил старший, намыливаясь жесткой мочалкой, надетой на руку, и круто багровея, - от могучей, как у вола, шеи до тонких жилистых ног, словно наливаясь огнем. Опрокинув на себя шайку мыльной воды, добавил словно вскользь: -Только здесь и поговорить, без подслушки...
      Семен Лисогуб долго на высоте не продержался, пополз на животе по скользким мыльным приступкам вниз. - Слабак! - кинул вдогон старший.
      - У тебя, брат, сердце железное, а у меня человеческое. - Он выскочил в раздевалку, глотнул воздуха и назад.
      Все равно, более получаса не выдержал, остался в прихожей, набросив на спину свой армейский китель с погонами подполковника. Достал из старенького холодильника поллитра "Столичной", запотелые бутылки чешского пива, из своего кожаного "дипломата" - тараньку, развернул приготовленные женами бутерброды с семгой и икоркой.
      Наконец выскочил из парной, поводя огненными плечами и кряхтя, и Александр Иванович, завернулся в махровый халат; хлопнул стопку "Столичной". Первую бутылку с пивом от нетерпения не стал разливать, опустошил залпом из горлышка. Потом сел рядом с Семеном, разморенный, ослабелый, радуясь еще не ушедшему жару и легкости своего будто помолодевшего тела. Не сказал, а простонал:
      - Только после баньки и чувствуешь себя человеком!
      Семен постучал таранькой по доскам, принялся ее обдирать. Хотел заговорить - не решился. Мешало ему что-то. То ли непривычная теснота, в которой брат чувствовал себя как рыба в воде: дощатый неошкуренный потолок над самой головой, ему, Семену, тут во весь рост и не вытянуться, бревенчатые стенки и за спиной, и у самого локтя. Теснота располагала к откровенности и в то же время страшила. Точно ты в ловушке.
      - Чего у тебя руки трясутся? - врезал ему Александр Иванович.
      Бесцеремонность брата подстегнула. Он взглянул на его костлявое, необычно просветленное банькой багровое лицо и решился:
      - ...Не идет ли к тому, брательник, что нас скоро, как Феликса Эдмундовича?
      - Это, Сеня, полбеды, - тихо ответил Александр Иванович. - А как начнут все разматывать?.. Вскричат, как вчерашний студентик: " За армейские погоны прячетесь?! Жандармы!" Надо уходить из Комитета. И быстро...
      Семен вздыхает: - Куда? Ваш отдел расформируют, это ясно. А вот из нашего не выскочишь... Агентурные сведения такие: на вопли о перестройке и демократии первым откликнулось кто ты думаешь? Российское ворье. По агентурным данным, Леня-Доктор знаменитый планирует налет на Золотой Склад.
      - Золотой Склад?!. Это тебе не выставочная Оружейная Палата в Кремле. Царей на Руси - по пальцам пересчитать, а по КРА "с конфискацией имущества" исчезли миллионы?! О-о! Неглуп этот Леня-Доктор.
      - Семен, понизив голос и побледнев: - Мы с тобой, Саша, служили им верой и правдой и потому...нищие. И выбросят, как нищих. В лучшем случае. Нищие не нужны никому... Эх, да решись я обронить этому Лене-Доктору позарез нужное ему словцо... за процент с удачи. Даже один процент Золотого Склада обеспеченная жизнь, и твоя, и моя.
      Александр Иванович бросил на лавку тараньку и начал одеваться. Ни слова более не произнес. Застегнул лыжный костюм, зашнуровал казенные армейские ботинки с железными подковками и мысками. Будто ушел куда-то от Семена, болтающего невесть что. Отшвырнул его от себя, как тараньку. Еще тут стоял, в предбаннике, но, чудилось смертельно побледневшему младшему брату, исчез, улетучился. Вдруг и навсегда. Наконец Александр Иванович завязал бантиками шнурки на ботинках и присел рядом.
      НАЕЗД НА ЛИЦА БРАТЬЕВ. Старший Лисогуб, сурово:- С трясущимися руками на такое дело не идут!-И чуть мягче: - Не делай глупостей, Семен!
      Семен, в панике:
      - Ты что, брательник, решил, что я всерьез?! На такую авантюру нам, семейным людям...
