Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Возрастные кризисы

ModernLib.Net / Психология / Шихи Гейл / Возрастные кризисы - Чтение (стр. 18)
Автор: Шихи Гейл
Жанр: Психология

 

 


Когда Шеферд приехал домой, ей пришлось от всего этого отказаться. Она вдруг подумала: «Этот год, когда я была одна, оказался самым счастливым в моей жизни». Но Кэт верила в шаблоны. Она должна быть такой, какой ее хотел видеть муж. Они вместе вернулись в Европу, и Кэт стала женой военнослужащего, у которой всегда должен быть приготовлен поднос с коктейлем.

По возвращении в Штаты первые, кого навестила Кэт, была актерская супружеская пара, заменившая ей семью. Она нашла женщину в депрессии и в расстроенных чувствах. «Не говори мне о тех годах, когда ты нас знала», — сказала она Кэт. Оказалось, что ее муж часто крутил романы со своими воспитанницами. Он обрюхатил скучную и глупую сверстницу Кэт, оставил жену, женился на этой девице и переехал жить в Скар-сдейл. А ведь когда-то первая жена напрасно умоляла его завести детей. Но в этот период своей жизни он считал, что актеры должны быть свободны. Дети связали бы их по рукам и ногам.

Кэт была потрясена. Она переживала эту историю сильнее, чем смерть матери. Она сохранила дружеские отношения с актрисой, которая по-прежнему остается для нее сильной и внушающей страх моделью. Кэт думает, что даже если к ногам этой женщины, пережившей потерю мужа, свалится принц, она его не заметит. Кажется, ей не нужен мужчина. Этого Кэт не понимает.

Ей было только двадцать три года, когда она узнала о страшном событии в жизни своих друзей. Она вдруг начала думать о том, что люди могут меняться ни с того ни с сего. Так в ее душу вторглось смятение.

Женитьба на неправильной во всех отношениях Кэт была для Шеферда восстанием против семейных устоев. Поэтому, прежде чем переехать вместе с Кэт в Нью-Йорк, он начал работать над ее развитием. Она должна была носить шляпки и дамские сумочки, которые подходили бы к туфлям. Он купил ей крошечное жемчужное ожерелье, хотя у нее была широкая кость, как у матери. Однако он так и не смог заставить Кэт спрятать ее деревенскую улыбку, которая открывала крупные широкие зубы. «Ты должна стать членом клуба нашего городка и заниматься благотворительностью», — говорил он. Шеферд использовал любую возможность привить миссис Соусби модель поведения представителя определенного класса. Кэт унижало, что ее репутация зависит от соответствия стандарту. К сожалению, раньше она ничего не слышала об этих условностях.

Между тем Шеферд каждый день ходил на занятия в академию драматического искусства, где они на полу изображали львов. Позднее он присоединился к труппе безработных актеров, которая ставила Шекспира в пустых домах.

Через некоторое время у них уже было двое детей. Кэт обожала малышей и хотела сама о них заботиться, но муж настоял на том, чтобы у них были няни в форменной одежде. Семейный обед начинался ровно в семь часов вечера. За обедом должен был следовать десерт. Это была традиция семьи Соусби. Но все Соусби были сухощавы, в то время как Кэт приходилось сбрасывать вес после рождения каждого ребенка. Однако она с чувством долга делала десерт. Все было так, как должно было быть. Но все это было только поверхностным. О своих же чувствах Кэт молчала.

"Мне казалось, что я медленно скатываюсь куда-то. Мое внутреннее "я" спряталось где-то внизу, у меня уже не было такой уверенности в своих силах, как в то время, когда я училась в колледже. Я глубоко завязла в жизненной модели мужа, но его вины в этом не было. Затем пришло прозрение. Мне было двадцать девять лет, и я почувствовала, что мне чего-то не хватает. Я стала беспокойной. Когда я пришла в грамматическую школу голосовать (все вокруг было приятно и знакомо), меня охватило чудесное чувство. Я подумала: «Вот чем надо заниматься. Я не могу ждать. Завтра же я поеду в Колумбийский университет и запишусь на педагогический факультет»".

Вот чем Кэт Соусби отличается от классической модели заботливой женщины периода осознания своих тридцати. Почувствовав призыв расширить свою индивидуальность, она не отступила на раннюю стадию и не попыталась зацепить мужа. Вместо этого она начала действовать. (Важно не спутать модель поведения Кэт, отличную от классической, с моделью поведения женщины, которая собирается после замужества заняться карьерой.) Проучившись три года и завершив переход к тридцатилетнему возрасту, Кэт родила еще двоих детей и была очень счастлива.

