Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Эфиоп, или Последний из КГБ. Книга II

ModernLib.Net / Юмористическая проза / Штерн Борис Гедальевич / Эфиоп, или Последний из КГБ. Книга II - Чтение (стр. 14)
Автор: Штерн Борис Гедальевич
Жанр: Юмористическая проза

 

 


«Агау пользуется потрясающим сексуальным успехом на юге Африки, особенно у берберов, потому что по ходу любовного процесса умеет так напрягать свою громадную чугунную задницу, что звон от нее разносится вверх по всему континенту и даже достигает берегов Европы; Амхара надевает спереди маленький вышиванный передничек с изображением райских птичек по эскизу самого Пабло Пикассо, а сзади – задничек с райскими яблочками по наброску Сальвадора Дали; цветастые птички спереди призывно подрыгивают крылышками, а пурпурные яблочки сзади соблазнительно подпрыгивают; груди Ануак, как две толстые анаконды, свисают до колен; когда она кружится или исполняет танец живота, груди разлетаются, и кажется, что у нее четыре руки; ее груди можно завязать на спине, и этим все сказано; нежнозеленые, как знамя шариата, глаза Арабы сводят с ума мусульман; все естественные отверстия в теле Аргоббы напоминают входы в станции московского метрополитена (загадка! откуда в Африке такие сравнения?! – Прим. Автора) – войдешь навеселе, уже не выйдешь, не найдешь дороги назад; живот Афар упруг и мягок, как трехсотлетний английский газон для игры в гольф или как спортивный батут, на ее животе можно кувыркаться и прыгать до потолка; Бареа умеет закидывать ноги за голову, как цирковая гимнастка, и удовлетворять себя языком; самым главным сокровищем Беджи является…; талия Берты…; шея Гимирры…; пупок Гожи имеет свойство растягиваться и является дополнительным сексуальным отверстием, что ошеломило доктора Фрейда; курчавые волосы Гураге напоминают пупырчастую кратерную поверхность Луны…; Каффа умеет готовить борщ и вареники с вишнями; от нее пахнет луком и чесноком, ее вареники удивительно напоминают женские влагалища, из них сочится сладкий вишневый сок; когда люди видят эти вареники, у них…; Кома – умеет ткать, вязать и плести корзинки для кошек; Консо научилась читать и писать по-украински, и все африканские гайдамаки не упускают случая… и пользуется успехом у сельских грамотеев; Кунама через каждые семь месяцев рожает нормальных девятимесячных детей, и за это была внесена в книгу рекордов Гиннесса; Мурле одна может полноценно удовлетворить сразу дюжину мужчин; для этого она укладывает их па спины и действует семью естественными отверстиями (ртом, передком, аналом, двумя ноздрями и двумя ушными раковинами), двумя руками, между грудями и двумя подмышками – итого 12; язык Нуэр умеет все: лизать, говорить, облизывать, слизывать, вылизывать, прилизывать, зализывать, сплевывать и т. д.; Омето ходит на четвереньках…; жирная и черная, как свежий асфальт, спина Оромо манит африканский пролетариат укатать ее…; Сахо носит очки с толстыми стеклами, и на ней любят млеть интеллигентные японцы; Сидомо оправдывает свое имя и сидомо на всем, на чем можно сидомо…; Сомали может обходиться без сна и не может без мужчин, она принимает любых мужчин в любое время – даже тоскливым утром в сезон дождей; Тиграи – садистка, она…; Тигре – мазохистка; а то, что вытворяет в постели Эдем, вообще не поддается описанию».

Все жены Гайдамаки пели русские революционные песни и прославляли своего русского мужа, начальника дверей при Гамилькаре III. По одной легенде в реальности (ОСЕФ) гибель Сашка Гайдамаки последовала на железной дороге между Джибути и Офиром; он был распят и сожжен итальянцами на телеграфном столбе.

– Хлопцi! – орал Гайдамака со столба согнанным на показательную казнь эфиопам. – Нема раю на землi, та нема й на небi!