      Александр Иванович резко, прерывая испуганные лепетания брата:
      - Ты веришь этим "Докторам"? Они уйдут со своим "рыжьем" на Запад, а тебе - сидеть. Мне - гореть... Нет, это не путь. И снова замолк, бросая на пол грязное белье. Взглянул на Семена, глаза в глаза. И крутым генеральским тоном, но спокойно, как о рутинно-служебном деле:
      - Приготовьте бумагу правительству, дайте на подпись министру: в связи с нарастающей волной преступности существует реальная опасность расхищения конфискованного в свое время у осужденных золотых и серебряных предметов искусства. Считаем целесообразным изменить местонахождение Золотого Склада. Новое место строжайше засекретить. Все! На это могут клюнуть...
      Отходящий от страха, оживший брат: - ...А по дороге возможна всяческая усушка и утруска?
      - Я тебе этого, Семен, не сказал... Но взглянем на дело шире. Ни Крючков, ни Язов горбачам не спустят. На носу гражданская. Да такая, что прежняя с ее трехлинейками да тачанками покажется детской игрой... Добро тут же растащит шпана -все эти "новые русские", которых, моя бы воля, э-эх! да еще недостреляные монархисты, сионисты, всякие исты. .Ауж ворье-то.да еще с подзудкой... оно всегда в авангарде.
      Семен, с силой прижимая дрожащие пальцы к скамье:
      - Куда только потом деваться со всем этим "рыжьем"?
      Александр Иванович взял свой сильно облегченный чемоданчик, шагнул к дверям.
      - Попытайся привлечь Казимирыча. Сидор Казимирыч, как тe6e хорошо известно, был резидентом в Штатах, Знает там все.
      - Знает, да молчит... Вроде как сейчас, у тебя: вспомнит что-то свое, тихо похохатывает, ни с кем давним воспоминанием не делится. Служба! Да и годы. Укатали сивку крутые горки.
      Александр Иванович толкнул было глухую обитую войлоком дверь предбанника, оглянулся:
      - Не скажи. Только что Казимирыч перекинул в Сирию контейнеры с нервно-паралитическими газом, это после их-то вселенского запрета! Что ему ваше говенное "рыжье"... Оформит добро по дипканалам или, еще вернее, по Главхиму, объединит с чем-либо ядовитым, никто и не приблизится... Поделишься с ним по-братски... Я, естественно, обо всем этом ни ухом, ни рылом. Там посмотрим. Дипкомандировка не проблема. Ни для тебя. - Тяжко, одышливо, вздохнув:-Ни для меня. А с жулья... с Лени этого глаз не спускай. В тот час ему место здесь, во внутренней тюрьме.
      - А уйдет? У него всюду уши...
      - Дорогой товарищ подполковник, из баньки в ямку всем страшно. Сомневаешься в самом себе - забудь!
      ...Летняя звездная ночь. Подполковник, которого мы видели на даче, уже полковник. Так к нему и обращаются офицеры, занятые погрузкой Золотого Склада:
      - Товарищ полковник, а куда этот ящичек? - Я же объяснил, все ящики с белой отметкой в тринадцатый вагон... - Он берет со стола дежурного свежую газету, бросает взгляд на сообщение о выборах, зло костерит кого-то:
      - ..Народники, мать их!.. Дерьмократы! Не успели их сгноить, теперь хлебаем...
      Вокруг обычная при погрузке имущества войсковой части матерщина, особенно когда кто-либо из солдат задевает ящиком вагонную...
      Возле вагонов усиленная охрана, цепь автоматчиков, пулеметные точки на вагонных площадках, на крышах складских помещений. Усатый майор, начальник склада, бедняга, которого вскоре отдадут под суд, вовсе не в сговоре. Но он, старый службист, самым внимательным образом просматривает грузы, чтобы ящики с белой пометкой не попали в другие вагоны. Только в тринадцатый, как только что приказал полковник, начальник спецэшелона...
      Телефонный звонок. Полковнику сообщают: - Дом окружен, но Леня-Доктор ушел...
      Как ушел?! - в ярости кричит полковник в трубку.
      - По наводке, на месте, а ворвались к нему-исчез...
      - Пустить собак по следу! - Полковник вытирает мокрое лицо. - Ты мне головой отвечаешь!
