Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Спецагенты - Террорист №1

ModernLib.Net / Боевики / Соболев Сергей Викторович / Террорист №1 - Чтение (стр. 5)
Автор: Соболев Сергей Викторович
Жанр: Боевики
Серия: Спецагенты

 

 


— Я знаю, что вы не причините мне никакого вреда, — спокойным тоном сказала женщина. — Понимаю, что вы не в духе, и, будь на вашем месте, я бы тоже была недовольная тем, что случилось. Но то, что вы здесь оказались, — это не случайно. Если угодно, это ваш собственный, хотя пока и не до конца осмысленный выбор.

— Я не нуждаюсь в ваших глубокомысленных замечаниях и предположениях, — чуть подавшись вперед, сказал Романцев. — Кто вы вообще такая?! Вы врач? Случаем, не вы обкололи меня без спроса какой-то дрянью?

— Моя специальность лежит на стыке медицины и нескольких прикладных наук, о которых вы, хотя и являетесь весьма эрудированным человеком, имеете смутное представление. Что касается ответа на ваш второй вопрос… Все, что происходит с вами в последние дни, является срочной и дорогостоящей операцией по вашему спасению. Я понимаю, что это слишком простое объяснение, но в этом деле есть некоторые нюансы, которые я пока вам не в силах изложить.

— Иными словами, я для чего-то понадобился Стоуну?

— Да, Игорь Юрьевич считает, что вы — одна из наиболее подходящих кандидатур. Это первое. И второе, что вам следует знать: в последние дни вы стояли к смерти ближе, чем думали.

— Неужели? — скривил губы Романцев. — Может, хватит меня запугивать?! Стоун меня пугал, теперь вот вы стращаете…

Лариса Сергеевна бросила в его сторону довольно-таки странный взгляд.

— Я вижу, вы мне не верите?

— Да, представьте себе. Я считаю, что вы пудрите мне мозги, хотя и не понимаю до конца, зачем это вам нужно.

Женщина одним гибким движением поднялась из-за стола, и Романцеву, не растерявшему еще до конца остатки воспитания, пришлось тоже встать на ноги.

— Мы могли бы миновать этот не слишком приятный этап, — женщина кивком указала на дверь, рядом с которой стояла. — Я надеялась, что будет достаточно одних моих объяснений… Вы не хотите верить мне на слово? Вам нужны доказательства? Ну что ж, я готова вам их предъявить!


Романцев должен был признаться самому себе, что он последовал за этой странной женщиной не без внутренней дрожи. Да, жизнь научила его быть скептиком и ничего не принимать на веру просто так, без должной проверки. Но тот же жизненный опыт подсказывал ему, что человек бывает крайне изобретателен в своих недобрых помыслах и что существуют такие бездны, куда простому смертному лучше не заглядывать.

В какую-то долю секунды, прежде чем он шагнул вслед за Ларисой Сергеевной в открывшийся дверной проем, в голове его пронесся целый вихрь тревожных мыслей. Куда это она его ведет? В местный застенок, где его познакомят с палачом? В научную лабораторию, где ставятся изощренные эксперименты и где таких, как он, используют в качестве подопытных кроликов? В прозектуру[10], где на мраморных столах разложены тела неких существ инопланетного происхождения или же андроидов, на которых так здорово смахивают с виду парочка помощников Ларисы Сергеевны? А может быть, его проведут какими-то тайными тропками в Зазеркалье, где он нос к носу столкнется с еще одним Алексеем Романцевым — кстати, вот что было бы самым ужасным…

— И это все? — несколько разочарованно произнес Романцев, оглядываясь по сторонам. — А я-то уж и вправду подумал…

Его тайные страхи не оправдались. Помещение, посередине которого он стоял, почти в точности копировало его служебный кабинет в здании на Шаболовке, где базируется возглавляемый им аналитический отдел ГУБОП. На мгновение в мозг закралась мысль, что он и вправду находится в своем родном офисе, который занимает вот уже восемь лет… И что вот сейчас, в эту самую секунду распахнется настежь дверь, на пороге возникнут двое его замов или кто-то другой из его подчиненных; и тогда, увидев их ухмыляющиеся рожи, он врубится наконец, что все происходящее с ним — это всего лишь розыгрыш…

Но нет, наваждение, завладевшее мозгом на короткий миг, тут же рассеялось. Потому что, помимо всего прочего, существовали кое-какие детали, на которые он не мог не обратить внимания даже в своем нынешнем бедственном положении.

