Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Спецагенты - Террорист №1

ModernLib.Net / Боевики / Соболев Сергей Викторович / Террорист №1 - Чтение (стр. 9)
Автор: Соболев Сергей Викторович
Жанр: Боевики
Серия: Спецагенты

 

 


— Я узнаю интерьер, — сказал Романцев, вглядываясь в экран. — Эти двое людей, что попали в поле зрения камеры, находятся в одном из помещений Ситуационного центра Совбеза, в здании на Старой площади. Мне там тоже доводилось пару-тройку раз бывать.

— Да, это так называемый «малый зал», — подтвердила Лариса Сергеевна. — Сегодня все началось с устного заявления, которое мы получили через связника Аваддона.

— Аваддон, он же Абаддон, — задумчиво произнес Романцев. — В древнееврейской и в некоторых других религиях — могучий и безжалостный Ангел смерти. Согласно одному из христианских апокрифов[17] — четвертый Всадник Апокалипсиса, возвещающий скорую битву Армагеддон…

— Игорь Юрьевич говорил мне, что вы начитанны, как никто другой, — без тени улыбки сказала женщина. — Я включаю звук, а вы послушайте, что сегодня утром сказал связник Аваддона. На экране он справа.

Неизвестно почему, но Романцев вздохнул с облегчением. Дело в том, что один из двух мужчин, стоявших у овального стола «малого» Ситуационного центра, был его хорошим знакомым. Валентин Александрович — так звали сорокалетнего мужчину в добротном костюме и дымчатых очках — занимал пост первого заместителя начальника Информационно-аналитического управления Совбеза. Именно он курировал по линии Совбеза спецотдел МВД, которым руководит полковник Романцев, и он же сосватал Романцеву злополучную командировку на Северный Кавказ.

Да, Алексей почувствовал слабое облегчение, что его старинный товарищ, вместе с которым он начинал службу в ПГУ КГБ, не является «связником» некоего Аваддона. Хотя, казалось бы, в его положении человеку должно быть как-то по фигу, кто его вовлек в эти игры, «свои» или «чужие», — все они для него теперь одним миром мазаны…

Так вот… Эти двое стояли лицом к лицу, на расстоянии не более метра друг от друга. Камера, наверное, не единственная здесь, снимала их сбоку, а чувствительные микрофоны, которыми напичкано это помещение, ловили каждое их слово, каждый их вздох…

— Валентин Александрович, — спокойным тоном сказал «связник». — У меня на руках послание от Аваддона.

— Я так и понял. Кому именно оно адресовано?

В отличие от «связного», тоже, кстати, сотрудника, центрального аппарата Совета безопасности РФ, знакомый Романцева был сильно взволнован, хотя старался не показывать этого.

— Исполняющему обязанности секретаря Совбеза. Я хотел бы передать ему послание от Аваддона лично.

— Это исключено. Вы можете сделать через меня. Я гарантирую, что сообщение дойдет в точности до адресата.

— Хорошо, нас это вполне устроит. Итак, передайте руководству следующее. Первое. До конца этих суток вами должен быть отдан приказ на уничтожение всех без исключения спецобъектов серии «Комплекс», на всей территории страны. Второе. Вами должно быть незамедлительно прекращено производство ПСИ-генераторов. Оборудование, необходимое для их производства, должно быть уничтожено! Подчеркиваю, не демонтировано, а уничтожено. Третье. Если два первых условия не будут выполнены в срок, будут уничтожены все без исключения лица, перечисленные нами в представленном вам две недели назад списке, в разделе «номер три».

— Там перечислены семнадцать человек, — промокнув вспотевший лоб носовым платком, уточнил Валентин Александрович. — То, что вы замыслили, это… более чем жестоко!

— Вам следует выполнить все наши условия, и тогда не будет никаких жертв!

— Это все, что вам велено было сказать?

— Нет, есть еще один важный пункт. Если вы попытаетесь воспрепятствовать нашим «корректирующим» акциям, задействовав имеющееся в вашем арсенале «неконвенционное» оружие, мы вынуждены будем немедленно осуществить сценарий техногенной катастрофы второго или даже третьего уровня.


— Не очень понятно, да, Алексей Андреевич? — спросила «доктор», отключив пультом изображение на экране. — Но хочется, наверное, все же узнать, чем все это закончится?