«Я чувствовала себя так, словно выбралась на свет из темного угла. Когда я начала преподавать студентам, мне даже стало нравиться, как я выгляжу. Впервые за долгие годы я почувствовала себя привлекательной. У меня был муж моей мечты и четверо здоровых умных детей, мы только что купили отличный дом. У меня была великолепная новая работа, которая мне нравилась, и студенты, которые обожали меня. Я думала о том, что добилась всего этого сама».

Сразу же после того, как Кэт получила новую работу преподавателя в классном учебном заведении, к ним в гости приехала двоюродная сестра Шеферда. Шеферд целый день был дома, работая над пьесой в стихах. По окончании обеда он спросил: «А где десерт?»

«У меня не было времени его приготовить», — ответила Кэт.

Муж вскочил из-за стола и пронесся через кухню, открывая и с треском захлопывая двери в комнаты. «Так. Теперь ты преподаешь и перестала заботиться обо мне и моей семье! Нет ни масла, ни десерта!»

Его сестра оставалась за столом. Она произнесла: «Смотри, я никогда не ем десерт. Я хочу похудеть. Никто ведь не хочет десерта».

Шеферд с шумом удалился в спальню.

Гостья, которая как раз разводилась с мужем, сказала: «Знаешь, Кэт, он собирается тебя оставить. Тебе, наверное, следует отказаться от преподавания». Кэт подумала, что она сошла с ума.

Прошло еще несколько лет. Кэт пробовала закрепить тот мостик, который еще связывал их отношения, с помощью десертов и других значимых для мужа мелочей. В тридцать пять лет Кэт начали мучить страшные предчувствия. Когда Шеферд летел самолетом, ей казалось, что самолет разобьется. Когда она слышала сирену скорой помощи, то думала, что под машину попал кто-то из ее детей. Она начала винить себя за то, что пошла работать. Хотя Шеферд никогда ничего не зарабатывал, он имел приличные доходы с акций, и необходимости в ее заработке не было.

Но ей нравилось дело, которым она занималась. Во время массовой забастовки в учебных заведениях Нью-Йорка Кэт продолжала занятия, не получая заработной платы. Порой Кэт решалась на эксперименты. Когда выяснилось, что многие черные старшекурсники не понимают Шекспира, она перевела им на язык улицы «Макбет».

Когда она рассказала об этом Шеферду, он накинулся на нее:

«Тебе нельзя быть учителем». Он прочитал ей нотацию и ушел из дома ставить классику с группой из церкви. Муж и раньше не приветствовал ее увлечение преподавательской работой, но теперь его неприятие перешло во враждебность. Скоро между ними выросла каменная стена. Шеферду перевалило за сорок.

Внезапно муж совершенно изменился. Он отрастил хвост на голове и стал носить индийские куртас. Шеферд перевернулся на 180 градусов: с классики он переключился на открытый театр и разъезжал с труппой из радикальной группы Со-Хо, дома он сидел в позе лотоса и медитировал. Он сказал, что Кэт может заново родиться, если будет делать то же. Она сидела с ним и смотрела на пламя.

Даже теперь она пыталась заставить себя стать такой, какой хотел ее видеть муж. Однако надежда на то, что она усилием воли может изменить себя, не оправдалась. Кэт вынуждена была сказать мужу: «Мне жаль, но я не могу ничего сделать». Шеферд начал проводить ночи с женщиной, которая была его партнером по спиритическим сеансам. Эта женщина сказала ему, что он Гилгуд, Бартон и Брандо [20] в одном лице. Его отлучки становились все чаще и продолжительнее.

Шеферд окончательно ушел из семьи сразу после того, как Кэт снова забеременела. Она сделала аборт и была в полном отчаянии.

От этого потрясения Кэт оправилась только через два года. "Мне было плохо, но никто этого не знал. Я пыталась сказать людям, что мне плохо, но они не верили мне, так как внешне я совсем не изменилась. Я чувствовала себя так, будто мне ампутировали руки и нога. Я смотрела на калек, которых катили по Мэдисон-авеню в креслах-каталках, и думала: «Вот, они ведь живут, хотя их руки и ноги никогда не отрастут. И мои тоже. Я навсегда останусь калекой».