На письменном столе, свободном от бумаг, лежал ноутбук — с откинутой крышкой, но не включенный пока в работу. Справа от ПК на столешнице находится жесткий диск, заключенный в прозрачную подложку. Похоже на то, что это и вправду его «чемоданчик», во всяком случае, этот ноутбук выглядит точь-в-точь как тот, которым он привык пользоваться на службе… Есть только одно «но». Никогда и ни при каких условиях, покидая даже ненадолго свой кабинет, он не оставлял на виду свой портативный ПК — не то чтобы он опасался того, что в его отсутствие кто-то может скачать какую-то информацию — доступ к базе получить не так легко, — а просто порядок есть порядок… Будь то служебные документы или программное обеспечение для персоналки — оставлять беспризорными их не положено. И вообще самые ценные сведения и самые опасные тайны надежнее всего хранить в собственной голове.

Имелось еще несколько деталей, на которые он не мог не обратить внимания.

Справа от кресла, на приставном столике, стоял автоответчик фирмы «Филипс» — точно такой же аппарат он поставил в квартире, которую снял для себя после развода. Чуть дальше, возле окна, плотно задернутого портьерами, — скорее всего там было не окно, а глухая стена — на подставке темнел телевизор «Сони», точная копия телеящика, который он приобрел недавно для своего нынешнего холостяцкого жилья. В замочной скважине сейфа виднеется ключ, дверца слегка приоткрыта — явный непорядок. И последнее: в двух местах, почти под потолком, на кронштейнах установлены следящие телекамеры, а вот в его родном кабинете на Шаболовке ничего подобного и в помине не было.

— Ну и что это все означает? — поинтересовался он у женщины. — Не понимаю пока, зачем вы меня сюда привели? И объясните, ради бога, чего вы добиваетесь?!

— Скажите, Алексей Андреевич… Здешняя обстановка вам не кажется знакомой?

— М-м… Допустим, что так. Хотя я и не понимаю, зачем вам понадобилось создавать эту декорацию.

— Скоро поймете. Помещение, в котором мы сейчас находимся, является почти точной копией вашего служебного офиса на Шаболовке, не так ли?

— Да, с некоторой натяжкой.

— При помощи этой «декорации», как вы выразились, мы сейчас попытаемся смоделировать ситуацию, которая могла бы возникнуть сразу же по вашем возвращении из служебной командировки на Северный Кавказ.

— Меня там убили, если вы еще не знаете. А потом сообщили на весь мир, показав в кадре обезглавленное тело человека, одетого в форму полковника МВД.

Он присел на краешек письменного стола, помолчал немного, затем, бросив на женщину хмурый взгляд, негромко сказал:

— У меня двое сыновей, шестнадцати и одиннадцати лет. Не знаю, был ли я им хорошим отцом… У меня есть родители — они, слава богу, живы и здоровы. У меня также имеется свой круг друзей и знакомых, некоторые из них, правда, оказались предателями… Как вы думаете, что они испытали, каждый на свой лад, когда из Чечни пришло известие о гибели Романцева?

Лариса Сергеевна спокойно посмотрела ему в глаза.

— Все это, конечно, очень печально… Но я не буду вас жалеть, даже не надейтесь. Мы не можем позволить себе малейшей слабости. Потому что если расслабимся, если дадим волю эмоциям, то может статься так, что ваши нынешние неприятности на фоне других, гораздо более серьезных вещей, могут показаться сущим пустяком…

Она указала перстом на часы, висевшие на стене в аккурат перед глазами Романцева.