В этой же реальности среди эфиопских христиан сохранилась очень милая легенда об украинском происхождении Иисуса Христа – о том, как какой-то украинський хлопчик – то ли Назарчик Ивасюк, то ли Ивасик Назарчук – две тысячи лет тому назад попал в турецкий плен с одной лишь гармошкой и велосипедом. Назарчик понравился султану, был взят в султанский гарем, услаждал там султана игрой на невиданном и неслыханном инструменте, набрался у турков всяческой премудрости, но некорректно повел себя со своим покровителем (услаждал, слух не только султана, но и его фавориток), удрал от султанского гнева в Египет к фараону, там також не ужился, перебрался в Карфаген к Ганнибалу, участвовал в северном антиримском походе брата Ганнибала Гасдрубала в Испанию в качестве заместителя командующего, а потом и командующего отрядом боевых слонов, что соответствовало генеральскому званию и должности командующего танковой армии – вроде Рыбалко, Лелюшенко или Гудериана. После злосчастного поражения Ганнибала в битве при Заме Назарчик бежал от итальянского (читай: римского) преследования в иудейский городок, который впоследствии был назван в честь его Назаретом, проповедовал там, влюбился в красивую еврейскую девушку Мариам и каким-то хитроумным способом, не лишая ее невинности, – во что действительно трудно поверить – произвел на свет Ивасика Назареянина. И т. д. Остальное известно. Его последователи назывались назареянами, а сам Ивасик был распят итальянцами (читай: римлянами), против которых поднял бунт. И т. д.

По другой версии в реальности А(ЗАКЕН) Сашко Гайдамака остался жив и с армией гайдамак с луками, копьями и мушкетами, на тачанках, запряженных верблюдами и лошадьми, гнал от Офира маршала Бадольо в хвост и в гриву через всю Эфиопию до самого Джибути, который напоминал тогда осажденный Севастополь, и сбросил итальянскую армию в Красное море, а вскоре добрался до самого Муссолини.

Война же решилась знаменитой атакой на итальянскую армию стадом не боевых слонов или верблюдов, а молодых тиранозавров, которых колдун-акустик вызвал при помощи обыкновенного граммофона – он с Гайдамакой забрался в тыл итальянцам, установил граммофон и проиграл на нем обыкновенную долгоиграющую пластинку с записью любовного призыва самки тиранозавра. Колдун давно и тайно работал над этим страшным биологическим оружием, он изучал устройство гортани костных останков этих страшилищ – составлял диаграммы носоглоток, восстанавливал нёбо, горловые щели и задние язычки; это был тонкий генетический эксперимент, опыт прекрасно удался, призыв самки тиранозавра получился даже лучше натурального – несколько десятков взбесившихся самцов, внезапно появившихся из реальности «СЕКСТИУМА-666» – PRO-ALPHA 2GGZ 5GB O3Y(RAM) 666-КГБ, – атаковали итальянскую армию, разметали ее в клочья (колдун с Гайдамакой едва успели удрать) и в недоумении стали бродить вокруг заигрывающего перед ними граммофона. Потом разбрелись по Африке и опять вымерли. Но все это было потом, а пока Муссолини (Муссолини, конечно, подставил вместо себя маршала Бадольо, а сам сидел в Венецианском дворце), навербовав в итальянскую армию черных сомалийцев – этих предателей чернокожего дела, – шел по Эфиопии.

<p>ГЛАВА 10. Обед в доме с химерами (продолжение)</p>

Важнейшим из искусств для нас является кино, поэтому нам нужен строй цивилизованных кинооператоров.

В. Ленин.

ОСВОБОЖДЕНИЕ ИВАНА ТРЯСОГУЗА

Что делать?

– Продолжаю про Сидора, – сказал майор Нуразбеков, наливая какую-то там по счету рюмку. – Однажды…

Но в дверь постучали условным стуком лейтенанта Вовы Родригеса.

– Заходи, Вовчик! – крикнул майор. – Опять кого-то привел? Майор ошибся – в кабинет вошел не дежурный лейтенант Вова Родригес, а сам генерал Акимушкин.

– У вас все в порядке? – спросил Николай Николаевич, неодобрительно разглядывая голую задницу Шкфорцопфа – неодобрительно не потому, что голую, а потому, что тощую.