      ... В аэропорт имени Кеннеди прибывает "Боинг" с российскими эмигрантами. Из него выходят наши герои, среди них сутулый очкастый Жорес Савицкий с женой и двумя детьми и высокий, спортивной стати, сильно навеселе, Леонид Жук, который говорит десятилетней дочке Жореса, веселой щебетунье: - ...Вика, зови меня просто дядя Леня-Доктор. - Герои перезнакомились друг с другом и сейчас обмениваются на прощанье репликами.
      Леня-Доктор: - Слышал, экономист, танки в Москве? Во время ты рванул когти. А то бы они навели у некоторых дебет-кредит...
      Жорес, с нервной усмешкой: - Не встретят ли они нас и тут?
      Леня-Доктор, улыбнувшись: - Со стороны Америки это было бы предусмотрительно. ..
      И в самом деле, движется в их сторону что-то зеленое и громоздкое. Подъезжает под крыло "Боинга" автоцистерна с желтой надписью "Эссо".
      Жорес глядит на нее оцепенело.
      Возникли в памяти окоченелые дружки в ватных фуфайках у нефтяной вышки в Сибири, из которой ударил вдруг газовый фонтан. Как они, черные от нефти, обнимались-целовались.
      Вздрогнул, когда Леонид похлопал его, державшего на руках младшую дочку, по спине, пожелал ему удачи в Новом Свете.
      Вас встречают? - спросил Жорес, скорее из вежливости.
      Была попытка демонстрации, - Леня-Доктор засмеялся. - Вредная традиция. Отменил...
      Улыбнулся и Жорес. В отличие от Лени-Доктора, его приветствуют несколько хорошо одетых мужчин с цветами в руках. Но он все равно мрачнее других, рыжий сутулый Жорес Савицкий в дешевых очках в проволочной оправе и с толстущими стеклами: двое дочек на плечах, а его профессия, подозревает, нужна в Штатах, как пятое колесо в телеге...
      Но мы следуем пока что не за ним, а за Леней-Доктором, которого и в самом деле никто не встречает. Никто не кидается ему навстречу.
      Но одному человеку в толпе встречающих он интересен. Мы видели этого грузного, с обликом породистого дворянина молчуна. Казимирыч в дорогом цивильном костюме провожает Леню-Доктора взглядом. Ждет еще кого-то, но более никто не появляется, и Казимирыч быстро выходит, садится за руль припаркованного неподалеку старенького "фордика".
      Леонид Жук подождал, пока схлынет толпа, затем неторопливо движется к дверям. В его руках чемодан из крокодильей кожи и саквояж. Он отводит жестом одного носильщика, другого: не доверяет свой багаж никому.
      Поодаль стоит длинная черная машина, в которой возят президентов и дельцов,
      Леонид идет к ней, закидывает чемодан в автоматически открывшийся багажник,
      затем уверенно, по-хозяйски, открывает дверцу, садится рядом с радостно улыбающимся шофером, бросив в ногах саквояж.
      Машина доставляет его в ресторан под названием "Samovar". Старенький "форд" с Казимирычем все время следует за Леней-Доктором. Доводит его до ресторана "Samovar", затем рывком обходит и исчезает...
      Возле ресторана Леня-Доктор приоткрыл дверь машины, но из нее не вышел. Шофер, обернувшись к нему, сообщает радостно: - Здеся!
      Леня-Доктор, шоферу:
      Леха, Америка свободная страна?
      О! - вырвалось у Лехи.
      Леня-Доктор: - Видишь черный "фордик"? Впереди у светофора. Если он повернет налево, ты свободен повернуть направо... Шофер:
      - А если он направо, то мы...
      - Люблю догадливых! - перебивает Леня-Доктор.
      Отмененная Леней-Доктором встреча состоялась не в этот день. И не в ресторане. А в доме тюремного дружка Лени Николы, по давней лагерной кличке - Пылесос.
      В отдельной комнате Леню ждут четверо крупных мужчин, лица которых никто бы не назвал интеллигентными. У верзилы с запалыми щеками сияюще-белые, как у кинозвезды, зубы. А кликуха осталась прежняя, российская-Корзубый. Никола-Пылесос, дружок закадычный - улыбчивый крепыш в синем кителе с широкой капитанской полосой на рукавах и в модных, как крылья бабочки, очках, которые никак не вяжутся с его грубой и острой, колуном, физиономией, третий - Кутя-Китаец, смурый, точно спит.