— Засекаем время, Алексей Андреевич. Сейчас ровно девять часов утра. Убедились в этом? Ну а теперь будьте предельно внимательны…

Бросив напоследок эту загадочную реплику, она тут же вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Глава 10

Романцев несколько секунд после ее ухода провел в полной неподвижности. Он не то что был напуган, но все же чувствовал себя не в своей тарелке. Он все еще не мог понять, чем они здесь занимаются, равно как не понимал, где, в какой географической точке находится, и в какие игры пытается его втянуть Карпинский-Стоун.

Ничего не произошло. Все пока оставалось на своих местах. Ничего не взорвалось, никто не закричал истошным голосом, земля не разверзлась под ногами. В полной тишине слышно, как в груди бьется сердце. Она что-то говорила про время, кажется?

Романцев перевел дух. Взглянув на свои наручные часы, которым он доверял больше, чем настенным, Алексей смог убедиться, что эта женщина его не обманула. Да, действительно, сейчас ровно девять утра и вот только что секундная стрелка пошла отсчитывать первую минуту десятого.

Удивленно хмыкнув, он слез со стола. Может, кто-то прячется здесь? Чуть наклонив голову, он заглянул под стол — нет ли кого-либо или чего-либо? Осознавая, что ведет себя до крайности глупо, подошел к «окну» и раздернул в стороны портьеры. Коснулся пальцами стены: как он и предполагал, это была всего лишь имитация окна. Затем подошел к сейфу, открыл дверцу пошире и заглянул внутрь, в его металлическое чрево.

Внутри, на верхней полке, лежал пистолет «ПСМ». Именной, с выгравированной на рукояти дарственной надписью. Подарок от руководства МВД, у которого Романцев до поры до времени был на хорошем счету.

Так, так… Все это, конечно, не случайно. Они что, за идиота его держат? Даже если он вооружится, вряд ли это решит все его проблемы. Чего они добиваются? Может, надеются на то, что он сам пустит себе пулю в лоб?

Как-то странно это все…

Он не стал даже прикасаться к пистолету. В нижней секции сейфа обнаружилось еще кое-что, а именно: шприц, наполненный до половины каким-то зельем, резиновый жгут, упаковка ваты и флакончик с бесцветной жидкостью. Они что, предлагают ему сделать самому себе внутривенный укол? Но он не наркоман, хотя не исключено, его пытаются подсадить на иглу; во всяком случае, никаких признаков ломки в его организме покамест не наблюдается.

«Будьте предельно внимательны…»

Вначале он подумал, что шприц наполнен кровью, но, разглядев ампулу на свет, понял, что это не так: стеклянный цилиндрик был заполнен наполовину некоей странной жидкостью алого, с перламутровым переливом, цвета. Он тут же вернул ампулу-шприц на место: что бы это ни было, ширяться этой штуковиной он не намерен.

Романцев застыл посередине комнаты. Чего они от него добиваются? Хотят, чтобы он включил ПК и посмотрел, что там записано на дискете? Сделал телефонный звонок? Включил «ящик» и просмотрел некий телесюжет?

«…мы сейчас попытаемся смоделировать ситуацию…»

Когда секундная стрелка часов завершила свой пятый круг после девяти, в помещении раздалась резкая телефонная трель. Одновременно с этим, а может, секундой ранее вспыхнул экран телевизора, а из динамиков, при ополовиненной громкости, послышалась чья-то невнятная скороговорка.

На следящих телекамерах, способных перекрестно снимать все внутренности помещения, зажглись красные точки.