Она взяла жильца, спокойного неамбициозного мужчину, который любил семейное окружение. Вскоре они сошлись и прожили вместе два года так, словно были женаты вечность. Однажды в гости на обед заглянул старый друг Кэт, который занимался издательской деятельностью. «Я рад, что ты счастлива», — сказал он. Внутри у нее все взбунтовалось: «Разве он не видит, что я в тюрьме, что это не я?» Следующая мысль была еще страшнее: если она кажется счастливой и умиротворенной, не значит ли это, что она стремится сама себя обмануть?

Но эти два года не прошли бесследно, в душе Кэт шла большая внутренняя работа. Однажды вечером Кэт (ей было уже сорок) решила отказаться от преподавания. Она сказала своему сожителю: «Я хочу заниматься издательским делом. Однако чтобы стать издателем, мне понадобится пять лет». Он испугался — Кэт знала, что их пути разойдутся, но это ее мало беспокоило. Она четко знала, чего хочет, и была уверена в себе.

Вернуться на работу в сорок лет — довольно жестокое испытание для женщины (она не считала работой преподавательскую деятельность, так как это было расширение ее материнской роли). Кэт ничего не знала об издательском деле и стала помощником в отделе по заключению контрактов. Она работала как заведенная и даже брала рукописи домой. Она научилась прочитывать трехсотстраничную рукопись за ночь. Научилась оценивать рукопись и писать сжатое заключение. Через год Кэт стала редактором.

Интенсивная концентрация на освоении новой профессии, которой она собиралась заниматься постоянно, наконец-то прошла. Сейчас Кэт — компетентная симпатичная и не возомнившая о себе взрослая женщина, хотя она все еще в это не верит. Она пока не может отказаться от представления, что женщине необходимы привязанности.

"Я уже не могу использовать детей как отговорку. Неважно, приду я на обед или нет. Они прекрасно могут позаботиться о себе сами. Им сейчас семнадцать, пятнадцать, одиннадцать и девять. Они приходят и уходят. Им уже не очень нужна мать, и меня это немного задевает.

Сейчас меня страшит мысль о том, что я отвыкну от общения с мужчиной. Теперь я уже не реву, уткнувшись в подушку, как это было два-три года назад. Я не испытываю отчаяния. Мне нравится возвращаться вечером домой, к детям. Вечер пролетает быстро. Иногда заходят друзья. Я играю на фортепиано, готовлю обед, говорю с детьми, читаю рукописи, иду спать. И я могу делать это в течение многих лет".

Порой Кэт возвращалась мыслями к мужу. Можно ли было сохранить их отношения? Вряд ли. Что бы она ни сделала, это не могло уберечь Шеферда от кризиса при переходе к середине жизни. Он искал себя до сорока лет и потерпел фиаско в жизни. Если бы она тогда отказалась от преподавательской работы, то была бы свидетелем его фиаско. А если бы она в тридцать лет не подчинилась своему внутреннему импульсу, то, вероятно, была бы выброшена за ненужностью и оказалась бы неспособной заниматься чем-либо, кроме домашней работы.

В какой— то момент каждая заботливая женщина должна научиться заботиться немного о себе.


Или-или

В процессе исследований в эту группу попадает половина респондентов. Такой модели поведения придерживаются женщины, которые думают, что в данное время могут выполнить только один аспект своих внутренних ориентиров. Или я отложу попытки сделать карьеру и выйду замуж, поставив себя в зависимость от мужа. Или я безотлагательно займусь карьерой и отложу замужество и материнство на более поздний срок, — тогда сейчас мне придется добиваться признания. В какой-то момент большинство женщин чувствуют, что они должны сделать выбор между семьей и карьерой. Если бы мужчина стоял перед таким выбором, состоялся бы из него муж?

Модель поведения женщины,

которая выбирает замужество и материнство,

а карьеру переносит на более поздний срок

Ее способ решения дилеммы заключается в переносе или подавлении той части себя, которая жаждет получить профессиональное признание в мире, то есть сделать карьеру. Преимуществом в этом случае может оказаться то, что женщина получает возможность проделать большую внутреннюю работу, которая поможет ей в дальнейшем точно определить свои внешние цели. В момент этой подготовительной работы женщина ощущает какую-то неясность и тревожные предчувствия.

