Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Схизматрица

ModernLib.Net / Киберпанк / Стерлинг Брюс / Схизматрица - Чтение (стр. 8)
Автор: Стерлинг Брюс
Жанр: Киберпанк

 

 


– Они хотят, чтобы все мы умерли, – сказал Линдсей. – Затем тебя и отправили сюда.

– Меня не отправляли. Я вызвалась добровольно. – Она затянула последний шнурок пончо. – Если мне удастся вернуться, меня встретят как героиню, с почестями. И это – мой единственный шанс пробиться к власти на Кольцах.

– Почему обязательно – там?

– Все остальное неинтересно.

– Деп-три погиб, – сообщил Линдсей. – Зачем ты убила его?

– По трем причинам. – Она даже не пыталась притворяться. – Это было легко выполнить. Вас стало меньше. И третье – он был сумасшедшим. Хуже любого из вас. Слишком непредсказуемым. Слишком опасным, чтобы оставаться в живых.

– Он был безвреден. – Глаза Линдсея наполнились слезами. – В отличие от нас с тобой.

– Будь у тебя мое самообладание, ты бы не плакал. Даже если бы тебе вырывали сердце.

– Оно уже вырвано. Как и твое.

– Абеляр… Он был пиратом.

– А остальные – нет?

– Думаешь, они о нас будут плакать?

– Нет. Они даже о своих не будут особенно плакать. Но вот отомстить они захотят. Как ты отнесешься к тому, если завтра исчезнет Иан? А месяца через два ты найдешь его кости в отстойнике какого-нибудь ферментатора? Или даже так, если уж у тебя настолько стальные нервы: как насчет тебя самой? Каков тебе покажется вкус власти, когда ты будешь блевать кровью за шлюзом?

– Все в твоих руках, – сказала она. – Я сказала правду, как мы и договаривались. Ну а как сдержать в узде вашу компанию – твое личное дело.

– Я в таком положении быть не желаю. Я думал, что мы достигли хоть какого-то взаимопонимания…

Она кивнула на истекающие смазкой обломки краба:

– Ты не спрашивал, позволения, когда напал. Увидел предмет, которого не можешь терпеть, – и уничтожил. И мы – точно так же.

– Я хочу поговорить с Клео.

– Это будет нарушением нашего с тобой договора, – оскорбление сказала она. – Ты должен все это делать через меня.

– Произошло убийство, Нора. Мне нужно видеть ее.

– Она – у себя в саду, – вздохнув, ответила Нора. – Тебе придется надеть скафандр.

– Мой на «Консенсусе».

– Тогда возьмешь один из Иановых. Идем.

Она повела его через освещенную красным пещеру, потом длинной выработанной штольней, в резиденцию Иана Мавридеса.

Пошивщик скафандров (он же – художник-график) бодрствовал и был занят делом. В свое время он не пожелал расставаться с защитным костюмом и носил его постоянно, словно стерильную среду для себя одного.

Иан был чем-то наподобие фокусной точки семьи Мавридесов. Именно на нем сосредоточились все семейные обиды и негодование. Паоло, конечно, проболтался, но Линдсей и без этого разобрался в ситуации.

Округлые стены пещеры Иана были украшены сложным орнаментом. Неделями расписывал он свою комнату рисунком из Г-образных линий. Чем дальше, тем мельче становились детали, тем тщательнее вписывались они в картину, тем причудливее становилось безумное, завораживающее сочетание цветов. Сложность узора была насквозь пропитана клаустрофобией. Казалось, крохотные линии шевелятся, слабо мерцая…

Заслышав шум, Иан резко обернулся. Рука его метнулась к нарукавному карману.

– Это мы, – сказала Нора.

Глаза Иана под прозрачным визором сверкали от ярости.

– А-а, – перевел он дух. – Чтоб вам сдохнуть…

– Это ты скажешь кому-нибудь другому, – отрезал Линдсей. – И вообще, чего это ты не спишь?

– Ну-ну. Чтобы ты вошел и расстегнул мне костюм! И заразил меня!

– Нам нужен скафандр, Иан, – сказала Нора. – Секретарь идет в сад.