Романцев, по-прежнему недоумевая, пожал плечами. Однако все происходящее уже писалось на пленку…


Странное оцепенение, в которое он впал, длилось, кажется, всего секунду-другую. Он сидел в кресле, не находя в этом ничего странного. Прислушавшись к себе, он понял, что с ним что-то не так. Во рту стоял неприятный металлический привкус, в ушах звякали колокольчики, его чуть покачивало, как будто он ехал на тройке с бубенцами…

Повернув голову на неясный шум, он увидел, как в помещение вошла Лариса Сергеевна. Он тут же встал с кресла, удивившись при том, как онемели у него мышцы спины. Что-то странное с ним творилось, но что именно — он пока не понимал.

— Однако быстро вы вернулись, — произнес он, стараясь говорить насмешливо. — Что-то забыли сказать? Или же ваш эксперимент, как я и полагал, закончился полным провалом?

Женщина взяла его руку, проверила пульс, потом ее глаза как-то цепко, изучающе уставились на Романцева.

— Как ваше самочувствие, Алексей Андреевич?

Она расстегнула своими ловкими пальчиками кармашек у него на груди. Романцев только сейчас ощутил, что его кожа покрыта липкой испариной. Она достала из кармашка чистый носовой платок, хотела сама протереть ему влажное лицо, но он отстранился, недовольно пробормотав:

— Дайте-ка платок, я сам… Самочувствием моим интересуетесь? Гм… Для покойника я, в общем-то, чувствую себя неплохо.

— Скажите, Алексей Андреевич… Вы не заметили ничего странного? Вам не кажется, что вы что-то упустили из виду?

— Я вижу, вы опять намерены морочить мне голову? Если вы собирались продемонстрировать мне какой-то фокус, то он у вас не получился. Поэтому в следующий раз советую подготовиться получше!

Лариса Сергеевна внимательно посмотрела ему в глаза, одновременно положив руку на его левое запястье, на браслет с наручными часами «Titoni».

— Как вы полагаете, Алексей Андреевич, сколько сейчас времени?

Настенные часы находились за спиной Романцева, а для того чтобы посмотреть на циферблат наручных, ему пришлось бы выдернуть руку из неожиданно цепких пальцев этой женщины.

— Что за глупый вопрос?

— И все же?

— Ну хорошо… Сейчас примерно десять минут десятого. Такой ответ вас устроит?

— Вы хотите сказать, что меня не было здесь всего десять минут?

— Даже меньше, — с легким раздражением в голосе сказал Романцев. — Вас не было минут семь или восемь.

— Вы так в этом уверены?

— Да, черт вас побери!

Женщина тут же отпустила его руку.

— Теперь можете взглянуть на часы.

Романцев так и поступил. Словно не веря глазам, он легонько тряхнул рукой, затем снова уставился на циферблат. Резко обернувшись, посмотрел на настенные часы и уже после этого недоумевающе уставился на молодую женщину.

Его точные швейцарские часики, равно как и настенные, показывали одно и то же время — 12.10.

Да, черт побери, времени было, если верить часам, — десять минут пополудни.

— Любопытно, не правда ли? — произнес женский голосок. — А вы говорите — «фокус не удался…».


Они вернулись в помещение, где ранее протекала беседа Романцева с Карпинским. Пленка, которую Лариса Сергеевна продемонстрировала своему пациенту, оказалась и вправду прелюбопытной. Кстати, ее просмотр не отнял у них слишком много времени. По-настоящему важными оказалось два момента, остальной же отснятый материал они просмотрели в режиме ускоренного воспроизведения.

Глядя на экран, где с ним происходили чудные вещи, Романцев терялся в догадках относительно того, как этой дамочке удалось провернуть у него на глазах столь впечатляющий «фокус-покус». И как он ни тщился, какого-либо рационального объяснения случившемуся, вот так, по первым впечатлениям, он найти не смог.

Звук отсутствовал, но изображение было четким, причем камеры попеременно старались брать его лицо крупным планом. Внизу экрана имелись показания таймера, так что сориентироваться по времени не составляло труда.

Пленка бесстрастно зафиксировала следующее.