— А разве кого-то интересует, чего мне в действительности больше всего хочется? — пожал плечами Романцев. — Если вам больше нечем заняться, продолжайте.

— Как вы уже слышали, существует некий список. Вы также поняли, очевидно, что кое-кто пытается разговаривать с нами, а фактически с высшим руководством нашей страны, с позиции силы, языком шантажа и угроз.

— Не знаю, что это еще за «Аваддон» такой… Вы и вправду не мистифицируете меня? Нет? Гм… Ничего себе заявочки! Этот «связник», он ведь не последний человек в аппарате Совбеза! Что за борзость! Что за дерзкие речи!! Но и вы тоже хороши… Не о вас, конечно, речь, Лариса Сергеевна! Что себе думает один наш общий знакомый?! Разве трудно отдать нужный приказ?! Нужно взять этого вот «связника» за жо… как следует допросить его, а заодно капитально прихватить всех, кто составляет его «ближний круг»… А то лепите тут мне невесть что, прям кино «про Фантомаса»…

В ответ на эти его запальчивые речи Лариса Сергеевна невесело усмехнулась:

— Вы говорите глупости, уважаемый «специалист». Тот человек, которого вы предлагаете взять за известное место и расколоть по «полной программе», на самом деле ни в чем не повинен. Никакие, даже самые изощренные методы дознания не дадут в этом случае и крупицы полезной информации. «Связник» — всего лишь невольная жертва чужих манипуляций и не более того…

— Н-не понял, — Романцев бросил на женщину изумленный взгляд. — Что за бред вы несете!

— Не хочу пока вдаваться в детали, но кое-что, по-видимому, надо вам приоткрыть, — заметила докторша. — Человек, которого «они» выбрали на нынешнюю роль «связника», был обработан в прошлом — не суть важно, когда именно и при каких условиях, — препаратом серии ИФС[18]… Есть и другое название — «джанк»… Новейшие прорывные технологии, само существование которых держится обеими сторонами в глубоком секрете, позволяют, уж поверьте мне на слово, управлять людьми, не испросив на то даже их формального разрешения… Понятно, что простых смертных такие вот вещи пока особо не задевают, поскольку упомянутые мною технологии стоят, как вы понимаете, недешево. Но сейчас пошла очень крупная игра, с та-акими ставками, что в случае выигрыша могут окупиться любые затраты…

Она вдруг оборвала себя, затем, помолчав немного, бесцветным голосом произнесла:

— Ну вот и дождались…


Лариса Сергеевна и Романцев вновь подошли к прозрачной стене, отделявшей их от операционного зала. Почти посередине этого помещения стояли уступом, как в кабине какого-нибудь космического челнока, три навороченных кресла, своей конструкцией напоминающие то, в котором доводилось сиживать в лаборатории и самому Романцеву. Два кресла были заняты еще раньше, в третье, едва только мигнуло красным, опустился еще один сменный оператор, смахивающий в своем диковинном наряде на гигантского кузнечика. Четвертый и последний сотрудник, единственный, кто обходился без инфошлема и «электронных» перчаток, работал за полукруглой консолью, представляющей из себя более-менее привычный глазу Романцева компьютерный терминал.

На самом большом фронтальном экране появился схематический план какого-то объекта, поделенный на голубые и красные сегменты, с голубым же ядром посередке. На этом голубом фоне выделялись три крохотных символа, изображенные как стилизованные человеческие фигурки и обозначенные латинскими буквами A, B и C. На голубых сегментах там и сям были разбросаны столь же крохотные «человечки», но эти были уже помечены цифрами от 1 до 16. В «красных» секторах тоже что-то происходило, там появлялись какие-то черные точки, которые компьютер, с участием ли оператора либо без оного, брал на карандаш и, захватив в полудужье маркера, сопровождал их в поступательном движении в сторону центра этой странной конструкции.

Романцев хотел спросить у своей эрудированной опекунши, что это все означает и из-за чего, собственно, был сыгран «аларм», но, увидев ее холодное отстраненное лицо, передумал.

Его внимание привлек другой экран, где содержалась более понятная для его восприятия информация. Это был некий список, состоящий из семнадцати позиций. Вначале был указан порядковый номер, затем фамилия и инициалы, причина и время смерти, а также крестик — напротив тех позиций, где уже все было закончено.

Напротив двенадцати фамилий стояли уже зловещие крестики, в двух графах вместо фамилий стояли пробелы, но и эти позиции были обозначены черными крестиками; последние три позиции до сих пор оставались незакрытыми.

