Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Три девицы под окном (№3) - Мафиози из гарема

ModernLib.Net / Юмористическая фантастика / Славная Светлана / Мафиози из гарема - Чтение (стр. 11)
Автор: Славная Светлана
Жанр: Юмористическая фантастика
Серия: Три девицы под окном

 

 


Но Антипов был хорошим рассказчиком, а юный султан обладал пылким воображением. С самого детства он ощущал в душе неосознанное томление, неудовлетворение собственной жизнью и тягу к чему-то необъятному. Эти смутные порывы, способные человека слабого довести до помешательства, находили выход в живописи. Стоило наследнику престола взять в руки кисть, как его душа отрешалась от действительности, уносясь в неведомые дали.

– Таких сказок я еще не слыхивал! – прошептал султан, когда Антипов наконец сделал паузу.

– Это не сказки. Помнишь краски, которыми были написаны принесенные мной миниатюры?

– Еще бы! Таких цветов в Истанбуле не знают.

– Они из будущего.

– Может быть, – задумчиво протянул Абдул-Надул. – А может, и нет. Много чудес привозят к нам с берегов заморских.

– Если ты пойдешь со мной, я покажу тебе машину времени.

– Заманишь в ловушку, а потом воспользуешься нашим сходством, чтобы самому стать султаном? – понимающе ухмыльнулся наученный опытом сиятельных предшественников правитель.

– Нет, это уже ни в одни ворота не лезет! Что за молодежь пошла? Ничего не хотят слышать!

– Не возмущайся, «папочка», ты меня и дня не воспитывал. Все путешествовал по каким-то вертикалям. – В глазах юного султана мелькнул лукавый огонек. – Ладно, я согласен. Покажи мне машину времени.


Абдул-Надул провел новообретенного отца подземным ходом, который начинался прямо в его опочивальне, а заканчивался далеко за стенами дворца, близ мостящегося на берегу Мраморного моря рыбачьего поселения. Антипов многозначительно хмыкнул, но от комментариев воздержался. Мало ли куда человеку вздумается прогуляться во время бессонницы? Быстро сориентировавшись на местности, он пошел вдоль пенящейся кромки воды. Полная луна освещала пустынный пейзаж. Истанбул погрузился в сон, и это весьма благоприятствовало прогулке двух совершенно идентичных «султанов».

– Скажи-ка мне, как коренной житель туристу, что это за огонек мерцает среди тумана? – полюбопытствовал Антипов, указывая Абдул-Надулу в сторону сливающегося с Мраморным морем Босфора.

– Маяк. Его еще называют Девичьей башней. Почему – не знаю, какая-то старинная легенда. Башня стоит на крошечном острове…

– О, помню! Это было первое, что я увидел, когда приземлился, – подхватил Антипов, останавливаясь около внушительного валуна и переводя дух. – Странно… Почему-то сейчас ее отсюда не видно.

Он сделал пару шагов вправо, затем влево и наконец вернулся на прежнее место.

– Все понятно, обзор с данной точки закрывает тот огромный уродливый камень, залегший среди кустов. Но когда я вышел из машины времени, его здесь не было…

Художник вдруг побледнел и схватился за сердце:

– Это за мной! Они меня вычислили!

Абдул-Надул, ничего не понявший из бессвязного бормотания отца, начал терять терпение:

– О чем ты говоришь, о коварный ухаб в ровной колее моего жизненного пути?

– Это погоня. Мой отлет обнаружили, и теперь сюда прибыли сотрудники ИМИ.

– И-и – и кто?

– Не важно. Можешь считать их моими врагами.

– Ты враждуешь с этими каменными глыбами? – недоверчиво уточнил султан, начиная жалеть, что поддался любопытству и отправился за пределы дворца в компании этого явно невменяемого человека. Однако Антипов не удостоил его объяснениями:

– Надо проверить… Может быть, я ошибаюсь и еще есть надежда, – бормотал он, приближаясь к взволновавшему его сердце валуну и раздвигая кусты. Султан последовал за ним, незаметно извлекая из ножен бесценный кинжал.