      - Кутя, - удивленно-весело спросил его Леня-Доктор. - Где твоя шевелюра?
      За него отвечает хозяин дома - разбитной Никола-Пылесос.
      - Кутя к доктору ходит. Доктор - спец по лысикам, из задницы по волоску выдирает и - на голову...
      Кутя с размаху бьет Николу по шее. Все гогочут. Развлечение все-таки.
      Обеденный стол ломится от яств и бутылок. Корзубый налил было себе рюмочку, но, едва открылась дверь, быстро поставил ее на стол. Испуганного жеста своего не одобрил, ругнулся зло.
      Леня-Доктор постоял у стола, озираясь недобро-остро : без догляда жила братва. Не ссучилась ли? Не продалась ли на сторону? А то полоснут бритвой, весельчаки, - недорого возьмут... Вгляделся в напряженно-испуганные лица, понял: все идет, как надо... Начал с усмешечкой:
      - Обленилась братва, привыкла кантоваться. Давно слышал. Теперь ясно, отчего у вас такие гладкие хари...- Леонид говорит так, словно привычно забрасыает мячи в корзину. - Сладкая жизнь, вижу: Лубянка и МУР за морем-океаном. "Samovar" под боком. Перестали мышей ловить!.. Сразу за стол?
      - Без опохмела не будет дела, - весело заметил хозяин дома. -Мы с дорогой душой, Ленечка...
      - Не взыщите, братва! Переломим хлебец. Позже... Как сказала великая поэтесса, вас похоронят на обеденном столе, а меня на письменном... Где тут письменный стол? - Чемоданом отодвигает подальше от себя закуску. Летят со звоном на пол ножи, рюмка. Леонид даже не взглянул в ту сторону... Открыл чемодан-"дипломат". Он со многими отделениями, вроде адвокатского кейса.
      - Привез вам работки на год. Мозги не пропили - озолотитесь.. . Вытянул из одного отделения папку в твердом переплете.
      - А теперь поговорим о живописи. Двигаем на вернисаж.
      - "Узи" брать? - деловито осведомляется Корзубый. ..
      Снятая по сему случаю машина подвозит наших героев к станции метро в северном Манхеттене. Отсюда, как бы выйдя из подземки, двинулись пешком. Богатые дома с "дорменами" у подъездах остались где-то южнее. Этот район грязноват и, сразу видно, боевой. В большом кирпичном доме несколько окон с подпалинами. Почти как в Бронксе, где многие заявлений "на улучшение жилищных условий" не подают, а просто жгут свои квартиры. Возле тротуара громоздятся изуродованные сгоревшие машины.
      - Афган! - говорит Пылесос без удивления. - Не оттуда ли жители?
      Едва он остановился, озираясь, к нему подошел смуглый изможденный человек, просипел резко: "Дай два доллара!" Пылесос руку отвел, чтоб "смуглячок" отлетел аж на противоположный тротуар. Леня остановил его:
      - Никола, дай! Раз человек просит, дай и улыбнись, как родному... Жестом подозвал братву, распорядился: - Если вдруг начнется стрельба, ложись на землю и изображай ужас! У нас своих забот выше головы...
      Начались дома почище, наряднее. Наконец подошли к вилле из белого камня, возведенной не без архитектурных затей. Леня позвонил, на вопрос в микрофон ответил: - Заказное письмо. Распишитесь! Едва приоткрылась дверь, ввалились без объяснений. Сразу за прихожей огромная гостиная. На ее стенах картины известных мастеров.
      ПАНОРАМА ПО КАРТИНАМ. Этюды к репинским "Бурлакам", Левитан, Перов, Айвазовский, Верещагин, Врубель. Классика. Цвет русского искусства. Часть картин еще не развешана, стоят у стены, свернутые в полотно.
      Незнакомых гостей встречают недоумевающие хозяева, белесые, рыхлые люди лет тридцати-сорока. Гости, не дожидаясь приглашения хозяев, рассаживаются. Леня-Доктор оглядывает картины, говорит воодушевленно, с неуловимым поначалу глумлением: - Третьяковская галерея... А где на выставку билеты достать, а?
      - Это, извините, личная коллекция, - настороженно отвечает хозяин.
      Отец всю жизнь собирал.
      - Ваш отец... генерал польской армии?