В 09.10, как следует из показаний таймера, Романцев, который до этого момента стоял неподвижно в центре комнаты, вдруг подошел к сейфу и достал из его чрева пистолет «ПСМ». Уселся в кресло, выдержал небольшую паузу, затем поднес ствол к виску и спустил курок. Пистолет тут же выскользнул из его руки, упав на пол, а сам Романцев, безвольно откинув голову набок, застыл в кресле, лишь чудом не опрокинувшись вместе с ним. Спустя каких пару минут в «кабинет» вошла Лариса Сергеевна, спрятала «ПСМ» в сейф и, прежде чем выйти, малость подправила «самоубийцу», чтобы он ненароком не вывалился из кресла.

В 11.45 она появилась там еще раз. Достала шприц и прочие причиндалы все из того же сейфа, сделала своему пациенту внутривенную инъекцию.

Примерно через двадцать минут Романцев пришел в себя, даже не подозревая, что в его памяти имеется провал и что по неизвестной причине он пытался покончить с собой.

Романцев прошелся несколько раз из угла в угол комнаты, затем вновь плюхнулся в кресло.

— Не понимаю, как такое могло случиться, — сказал он негромко самому себе. — Ну и ну… А если бы пистолет оказался заряженным?

— Вы бы погибли.

— Как вам удалось провернуть все это?

Женщина пожала плечами.

— Пришлось использовать трофейные технологии. Кое-что мы знаем о таких вещах, но не все… Самоубийство — это лишь один из вариантов. Мы сделали вам уже серию необходимых для адаптации инъекций, так что наш эксперимент, в сущности, носил сугубо иллюстративный характер. Скажу правду: если бы не «прививки», вы бы безусловно погибли.

Романцев проглотил застрявший вдруг у него в горле комок.

— А что это за инъекцию вы мне сделали?

— Название препарата вам ни о чем не скажет. Я вколола вам антидот, чтобы вы побыстрее пришли в себя.

— Антидот, насколько я знаю — противоядие. Если вы вкололи мне противоядие, то, следовательно, я был чем-то отравлен.

— В логике вам не отказать. Но беда заключается в том, что формальная логика в нашем случае не годится.

— Вы сказали, что самоубийство, вернее, его инсценировка — это лишь один из вариантов. А что, есть и другие?

— К примеру, острый сердечный приступ… Инсульт. С летальным исходом либо с тяжелейшими последствиями для здоровья… В принципе человека убивать необязательно. Можно лишить его аутентичности, сделав его таким образом абсолютно недееспособным. И все это, заметьте, можно обставить так, как будто в основе случившегося лежат естественные причины…

Романцев опять вскочил с места и принялся мерить шагами комнату. Лариса Сергеевна, обладающая, как он уже смог убедиться, немалой выдержкой, реагировала на все это абсолютно спокойно.

— Не могу пока врубиться, — пробормотал Романцев. — Должны существовать некие технологии, позволяющие транслировать смертельный посыл от исполнителя к жертве…

— Вы недалеки от истины, хотя это и упрощенный подход.

Романцев прилепился лопатками к стенке, словно искал у нее защиту.

— Если поверить вам на слово, то получается, что я кому-то перешел дорожку… И этот «некто», как вы утверждаете, может пришить меня в любой момент?

— Сейчас это сделать гораздо труднее, чем еще несколько суток назад… Учтите, опасность грозит не одному только вам. И это совсем не те люди, не те силы, на которых вы сейчас мысленно грешите.

— То, что вы мне… продемонстрировали, и есть та самая «информация», к восприятию которой я вроде как «не готов»?

— Это лишь малая толика, — то ли обнадежила его, то ли, наоборот, припугнула Лариса Сергеевна. — Даже не цветочки еще… Отдыхайте пока, Алексей Андреевич, набирайтесь сил. Как только я сочту нужным, мы немедленно продолжим наши занятия…

Глава 11

Лос-Анджелес, штат
Калифорния, США

Новый день для Элизабет Колхауэр начался с телефонного звонка. Молодая женщина с трудом разорвала цепкие объятия сна. Прежде чем снять трубку, она механически бросила взгляд на табло электронных часов — времени было всего лишь четверть восьмого.