Рассмотрим эту модель поведения на примере Бетти Фри-дан. Она получила великолепное образование в одном из самых престижных учебных заведений, затем вышла замуж и переехала в пригород, где у нее родились дети. Несмотря на любовь к детям, она обнаружила, что часть ее "я" как бы заморожена, однако до тридцати пяти лет не понимала, как снова заставить эту часть себя действовать.

Если кто— то сомневается в том, что возвращение подавленного аспекта внутреннего "я" является трудным делом, прислушайтесь к поразительному признанию Бетти Фридан: «Мне легче было заниматься становлением движения женщин за свои права, чем изменить свою личную жизнь».

Медвежья услуга была оказана женщинам, которым пообещали «журавля в небе» в том случае, если сейчас (то есть в течение ближайших пятнадцати-двадцати лет) они будут хорошо выполнять свою маленькую роль. Такие обещания давались в большинстве статей в журналах для домохозяек. В них женщинам, которые избрали замужество и материнство и отодвинули на более поздний срок карьеру, внушалось, что они всегда могут вернуться к учебе или карьере. Однако все эти статьи написали женщины, которые не сделали карьеру, а так и остались домохозяйками. Нетрудно понять, почему интеллектуальные девушки сороковых годов превратились позднее в злых женщин среднего возраста.

Шарлотта была именно такой женщиной. Она наметила себе ряд внутренних ориентиров: закончить колледж, выйти замуж, но отложить пока вопрос о детях, так как сначала нужно закончить университет. До конца двадцатилетнего возраста (двадцать — двадцать восемь лет) она начнет производить на свет детей. Вызванная этим передышка должна занять у нее десять лет. Где-то к сорока годам она готова будет снова вернуться к работе.

Однако к тому времени, когда она обрела внутреннюю готовность вернуться, достижения в ее области продвигались вперед. Теории и методы в любой академической дисциплине за десять лет изменяются так сильно, что наверстать упущенные знания довольно трудно. Оказалось, что в области своих профессиональных интересов Шарлотта может претендовать только на должность помощника преподавателя с учебной нагрузкой семь часов в день. Было уже слишком поздно начинать серьезный исследовательский проект, на основе которого она могла бы построить академическую карьеру. Мало того, что она мучительно переживала потерю собственного "я", так еще и зарабатывала не больше своей экономки.

Если бы она была просто женой!

А как насчет общественной работы? Не привлекает? Бежать домой и растить чудных детей? А кто оценит ее вклад? Женщина не может получить страховку по безработице, если потеряет работу жены (правда, за ней сохраняется право на алименты). Если она не работает, то после смерти мужа ей придется платить самые высокие налоги на том основании, что она не внесла вклада в недвижимость мужа. Быть ласковой женой и матерью не считается социальным вкладом. Но разве это справедливо? Если бы ее двадцать пять лет домашней работы сравнили с подобной работой в системе сервиса (с оплатой 793 доллара в неделю), то ее вклад составил бы 1 124 500 долларов.

Имеет ли домашняя работа оплаченную психологическую стоимость? Нервозность, бессонница, учащенное сердцебиение, головные боли, головокружение, обмороки, ночные кошмары, дрожание и потливость рук и, кроме всего прочего, инертность. По данным Департамента здравоохранения, образования и социального обеспечения, жены, сидящие дома и занимающиеся домашней работой, больше страдают от этих симптомов психологического стресса, чем работающие женщины. Некоторые исследователи считают, что работающие женщины чаще, чем те, кто занимается домашним хозяйством, страдают от нервных срывов. Но большинство домохозяек также испытывали нервные срывы.

Несправедливость по отношению к женщинам, занимающимся домом, сейчас исправляется благодаря развитию образовательных программ, которые отдают предпочтение людям, имеющим жизненный опыт; проведению реформ в пенсионном законодательстве. И это как раз вовремя. Теперь требуют насыщенной жизни не только женщины — представители среднего класса, но и жены «синих воротничков», и матери, находящиеся на социальном обеспечении.

Анализ статистических данных жизненного цикла семьи показывает, что материнство является фазой. Современная мать может предполагать, что последнего ребенка она родит к тридцати годам, до того как станет совершенно взрослой женщиной. Она думает, что увидит, как ее младший ребенок садится в школьный автобус, когда ей исполнится тридцать пять.