      - Это дед - генерал. Отец служил в Эрмитаже... реставратором. Я ленинградец... Чему обязан посещением?
      Леонид неторопливо сообщает, что он адвокат Цветаевой, не поэтессы, а ее дальней родственницы - художницы. Помолчав, заметил, не повышая тона:
      - Художника, господин Вацлав, обидеть легко, а убить еще легче...
      - Да, художники люди ранимые, чувствительные, - лопочет хозяин, стремясь поддержать испугавший его, но пока что вполне интеллигентный разговор с адвокатом.
      - Вижу, вы большой знаток... болевых точек. Ра-аз, и замочили художницу...
      Хозяин протестующе всплескивает руками.
      - Что за чепуха! "Замочили!" Я уголовного языка не понимаю... и я никогда никого не убивал. Кто вы на самом деле, извините?! - Он поглядел в тревоге на телефон.
      Леня-Доктор со злой усмешкой: - Не постигаете? - сидящему рядом очкастому Пылесосу. - Никола, он не постигает...
      Никола, - тоном, от которого у Вацлава начали дрожать губы:
      - Улыбнулась кучерява дикому фраеру. Ох, напрасно.
      - Что?.. Кучерява? Что за бред!
      - "Кучерява" на его поэтичном, почти цветаевском языке - удача... пояснил Леня-Доктор миролюбиво, и с прежними "адвокатскими" интонациями, обведя рукой стены гостиной: - Вы взяли эти картины, господин Вацлав. Зачем? Для провоза, не так ли?! За хороший процент. И - отрезали от моей клиентки и Америку, и Канаду. Комбинация из трех пальцев... Что вы там, художники-передвижники, намололи эмигрантским чиновникам? Не знаю и знать не желаю! Что-то про драги мололи... Результат: она навсегда там, а вы... Вопросы есть?
      - Да в чем дело, в конце концов?!
      - В том, что художнице отказали во въезде в наши прекрасные страны категорически... Сперва Штаты, затем Канада. Вышла из канадского консулата -упала без чувств. Инфаркт. Замочили ее вы, господа мирные славяне, и никто иной. Вопросы?.. Ну, хватит вопросов! Семьдесят пять миллионов зелененьких. В эту сумму оценены специалистами картины, застрахованные на имя моей клиентки. Деньги лучше всего для вас...-помолчав: - на ее банковский счет номер... Сегодня же!
      Это какая-то шизофрения! - вырвалось у господина Вацлава очень искренне. - Все-все шизофрения! "Кучерява..." "Замочили"... Вы явно меня с кем-то путаете.
      - Разве что с вашей замечательной женой, в доме которой, по адресу Форестхилл, номер... Торонто, Канада, хранится бОльшая часть украденной живописи... - Леонид неторопливо открыл свой адвокатский кейс из крокодильей кожи, показал документы, фотографии, на которых гости снялись вместе с покойной москвичкой, переписку с ней, копии документов проданных ими картин на Западе...
      Господин Вацлав помертвел. Наконец выдавливает из себя: -Так ведь некому возвращать. Художница Цветаева, как вы справедливо отметили, на небесах.
      - Не вешай лапшу на уши! - грохнул Никола Пылесос из-за спины Леонида.
      - Ваша болевая точка - ее родная дочка, - мягко оповестил Леня-Доктор. - Доченька Рита. Невеста семнадцати лет. Единственная наследница.
      - Вишь, он и стихами не понимает, - взорвался Корзубый, расположившийся у дверей, и от нетерпения повел своими широченными плечами. - Ограбил девочку, фраер! Кишки выпущу!
      Леня-Доктор предостерегающе поднял руку и продолжал прежним тоном, мягко:
      - Вот ее доверенность на мое имя. Заверена московской нотариальной конторой номер один, что на Тверской-Ямской. На основании. Как видите, подлинных документов...
      Но Корзубому Ленины "китайские церемонии" были явно не по душе, он взревел: - Перестань валять дурака, фраер! Пся крев недоеб...ный!
      У господина Вацлава опустились руки.
      - Господа-товарищи, у нас уже нет этих денег. - Он открыл ящик письменного стола. - Вот все мои счета. На них...вот, видите - миллион двести тысяч. Мы купили виллу. Обставили дом. Расходы...
      Жена Вацлава, румяная канадка необъятных габаритов, видно, так и не постигшая, что происходит в их доме, принесла гостям кофе, орешки.