– Выпейте с нами, товарищ генерал! – тут же пригласил майор Нуразбеков.

– Пейте, пейте без меня. Это вам на работе можно, а мне – нельзя, – отвечал генерал Акимушкин недавними словами Гайдамаки. То ли подслушал, то ли эти слова сами напрашивались.

– Так за Андропова же пьем, не за кого-нибудь. Такой тост пропускаете!

– Не отвлекайтесь, продолжайте работать. Я просто шел мимо, дай, думаю, загляну – не нужно ли чего? Если нужно – скажите. Мое дело вас всем обеспечить.

– «Мороз-воевода дозором обходит владенья свои», – продекламировал майор Нуразбеков, как видно, неплохо разбиравшийся в школьном курсе русской литературы. – Обеспечить, всего-то. Непременно скажем, если чего будет нужно. Шампанского пришлите на вечер. Бургундского не надо. А в общем, все идет но плану. Люсьену еще на одну ночь оставьте – с двойными отгулами. Наблюдателей на крыше тоже надо удвоить – да скажите им, чтоб не палили по одиночным целям почем зря, как в прошлый раз, так ведь и убить можно! И ПВО в ОдВО [69] строго предупредите – одиночные самолеты не сбивать! Два бронированных «форда» – к подъезду. Эскорт мотоциклистов – само собой. Сегодня будет буйная ночь, та самая. Готовность – помер «ноль». Даже «два ноля».

– Все помню. Я ночью домой не уйду. Но вы уверены, что ЭТО состоится именно сегодня ночью?

– Была бы только ночка, да ночка потемней, – пропел майор. – Погода тоже соответствует.

– А ОН согласен?

Николай Степанович опять прыгал на одной ноге, просовывая вторую ногу в штанину, и неизвестно было, согласен ли он; как вдруг Гайдамака понял, что вопрос «а ОН согласен?» относится не к Шкфорцопфу, а к нему, Гайдамаке, – к нему, Гайдамаке, к нему и только к нему.

– Я ЕМУ еще не говорил, но куда ОН денется? – успокоил генерала майор.

О нем, о нем говорят… «ОН» – это и есть он.

– Ну, на ваше усмотрение, – согласился генерал и подмигнул Гайдамаке, совсем как Вова Родригес – Я на вас надеюсь. Теперь от вас все зависит.

Безусловно, Гайдамака был в этом кабинете центральной фигурой – американскому шпиону так не подмигивали, как ему. Но что, что именно от него «все зависит»?

– Да, чуть не забыл, – вдруг вспомнил майор. – Три билета на футбол достаньте, товарищ генерал. Не знаю точно, но очень может быть, что мы сегодня на футбол пойдем, «Черноморец» с Киевом играет. Матч смерти, ничья «три-три», у них там все схвачено. Блохин два мяча забьет, а остальные – как получится.

– Сейчас позвоню, – засуетился генерал Акимушкии. – Вас проведут в Центральную ложу без всяких билетов.

– Ото гарно! Будем как жидомасоны в ложе сидеть. Будем французское шампанское пить – «Мадам Помпадур».

– Ну… «Мадам де Помпадур» вы поздно заказали, Нураз, – сказал Акимушкии. – Могу послать за «Советским».

Генерал уже был на выходе, когда охмелевшего Гайдамаку будто черт за язык дернул. Он вскочил со стула, подтянул трусы и сказал:

– А у нас тут не все в порядке, товарищ генерал!

Генерал тут же обернулся, майор Нуразбеков неловко поставил полную рюмку коньяка прямо в пиалу с остатками бульона, а Шкфорцопф перестал застегивать пуговички па рубашке – так и остался расхристанным.

– А что именно не в порядке? – обидчиво спросил генерал. – У вас ко мне претензии? Жалобы? С вами тут плохо обращаются? Обед не понравился?

– Нет, все хорошо, но одно плохо…

– Выкладывайте!

Гайдамака схватил свою рюмку, опрокинул ее в себя без всякого тоста и выпалил:

– Освободите Трясогуза, товарищ генерал!

– Не понял. Объясните, – удивился тот.