– О нет! – застонал Антипов, не замечая, что раздирает шикарный халат об острые сучки. – Это действительно машина историков.

Он обернулся к султану и в ужасе уставился на мерцающий в лунном свете кинжал:

– Зачем ты его достал?

– Сильный человек не ждет милости от врагов, – снисходительно объяснил ему сын. – Он нападает первым.

– Не смей убивать моих друзей… в смысле, врагов!

– Ну, если для тебя так важно покончить с ними лично… – Абдул-Надул нехотя спрятал оружие в ножны. – Только изволь объяснить мне, смиренному правителю славного Истанбула, почему ты называешь этот камень машиной?

– Потому что это и есть машина времени. Смотри!

Он провел рукой по шершавой поверхности, нащупал какую-то выпуклость, нажал – и взгляду потрясенного султана внезапно явилась небольшая комната, тесно заставленная невиданными приборами. У стены, спиной к незваным гостям сидел какой-то юноша. Он так напряженно вглядывался в светящееся перед ним оконце с поистине невероятной, живой картинкой, что ничего вокруг не замечал. Антипов порывисто вздохнул и замер на пороге, безвольно опустив унизанные фальшивыми перстнями руки. Но не таков был блистательный правитель Истанбула. Быстро шагнув вперед, он занес над головой сидящего тяжелые ножны и обрушил на его макушку сокрушительный удар рубиновой рукояти кинжала.


– Интересно, а зачем вы все сюда поналетели? – произнес султан, с опаской оглядывая интерьер кабины.

Антипов отобрал у раскрасневшегося от обилия впечатлений правителя электрический фонарик и вернул его на полку:

– Как бы тебе объяснить… Когда-то я совершил большую ошибку. Одним махом перечеркнул всю свою жизнь. Понимаешь, мне захотелось иметь много денег…

– Понимаю, – одобрительно кивнул султан.

– Открыть собственную артгалерею, поменять квартиру, подарить жене роскошный аэробот – да мало ли что. Как художнику-реставратору мне часто доводилось восстанавливать поврежденные временем картины. И вот, приказав совести молчать, я решился на преступную аферу. Работая с одной из частных коллекций, я скопировал картину, принадлежащую кисти великого мастера прошлого, и произвел подмену. Все прошло гладко, никто не заподозрил обмана. Выждав немного для безопасности, я продал подлинник другому клиенту, проживающему на противоположном краю земного шара. И надо ж было такому случиться, что. покупатель отдал полотно на экспертизу человеку, который неоднократно бывал в доме обкраденного мною коллекционера и знал наперечет все принадлежащие ему картины! Однако господин Кунштейн – известный антиквар и изрядный хитрец – никому не сказал о своем открытии. Подтвердив подлинность проданного мною шедевра, он наведался с дружеским визитом к обманутому коллекционеру и удостоверился, что в его гостиной висит подделка. С той поры я потерял покой…

– Ты боялся возмездия?

– Нет.

– Испытывал муки совести?

– Да нет же. Кунштейн стал меня шантажировать. Вымогать деньги взамен молчания. Я отдал ему все, что имел, но антиквар был ненасытен. Грозя разоблачить подмену, он требовал сумму, вдвое превышающую стоимость проданной мною картины. А это означало, что я должен вновь пойти на преступление.

Султан сочувственно поцокал языком. Да уж, разорвать порочный круг непросто. Лишь попадись – и будешь крутиться в нем как белка в колесе, пока не сдохнешь.