– Да ну его в задницу! Скафандры мне еще пачкать… Взял бы да сшил себе, как деп-три.

– О скафандрах ты заботишься здорово, – сказал Линдсей, размышляя, действительно ли Иан убил третьего депутата. Наверно, они разыгрывали эту привилегию в кости. Он снял скафандр со стойки. – Если снимешь свой, я могу не надевать этот. Что скажешь? Боишься быть битым?

– Не испытывай судьбу, – Иан прижал кислородный баллон к ниппелю скафандра, – калека.

Клео жила в самой большей из оранжерей, отведенной под декоративные растения. Здесь все росло медленнее, чем в хозяйственных садах, подсвечиваемых ультрафиолетом и заполненных чистым углекислым газом. Ребристые стены продолговатого помещения напоминали раковины. Флюоресцентные трубки вдоль каждого из ребер ярко светились.

Влажная почва, приготовленная из пустой породы, удерживалась частыми пластиковыми сетками. Как и сами шейперы, растения тоже были перестроены для безбактериального существования. Здесь росли в основном цветы – розы, маргаритки, лютики величиной с кулак.

Постелью Клео служило нечто вроде крытой плетеной корзины, выращенной из искривленного бамбука. Она не спала, сидела за пяльцами.

Кожа ее была смуглее, нежели у других, – загорела под оранжерейными лампами. Одета она была в белую, без рукавов, блузу, стянутую над бедрами и мелко гофрированную от пояса. Ноги и руки ее были обнажены. На груди слева красовалась вышитая эмблема, означавшая ранг.

– Привет, дорогая, – сказала она.

– Клео. – Нора, подплыв к «корзине», легонько чмокнула ее в щеку. – Он настоял на…

Клео кивнула.

– Надеюсь, ты будешь краток, – обратилась она к Линдсею. – Мой сад – не для дикорастущих.

– Я хочу обсудить убийство третьего депутата.

Клео убрала под сетку, стягивающую волосы, выбившийся локон. Пропорции кисти, запястья и предплечья говорили, что она старше остальных, более раннего выпуска.

– Нонсенс, – заявила она. – Абсурдное предположение.

– Я знаю, Клео, что его убили вы. Может, даже – ты, лично. Так что можешь быть со мной откровенна.

– Ваш человек умер от несчастного случая. Доказательств противоположного – нет. А значит, мы ни в чем не виноваты.

– Я хочу спасти жизни всех нас, Клео. Избавь меня, пожалуйста, от этого скучного вранья. Если Нора говорит мне правду» отчего не сделать то же самое и тебе?

– Предметы ваших частных бесед с нашим дипломатом – не наше дело, господин секретарь. Семья Мавридесов не примет бездоказательных обвинений.

– Ах вот оно что! – Голос Линдсея слегка приглушил визор. – Убийство человека, не принадлежащего к вашему мирку, – не преступление? И вы желаете, чтобы я присоединился к обману? Чтобы я лгал ради вашего спасения?

– Мы – твой народ, – сказала Клео, глядя на него ясными карими глазами.

– Вы убили моего друга.

– Утверждение необоснованно, господин секретарь.

– Бесполезно… – С этими словами Линдсей нагнулся, ухватил лишенный колючек розовый куст и, вырвав его с корнем, встряхнул. Воздух вокруг наполнился шариками влажного грунта. Клео болезненно сморщилась. – Гляди! Не понимаешь?

– Я понимаю только то, что ты – варвар, – сказала Клео. – Ты уничтожил прекрасное, чтобы подчеркнуть аргумент, которого я заведомо не могу принять.

– Да уступи же ты наконец! – взмолился Линдсей. – Во имя милосердия!

– Это не в моих полномочиях.

Линдсей покинул оранжерею и, едва миновав шлюз, вылез из отсыревшего скафандра.

– Я тебя предупреждала, – сказала Нора.

– Она же самоубийца! Зачем? Почему вы ей подчиняетесь?

– Потому, что она нас любит.


ESAIRS XII

23.02.17


– Хорошо, я объясню тебе про секс, – сказала Нора. – Дай руку.

Линдсей подал левую. Нора, притянув ее к себе за запястье, глубоко забрала в рот его большой палец. Через несколько секунд она отпустила руку.