Майор Нуразбеков заулыбался, а Шкфорцопф наконец-то надел свои знаменитые очки и сделался похожим на самого себя.

– Иван ни в чем не виноват! – горячо начал доказывать Гайдамака.

– «Она сама его морочила, а он ни в чем не виноват», – подсказал майор.

– Он же просто дурак, ванька! Ну, разволновался тут у вас – как же у вас тут не разволноваться? – потом выпил, не закусил, развезло, с кем не бывает? Он вечером на футбол собирался, зачем его в вытрезвитель?

– Ага, понял! – тоже заулыбался Николай Николаевич, – что вы, что вы! Вы думаете, это мы Трясогуза милиции сдали и в вытрезвитель засадили?… За кого вы нас принимаете! Нехорошо-с! Мы уже позвонили, Иван Трясогуз спит в вытрезвителе в чистой постельке, милиция над ним на цыпочках ходит, а когда он проспится, опохмелится, позавтракает – или поужинает – и придет в себя, то будет доставлен домой в Гуляй-град с синей мигалкой на зеленый свет в лучшем виде в любое время дня или ночи. А вот к футболу вряд ли проспится – очень уж нехорош был. Несло, как из бочки.

– Так он же целую бочку и выпил.

– Милиция жаловалась – нетранспортабелен был, мягко говоря. Из подвала подъемным краном вытаскивали. Впрочем, посмотрим.

– И на работу не сообщайте! – потребовал Гайдамака.

– Как можно! Не в наших правилах. А то, что за друга беспокоитесь, – похвально. Я сейчас туда еще позвоню, нагоню страху. Обедайте спокойно. Ну, я пошел. Да, Нураз, а Блохин в самом деле два мяча забьет?

– Забить-то он, конечно, забьет, да кто ж ему даст забить, – философски ответил майор Нуразбеков.

<p>ГЛАВА 11. Советы эфиопам</p>

Носороги топчут наше дурро,

Обезьяны обрывают смоквы,

Хуже обезьян и носорогов

Белые шакалы итальянцы.

Кто добудет в битве больше ружей,

Кто зарежет больше итальянцев,

Люди назовут того ашкером

Самой белой лошади негуса.

Н. Гумилев

ПЕРВОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ ЭРНЕСТО ХЕМИНГУЭЯ ПО РАДИОСТАНЦИИ «ЭХО ЭДЕМА»

– Муссолини – величайший шарлатан Европы, – так начал Хемингуэй свое выступление. – Даже если он схватит меня и расстреляет завтра на рассвете, я все равно останусь при этом мнении. Сам расстрел будет шарлатанством. Возьмите хорошую фотографию синьора Муссолини и попристальней вглядитесь в нее: вы увидите, что у него слабый рот, и это заставляет его хмуриться, выпячивать нижнюю губу, надувать щеки – этой знаменитой гримасе Муссолини подражает каждый девятнадцатилетний сопливый фашистик в Италии. Приглядитесь к его биографии. Вдумайтесь в компромисс между капиталом и трудом, каким является фашизм, и вспомните историю подобных компромиссов. Приглядитесь к его способности облачать мелкие идеи в пышные слова. К его склонности к дуэлям. По-настоящему храбрым людям незачем драться на дуэли, но это постоянно делают многие трусы, чтобы уверить себя в собственной храбрости. И наконец, взгляните на его черную рубашку и белые гетры. В человеке, носящем белые гетры при черной рубашке, что-то неладно даже с актерской точки зрения.

Все войны в Африке – это попытки завладеть Офиром. Португалия, Англия, Франция, Италия, арабы – все рвались в Офир, но не знали, что Офир не только непобедим, он даже недоступен для захватчиков. Итальянцы, пытаясь захватить Офир, высадили десанты в Эфиопии, захватили побережье и начали продвижение в глубь страны к Аддис-Абебе, как на прогулке. Пусть Гитлер воюет с Европой и Россией. А он, Муссолини, захватит небольшую, но самую заветную территорию – Офир. Он еще не знает, на кого напал. История показала, что на русских нельзя нападать из-за морозов и просторов, на афганцев из-за жары и гористой местности, а на эфиопов – из-за того, что у них самые длинные болты в мире. Эфиопские женщины могут изменять своим мужьям с другими эфиопами, у которых болты больше, но они никогда не отдаются завоевателям. Мужчин с самыми железными болтами в мире и женщин, не отдающихся завоевателям, покорить нельзя. Вот гимн народной, партизанской войны:

Эх, яблочко с померанцами!