Антипов заботливо поправил на гидроподушке голову Гвидонова, оглушенного ударом, и продолжил рассказ. Дело в том, что незадолго до аферы с картиной он работал водном из музеев и обнаружил удивительные миниатюры, написанные в давние века современными ему красками. Он был потрясен этим открытием, но еще более – сходством изображенного султана с самим собой. Это сходство не всякий бы заметил: султан имел карие глаза, темную бородку, смуглую кожу и величественную чалму, Антипов же был рыженьким, веснушчатым, светлокожим и голубоглазым; однако взгляд художника способен проникать в суть вещей и явлений. Никому не сказав о находке, реставратор тихо предавался мечтам и фантазиям на тему «как такое могло получиться». Но когда Кунштейн поставил его в безвыходное положение, Антипов отбросил сомнения и решил воспользоваться сходством с султаном, проникнуть в его сокровищницу и вынести что-то ценное – такое, чтобы откупиться от несносного антиквара и поправить пошатнувшиеся дела. Определив примерную дату написания миниатюры, он ввел ее в компьютер и убедился, что в это время в Стамбуле действительно правил Абдул-Надул. Не сомневаясь в успехе, художник отправился в прошлое, но там его настигло горькое разочарование: пребывающий в весьма зрелых летах султан совсем не походил на изображенного на портрете. Пытаясь разгадать тайну миниатюр, художник задержался во дворце. Тогда-то его и настигла нежданная любовь в лице прекрасной наложницы… Подавленный, едва ускользнувший из лап черных евнухов, Антипов вернулся в будущее. В тот самый момент, от которого начинался отсчет его путешествия. Он уже принялся стирать информацию о произведенном перелете в памяти Центрального компьютера, когда к нему пришло озарение. Что, если Абдул-Надул Великовозрастный имел тезку? Проверив свое предположение в архиве ИМИ, художник потерял голову от возбуждения. Все сходилось! Он вновь запустил машину на старт и отправился в прошлое…

– И вот я здесь, – закончил Антипов, печально разглядывая бесчувственного Егора. – И не только я. В XXII веке как-то узнали о незаконном перелете и явились меня арестовать.

– В Босфор, – решительно махнул царственной дланью султан.

– Что? – не понял Антипов.

– Скинем его в Босфор, да и дело с концом. Хотя нет, Мраморное море ближе.

– Что ты! – ужаснулся художник. – Я никогда не прощу себе убийства. Да и смысла нет: за этим парнем прилетят другие сотрудники Института, и меня неминуемо сдадут в руки правосудия.

– Странные у вас порядки, – недовольно фыркнул султан. – Что ж, не хочешь убивать этого Ин-Ститута – давай спрячем его в моем тайном домишке. Все безопаснее: вдруг сюда явятся его Сотрут… тьфу, забыл: что они сотрут?

– Сотрудники, – печально вздохнул Антипов. – Вполне могут явиться, вряд ли он отправился в прошлое в одиночку. Так ты предлагаешь отнести его во дворец?

– Нет. – Султан загадочно улыбнулся. – Я сказал «тайном». Это старый ветхий домишко на берегу моря. Раньше он принадлежал рыбаку. Я храню там свои картины.

Гвидонов шевельнулся и тихо застонал. Султан небрежно шмякнул его затылком о стену, и бедный парень снова погрузился в тишину. Подхватив неподвижное тело, отец с сыном покинули машину времени и вновь двинулись вдоль берега – в обратном направлении, в сторону хижин рыбаков. К изумлению Антипова, султан уверенно свернул к ближайшей хибаре, выудил из-под чалмы слегка заржавевший ключ и отомкнул замок.

– Прошу! – распахнул он дверь гостеприимным жестом хозяина.

Гвидонова сгрузили в чулане. В вопросе содержания пленника султан проявил непреклонность: светлейший накрепко связал ему руки и ноги, накинул на голову мешок и заткнул рот кляпом.

– Ну вот, пусть теперь приходит в себя, – подытожил он, с удовлетворением оглядывая результат своих трудов. – Пойдем, я покажу тебе картины.

С замирающим сердцем Антипов Вошел в тесную комнату с огромным, нехарактерным для древнего Стамбула окном. Подумать только, его сын тоже стал художником! Почему-то этот факт будоражил сердце реставратора куда больше, чем осознание того, что его сын стал султаном.

– А хозяин не будет возражать, что мы заперли в его доме связанного незнакомца? – поинтересовался он, с волнением оглядываясь по сторонам.

– Хозяин умер лет пять назад. Соседи считают меня его дальним родственником и не удивляются, когда я прихожу сюда поработать в тишине и покое.