Мелисса перестала работать через пятнадцать месяцев после свадьбы. Она хотела оставить работу на время, остаться дома и завести ребенка. Ей казалось, что так она предотвратит появление многих проблем. Однако именно с этой поры в жизни Мелиссы появились признаки надвигающихся проблем.

Семья Мелиссы (был еще и брат, но он ушел из дома) жила на побережье Тихого океана. В маленьком фруктовом саду девочка выращивала апельсины, персики, мимозы и различные ягоды. Всей семьей они путешествовали и устраивали вечеринки. Мать говорила, что Мелисса была великолепным ребенком. Внезапно девушка предприняла решительный шаг и улетела через всю страну в Новую Англию, где поступила в колледж. «Он был маленьким, тихим и красивым. Я обожала сам колледж. Но я была развалиной. Я все время плакала. Через полтора года я уже не могла там больше оставаться и вернулась домой». Она поступила в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе и могла снова жить дома в уюте и комфорте. У нее уже больше не было желания выступать. Однако ее фантазии взяли свое, и в двадцать два года она решила «поиграть в дом».

Родители слишком хорошо к ней относились, чтобы не одобрить мужа, которого выбрала Мелисса для воплощения своих фантазий. Он был актером, который делал деньги, снимаясь в эпизодических ролях в телесериалах. Все остальное время он проводил дома и пил. Первый их ребенок стал для них объектом конкуренции друг с другом. Вооружившись новейшими книгами, каждый из них стремился доказать, что он — лучший родитель.

После пяти лет совместной жизни слово «развод» больше не употреблялось в их разговорах.

«Давай и дальше пытаться жить вместе», — говорила она теперь. Он соглашался, признаваясь, что тоже «боится развода».

Она пыталась заставить себя полюбить мужа. У них появился второй ребенок. Это событие лишь усилило «невозможность» их развода. Была ли очевидной уловка? Да, конечно.

Даже мать Мелиссы говорила ей: «Многие женщины с детьми выходят замуж повторно. Настоящий мужчина не будет возражать».

Через семь лет ситуация накалилась. Однако супруги никогда не обсуждали это открыто.

С удаленных холмов они переехали в маленький арендованный домик, который находился поблизости от дома матери Мелиссы. Дети сразу нашли здесь друзей. У Мелиссы тоже появились подруги, в основном одинокие. Когда Мелисса почувствовала, что муж собрался уйти из семьи, она сказала ему:

«Все закончилось. До свидания».

Лишь потом Мелисса осознала, что целый год подсознательно готовилась к этому. Ей было двадцать девять лет, она подошла к переходу к тридцатилетнему возрасту.

«После его ухода я ощутила, что с меня сбросили гири. В моей жизни произошло крупное изменение. Я накупила книг, записалась на курсы в Калифорнийский университет, подстриглась, впервые закурила; Я начала как бешеная назначать свидания. Мать всегда помогала мне, перекладывая мясо из своего холодильника в мой. Она не хотела, чтобы я тратила свои сбережения. Это был самый счастливый период в моей жизни. Я почувствовала себя заново рожденной».

А через полгода она вторично вышла замуж.

Если вы хотите увидеть Джейка, то нужно научиться ждать. Он очень занятый мужчина, киноагент. Он зажал в пальцах сигару и говорит отрывистыми фразами: «Я переслал сценарий. О, это ужасно. Они хотят для этого Пола? Кто говорит, с кем? Дерьмо. Я говорил об этом с Антониони. Какой процент успеха? Пятьдесят к десяти. Послушай, я тоже собираюсь поехать в Канны. Могу я позвонить Полу?»

Джейк объясняет, что он похож на врача. Его услуги нужны людям двадцать четыре часа в сутки. «Кое-кто хочет больше времени. Мои клиенты, моя жена, мои дети. Я много думал, как это все можно уравновесить». Он обеспокоен положением своей жены: «Она проводит мною времени с детьми и не работает. Думаю, это ее угнетает».

«После нашей третьей встречи я поняла, что мы полюбили друг друга. Я перестала звонить своим старым подругам и вошла в жизнь Джейка, приняв его друзей и его окружение. Я пережила полное изменение личности. Я становилась все больше похожей на него. Он придал мне силы. Я была слабой и испуганной. Я хотела научиться быть миссис Джейк Померой».

Как только муж начинал говорить о гражданской войне, она тотчас же бросалась в библиотеку. Если он начинал говорить о сделке, она тотчас же начинала читать контракт. Если он начинал говорить о кино, она хваталась за сценарий. «Какой он меня хотел видеть, такой я и собиралась стать».