– Что ты чувствовал?

– Тепло, – сказал Линдсей. – Сырость. И некоторую не слишком приятную интимность.

– Точно так же и секс под супрессантами. В нашей Семье есть любовь, но эротики нет. Мы – солдаты.

– То есть вы химически кастрированы?

– Предрассудок. Ты никогда такого не ощущал. Но по этой причине предлагаемая тобой оргия даже не подлежит обсуждению.

– Карнавал – не оргия, – объяснил Линдсей. – Это такая церемония. Церемония общности и доверия. Она связывает группу. Это вроде как когда животные сбиваются в кучу.

– Ты слишком многого просишь. – А ты не понимаешь масштабов проблемы. Они же не тел ваших хотят! Они хотят вас убить. Они вас ненавидят – за эту самую вашу стерильность! Ты не знаешь, как я их уговаривал, упрашивал, убеждал… Понимаешь, тут применяются галлюциногены. На Карнавале мозг превращается в студень. Рук своих собственных не чувствуешь – не то что чьих-то там гениталий. Ты беспомощен наравне со всеми, вот в чем суть. Нет никаких игрищ, политики, чинов, обид… Самого себя – нет. А после Карнавала – словно бы наступает первый день Творения. Все улыбаются… – Линдсей, моргнув, отвел взгляд. – Все без обмана, Нора. Их вовсе не правительство объединяет, а сознание. Карнавал – это кровь, спинной мозг и пах.

– Этот метод – не для нас, Абеляр.

– Однако – если бы вы только могли присоединиться к нам! Один раз, всего на несколько часов! Мы избавились бы от напряженности, по-настоящему поверили бы друг другу! Нора, ведь секс – не ремесло. Это – живое, человеческое, едва ли не последнее, что у нас осталось! Да какого хрена! Что вы, в конце концов, потеряете?

– Это может оказаться ловушкой. Вы можете подавить наше сознание наркотиками и убить нас. Риск.

– Пусть риск! Его можно свести к минимуму. – Он взглянул ей в глаза. – Я говорю с тобой об этом на основе достигнутого нами доверия. Мы можем попробовать.

– Мне это не нравится, – сказала Нора. – Я не люблю секс. Особенно с дикорастущими.

– Речь идет о всей вашей генолинии, – напомнил Линдсей.

Он извлек из-за лацкана упрятанный туда заряженный шприц и насадил на него иглу:

– Я готов.

Искоса взглянув на него, она достала свой шприц.

– Тебе может не понравиться, Абеляр.

– А что это?

– Супрессант. С фенилксантином, для поднятия ай-кью. Ты поймешь, что мы чувствуем.

– А у меня – неполная Карнавальная смесь, – сказал Линдсей. – Только половинная доза афродизиаков плюс мышечный релаксант. Сдается мне, ты в этом нуждаешься – с тех пор, как я сломал твоего краба. Дерганой стала.

– Похоже, ты лучше меня знаешь, что мне нужно.

– А ты – что мне. – Линдсей закатал рукав своей блузы. – Вот так, Нора. Сейчас ты можешь убить меня, а после сослаться на аллергическую реакцию, стресс – что угодно. – Он окинул взглядом свои аляповатые татуировки. – Но лучше не стоит.

– Ты ведешь съемку? – с подозрением спросила Нора.

– Я не терплю камер у себя в комнате.

Он достал из стиренового шкафчика два эластичных жгута и один подал ей.

Своим жгутом он туго перетянул бицепс. Она сделала то же. С закатанными рукавами, они терпеливо ждали, пока не набухнут вены. То был самый интимный их миг, и мысли об этом не давали покоя.

Она мягко вонзила иглу в сгиб его локтя и нашла вену – прозрачная жидкость в шприце слегка зарозовела. Он сделал ей то же самое. Глядя друг другу в глаза, они надавили поршни.

Через несколько секунд Линдсей выдернул иглу и приложил к месту укола кружок стерильного пластика, а другой такой же налепил на свою руку. Они распустили жгуты.

– Кажется, оба живы, – сказала она.