Фамилии половины из этих людей ему были знакомы, но сталкиваться с ними доводилось крайне редко, а само знакомство было в лучшем случае шапочным.

Зато одного из списка он знал очень хорошо. Это был тот самый Валентин Александрович, которому «связник» Аваддона передал сообщение, адресованное секретарю Совбеза, а по сути, руководству страны.

В горле у Романцева застрял тошнотный комок. Он представил, каково было Вале, его давнему приятелю, с которым они одно время делили кабинет в Ясеневе, общаться с этим «связным», зная, что он, по сути, обречен и что теперь в его собственной жизни пошел последний отсчет…

Если верить табло, Валя погиб в автокатастрофе, и случилось это в четверть третьего пополудни.

— Валентин Александрович? — переспросила Лариса Сергеевна. — Его пытались эвакуировать на один из наших ближних комплексов…

— А почему ему было бы не отсидеться в одном из помещений Ситуационного центра? — с горечью сказал Романцев. — Я видел своими глазами, там весь этот комплекс тщательно охраняется!

— Там его легко бы смогли достать. Настолько легко и просто, что вы даже себе не представляете… Если бы он проскочил до нашего «Комплекса-семь», то у него появился бы хоть мизерный шанс… Его пытались вывезти из Москвы на бронированном «пятисотом», на котором часто сам Игорь Юрьевич по городу передвигается. Надеялись, что не тронут, тем более что заявленный ими же срок еще не закончился… Но на этот раз наши оппоненты настроены более чем решительно. М-да… Лобовое столкновение на Минском шоссе с грузовиком «Вольво». Такие вот дела, Алексей Андреевич.

— А остальные? Их тоже нельзя было спасти?

— Можно было, причем с большими шансами на успех. Но только в том случае, если бы мы воспользовались тем самым «неконвенционным» оружием, о котором упомянул Аваддон в своем очередном по счету ультиматуме. Чаще всего люди Аваддона атакуют не в физическом, а психическом плане, пытаясь уничтожить «полевую структуру» намеченной ими жертвы, либо вводят в действие комплекс разрушительных мер, для чего они имеют целый арсенал самых совершенных технологий.

— Но трое ваших коллег ведь еще живы?! — Романцев кивком указал на стеклянную стену, за которой происходило некое непонятное ему действо. — Почему бы вам не задействовать это ваше чертово «неконвенционное» оружие и не спасти этих несчастных людей?!

Лариса Сергеевна медленно повернула к нему голову. Лицо у нее, как и прежде, оставалось совершенно бесстрастным, и лишь чуть сузившиеся глаза свидетельствовали о том, что эта женщина в душе тоже остро переживала нынешние драматичные события.

— Если мы это сделаем, это повлечет за собой катастрофу. Ваши близкие ведь живут в Москве, верно?

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

— Аваддон грозился взорвать ядерный реактор института имени Курчатова. А это не тот человек, который швыряет свои слова на ветер.


«Черный список» с экрана исчез, его место, в несколько измененной проекции, заняла схема атакуемого какими-то силами объекта «Комплекс-5». Теперь на плане была изображена голубым цветом окружность, которую со всех сторон облизывали как будто языки огненного пламени, стремящиеся вторгнуться в самую сердцевину этой конструкции.

— Одно отделение физзащиты уже полегло полностью, — прокомментировала Лариса Сергеевна. — Сейчас бой идет под землей, в районе бункера.

Романцев невольно бросил взгляд на часы. Половина двенадцатого ночи. Вряд ли этим осажденным на объекте людям удастся продержаться до полуночи. Что это может означать лично для него? Только то, что ни завтра, ни через неделю в свою «обычную среду» он не вернется и что уже вскоре ему самому придется иметь дело с такими вещами, о существовании которых простые смертные пока даже не догадываются.

На освободившемся временно большом фронтальном экране появилась компьютерная карта Восточного Подмосковья. Объект «Комплекс-5», если на карте был обозначен красным кружочком именно он, располагался всего в двадцати километрах от МКАД. К этому кружочку тянулись извивистые золотистые змейки, они как будто норовили ужалить именно в эту точку пространства. Они были очень юркие, эти «змейки» — операторы пытались окружить их пунктиром ограничительных меток, но они появлялись поочередно, кажется, со всех сторон, и тут же легко ускользали от всяких попыток отловить их, прижать им хвост и, если уж продолжать сравнение, сунуть их затем в мешок.