— Доброе утро, Лиз, — поприветствовал ее знакомый мужской голос. — Кажется, я тебя разбудил?

— Послушай, Чак… Я легла спать в третьем часу ночи. И если выяснится, что ты звонишь мне в такую рань по пустяковому поводу, то ты мне больше не друг.

— У меня к тебе есть важный разговор.

— Ты прекрасно знаешь, где я живу, — окончательно проснувшись, сказала журналистка. — Дай мне только немного времени, чтобы я смогла привести себя в порядок.

— У меня есть другое предложение. В десять утра в моем офисе состоится брифинг…

— Знаю. Но вообще-то я не планировала там быть.

— Думаю, Элизабет, тебе лучше приехать. Я хочу лично переговорить с тобой, потому что у меня есть определенный повод для беспокойства… До или после брифинга, но мы обязательно должны поговорить. Это в твоих же интересах….

Закончив разговор, Элизабет села в постели, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Этот утренний звонок мало того что удивил ее, но и слегка встревожил, заставив задуматься о некоторых вещах, которые происходят вокруг нее в течение уже нескольких недель.

Чарльз Уитмор был для нее не только ценным информатором, но и одним из тех людей, к которым она так или иначе смогла подобрать свой ключик и благодаря которым в конечном счете смогла сама обзавестись полезными связями в полиции и в довольно специфической среде американских спецслужб. Знакомы они уже без малого шесть лет, причем первое их знакомство состоялось при трагическом и в то же время курьезном стечении обстоятельств.

В ее жизни тогда был такой период, довольно короткий, когда она искала место на журналистском поприще, находилась в поисках своей ниши. После окончания Калифорнийского университета Колхауэр несколько месяцев сотрудничала с «Голливуд ревю», печатным органом, паразитирующим на освещении новостей киноиндустрии и исправно, как отлаженный конвейер, выдающим на-гора сплетни и скандальные разоблачения из жизни киношной тусовки. Не прошло и полугода, как Колхауэр стало буквально тошнить от всего этого дерьма. Не то чтобы она была чистюлей, но такого количества моральных уродов не встретишь больше ни в одной прослойке. Та еще публика: снобы, извращенцы, психопаты, болезненные честолюбцы, гомосексуалисты, составляющие в этой среде явное большинство, горькие пьяницы и конченые наркоманы — вот в своей основе кадры, работающие на голливудской «фабрике грез».

Уйдя из киношной газеты, она решила на некоторое время заделаться «фрилансером», свободным журналистом — чтобы набраться жизненного опыта, а также обрасти полезными связями. Ее уже почти взяли на работу в «Лос-Анджелес таймс», в отдел криминальной хроники, дав что-то вроде испытательного срока. Короче, ей нужно было как-то проявить себя, самой добыть что-нибудь эдакое, с пылу с жару, чтобы доказать потенциальным работодателям свою журналистскую состоятельность.

Помог случай. Парень, с которым она дружила и который стал вскоре ее законным мужем, свел Элизабет с Чарльзом Уитмором, спецагентом ДЕА. Чак, выслушав ее просьбу, вначале отпирался, но затем, столкнувшись с такой чертой характера Колхауэр, как напористость, усмехнулся и сказал, что возьмет ее с собой «на дело» и что если она не передумала, то уже этим вечером она сможет поучаствовать в одном из спецмероприятий.

Тогда и произошел случай, о котором в подробностях написали местные газеты и благодаря которому сама Колхауэр стала слыть «крутой девочкой», чуть ли не «гангфайтером» — кстати, едва не на следующий день после случившегося ее зачислили в штат «Лос-Анджелес таймс».