Так ей было легче. На пять лет она забыла свои представления о независимой жизни.

Подход Мелиссы к жизни был последователен. Каждый раз, выбираясь из домашней спячки, она чувствовала в себе приток свежих сил. Это случилось, когда она уехала в колледж. Как только она почувствовала в себе независимость, ее сразу же непреодолимо потянуло домой. Еще через семь лет бездействия она взяла отпуск от брачного союза, который стеснял ее. Мелисса оживилась, но через какое-то время ощутила беспокойство и снова забралась в безопасную зону. На этот раз она полностью погрузилась в жизнь мужа, чтобы не решать проблемы, связанные с развитием своей личности.

Сейчас ей тридцать четыре года. Она опять чувствует толчок и приближение большого кризиса. «Я чувствую, что сыта по горло всем: детьми, экономками, мужьями, подругами, телефонами, телевизорами. Я отдала бы все на свете, чтобы вернуть себе прошлую жизнь. Я хочу быть одна. После развода я ощущала себя счастливейшей из смертных».

Это, однако, не означает, что Мелисса хотела бы отказаться от нынешнего брачного союза. Она стремится обрести смелость разорвать путы безопасности, которые привязывают ее к мужу и детям.

«Я могу начать работать сейчас, — говорит она с сомнением. — Да, критический момент в моей жизни приближается. Летом дети уедут на месяц вместе с отцом. Для меня это большое испытание. Что я буду делать дома: просто сидеть дома и рыдать или я начну думать, в каком направлении мне следовать, когда я вернусь к работе. Если я переживу этот месяц, то буду полностью счастлива».

Раздается гудок автомобиля. Отец здесь, дети уезжают с ним в воскресенье после обеда. Мелисса вздыхает: «До свидания, мои ангелочки». Дети выходят из дома и бредут к машине. Она осталась одна с чемоданами и телефонами. Чемоданы напоминают ей о предстоящей поездке с мужем в Канны. Это будет их первая совместная поездка. Джейк еле уговорил ее. "Умом я понимаю, что должна быть с мужем. Дети когда-нибудь уйдут от нас, и мы останемся вдвоем, — говорит она. — Но эмоционально мне трудно обойтись без детей. Я думаю:

«Что будет, если они не захотят вернуться ко мне?»".

Телефоны вызывают другую реакцию — разочарование в жизни. Они расставлены по всему дому, его телефоны. Они стоят в его рабочем кабинете, в спальных комнатах, кухне. Эти телефоны отвлекают Джейка, когда он приходит домой, звонки из-за океана вырывают его из сна в три часа утра, беспокоят его в выходные, когда клиенты просят о помощи. А клиенты для него всегда — важные люди. Иногда она думает, что, если бы была телефонисткой, то общалась бы с мужем чаще.

Сейчас Мелиссе тридцать пять лет. «Как женщина может проявить свою индивидуальность вне брачного союза, не подвергая опасности себя и своих детей? Я не знаю такой женщины моего возраста, которая не сталкивалась бы с этой проблемой». Это центральный вопрос для всех женщин, которые сначала выбрали замужество и материнство, а карьеру отложили на более поздний срок. В каждом переходе вопрос возникает снова и снова, если он не был решен ранее.

Мелисса абсолютно не знает, с чего начать. «Вот в этом году я начну работать над собой. Я хочу снова вернуться на работу. Я собираюсь пойти к психотерапевту».

Однако через некоторое время она говорит: «Нет, я займусь этим в следующем году».

Одно из ярких свойств взрослеющего человека заключается в том, что он, очевидно, заново переживает свой опыт, накопленный с детства. Неудовлетворенные желания, неразделенная любовь, страхи, разочарования, которые человек познал еще в детстве, взрослый человек переживает снова через своего ребенка. Психологам хорошо известно это явление. Но пока многие супружеские пары не знают этого, они могут слепо сражаться друг с другом, что на самом деле оказывается борьбой с родительскими фантомами. В то же время процесс переживания опыта, накопленного в детстве, через своего ребенка, дает родителям возможность работать, несмотря на старые обиды и раны, то есть «делать это лучше».

Найдя такой удобный и комфортный выход, многие матери неохотно оставляют своих детей. Их объяснение звучит по-матерински жертвенно: «Я собиралась вернуться на работу в этом году, но теперь вижу, что дети не готовы пока от меня отказаться».