– Светлейший султан – родственник рыбака?!

– А кто ж тут знает, что я султан? Я имею комплект соответствующей случаю одежды. Это сейчас мы с тобой вырядились, как для приема иноземных послов. Но ничего, я надеюсь, что рыбаки не имеют привычки бегать по ночам под стенами этой хибары и заглядывать в окна.

– Ты достойный сын своих родителей! – восхищенно констатировал Антипов и смахнул с глаз слезу умиления.

Султан удовлетворенно хмыкнул. В душе его зрел грандиозный план. Он и впрямь был сыном своих родителей, в полной мере унаследовав свойственный им обоим авантюризм. Судьба подарила ему фантастический случай, и было бы грешно им не воспользоваться… Абдул-Надул остановился посреди комнаты и торжественно повернулся к Антипову:

– Услышанное мною из твоих уст было воистину удивительным. Разум мой встрепенулся, и озарила его одна замечательная идея. – Султан немного помолчал. – Ты, конечно, знаешь, что мусульманская религия не жалует изображение художниками людей и животных. В отличие от христианских храмов, ни в одной мечети ты не найдешь изображения святых и, тем паче, самого Аллаха. К светскому искусству это относится в меньшей степени: каждый султан заказывал художнику свой портрет, а книжные миниатюры представляют собой целые сцены из жизни…

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Я хочу, чтобы ты понял, как сложно найти в Истанбуле достойного учителя живописи. Мне в основном приходится надеяться на иностранцев, волею судьбы забредающих в наши края. Но не каждого из них можно назвать мастером своего дела! – Абдул-Надул помолчал. – Слышал я, что в христианской Флоренции жил некий Леонардо. Родился он в тот год, когда великий Мехмед Фатих, готовясь к взятию Константинополя, возвел на берегу Босфора крепость Румели-Хисары, чтобы отрезать осажденный город от Черного моря и лишить его внешней поддержки.

– Леонардо из Флоренции? Ты имеешь в виду Леонардо да Винчи? Родился в тысяча четыреста пятьдесят втором, умер в тысяча пятьсот девятнадцатом…

– Я привык пользоваться календарем хиджры, – высокомерно оборвал Антипова султан.

– Извини, забыл. Так что там насчет Леонардо?

Султан порывисто вздохнул – и вдруг стал робким и даже застенчивым:

– Понимаешь, мне бы очень хотелось увидеть, как он работал. Понять секрет мастерства. Я бы мог кликнуть своих янычар и прогуляться с ними до Флоренции, чтобы полюбоваться его шедеврами да забрать во дворец все, что можно унести. Но, боюсь, после такой прогулки мало что уцелеет…

– И не думай! – замахал руками Антипов. – Запри своих янычар в надежном месте, а лучше – распусти-ка их подобру-поздорову!

– Ты в мою внутреннюю политику не вмешивайся, – насупился мимоходом султан, но его мысли в этот момент устремились совсем в другие сферы. – Я могу увешать полотнами Леонардо весь тронный зал, но это не научит меня писать лучше. Я хочу говорить с ним, учиться у него! – Абдул-Надул в упор взглянул на Антипова: – Если все, что ты рассказывал о своей жизни, – правда, помоги мне. Замени меня на троне и отправь во Флоренцию на этой своей машине времени. Обещаю: когда я вернусь, тебе не придется грабить сокровищницу. Я сам отдам тебе все, что пожелаешь!

Антипов разинул рот. Потом захлопнул. А потом попытался сменить тему:

– Хорошо, я подумаю над этим предложением. А пока не могли бы мы посмотреть твои работы?

Султан величественно кивнул и направился в угол комнаты – извлекать на свет прихваченного из машины времени электрического фонарика свои шедевры.