Воевать идем с итальянцами!

Вот что они еще поют:

Прибыл из Италии посол.

Сука, падла, ыбанный козел.

Вы отдайте Эритрею, Сомали и Дагомею,

Афару и город Карфаген!

Кто сочинил эту антифашистскую песню – я не знаю, но это крепко, это настоящая поэзия. Народ, умеющий сочинять такие песни, непобедим. Муссолини не войдет в Офир, как не войдет верблюд в игольное ушко.

«Гэть з верблюдом!» – кричат ему.

Офир – это та страна, которая всегда с тобой. Она в тебе, ты в ней. Бог не изгонял людей из Эдема – он сам Эдем изгнал, сделал его недоступным. Сейчас Офир находится в Африке, но Африка прячет свой Офир. Кто не знает входа, тот никогда не войдет. Муссолини псевдодофенист, Офир ему не светит.

Тот, кто воюет, может быть побежден, может проиграть – если, конечно, не подстроить войну с Румынией. Но эфиопы войну не проиграют, потому что с ними Офир. До сих пор эфиопы не сражались. Вы только отступали, предоставляя итальянским войскам продвигаться вперед. Выходит, будто Италия занимает страну почти без борьбы. Но Италии необходимо выиграть хотя бы одно сражение, для того чтобы она могла добиваться от Лиги Наций признания прав на занятую территорию или даже протектората на всю Эфиопию. Эфиопы же пока упорно отказываются идти им навстречу. Эфиопия сейчас – единственная независимая страна в Африке. С каждым днем все дальше растягиваются коммуникации итальянцев и растет число миллионов лир на содержание армии. Вам следует поучиться у русских. Если вы отступите настолько, что у вас появится возможность начать партизанскую борьбу на итальянских коммуникациях, так и не приняв сражения, – Италия проиграла войну. Так произошло с армией Наполеона в России. Но, возможно, из гордости вы не пойдете на это и, рискуя всем, примете сражение и будете разбиты – все шансы против вас, – но и тогда не все потеряно. Если вы привыкнете к воздушным налетам, научитесь рассыпаться и вести по самолетам прицельный залповый огонь, одно из крупнейших преимуществ Италии будет сведено к нулю. Авиации требуются крупные объекты, бомбардировщикам – города, штурмовикам – скопления войск. Рассредоточенные боевые порядки для самолетов опаснее, чем самолеты для них. О танках. Еще до начала войны Россия доставила в Эфиопию целый пароход пустых бутылок; затем в Джибути пришел русский танкер с «коктейлем Молотова». Это страшное оружие, испробованное русскими во многих войнах. А если вы сумеете продержаться до нового сезона дождей, тогда и танки, и автотранспорт итальянцев окажутся бесполезными. И наконец, боевые купидоны. Лихая эфиопская кавалерия в сочетании с дрессированными купидонами и бутылками с коктейлем Молотова – незнакомое, страшное оружие. У Италии не хватит денег продолжать войну. Также не надо забывать, что вы находитесь в своей стране, вы привыкли есть один раз в день, на вас смотрят и вам помогают сестры, невесты и жены, а Италии каждый ее солдат стоит огромных денег, нужна сложная и дорогая транспортная система, чтобы содержать итальянца в полевых условиях и кормить так, как он привык. Да, в авангарде итальянской армии идут купленные сомалийские части. Муссолини справедливо считает, что на европейскую пехоту в Африке полагаться нельзя, и хорошо усвоил урок прошлых войн: если воюешь недалеко от экватора, победить можно только с помощью черных войск. Однако если дело дойдет до крупного сражения, когда итальянцы сумеют продвинуться далеко в глубь Эфиопии, им придется ввести в дело свои войска, потому что черных солдат у них для этого сражения не хватит. Вот чего они стараются избежать, и на чем строят свои расчеты эфиопы. Вы уже били итальянцев при Адуе и верите, что побьете их снова. А пока что вы отступаете и отступаете, а итальянцы продолжают наступление, посылая вперед отряды сомали, вербуя новых ненадежных союзников и расходуя все свои деньги на содержание армии.