Одна сорокалетняя женщина говорила это на протяжении нескольких лет. Она была довольна своим выбором. Ее детство было пронизано кошмарами — она ждала, когда мать-алкоголичка умрет и освободит ее. Эти мысли вызывали у нее отвращение. Кажется, что детские переживания, угрожавшие ее безопасности, играли для нее большую роль, поэтому она продолжительное время оставалась дома. Мать находит комфорт в переживании опыта детских лет через своих детей.

Мелисса тоже говорит, сама не веря себе: «Я действительно хочу начать работать в этом году, я так решила. — Затем внезапно меняет решение: — Нет, я сделаю это в следующем году». Здесь прослеживается ее желание продлить детство. Родители Мелиссы создали для нее такое безопасное убежище, что ей не хотелось покидать его даже после того, как она стала независимой. Как только она уходила от родителей, мать тотчас же начинала набивать продуктами ее холодильник и пополнять ее банковский счет. Модель поведения Мелиссы была сформирована под воздействием родительского внимания. Вспомните, она всегда испытывала желание вернуться к ним, наслаждаться покоем, оставаться в этом состоянии и никогда не быть плохим ребенком.

Цикл может повториться. Мелисса была избалована вниманием со стороны родителей. Она росла и создавала убежище, сама становясь матерью, которая не могла оставить своих детей. Однако своим поведением она могла передать детям ту же самую зависимость.

Когда повторно вышедшая замуж Мелисса представляет, как она устроила бы свою жизнь, имея возможность начать все сначала, она испытывает зависть к тем женщинам, которые сделали противоположный выбор. «Счастливы те женщины, которые сначала сделали карьеру, затем вышли замуж и завели детей. Вот как мне нужно было поступить. Сначала сделать карьеру, а потом, лет в двадцать восемь, выйти замуж».

Мелисса думает, что в таком случае ей удалось бы ухватить судьбу за хвост.

Модель поведения женщины,

которая сначала выбирает карьеру,

откладывая замужество и материнство на более поздний срок

Среди полутора тысяч таких американских женщин, отобранных различными изданиями «Кто есть кто», чуть больше половины были замужем. Каждая после получения степени бакалавра семь лет своей жизни посвятила достижению карьеры.

Что можно предложить женшинам, которые стремятся к своему завершению? По всей вероятности, очень мало. Биографы всегда охотно копаются в жизни королев и звезд экрана, а также в жизни женщин, которые добились успехов в науках и искусстве, затем, чтобы потом сообщить нам, что в их жизни имеют место отклонения от правильного пути. Однако женщины, которые выбирают карьеру, откладывая замужество и материнство на более поздний срок, не были включены в исследования по вопросам развития взрослого человека. Поэтому сейчас известны лишь несколько типов подобного поведения.

Женщин, занимающих должности администраторов, менеджеров, найти так же трудно, как и мужчин, которые сидят дома, когда у детей ветрянка. Из 27,8 миллиона американцев, которые в 1971 году зарабатывали 10 000 долларов в год и больше, только десять процентов составляли женщины.

В 1972 году консалтинговая фирма сообщила о результатах национального исследования деятельности женщин, которые имели двухгодичный опыт работы в должности менеджера и зарабатывали минимум двадцать тысяч долларов в год. На две тысячи промышленных концернов таких женщин оказалось только сорок.

Насколько я знаю, исследование женщин, добившихся успехов в мире коммерции, проводил профессор, тема докторской диссертации которого была посвящена менеджменту в бизнесе. В 1970 году в Гарвардском университете Маргарет Хенниг проанализировала издания «Кто есть кто в Америке», «Кто есть кто среди американских женщин», а также ежегодные отчеты пятисот крупных компаний и выявила сто женщин, которые занимали посты президентов или вице-президентов в крупных коммерческих и финансовых корпорациях. Она проследила жизни двадцати пяти женщин из этого списка и получила поразительные результаты.

Все эти женщины считали, что должны были выбирать между замужеством и карьерой. Они решили достичь большего, чем предполагала традиционная роль женщины, и выбрали карьеру. Для этого им в двадцатилетнем возрасте пришлось отказаться от своих романтических привязанностей. Хенниг поставила себе задачу выяснить, зависел ли этот выбор от твердости характера, от мужеподобное™ женщины или от уровня развития личности.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30