В душе Антипова бушевала буря. Оказаться на троне вместо султана! Отправить сына в путешествие на машине времени! Откупиться от Кунштейна и обеспечить себе безбедное существование! Нет, не получится: сюда уже прилетела полиция… Его ждет арест, суд и ампутация порочных частей личности. Ну и что? Ампутация частей личности – это не смертная казнь! Может, без этих «частей» жить станет гораздо легче. Жена больше не будет ругаться и грозить разводом, Кунштейн наконец отвяжется, душу перестанут бередить невыполнимые желания и неподвластные рассудку страсти. Заживет он тихо, мирно и спокойно… А напоследок порадует сына путешествием. В конце концов он виноват перед собственным ребенком: сколько лет не видел малыш от отца никакой радости!

Меж тем «малыш» успел расставить вдоль стен экспонаты и торжественно передал отцу фонарик. Антипов направил тонкий луч на ближайшее полотно – и обомлел.

Да, здесь было на что посмотреть. Медленно передвигаясь по хибарке, Антипов разглядывал морские пейзажи и портреты придворных, изображения лошадей, больше напоминающих драконов, и собак, смахивающих на химер. Особенно потрясали воображение многочисленные женские фигуры, выполненные в манере примитивизма.

– Да, тебе и впрямь не мешало бы поучиться у настоящих мастеров, – выдохнул реставратор. Султан обиженно сдвинул брови. – Я хотел сказать, – поспешил исправиться Антипов, – что ты… э… сильно опережаешь свое время. Человеку с таким талантом было бы весьма полезно побывать во Флоренции.

Глаза отца и сына встретились.

– Значит, ты согласен? – спросил Абдул-Надул.

– Да, – твердо ответил Антипов. И мысленно добавил: «Гульнем перед ампутацией!»

– Спасибо… Отец, – растроганно произнес султан.

Антипов чуть не задохнулся от незнакомого, щемящего чувства: ОТЕЦ! Черт, это своенравное «дитятко» едва ли не выше него, к тому же наделено властью над целой империей. И все же это его сын…

– Но как же ты будешь общаться с Леонардо? Флорентийцы не говорят по-турецки, – попытался он скрыть смущение за деловой озабоченностью.

– Не волнуйся, я прекрасно знаю итальянский, – отмахнулся султан. – Одна из моих фавориток жила раньше в тех краях. Amore mio, presto – presto…[2]

– О, – только и смог выдавить Антипов, невольно представляя себе, какие темы сможет обсудить Абдул-Надул с великим живописцем, пользуясь таким лексическим запасом.

Гвидонов в чулане снова зашевелился.

– А как же быть с этим парнем? – спохватился реставратор.

– Оставь его здесь и навещай иногда через подземный ход, чтобы не помер с голоду.

– Четко мыслишь, – одобрил Антипов, и отец с сыном покинули домик рыбака.

Поеживаясь от ночного морозца, Антипов провел султана в угнанную из ИИИ машину времени и сосредоточенно заработал клавишами.

– Проклятье! – выругался он спустя пару минут. – Кажется, у нас проблемы.

– Что случилось?

– Машина повреждена. Вероятно, я испортил программу, когда начал стирать информацию о предыдущем полете в Центральном компьютере ИИИ. Она не поддается перенастройке. Боюсь, что теперь на этой машине нельзя отправиться не то что во Флоренцию, но даже в обратный путь.

Антипов разом сник и отвернулся от монитора.

– Что же ты будешь делать? – поинтересовался его сиятельный сын.

– Не знаю. Сдамся на милость преследователей и полечу домой вместе с ними.

Султан озабоченно пожевал губу.

– А их машина в порядке?

– Наверное.

– Значит, я могу отправиться к Леонардо на ней.

– Гениально! – выдохнул Антипов, с искренним восторгом глядя на Абдул-Надула. – Но рискованно. К тому же я усугубляю свою вину перед ИИИ… А, ладно, терять уже нечего – полностью мозги не ампутируют. Пойдем, сынок.

Они перебрались в машину детективов. Антипов тут же отсоединил ее от связи с восстановленным компьютером ИИИ.

– Помни, – инструктировал он султана, настраивая автономную программу на перелет во Флоренцию, – без поддержки Центрального компьютера возможности машины ограничены. Ты не сможешь вернуться в ту же самую секунду, из которой улетел. Программа будет работать в режиме реального времени. Это значит, что в Истанбуле после твоего отлета пройдет столько же часов, сколько ты проведешь во Флоренции.