Романцев смотрел на эту картинку как завороженный. События, как казалось ему, происходили в ураганном темпе. Золотистых змеек становилось все больше, они смахивали на пучки стрел, прилетающих неведомо откуда и точно попадающих в самый центр электронной мишени. Голубой сегмент экрана, на который была перенесена схема осажденного объекта, тем временем сильно уменьшился в размерах. Три человеческие фигурки — «палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек…», — обозначенные буквенными символами A, B и C, находились в самом центре голубого ядра. Четверо уцелевших охранников, обозначенные на картинке цифрами от единицы до четверки, составляли, похоже, последний рубеж обороны, потому что все прочие маркеры, обозначавшие защитников объекта, к этому времени уже успели погаснуть.

Количество нападающих, обозначаемых компьютером либо черным кружочком, либо черного же цвета квадратиком, тоже заметно уменьшилось, но их все равно было больше, к тому же они регулярно получали подкрепление со стороны.

— Нет, не получается, — прошептала едва слышно Лариса Сергеевна. — Хотели попытаться выстроить для них «огненный мешок», но не хватает силенок…

Романцев тоже обратил внимание, что один из операторов, на руках которого красовались киберперчатки, пытался путем каких-то манипуляций нащупать некую точку в пространстве, генерирующую эти самые огненные стрелы. Он делал своего рода охват той или иной местности, отображенной на электронной карте, стремясь целиком замкнуть ее в ограждающий периметр, выстроенный из цельных и прерывистых линий синего цвета. Но он даже не успевал закончить строительство очередной графической конструкции, как «стрелы» начинали лететь в центр мишени уже совершенно из другой точки пространства.

Безусловно, за всеми этими компьютерными манипуляциями что-то стоит, хотя смысла происходящих событий Романцев все равно до конца не понимал. Лариса Сергеевна время от времени употребляет в разговоре знакомые вроде бы термины, — взять тот же часто употребляемый военными термин «огненный мешок», но поди-ка догадайся, что она при этом имеет в виду.

— Эти трое, на кого охотятся, — произнес он негромко. — Альфа, Браво и Чарли… Кто они такие, Лариса Сергеевна?

— Их фамилии вам ничего не скажут.

— Тогда скажите, кто они по профессии? Или какие должности занимают?

— Альфа является одним из ведущих аналитиков страны. Он сотрудник Совбеза, в последние годы занимался исследованием комплекса проблем, связанных с некоторыми теневыми событиями, обусловившими противостояние в сфере «хай-тек».

— Браво?

— Специалист в сфере безопасности «хай-тек», один из разработчиков типовой системы защиты объектов серии «Комплекс». Он выходец из спецслужб, коллега Феликса Ураева, одно время они вместе курировали некоторые важные программы, в которых были задействованы ФСО, ФСБ и ФАПСИ.

— Третий из этой компании?

— Один из наших ведущих разработчиков технологии «стелс», предназначенной для индивидуальных пользователей. Это сверхсекретные разработки, имеющие лишь косвенное отношение к тем технологиям, что применяются в авиастроении и некоторых других продвинутых сферах ВПК.

— Аваддон хочет непременно их уничтожить?

— Дело не в каких-то личностях. Это показательная акция. После окончания периода относительного затишья они решили показать нам зубы. Наши оппоненты понимают, что заставить нас пойти на уступки будет далеко не просто. Поэтому они, надо отдать должное, в последнее время действуют очень точно и выверенно. Если они обещают что-то сделать, то это обязательно происходит, как бы мы ни старались предотвратить то или иное пагубное для нас событие. Они не допускают промахов, потому что знают: любые их ошибки, даже самые незначительные, могут показать, что они не так сильны, как хотят казаться. Не говоря уже о том, что мы можем воспользоваться любым из таких допущенных ими промахов и осуществить губительные для них контрмероприятия.

— Например, попытаться заманить в «огненный мешок»?

На ее лице появилось непривычное для этой женщины жесткое непреклонное выражение:

— Если мы нащупаем их базовые центры, а также нейтрализуем кое-какие угрозы, то тогда всем им мало не покажется!