– Хорошая примета, – согласился Линдсей. – Пока все идет нормально.

– О… – Она прикрыла глаза. – Действует. О, Абеляр…

– Что ты чувствуешь?

Он стиснул ее плечо. Кости и мышцы, подобно воску, таяли у него под рукой. Губы ее приоткрылись, глаза потемнели, дыхание стало неровным.

– Словно плавлюсь…

Тут и на Линдсея подействовал его фенилксантин. Он почувствовал себя властелином.

– Да, – сказал он. – Зачем тебе вредить мне? Мы ведь с тобой из одной породы.

Линдсей распустил шнуровку и снял с нее блузу, потом, вывернув наизнанку, стащил брюки. Она осталась в одних сандалиях. Одежда парила в воздухе, медленно вращаясь. Глаза ее засверкали. Он привлек Нору к себе.

– Помоги вдохнуть, – слабо шепнула она; релаксант подействовал на легкие.

Взявшись за подбородок, Линдсей раскрыл ее рот и прижал губы Норы к своим, нежно вдувая воздух и ощущая грудью, как расширяются ее ребра. Голова Норы безвольно запрокинулась, шейные мышцы сделались мягче воска. Обвив ее ноги своими, он продолжал дышать за нее.

Непослушные, вялые руки обхватили его шею. На долю дюйма отведя губы от его рта, она проговорила:

– Попробуй…

Он попытался в нее войти. Несмотря на возбуждение, у него ничего не вышло – афродизиак еще не подействовал. Она была совершенно сухой.

– Больно… – пожаловалась Нора.

– Я хочу тебя, – сказал Линдсей. – Ты – моя. Моя, а не их.

– Не говори так. – Язык ее заплетался. – Это просто эксперимент.

– Для них – может быть. Но не для нас. – Фенилксантин придал ему уверенности – уверенности, не терпящей возражений. – Все прочие ничего не значат. Скажи только слово – и я yбью любого из них. Я люблю тебя, Нора. Скажи же, что ты любишь меня.

– Я не могу. – Она моргнула. – Ты делаешь мне больно.

– Тогда скажи, что веришь мне.

– Я верю тебе. Вот, есть. Подожди немного, пусть так… – Она обхватила его ногами и покачала из стороны в сторону бедрами, теснее прижимаясь к нему. – Значит, вот это как… Секс…

– Раньше у тебя такого не бывало?

– Один раз, в Академии. На спор. Но тогда было не так.

– Тебе хорошо?

– Очень. Давай же, Абеляр…

Но теперь в нем проснулось любопытство.

– А тебе тоже прокручивали запись наслаждения? Мне – один раз. На занятиях по технике допроса…

– И мне. Но там же – ничего человеческого; слепой, белый экстаз. – Кожа ее покрылась бисеринками пота. – Еще, дорогой, еще!

– Нет, подожди. – Он вздрогнул от неожиданности – она слишком сильно сжала его запястье. – Я понял, о чем ты говорила. Глупо все это, верно? Мы ведь и так – друзья…

– Я хочу тебя, Абеляр! Давай же, дай мне кончить!

– Но мы же уже поняли точки зрения друг друга… И потом, я же грязный!

– Плевала я на твою грязь! Быстрее! Ради бога, быстрее!

Подчиняясь, он почти минуту механически работал бедрами. Закусив губу, она застонала в предвосхищении; голова ее запрокинулась. Но для него это утратило всякий смысл.

– Я не могу продолжать, – сказал он. – Просто не понимаю, зачем.

– Тогда дай я сама! Ну же!

Он попробовал вызвать в памяти что-нибудь возбуждающее, однако привычный водоворот эротических образов казался сейчас абстрактным и отдаленным, словно нечто, присущее совершенно другому виду. Он вспомнил свою экс-супругу. Вот и с ней секс был чем-то подобным. Обязанностью. Актом вежливости…

Он не двигался, предоставив биться об него ей самой. Наконец она испустила вопль отчаянного наслаждения.

Отстранившись, она вытерла пот с лица и шеи рукавом блузки и застенчиво улыбнулась.