<p>ГЛАВА 12. Обед в доме с химерами. Тост за Сидора (продолжение)</p>

ВЗЯТЬ, БРАТЬ НА АРАПА (разг.). Делать что-либо в надежде на случайный успех. (На авось, на ура, на шермака, на фу-фу, на бум-бум, наобум Лазаря.)

Фразеологический словарь

– Во как суетится! – сказал майор Нуразбеков после отбытия генерала Акимушкина. – Если ночью домой не уедет – значит, чует; значит, верной дорогой идем, товарищи! А я и забыл вас предупредить, что с Трясогузом все в порядке, никто его в вытрезвителе не обидит. На чем мы остановились?… Не помню. Выпьем еще по одной… А вам в цивильном идет, Николай Степанович. Я вас в цивильном не видел – когда вас в Гуляй-граде арестовали, я еще в Москве пребывал. К лицу, к лицу! Что значит – женское внимание и забота!

Польщенный Николай Степанович после стакана водки и унылого больничного халата в самом деле выглядел размороженным, отстиранным и расхристанным добрым молодцем, хотя двубортный костюмчик с манжетами на брюках и с планкой на спине болтался на нем, наверно, еще со времен первых искусственных спутников и Карибско-бассейного кризиса.

– Так. Значит, на чем я остановился?… Андропов, милиция, вытрезвитель… Ага, продолжаю про Сидора. Однажды в межпраздничье, между первым и девятым маями – какая уж там работа – мы с Сидором выпили по сто грамм то ли за День Радио, то ли за День Печати, не помню точно; Сидор послал меня на одно слово из пяти букв, начинающееся на «Н»: «А теперь иди ты, Нураз…» – куда именно – я потом уточню; а сам отправился куковать па встречу ветеранов своего авиаполка в ресторан «Кукушка», что на схылах Днепра. Ну, там боевые друзья-подруги, «фронтовики, наденьте ордена» и все такое. Я и пошел, куда послали, на все четыре степени свободы. Где я был в тот вечер – не имеет отношения к делу. Наступил, значит, вечер, потом, как водится, ночь. Тепло! Весна, каштаны, Луна и звезды. «Нич така мисячна, зо-ряна, ясная, выдно, хоч голкы збырай…» Такое все… Я возвращаюсь, хорошенький такой, вполне удовлетворив свою молодую холостяцкую напругу, в кагебешную общагу, пора спать, завтра рано вставать, Сидора пасти. А в общаге везде свет горит, полный переполох:

«Явился! Иди, тебя ждут!» «Кто меня ждет?» «Иди, иди…»

Лифт, понятно, не работает; поднимаюсь своими ногами на шестнадцатый этаж и думаю: «Интересно, кто это меня ждет? Кому не спится в ночь глухую?»

Вхожу в комнату. На моей кровати под фотографией Андропова сидят два штатских бугая – во-от с такими кулаками – и спрашивают: «Где Сидор, парень?» «А вы кто?»

«Мы – майоры ГБ, он Семэн, а я Мыкола. Где Сидор?»

«Где, где… Дома, где. А что?»

Вижу, мой однокашник и сокамерник по общаге Борька Сидюк, компьютерщик, делает во-от такие глаза и этими глазами показывает на фотографию Андропова на белой стене… Непонятно…

Майоры Семэн и Мыкола разъясняют, что час назад звонила в ГБ Сидорова коза и спрашивала: где мой муж?

«Где, где… – опять бурчу я. – В ресторане „Кукушка“ кукует с боевыми подругами: ку-ку, ку-ку, ку-ку».

«Мыкола, он чего-то не понимает, – сердится майор Семэн. – Вот ты у меня сейчас покукуешь! Хлопцы уже подняли с постели директора „Кукушки“ Атоса Алавердыева – он мамой клянется, а мы ему верим, что Сидор с боевыми подругами ушли вчера из „Кукушки“ в детское время, не позже восьми вечера, с песней „Темная ночь, только пули свистят по степи“, но не сильно пьяные. Почему домой не проводил?»