Но пока у Ларисы Сергеевны и ее коллег ничего не получалось. Хотя трое людей, забаррикадировавшихся в бункере объекта «Комплекс-5», догадывались, что они обречены, они, находясь в постоянном контакте с операторами Центра, сопротивлялись до конца, стремясь совместными силами создать некую конструкцию, которая могла бы послужить западней не для самих нападающих особей, а для тех, кто, находясь на безопасном расстоянии, инициировал эту карательную акцию.

Романцев предположил, что, помимо докладов из осажденного объекта, поступает телевизионная картинка — наверняка все помещения там напичканы следящими видеокамерами. Лариса Сергеевна подтвердила, что так оно и есть. Камеры стоят не только в помещениях, они входят также в индивидуальный комплект снаряжения всех без исключения людей, кого нападение застало на спецобъекте «Комплекс-5». Но когда он попросил включить «картинку», чтобы посмотреть своими глазами, что там происходит, его опекунша наотрез отказалась это сделать.

Она сказала, что его мозг пока не готов к восприятию подобного рода зрелищ и что он может получить психо-эмоциональный удар такой силы, что потом еще долго не сможет оправиться от его губительных последствий.

За десять минут до полуночи компьютер убрал с экрана фигурки двух последних спецназовцев, чьи датчики жизнеобеспечения бесстрастно зафиксировали летальный исход.

Прошли еще две или три томительные минуты, когда голубой цвет окончательно исчез с карты объекта.

Включилась громкоговорящая связь, и до слуха Романцева долетели тревожные доклады операторов Центра:

— По показаниям датчиков Альфа — мертв.

— Браво… не подает признаков жизни.

— Чарли успел покончить с собой.

Затем, после непродолжительной, но довольно зловещей паузы в громкоговорителе раздался чей-то властный голос:

— Всем операторам закрыть каналы связи! Немедленно выходите из Сети! Быстрее, пока на нас собак не спустили!!

Взгляд Романцева на какие-то мгновения прикипел к демонстрационному экрану, на котором вновь появился черный список.

Теперь, с наступлением полуночи, все позиции, включая три последние, были закрыты черными крестиками.

Менее чем за сутки Аваддон устроил небольшое кладбище, числом в семнадцать крестов.

Правда, на двух «надгробиях» не были написаны имена скоропостижно усопших товарищей. Безусловно, в этом присутствовала некая тайна. У Романцева была своя версия на этот счет, но он предпочел держать ее при себе.

Когда за ним в изолированное помещение явился один из двух молчаливых охранников, Романцев вынужден был держаться рукой за стенку, потому что его пошатывало, как в хорошую морскую качку.

Общими усилиями Романцева вновь облачили в зимнюю одежку, само собой, не забыли напялить на него и спецназовскую маску.

— Очень важно, Романцев, что вы пережили этот тяжелый день, — сказала Лариса Сергеевна прежде, чем его увели. — Но, Алексей Андреич… Для вас все еще только начинается.

Глава 18

Лос-Анджелес, штат
Калифорния, США

Почти сутки мышка провела без движения, испуганно затаившись в своей запасной норке. Квартиру, в которой сейчас Колхауэр находилась, она сняла в аренду еще в середине сентября. Сделку ей помог оформить один из знакомых адвокатов. Что немаловажно, договор на аренду был оформлен на подставное лицо, сама Элизабет этот адрес ни перед кем не афишировала, так что крайне маловероятно, чтобы хоть кто-нибудь смог ее здесь найти.

Это была типовая «флэт» с гостиной и одной спальней, квартира размещалась на третьем этаже восьмиэтажного жилого дома, минутах в десяти пешком от лос-анджелесского Бродвея. Поскольку Колхауэр практиковалась на проведении острых расследований, будь то наркотики, коррупция или вторжение религиозных сект в частную жизнь граждан, — а именно такого рода журналистская деятельность и принесла ей известность — то иметь запасную жилплощадь, о наличии которой никто бы не знал, было для нее делом нелишним.

Именно здесь она хранила засекреченную часть своей личной компьютерной базы данных, а также копии разных скандальных документов, которые время от времени попадали в ее руки. Элизабет не раз уже страдала от хакеров, которым удавалось не только забираться в ее электронные досье, но и уничтожать ценные для нее файлы. Конечно, многие из взломщиков были простыми хулиганами, которым по фигу, кого и за что курочить, но среди этой публики попадались и откровенные недоброжелатели, которые пытались атаковать именно ее, Элизабет Колхауэр, действуя зло, изобретательно и целенаправленно. После сентябрьских событий, когда у нее случился странный провал в памяти, появился еще один веский повод для того, чтобы держать свою тайную журналистскую кухню где-то за пределами собственного домашнего гнездышка.