Линдсей пожал плечами:

– Я понял твою точку зрения. Действительно, пустая трата времени. Наверное, убедить в этом остальных будет трудно, но если я достучусь-таки до их здравого смысла…

Она смерила его голодным взглядом:

– Я ошибалась. Для нас это будет вовсе не страшным. Хотя я чувствую себя эгоисткой – ведь ты ничего не получил…

– Но мне просто замечательно! – возразил Линдсей.

– Ты говорил, что любишь меня.

– Это говорил не я, а гормоны… Конечно, я глубоко тебя уважаю, по-товарищески… Извини, что у меня вырвались те слова. Прости меня. Я совсем не то имел в виду, честное слово.

– Не то… – повторила она, надевая блузу.

– Не обижайся. Тебе нужно было узнать, что это такое. И я тебе очень благодарен. Теперь я совершенно новыми глазами смотрю на мир. Любовь.., это понятие не имеет смысла. Может быть, для других, в другие времена…

– Но не для нас?!

– Нет. Я чувствую себя так неудобно… Свести переговоры к сексуальным стереотипам… Ты, без сомнения, нашла это оскорбительным. И неприемлемым.

– Меня тошнит, – сказала она.


ESAIRS XII

24.02.17


– Ну как? Теперь порядок? – спросил президент, морща нос-пуговку. – Не будешь больше про иссушение наших жизненных соков?

– Никак нет, сэр, – отвечал Линдсей с дрожью. – Теперь мне лучше.

– Вот и хорошо. Дип-два, развяжи его.

Та распустила веревки, которыми Линдсей был распят на стене пещеры.

– Я избавился от этого, – сказал Линдсей. – Теперь я все понимаю, но когда супрессанты начали действовать, все стало кристально ясным.

– Тебе, может, и стало кристально ясным, но тут и женатые люди есть. – Сенатор-один крепко взял за руку дела-первого.

– Извините, – сказал Линдсей, растирая занемевшие руки. – Вот на таких штуках они все там сидят. Только Нора теперь бросила. Я и не знал, что так далеко зашло. Они просто не знают жалости. Они не испытывают благопристойного стыда и смущения, сопутствующих сексу. Они меж собой связаны точно и аккуратно, как шестерни. Мы должны совратить их.

Линдсей оглядел присутствующих. Сенатор-три с коротко стриженной головой-тыквой; судья-три, преспокойно ковыряющий ногтем в зубах…

– Будет нелегко, – сказал он.

– Хватит, госсек. – Президент разгладил одну из красных пластиковых лент открытого рукава. – Хватит уже рассусоливать. Эти выблядки кончили депа-три.

– Но доказательства – где доказательства?

– Ты отлично знаешь, что убили они. Мы все знаем. Ты их покрывал, секретарь, и, наверно, правильно делал, но увяз по самые уши. Убивать их – дело не наше. Если бы мы их хотели убить, не снимали бы с корабля пушку.

– Но это же – наша победа. Победа для всех. Мы избавились от оружия массового уничтожения. После этого уже нет ничего невозможного!

– Мы должны уничтожить угрозу. Нас для этого наняли. За это нам механисты должны заплатить. Пока ты там болтал до потери пульса, мы провели разведку. Картографировали туннели. Мы достаточно разобрались в машинах, чтобы их сломать. Мы разгромим этот астероид и уйдем к картелям. К роскошной жизни!

– А их оставите на развалинах?

Спикер парламента ухмыльнулась:

– У них останется наша пушка. Нам она больше не понадобится.

Судья-два погладила ногу Линдсея:

– Все нормально. Опомниться не успеешь, как мы будем в картеле Фемиды развлекаться в каком-нибудь бардаке. В таком-то прикиде – да мехи все повырубятся от зависти!

Она приподняла двумя пальцами плечо своего пластикового платья. Двое сенаторов захихикали.

– И когда?.. – спросил Линдсей.

– Узнаешь. А пока что болтай поменьше.

– А если кто-нибудь из них захочет бежать с нами? – спросил Линдсей.

– Возьмешь ее с собой, – сказал президент.


ESAIRS XII

01.03.17


Линдсей плыл сквозь темноту, волоча за собой нагруженный контейнер. Достигнув цели, он постучал по камню:

– Фазиль! Паоло!