– Часов? – разочарованно протянул Абдул-Надул.

– А ты хочешь оставить меня на своем престоле на годы?

– Нет, – поразмыслив, ответил султан. – Но я рассчитывал хотя бы на месяц.

– На такой срок не хватит энергозапасов, а восполнить их ты не сумеешь, – покачал головой реставратор. – Даю в твое распоряжение сутки. Завтра ночью, в это же время, я буду встречать тебя здесь. И учти: опоздание грозит бедой и тебе, и мне.

– Я понял, – кивнул султан. Он не совсем представлял себе, что такое «энергозапасы», но хорошо знал, что означает слово «беда».

Антипов вышел из машины. Проем тут же затянулся, и поверхность валуна приняла самый незатейливый вид.

– Ну, сынок… да хранит тебя Аллах! – прошептал Антипов, едва сдерживая желание броситься обратно в кабину. Валун задрожал, раздался легкий хлопок – и через мгновение лишь примятые кусты напоминали о том, что здесь стояла машина времени.

В нервном ознобе Антипов плотнее закутался в свой шикарный халат. На рукаве зияла неопрятная дыра, с подола свисал расшитый жемчугом лоскут… Только сейчас художник начал осознавать, что ему предстоит не только вернуться во дворец, но и заменить собой султана. Что, если визирь распознает подмену? Хитрый, опасный Осман-Ого, уже однажды засадивший его в Клеть! А ведь есть еще начальник алебардщиков, казначей, министры Дивана… о боже, султан-валиде!

– Сутки, всего одни сутки, – шептал Антипов, пытаясь унять скачущее сердце. И зачем только он согласился на эту авантюру? Приключений захотелось напоследок! Уж лучше б он тихо-мирно отправился с тем пареньком в Управление полиции…

– А ну, прекрати истерику! – велел себе художник, сжимая вспотевшие ладони в кулаки. – Продержаться на троне сутки способен даже полный кретин. Скажусь больным и велю никого к себе не пускать. В конце концов, имеет султан право охрипнуть?..

Глава 14

Егор медленно приходил в себя. Перед глазами плясали разноцветные параллелепипеды, а голова была готова в любой момент расколоться на части от переполняющей ее боли. Руки и ноги, скрученные грубыми веревками, затекли и отказывались повиноваться. Застонав, Егор попробовал приоткрыть глаза. Безумная пляска геометрических фигур сменилась маловразумительным кружением светлых точек на темном фоне.

«Что бы это могло быть?» – вяло удивился Егор и зачем-то принюхался. Пахло застарелым рыбьим жиром, к тому же что-то противно щекотало кончик носа. Пытаясь связать эти факты воедино, Егор надолго задумался. Через какое-то время память начала услужливо выдавать обрывки разрозненных воспоминаний – узкие улочки древнего города, шуршание гальки на морском берегу, огромный валун в колючих зарослях… Словно мощный электрический разряд прошил Гвидонова с головы до пят – он вспомнил все! Впрочем, от этого стало только хуже: выходит, вместо того чтобы перехватить объявившегося наконец-то Антипова, он снова попал в плен. Завалил всю операцию, подставил друзей, которые будут вынуждены рисковать жизнью, чтобы его спасти… Как он сможет смотреть им в глаза?

– Не-э-эт!!! – хотел заорать от отчаяния Егор, но из его рта вырвалось лишь жалобное мычание: проявиться силе молодых легких мешал кляп, а оглядеться не давал надетый на голову чьей-то коварной рукой старый мешок из-под рыбы.