«Я что, должен в ресторане у него под столом сидеть?! Без сменщика работаю!»

«Должен! Сменщика захотел! И так людей не хватает, набираем в контору черт те кого! Ишь! Сидорова жена скандалит! Два часа ночи! Какое… Начало третьего! Весь Киев на уши поставила, теперь Москву поднимает. Где Сидор сейчас может быть? Говори, ты знаешь!»

Отвечаю: «Где, где…»

А сам, конечно, знаю адрес одной относительно молодой Сидоровой подруги – ну, вроде пашей Люськи… Кто там? – опять прервал тост майор Нуразбеков.

– Это я, Красная Шапочка!

– А вот и Люська, легка на помине! Въезжай, Люсинька, я тут про Андропова рассказываю, сооруди нам кофейку с коньячком.

<p>ГЛАВА НЕНУМЕРОВАННАЯ</p>

В Офире рождение ребенка отмечается в предполагаемый день зачатия – т. е. считается, что только что родившемуся ребенку уже исполнилось 9 месяцев. По исполнении 12 лет мальчик или девочка три месяца проходят инициацию (посвящение), им «присваивается» 14 лет и они становятся совершеннолетними. 13-летпих детей в Офире не существует.

Из записок путешественников

ГЛАВАРХ

Наконец Дом с Химерами вводится в эксплуатацию без замечаний приемной комиссией из представителей духовенства, муниципалитета и общественности. Присутствует сам генерал-губернатор Воронцов (тот самый, который сказал: «Я вами управляю, чтобы вы платили налоги, а вы платите налоги, чтобы я вами управлял»). Скульптора Неизвестного со строительной бригадой вместе с обслуживающим персоналом Заведения (Рыбиной, Кефалью, Камбалой, Скумбрией, Сарделькой и Манькой-Бычок) Шкфорцопф отправляет с глаз долой в «Гамбрипус», где они три дня подряд промываются темным гамбургским пивом. Архиерей, окропляя Дом с Химерами, не возводит глаза до неба, дабы не смущаться крылатым громоотводом, который нацелен на бледную дневную Лупу. Произносятся речи, вспоминают добрым словом погибшего архитектора Блерио, как вдруг – как с Луны свалился! – появляется он сам, живой призрак архитектора Блерио в авиаторской фуражке с темными очками и подмигивает Шкфорцопфу. Дамы из общественности падают в обмороки, архиерей отчаянно крестится, губернатор Воронцов (тот самый) проявляет любопытство, Шкфорцопф невозмутим – ничего особенного не случилось, явился архитектор, не смог усидеть. Блерио предлагает приемной комиссии провести испытания на предмет проверки сверхпрочности его суперцемеита, например: обстрелять Дом с Химерами из морских корабельных орудий или сбросить бомбу с монгольфьера. Он, как архитектор, ручается: ни одно цементное перышко с крыла Амура не упадет, ни одна химера не развалится, зато все стекла – вдрызь! За стекла он, Блерио, не ручается, стекло – очень ненадежный материал. Во время артобстрела Блерио готов стоять на куполе, держась за громоотвод, – он своей жизнью гарантирует прочность здания.