Каменная заслонка заскрипела. В неверном мерцании свечи он увидел Паоло. Высунувшись в туннель по пояс, юноша склонился к Линдсею.

– Да? Чему обязаны?

– Давайте-ка кое-что обсудим.

– Опять ты со своей оргией?

– Мы подготовили запуск. – Линдсей небрежно махнул рукой в сторону контейнера. – Если придем к соглашению, запусков может быть два. – Он улыбнулся. – Услуга за услугу. Я организую вам запуск. Взамен вы поддержите мое предложение по поводу Карнавала.

Поморщившись, Паоло осторожно почесал мокнущие болячки под подбородком.

– Торговать телом ради искусства… Забудь, секретарь. Остальные ни за что не согласятся. Ты только представь, – он понизил голос, – Клео, раздвигающую нога перед этим вашим головорезом капитаном.

– Я же не говорю, что все это будет на самом деле. Я прошу лишь меня поддержать. Вы хотите запустить свою голову, или как?

Паоло оглянулся.

– Я – за, – послышался голос Фазиля.

– Тогда пусть кто-то из вас идет в пусковую и готовит все к запуску. Другой пойдет со мной и поможет зарядить кольцо. А про нашу договоренность – ни слова. Цикому. Ясно?

– Значит, ты организуешь нам запуск, а мы тебя поддерживаем перед остальными. Вроде бы – ты нас обаял и убедил. Так?

– Условия такие. Вы сохраняете мою тайну, а я – вашу. Ну, кто пойдет в пусковую?

– Я, – сказал Паоло.

Скользнув мимо Линдсея в туннель, он исчез в темноте. Из лаза показался Фазиль.

– Что в коробке?

– Улики, – объяснил Линдсей. – Сувениры из прошлых рейдов и тому подобное. Чтобы уж не смущало, если мы здесь осели надолго.

Собственно говоря, это была полуправда. На астероиде нечего было смущаться. Иное дело – картель, где пиратам придется вести себя крайне добропорядочно. Крупнейшие картели, наподобие Фемиды, были довольно щепетильны, и открытое пиратство не поощряли даже в бардачных кварталах – догтаунах.

Пираты загрузили контейнер без его ведома – и велели запустить. Верная примета, что скоро конец.

Фазиль со свечой выплыл в туннель.

– Можно посмотреть?

Миновав Линдсея, он положил руку на контейнер. Между пластиковых полос высунулся, поводя усиками в локоть длиной, угольно-черный таракан. Зашипев от отвращения, Фазиль отдернул руку. Линдсей хотел поймать таракана, но промахнулся.

– Гр-рязь, – тихо пробормотал Фазиль. – Помоги мне с головой.

Линдсей вплыл за ним в мастерскую. Вдвоем они вытолкали массивную скульптуру в коридор. Она едва помещалась в узком туннеле.

– Наверное, надо бы смазать, – сказал Линдсей.

– Лицо Паоло не отправится в вечность с сопливым носом.

Фазиль задул свечу, задвинул заслонку и поплыл вперед, толкая голову перед собой. Линдсей, волоча контейнер, двинулся следом.

Маршрут оказался извилистым. То и дело в стороны отходили старые выработки с застоявшимся, спертым воздухом. Загрузочная камера кольца располагалась близ поверхности астероида, примыкая к главному производственному центру. Здесь, по соседству с кольцом, изготовлялись пустышки.

Пустышечный цех представлял собою связку ферментационных бурдюков, похожую на гроздь винограда. Бурдюки соединялись гибкими трубами, были заякорены тросами и окружены грубыми стойками с голубыми ультрафиолетовыми лампами. Гроздь висела в воздухе; полупрозрачные бурдюки тихонько журчали.

Комплекс не был полностью остановлен – это означало бы смерть ветвэра, – но продукции почти не выпускал. Трубы для выдувания были отсоединены от выходов в пусковое кольцо, и вместо тонкой пленки из них текла густая бесцветная пена. В воздухе стояла невыносимая, резкая вонь горячего пластика.