В приступе бессильной злости на себя и свою горемычную судьбу Гвидонов принялся кататься по полу, брыкаясь и горестно подвывая. Зацепившись за что-то ногой, он нарушил зыбкое равновесие пространства, и мир вокруг заполнился шумом падающих предметов. Бедняга свернулся калачиком на полу, мечтая лишь о том, чтобы остаться в живых под этой «бомбардировкой». Когда все стихло, Егор перекатился на живот и настороженно замер. Кажется, больше ничего падать не собиралось. Тогда он аккуратненько стукнулся лбом об пол. Тишина! Отбросив сомнения, Егор принялся истово колотиться своей непутевой головой. Нет, это не был приступ самобичевания: гений технической мысли пытался активировать вживленный в область третьего глаза концентратор психической энергии и выйти на связь со своим непосредственным руководством.


Иван Птенчиков беспокойно метался на мягких подушках в доме главного повара султана. Сон, так долго не шедший к мэтру по неразрешимым вопросам, наконец простер над ним свое крыло, однако легче Ивану не стало. Пока утомленное тело отдыхало от дневной беготни, душа его продолжала напряженную деятельность.

Ивану снилось, что он пробирается пустынными коридорами Реабилитационного центра, проползая мимо датчиков круглосуточного наблюдения на четвереньках и в ужасе замирая при звуках скользящего где-то за поворотом робота-санитара. Мэтр четко осознавал свою цель: небольшая палата, где мирно дремлет в целебном саркофаге обгоревший при взрыве человек. Наконец он достиг знакомой двери и перевел дух. Порывшись за пазухой бухарского халата – до чего неспортивная одежда! – Иван извлек на свет хрустящий от древности лист за подписью и печатью султана. «Сим повелеваю!» – утверждал изящный иероглиф, начертанный акварельными красками и присыпанный сверху золотой стружкой. Что именно повелевал султан, оставалось неизвестным, но вид иероглифа почему-то придал Ивану уверенности. Поднявшись с четверенек, он распахнул дверь и шагнул в палату.

– О, мой неспешный друг! Долго ли мне еще ждать, когда ты выполнишь свое обещание? – донесся до него обиженный голос из сияющего от избытка энергостимуляторов саркофага.

– Скоро, братец, скоро, – виновато зашептал Иван. – Я очень стараюсь.

– Ты подобен неразумному скакуну, который движется в нужном направлении только после того, как на глаза ему наденут шоры, – проворчал пострадавший.

– Я не могу отвернуться от тех, кто попал в беду, – запальчиво возразил Птенчиков.

– Рахат-лукум тебе в селезенку! Скоро количество данных тобой обещаний превысит количество сур в Коране.

– Не ворчи, сейчас я выполню одно из них.

– Которое? – насторожился пострадавший.

– Узнаю, кто ты есть на самом деле. Видишь этот иероглиф, начертанный рукой султана? Согласен ли ты, что он обладает огромной силой?

– Никто не вправе ослушаться султана, – как-то неуверенно подтвердил собеседник.

– Тогда внимание. Сим повелеваю: пусть явится мне твое истинное лицо!

Иван поднес хрустящий листок к голове потерпевшего и быстрым движением сорвал с него регенеративную маску. Под маской оказались бинты. Иван потянул за обтрепанный край и принялся разматывать нескончаемую марлевую ленту. Он тянул и тянул, бинт струился из саркофага на пол, ложась у ног Ивана затейливыми петлями. Начиная нервничать, Птенчиков отбросил в сторону иероглиф султана и стал действовать обеими руками, срывая с лица потерпевшего слой за слоем. Гора несвежей марли у его ног все росла. Вот уже петли бинта захлестнули щиколотки мэтра, его колени, бедра… В лихорадочном нетерпении Птенчиков перебирал руками все быстрей и быстрей. Не может же этот процесс быть бесконечным! Скоро он увидит лицо обгоревшего человека, поймет, кто улетел на машине Антипова. Только не останавливаться! Еще чуть-чуть, еще немного усилий…

Бинт плотно охватил талию учителя и хлесткими петлями поднимался по грудной клетке. Выше. Еще выше. Туда, где из ворота бухарского халата торчит незащищенная шея.

«А-а!!! – вдруг вскрикнул учитель, почувствовав резкую боль в среднем ухе и выпустив от неожиданности конец бинта. – Гвидонов, подлец, что ты творишь?!»