      - Корзубый, хочешь кофе? - спросил Леня-Доктор у "помощника юриста". Очень успокаивает.
      - Один счет у него, что ли?-взревел тот, вскакивая на ноги.- Выкладывай тугрики, непонятливый! А то я тебе сейчас покажу новое явление Христа народу! Специально гвозди принес...
      - Исаачек, - Леонид попросил неправдоподобно худого ушастого человека, доселе молчавшего: - Не посчитай за труд, сходи с господином передвижником в банк. Чек на имя художницы. Или кеш ... захвати свой чемоданчик.
      Когда они вернулись, Леонид сказал на прощанье:
      - Остаток пустячок! Семьдесят три "лимона" US с копейками... Где проблема? Не вижу! Деньги на нескольких счетах? Легче брать. Купили виллу загоните.Купили свои "мерседесы" - на рынок. Обстановочку - старьевщикам!.. Вам, господин передвижник оставляем только боевую подругу-соучастницу.И ее родовой дом в Торонто, где мы и встретимся для окончательного расчета.
      И чтоб, господа-передвижники, никакого визга! Через четыре недели... запишите на своем календаре... отныне вам знакомый господин-товарищ Исаак, вот этот волосатый иудей (вы, поляки, всегда любили иудеев, не правда ли?) явится за остатком... Зарубите себе на носу, дорогой передвижник, наша специализированная юридическая контора "Экспорт-импорт", что на Тверской-Ямской, похороны клиентов не оплачивает.
      . .Утро. Леонид потягивает кофе. Листает свежие газеты. В них под крупными заголовками, сообщение об аресте в канадском доме жены художника Вацлава К. банды русских рэкетиров. И фото - фото. На полстраницы. Целый взвод полицейских в широкополых шляпах королевских "конников" заталкивает в легковые машины русских мафиози. Вот их уже выгружают, сцепленных единой цепью, в старинном городе Кингстоне, бывшей канадской столице, у крепости-тюрьмы.
      Леонид встретил сенсацию на редкость спокойно, только пальцы рук сцепил и хрустнул ими, как всегда в минуты неожиданных поворотов и решений. Но в голосе его не было тревоги:
      - Фраера-передвижники... к мусорам за правдой? Будет вам правда. - И суровее, ни к кому не обращаясь: - Улыбнулась кучерява дикому фраеру... Ну-ну!
      Но мелькнула в глазах и тревога: чужая страна-потемки...
      Снял трубку. Заказал билет на самолет в Детройт. Положив трубку, произнес в раздумье:
      - Хоть и троюродный, а все же родич. И здесь лет двадцать...
      Родич жил в зеленом районе, почти в лесу. В собственном доме. Увидев Леонида, опешил. Затем бросился навстречу, раскинув руки для объятия.
      - Ну, привет, Соломончик! - воскликнул Леня, и оба захохотали: Соломончику лет пятьдесят, грузен. Родичи выпили, повспоминали о школьных годах. Когда Леонид откровенно, по-родственному, поведал о своих первых шагах в Штатах, Соломон прервал его встревоженно;
      - Куда тебя занесло, Ленчик? Четырнадцатый век. Хан Батый прошел по Руси. Обложил ее данью, ты тем же путем?.. В Америке это называется "эсторшен", рэкет, вымогательство... Ханом Батыем тут не проживешь... Впрочем, я тебе не советчик. Я давно "завязал", Леня. Здесь я инженер, простой инженер у Форда. Вкалываю по-черному. Но все есть, как видишь. Купил кондоминимум. Две машины... С Таськой, правда, не сладилось, ушла к художнику, который ее рисовал а ля натурель. Ну, да баба с возу...
      Леонид помрачнел.
      - Я не инженер, Соломон . Я - вор.
      - В Штатах ты не вор, Ленчик, а вчерашний дым... Российские здесь сплошь дипломированное, физики-медики полупризнанные "белые воротнички", как их называют... Перестраивайся, врач без пяти минут... Хочешь, позвоню приятелю детских лет-бывшему доктору по проводной связи? Правда, женка у него почище моей. Шекспировская ведьма...
      Дверь им открыл интеллигентного вида человек, обрадовался назвался запросто - Пашей, провел гостей к себе. Выпили, естественно.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6