Дежурство нес семейный робот. Когда появился Фазиль с головой Паоло, он на мгновение замер. При приближении Линдсея – шевельнулся, сомкнув передние манипуляторы на мехах с порошком. Единственный громадный глаз его наклонился, наблюдая за Линдсеем, с клацаньем затвора.

Робот словно бы весь состоял из сочленений и тяг. Шесть конечностей его были сделаны из легкого пенометалла. Размерами он превосходил Линдсея. Мозг и двигатель были упрятаны внутрь торса, в бочкообразную грудь. Спереди он нес на себе сенсоры и две длинные, суставчатые руки с захватами. Сзади располагалось крестообразное сочленение четырех вращающихся ног – робот был сконструирован для работы в невесомости. Был у него и хвост, выполнявший функции бура.

Робот не отличался изяществом механистских машин, однако казался до жути живым. Наподобие скелета из мультиков или животного, распятого на лабораторном столе для демонстрации мышечных рефлексов.

Линдсей вышел из поля зрения робота, и тот снова принялся за работу, резко оттолкнувшись от стены и подсоединив мехи к влажному клапану очередного ферментационного бурдюка.

Перебравшись через голову Паоло, Фазиль остановил ее, упираясь в стену.

Пусковое кольцо было оборудовано полупрозрачным пластиковым шлюзом. Вынув из ниши в стене плотно свернутый зеленый скафандр, Фазиль встряхнул его. Облачившись и застегнув молнию, он расстегнул клапан шлюза и вошел внутрь.

Линдсей толкнул к нему контейнер.

Застегнув клапаны шлюза, Фазиль открыл загрузочную камеру. Изогнутая, прямоугольная секция отошла от стены на наружных пружинных петлях. Воздух со свистом рванулся в вакуум пускового кольца. Пленка шлюза прогнулась, словно мыльный пузырь, облепив стояки. Из контейнера вырвались в вакуум и тут же лопнули пять громадных тараканов и целая туча тех, что помельче. Лицо Фазиля за прозрачным забралом скривилось в брезгливой гримасе, он смахнул корчащихся насекомых в сторону. Тонкие крылышки тараканов судорожно трепетали, из лопнувших подбрюший, суставов и щелей панциря сочилась пена.

Один таракан прилип к стенке шлюза прямо перед лицом Линдсея. Должно быть, он что-то там, в контейнере, ел. Что-то густое и красное.

Из контейнера вырвались облачка пара. Фазиль, отгонявший останки насекомых в туннель кольца, ничего не заметил.

Шагнув за порог, он вытащил за собой контейнер и с усилием погрузил в бадью.

Поднявшись обратно в шлюз, он смахнул в люк последнего таракана и установил крышку. Крышка люка замкнула контакт, загорелось зеленое табло. На магниты пошел ток, и на зеленом экранчике замелькали цифры обратного отсчета.

Фазиль расстегнул молнию шлюза, впуская воздух из туннеля. Пластик издал хлопок, словно парус, поймавший ветер. Фазиля била дрожь.

– Ты видел?! – глухо крикнул он из-под визора шлема, расстегивая молнию на груди. – Что там было?! Что они ели?!

– Я не знаю, что туда складывали, – ответил Линдсей. – Могли упаковать что угодно.

Фазиль осмотрел испачканный рукав скафандра:

– Похоже на кровь.

Линдсей склонился ниже:

– Запах другой.

– Это – улика. – Фазиль свернул скафандр.

Линдсей задумался. Пираты его обманули. Решили сравняться умом с шейперами. И сделать так, чтобы кто-то исчез.

– Знаешь, Фазиль, лучше запустить этот скафандр.

– Ты Иана сегодня видел? – спросил Фазиль.

– Да как-то было без надобности.

Они мерили друг друга взглядами. Линдсей молчал. Фазиль вдруг резко обернулся и посмотрел на светодиодное табло.

– Все, – сказал он.

– Запусти ты этот скафандр, – сказал Линдсей. – А я отчищу шлюз.

– Вместе с головой я скафандр запускать не стану.

– Можно скормить какому-нибудь ферментатору. – Линдсей махнул рукой в сторону цеха. – Если ты это сделаешь, я помогу тебе пустить оборудование на полный ход. И можешь снова делать пустышки. – Вынув из ниши еще один скафандр, Линдсей встряхнул его. – Сейчас мы запустим голову и избавимся от скафандра. Вначале сделаем эти две вещи, а после поговорим. Идет?