Колхауэр приезжала сюда один, реже два раза в неделю. Появлялась поздним вечером, листала свои компьютерные архивы, внося в них свежие дополнения, покидала конспиративную квартирку уже на рассвете. Именно поэтому, едва только запахло жареным и как только события стали принимать странный для нее оборот, она тут же, благодаря счастливой случайности и собственной сообразительности, сбежала из-под наблюдения, после чего спряталась в таком месте, где ее наверняка никто не догадается искать.

Колхауэр в очередной раз заглянула в холодильник и, как и прежде, нашла его совершенно пустым. Поколебавшись немного, она решила предпринять вылазку в ближайший «шоп», который находился через дорогу от дома. Можно было, конечно, заказать пиццу по телефону. Свой мобильник, правда, она с перепугу выбросила в мусорный бак, но у нее здесь был телефакс, при том что в телефонном справочнике данный номер был зарезервирован за некоей «миссис Барлоу». Так вот, пиццы ей не хотелось. К тому же у Колхауэр был такой характер, что, как бы ни сильны были одолевшие ее страхи, она не могла целиком отдать им себя на растерзание; ей непременно нужно было высунуть нос навстречу опасности, которая в данном конкретном случае пока имеет чисто гипотетический характер.

Элизабет давно уже перевезла сюда часть своего гардероба, поэтому с экипировкой проблем у нее не было. Она была одета в джинсы и клетчатую ковбойку — это ее обычная домашняя форма одежды. Набросила сверху длинный синий плащ, волосы повязала косынкой, одела, хотя на улице пасмурно, солнцезащитные очки. Но если и «замаскировалась», то не слишком удачно: привратник, чья комнатка находится у входных дверей, вежливо поздоровался с ней — «добрый день, миссис Барлоу».

Войдя в магазинчик, Элизабет нагрузила пакет разной снедью. В принципе она рассчитывала пробыть здесь еще не более суток, но решила, что запас продуктов ей не повредит. В какой-то момент у нее возникло желание позвонить из автомата в редакцию, дав таким образом о себе весточку, но она благоразумно решила этого не делать. В конце концов, она ничего не задолжала ни Доновану, ни владельцам ее родной газеты. С телевидением тоже пока никакой срочности нет: кассету с записями гвоздевых сюжетов для ее следующей по счету передачи она должна будет представить лишь на следующей неделе.

Расплатившись у кассы наличными, она вышла на свежий воздух. Переходя улочку в обратном направлении, еще раз внимательно поглядела по сторонам, нет ли чего на виду подозрительного. Ничего похожего на тот громоздкий серый фургон, который так напугал ее вчера, она не заметила. Чуть дальше, правда, метрах в пятидесяти от входа в магазинчик, стоял, въехав всеми колесами на широкий тротуар, темно-синего цвета микроавтобус. Колхауэр пожала плечами, спокойно перешла улицу и скрылась в подъезде.

Она знала, вернее, догадывалась, что ее сейчас ищут.

Но пока что — не нашли.

В противном случае она сидела бы сейчас в другом месте — скорее всего в местном филиале ФБР — и в присутствии лучших адвокатов, нанятых газетой «Лос-Анджелес таймс», вынуждена была бы отвечать на вопросы, ответов на которые она пока и сама не знает.


Вернувшись в свое временное укрытие, Колхауэр тут же занялась готовкой. За суточное воздержание в еде она вознаградила себя добротной порцией яичницы с беконом. Помыла после себя посуду, заварила крепкий кофе, после чего, прихватив кружку с горячим ароматным напитком, перешла в гостиную.

Она забралась с ногами в глубокое кресло. Плотный обед и хорошая порция тонизирующего напитка вернули ей жизненные силы. Она вновь обрела возможность соображать. У Элизабет всегда была склонность к сложному, многоступенчатому анализу; у нее был математический склад ума. И эти ее качества, ее умение делать неоднозначные, зачастую парадоксальные, но в основном верные выводы из запутанной донельзя ситуации, сейчас ей должны пригодиться как никогда.