Наваждение рассеялось. Он вновь лежал в доме Алишера и растерянно тряс головой.

«Простите, мэтр, – зазвучал в голове виноватый голос Егора. – Немного переусердствовал с активизацией телепатического передатчика. Никак не получалось выйти на связь».

Иван постарался взять себя в руки и сосредоточиться. В комнате было темно – время утреннего призыва муэдзинов еще явно не наступало.

«Что у тебя случилось? – промыслил он своему ученику – и вдруг подскочил от яркой догадки: – Неужели появился Антипов?!»

«Появился…»

«Ты задержал его? Он сейчас рядом?»

«Я его не вижу, – уклончиво ответил Гвидонов, но тут же устыдился собственной полуправды: – Я вообще ни черта не вижу – у меня на голове мешок, ноги связаны, а во рту кляп. Короче, облажался я, Иван Иванович. Спасите меня, пожалуйста, и отправьте домой. Все равно от моего участия в экспедиции больше проблем, чем пользы».

«Отставить истерику! – рявкнул Иван так, что у Гвидонова кляп изо рта выпал. – Сейчас разбужу Варвару, дешифруем сигнал твоего индивидуального датчика и вычислим, куда бежать на подмогу. Только не уходи!»

«Не уйду», – мрачно вздохнул Гвидонов, шевельнув связанными ногами.

Он немного поворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Стояла тишина, лишь шорох волн, играющих с мелкой галькой, доносился до слуха незадачливого пленника. Наконец скрипнула невидимая дверь, и раздался звук приближающихся шагов.

– Он где-то рядом, – произнес озабоченный голос Варвары Сыроежкиной.

– Сюда! – завопил Егор.

Распахнулась еще одна дверь, и сквозь грубую мешковину пленник увидел огонек свечи, которую принесли с собой его друзья. Иван принялся разматывать веревки, стягивавшие Егора, а Варя, сорвав с его головы злополучный мешок, едва не разревелась, увидев мужа живым и почти невредимым.

– Так что же с тобой произошло? – поинтересовался Птенчиков, убедившись, что Егор способен отвечать на вопросы.

– Точно не знаю, – смутился тот. – Я немного увлекся, то есть отвлекся… Вернее, сосредоточился… не на том.

– А поподробнее? – не дождавшись продолжения, попросил мэтр.

– Можно и подробнее, – вздохнул Егор. – Мне пришла в голову идея принципиально новой «бродилки» для нашего Васьки-Маугли. И пока я занимался ее разработкой, кто-то проник в машину времени и сумел меня оглушить.

– Егор, как ты мог?! – выдохнула Варя. – На посту! Во время ответственной операции! Это даже не ребячество, это преступление…

– Готов понести заслуженную кару, – выпрямился Гвидонов. – Мэтр, отправьте меня в ИИИ, и…

– И-и, и-и, – передразнил Птенчиков. – По-моему, ты не ишак, чтоб выдавать такие глупости. Каждый из нас может ошибиться. Имел неосторожность напортачить – имей мужество все исправить.

– Извините, учитель, – покраснел пристыженный Егор. – Конечно, вы правы.

Варвара сверкнула своими глазищами, резко развернулась и вышла из кладовки. Было ясно, что спорить с мэтром она считает себя не вправе, но при случае выскажет мужу все, что о нем думает.

– Иван Иванович, – смущенно начал Егор, проводив взглядом жену, – извините, вы не подскажете… где я?

– Скорее всего, это хижина какого-то рыбака. Здесь, на берегу, много таких. А оглушил тебя Антипов – кроме него никто не смог бы попасть в машину времени.

– Он был у нас в руках… – прошептал готовый провалиться сквозь землю Егор, однако очередной сеанс самобичевания был прерван удивленным возгласом Вари:

– Ох, что это?

Мужчины выскочили из кладовки и поспешили к ней. Сыроежкина топталась посреди небольшой комнаты, смахивающей скорее не на жилище рыбака, а на мастерскую художника. Свет огарка в ее руках выхватывал из ночного сумрака одну за другой расставленные вдоль стен картины.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19