Уитмор и его люди решили осуществить налет на один из наркопритонов. Ветхий муниципальный дом, который они оцепили уже в сумерках, находился на окраине района Уоттс[11], а у этого славного местечка репутация лишь немногим лучше, чем у самой преисподней. Элизабет и один из сотрудников ДЕА, которому поручили приглядывать за ней, до поры располагались в джипе, припаркованном возле дома, где шла бойкая торговля героином. Подчиненные Уитмора, получив команду, дружно вломились в это ветхое трехэтажное строение и, перекрыв лестницу, ведущую на верхние этажи, стали вязать там всех, кто только попадал им под руку. Машина, из которой Колхауэр попросили пока не выходить, была оборудована полицейской рацией, так что Элизабет могла слышать все переговоры по ходу «спецмероприятия», да вдобавок еще происходящее комментировал приданный ей Уитмором сотрудник.

Но как это часто бывает, что-то там сложилось не так. Колхауэр хотелось посмотреть на все своими глазами, чтобы потом описать. Они вышли из машины, но не успели сделать и двух шагов, как вдруг, опешив от увиденного, застыли как вкопанные.

Из-за угла ближайшего здания откуда ни возьмись выскочил какой-то тип. Он несся саженными скачками и в один миг сожрал и без того небольшое расстояние, которое их разделяло, после чего наконец обнаружил их присутствие.

Это был здоровенный, под два метра, негр, с бритой головой, белозубым оскалом на жутком черном лице и пистолетом в огромной потной лапище.

Наверное, один из тех субъектов, облаву на которых здесь устроили Уитмор и его сотрудники.

Он несся на них, этот негр, как паровоз. Все это было так неожиданно, так ужасно, что Элизабет чуть не описалась от страха.

Спецагент, придя в себя после секундного замешательства, рванул из кобуры свой табельный ствол. Но негр долбанул по нему первым. Первый же выстрел пришелся агенту в грудь, в аккурат в эмблему ДЕА, которая имелась спереди на куртке. Сотрудника, который должен был приглядывать за журналисткой, обеспечивать ее безопасность по ходу реальной спецоперации, отбросило назад, к джипу. Падая, он крепко приложился затылком о глянцевый борт джипа. После чего вырубился: то ли мертв, то ли потерял сознание от удара.

По журналистке он почему-то стрелять не стал, а просто оттолкнул ее своей мускулистой рукой. Этого, впрочем, оказалось вполне достаточно, чтобы она, потеряв равновесие, шлепнулась на землю. Вместе с открытой торбой, из которой на выщербленные плиты тротуара посыпалось разное барахло, которое она прихватила с собой на «дело».

В том числе и приобретенный ею буквально на днях «дамский» револьвер 22-го калибра.

Если бы верзила не толкнул ее тогда так грубо, она, вероятнее всего, парализованная страхом, еще долго изображала из себя соляной столб.

Но случилось то, что случилось.

Громила-негр потерял несколько секунд, чтобы отобрать у бесчувственного сотрудника ключи от машины — они были зажаты у того в левой ладони. Элизабет истошно завизжала и открыла стрельбу по негру, который явно намеревался угнать их джип и скрыться на нем в каменных джунглях района Уоттс. Одна пуля попала тому в ягодицу, еще одна задела мочку уха, все остальное она промазала. Однако этот двухметровый обдолбанный афроамериканец, в черной заднице которого появилось лишнее отверстие и чье мясистое ухо теперь выглядело так, словно половину его отгрыз Тайсон, — аккуратно, лицом вниз, лег на землю, после чего, коротко простонав, и вовсе затих…

Элизабет так и не поняла толком, что произошло. Может, этот жуткий тип решил, что она переодетая сотрудница ДЕА? И что лучше ему сдаться подобру-поздорову, пока она его и вовсе не пристрелила?