Ей нужно прояснить для себя историю с сентябрьским «провалом во времени». После того, как Элизабет сделала себе внутривенную инъекцию «препарата Ховарда» — помогла ли она себе этим или, наоборот, повредила, то ей самой пока неведомо, — в ее памяти появились картины, явно относящиеся именно к этому, «сентябрьскому», периоду. Отдельные эпизоды вспоминаются довольно ярко, как будто все происходило только вчера, другие, наоборот, видятся смутно, сквозь плотную дымку, словно относятся к давним-предавним временам.

Она должна попытаться собрать эту мозаику воедино, для того чтобы понять, что же в действительности с ней произошло в первые дни калифорнийской осени и чем это лично ей может грозить.

Началось все с телефонного звонка, раздавшегося в ее редакционном офисе третьего сентября. Звонил Стивен Полански, ее однокашник по учебе в Беркли. Они не были так уж дружны в годы учебы в университете, потому что в характере этого человека всегда было нечто такое, что заставляло Элизабет относиться к нему с легкой настороженностью. Если брать чисто внешние данные, то он был видным парнем: рослый шатен, обладает хорошим спортивным телосложением, веселый, ухватистый — женщинам такие нравятся. Ума у него не отнять, но в глазах Элизабет все портило его подчеркнуто циничное отношение к жизни, к целому ряду важных для нее самой моральных установок. Он любил подчеркивать в разговоре, что его занимает одна только карьера и что ради собственной карьеры, которую он намеревался сделать на политическом поприще, он готов на многое, даже на такое, на что другие люди, хлюпики и слабаки, никогда не осмелятся.

Элизабет до сих пор поддерживала отношения со многими своими однокашниками по Беркли. Она видела успехи одних и слышала, как прозябают в безвестности другие. У Полански дела обстояли отлично, возможно, даже лучше, чем у любого другого из тех ребят, кого она знала по студенческому кампусу и годам учебы в университете. Стивен жил и работал на Восточном побережье, в Чарльстоне, штат Южная Каролина. Вначале он сотрудничал с одной из газет республиканского толка, а затем, во время выборов губернатора штата, сделал удачный ход, перейдя в команду Джорджа Ф. Кэнделла, второй раз подряд победившего на выборах в родном штате.

Сейчас он работает пресс-секретарем Кэнделла, а это означает, что ему таки удалось схватить бога за бороду: только младенцы в этой стране не знают, что на следующих выборах президента страны популярный в обществе, а главное, поддерживаемый большим бизнесом губернатор Южной Каролины является главным претендентом на победу.

Полански пригласил свою старую знакомую отобедать в ресторане отеля «Амбассадор», того самого, кстати, где в шестьдесят восьмом году иорданским арабом был смертельно ранен сенатор Роберт Кеннеди, родной брат убитого пятью годами ранее Джона Кеннеди. Но они не говорили о тех давних событиях и даже не вспоминали про них. Полански рассказал, что его босс, взяв с собой лишь пару самых доверенных лиц, провел неделю отдыха в городке Кармел[19] и что только сегодня они приехали в Город Ангелов, где задержатся на три или четыре дня. Он дал понять, что Кэнделл, даже находясь в отпуске, не намерен бездействовать и что его шеф приехал в Калифорнию, чтобы упрочить здесь свои деловые связи и установить контакты с полезными людьми.

Колхауэр вначале предположила, что Полански хочет заказать ей комплиментарную статью про своего шефа. Или же передать ей материалы, которые она способна через свои связи и знакомства разместить на страницах местных изданий. Но на ее откровенный вопрос Полански ответил, что ничего подобного он не планирует. Тогда она сама попросила Стивена организовать ей встречу с его боссом, у которого она могла бы взять подробное интервью для своей газеты. Полански, улыбнувшись, сказал, что у него есть идея покруче. Он намерен пригласить ее на «пати», где будут присутствовать самые влиятельные люди Западного побережья, а также его босс, губернатор Кэнделл. Он заверил, что в такой тусовке Элизабет еще не доводилось участвовать, а ему, в свою очередь, нужна для участия в этом мероприятии спутница, которую не стыдно будет продемонстрировать другим званым гостям.

Заметив, что Колхауэр колеблется, не зная, стоит ли ей принимать это неожиданное предложение, Полански сказал, что лично познакомит ее с одним из высших иерархов Новой церкви. Это знакомство откроет перед ней такие возможности, о которых она даже не подозревает. Здесь Стивен попал в самое яблочко.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24