Губернатор Воронцов в принципе не прочь повеселиться и разок-другой стрельнуть по куполу, чтобы проверить гордого француза на сухость штанов, но состояние общественных дам плачевное, и Шкфорцоф отговаривает губернатора от этой шутки. И все-таки подобное варварское испытание па прочность было проведено – даже дважды. Сначала восставший броненосец «Портвейн Таврический» бил по городу из главных корабельных орудий, целясь, подлец, прямо в купол Дома с Химерами и желая во что бы то ни стало подбить Амура. Одна бронебойная снарядина таки угодила в купол, вторая – в степу с химерами. Все стекла – вдрызь, как и предсказал Блерио; с химер – ни коготка, с Амура – ни перышка. Второе испытание, но в другой реальности, провели фашистские летчики при налете на Южно-Российск, и оно закончилось не в пользу германских люфтваффе – вокруг визжали «Юнкерсы», но Амур с гордым презрением показывал им свой громоотвод, мол: «А вот вам…!», а один из знаменитых асов, отбомбивший всю Европу, не веря глазам своим и зачарованно вглядываясь: «Что там такое торчит?!», забыл вывести свой «Юнкере» из пике и рухнул прямо на Амура. Ни перышка! Так и валялся «Юнкере» па крыше до конца войны. Делались попытки снять его. Когда румыны взяли Южно-Российск, они устроили в Доме с Химерами свою сигуранцу и послали военнопленных Семэна с Мыколой на крышу – сбросить ржавеющий «Юнкерс», но чтоб никому не на голову. «Дафай-дафай!» – сказал им лейтенант Бухареску и стал внизу отгонять прохожих. Семэн с Мыколой переглянулись, поднялись на крышу и сбросили обгоревшее крыло «Юнкерга» прямо на голову румынского лейтенанта, за что и были тут же расстреляны у стены с химерами. С химер же – ни коготка! Потом румын сменили немцы, а сигуранцу – гестапо. Гестаповцы «Юпкерс» не стали сбрасывать, по поднялись на крышу, чтобы захоронить своего знаменитого аса. Аса в кабине «Юнкерса» не было – ни скелета, ни косточки, – он давно уже отправился прямиком на Луну. Наконец, Красная Армия прогнала немцев, и в Доме с Химерами разместился областной Комитет государственной безопасности.

По сей день стоит Амур над городом в первозданном виде, как памятник Любви и Терпимости, – стоял, стоит и стоять будет! Всякое с ним бывало, в разных реальностях по-разному, а все равно – стоит громоотвод! Стоит и смотрит в Луну. Молнии в него бьют, ласкают его облачка, моют дожди, окутывает туман, садятся на него чайки, вороны, перелетные птицы, но один раз в году, в майское полнолуние, когда купидоны мигрируют с Луны на Крайний Север и опускаются на купол Дома с Химерами, вороны кричат и тучами улетают из города, собаки воют и поджимают хвосты, майские коты прекращают брачные игры и удирают с крыш, и даже бегемот в зоопарке визжит, как свинья, и прячется в воду – все чувствуют присутствие реликтовых звероящеров.

Стоит Амур. Всякое с ним бывало – а стоит. Война с ним безуспешно продолжается, то затухая, то разгораясь, в зависимости от характера очередного наместника. А наместники в разных реальностях тоже разные. Одни, осторожные и ленивые, иногда вяло предлагают вместо Амура с громоотводом поставить Ленина с указующей на Луну рукой; принимают проект соответствующего постановления о конкурсе на лучшего Ильича на крыше, но в последний момент, испугавшись окрика из Москвы: «У вас там что, крыша поехала?!», откладывают Ильича в глубокий ящик и Амура как бы не замечают – ну, торчит там над городом какая-то штуковина, из окна дворца плохо видно, пусть торчит. Другие, стыдливые, подыскивают для скульптуры функциональную нагрузку – то цепляют на громоотвод корабельный прожектор для охраны порта от шпионов и диверсантов (прожектор разбивает молния), то параболическую антенну спутниковой связи (антенну сносит ураган с женским именем «Люси», сменивший маршрут и примчавшийся с этой целью в Южно-Российск аж с Бискайского залива). Третьи, агрессивные, вроде градоначальницы Синицы (фамилия подлинная, не кличка), объявляют громоотводу священную войну и доводят город до анекдотов. Синица вызывает Главного архитектора (сокращенно «главарх») и приказывает любой ценой отбить, отпилить, демонтировать или залить бетоном это архитектурное непотребство. Ночью (чтоб люди не видели) Главарх отправляет на купол здания бригаду каменщиков-бетонщиков. Каменщики и бетонщики, жадные до премиальных (30 рублей на брата!), штурмуют купол с пожарной лестницы, бросаются на Амура с молотками, пилами и мастерками, как вдруг будто небесное озарение посещает каменщиков и бетонщиков, они не в силах поднять руку на этот шедевр Эрнста Неизвестного даже за 30 сребреников.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22