Через минуту-другую на звуки выстрелов примчались Уитмор и еще несколько его сотрудников. Сначала они тоже не врубились в то, что здесь произошло. К счастью, сотрудник, которому было поручено опекать Колхауэр, имел под курткой бронежилет — поэтому и остался жив. Уитмор, когда до него наконец дошло, что верзилу-негра повязала именно Колхауэр, и когда он увидел ее игрушечный ствол, — согнулся буквально пополам от хохота…

После того трагикомического случая Элизабет стала, что называется, своим человеком в лос-анджелесском филиале ДЕА. Статус «крутой девчонки», способной постоять за себя, она сохранила за собой и по сю пору. Как и револьвер «смит-вессон» 58-й модели, презентованный ей после того ЧП самим главой филиала Бюро…

Почему она вдруг вспомнила тот давний случай и как это связано с нынешними событиями?

Тому есть лишь одно объяснение: совсем недавно, когда по странному светящемуся коридору на нее вдруг стало надвигаться нечто, она еще раз испытала это уже позабытое чувство леденящего душу ужаса.


Через полчаса после звонка Уитмора, поднявшего ее с постели и заставившего скорректировать планы на день, Элизабет спустилась по лестнице в гостиную. Почти сразу после развода она приобрела в рассрочку небольшой двухэтажный коттедж в северных пригородах Лос-Анджелеса. Колхауэр давно уже привыкла надеяться только на себя. Более всего она ценила собственную независимость. Она не хотела быть зависимой от кого бы то ни было. Жизнь устроена так, что стоит только дать слабину, как тут же уйма народа пытается сесть тебе на голову. Муж спит и видит, чтобы превратить тебя в образцовую домохозяйку. Задолбанную домашними проблемами мать четверых или пятерых юных американцев, которым предстоит стать юристами, бизнесменами или же домохозяйками. Такими же пожирателями гамбургеров, такими же, в сущности, кретинами, как и их тупоголовые родители. Речь в данном случае не о Колхауэр и не о ее бывшем супруге, сменившем должность помощника окружного прокурора на частную адвокатскую практику, а о том, как это бывает у большинства людей… Какому мужику понравится, что его жена — более известная личность, чем он сам? Да к тому же больше зарабатывает? Вот он и начал, от безысходности, не имея иной возможности потешить свое уязвленное мужское самолюбие, устраивать словесные перепалки. Раз устроил истерику, другой… Третьего раза уже не было, потому что она сама подала на развод.

Но хотя она сейчас одинокая женщина, желающих ограничить ее свободу или манипулировать ею на свой лад — хоть отбавляй. Среди ее знакомых есть несколько мужчин, каждый из которых не прочь стать ее постоянным любовником. В сущности, все они хотят одного: иметь права, как у законного супруга, но при том — никаких обязательств. Или взять тех же владельцев газеты. Они говорят: что-то падают тиражи, рекламодатели недовольны, надо предпринять срочные меры. Ты и твои коллеги, такие же наемные работники пера, начинаете пахать в поте лица. Действуете на грани фола, чтобы добыть побольше «жареного». И что же дальше? Тиражи растут, прибыли акционеров увеличиваются, но шеф-редактор или даже те, кто стоит повыше его, начинают тебя долбать: вот вы нас подставили, мы вам, мол, полную свободу рук обеспечили, а вы, толком не посоветовавшись, пользуясь нашим доверием, наехали на «хорошую» фирму, обидели уважаемого имярек…

Короче, она могла позволить себе иметь собственный дом, свою норку, в которую она может юркнуть в любой момент и где никто не будет ей капать на мозги.

— Доброе утро, мэм, — Лусия, одетая в спортивный костюм, бросила на появившуюся в гостиной Колхауэр удивленный взгляд. — Вы просили разбудить вас в половине десятого, а сейчас еще нет и восьми.

— У меня резко поменялись планы. Я вижу, ты собралась на утреннюю пробежку?

— Си, сеньора. Вы составите мне компанию?

Колхауэр отрицательно покачала головой.

— Нет времени. Я свою норму выполню вечером, когда вернусь из редакции.

— Я сейчас приготовлю вам завтрак.

— Молоко у нас еще осталось? А кукурузные хлопья? Не беспокойся, Лусия, я сама себя обслужу.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24