Он принялся облачаться в скафандр. Возник довольно опасный момент – с наполовину натянутыми штанинами, он был сейчас почти беззащитен. Но нападения не последовало, и Линдсей тут же понял, что сумел-таки купить некоторую отсрочку.

Вдвоем они втащили голову в шлюз. Фазиль застегнул клапан, а Линдсей открыл люк.

На стеклянно-гладкую стену кольца упал луч света; медные направляющие тускло блеснули. Железные брусья бадьи были слегка подернуты инеем – конденсированной влагой, испарившейся из упакованного в контейнер тела.

Шагнув в туннель кольца, Линдсей пихнул голову Паоло в бадью и закрепил.

Свет, падавший из проема, заслонила тень. Фазиль закрывал люк. Линдсей, развернувшись, прыгнул.

Он успел сунуть в щель правую руку. Крышка перемолола мышцы и кости, в скафандр хлынула кровь.

Рыча от натуги, Линдсей протиснул в щель голову и плечи. Левой рукой он поймал ногу Фазиля. Кончики пальцев глубоко вонзились в лодыжку шейпера. Линдсей изо всех сил ударил ногой Фазиля об острый косяк. Кость хрустнула. Фазиль, обмякнув, завалился назад.

Не отпуская врага, Линдсей влетел в шлюз и ногой ударил Фазиля в промежность. Тот согнулся пополам; тогда Линдсей перехватил его ногу и согнул, подставив под сгиб колена предплечье. Навалившись на шейпера, он рванул его ногу вверх, выламывая бедренную кость из сустава.

Фазиль в агонии бестолково размахивал руками, ища точку опоры. Рука его зацепила крышку люка. Люк захлопнулся, замкнув контакт. Загорелось зеленое табло.

Линдсей продолжал выкручивать ногу противника. Два шарика его собственной крови попали ему под визор. Он чихнул, на миг зажмурив глаза, – и тут же Фазиль достал ногой его шею. Линдсей разжал захват, и шейпер напал.

В панике с отчаянной силой Фазиль сдавил ему грудь. Воздух со свистом ушел из легких; сквозь черную пелену, застилающую глаза, Линдсей услышал четыре оглушительных удара своего сердца. Он взбрыкнул ногами – и подошва уперлась в стояк, поддерживающий пленку шлюза.

Сцепившись, они кружились в воздухе. Ударив локтем, Линдсей попал Фазилю в висок. Хватка ослабла. Тогда, забросив руку за голову шейпера, он взял его шею в замок. Фазиль снова стиснул объятья. Ребра прогнулись, уступая нечеловеческой силе перестроенных мускулов.

Сквозь запятнанный кровью визор он взглянул Фазилю в глаза. Лицевые мышцы мгновенно отреагировали, смяв лицо в ужасной гримасе. Глаза шейпера побелели. Отшатнувшись, он попытался вырваться – и Линдсей сломал ему шею.

Он задыхался. Баллонов на этих скафандрах не было, долго ими не пользовались. Нужно выбираться на воздух.

Он повернулся к выходу. У шлюза стояла Клео. Глаза ее потемнели от страха и возбуждения. Пальцы Клео сомкнулись на язычке молнии.

Не отрываясь, Линдсей смотрел на нее, моргая от липнущих к ресницам кровяных шариков. Клео выдернула из лацкана блузы свое излюбленное оружие. Иголку с ниткой.

Оттолкнувшись ногой от тела Фазиля, Линдсей метну лея к выходу. В несколько ловких движений Клео зашила молнию.

Линдсей яростно рванул застежку со своей стороны, но тончайшее розовое волокно не уступало в прочности стальной проволоке. Он замотал головой:

– Не надо!!!

Его окружал вакуум. Путь был отрезан. Слова, всегда его выручавшие, не могли одолеть этой преграды.

Клео ждала его смерти. На табло над головой мелькали цифры. Свет померк – запуск вне плоскости эклиптики требовал много энергии.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22