Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Гамлет, принц датский (пер. М. Лозинского)

ModernLib.Net / Поэзия / Shakespear William / Гамлет, принц датский (пер. М. Лозинского) - Чтение (стр. 6)
Автор: Shakespear William
Жанр: Поэзия

 

 


      Он встал на зов, был вмиг готов,
      Затворы с двери снял;
      Впускал к себе он деву в дом,
      Не деву отпускал».
       Король
      О милая Офелия!
       Офелия
      Да, без всяких клятв, я сейчас кончу.
       (Поет.)
      «Клянусь Христом, святым крестом.
      Позор и срам, беда!
      У всех мужчин конец один;
      Иль нет у них стыда?
      Ведь ты меня, пока не смял,
      Хотел женой назвать!» Он отвечает:
      «И было б так, срази нас враг,
      Не ляг ты ко мне в кровать».
       Король
      Давно ль она такая?
       Офелия
      Я надеюсь, что все будет хорошо. Надо быть терпеливыми; но я не могу не плакать, когда подумаю, что они положили его в холодную землю. Мой брат об этом узнает; и я вас благодарю за добрый совет. – Подайте мою карету! – Покойной ночи, сударыня; покойной ночи, дорогие сударыни; покойной ночи, покойной ночи. (Уходит.)
       Король
      Прошу тебя, следи за ней позорче.
 
      Горацио уходит.
 
      Вот яд глубокой скорби; смерть отца –
      Его источник. – Ах, Гертруда, беды,
      Когда идут, идут не в одиночку,
      А толпами. Ее отец убит;
      Ваш сын далек, неистовый виновник
      Своей же ссылки; всполошен народ,
      Гнилой и мутный в шепотах и в мыслях,
      Полониевой смертью; было глупо
      Похоронить его тайком; Офелия
      Разлучена с собой и с мыслью светлой,
      Без коей мы – лишь звери иль картины;
      И, наконец, хоть стоит остального, –
      Лаэрт из Франции вернулся тайно,
      Живет сомненьем, кутается в тучи,
      А шептуны ему смущают слух
      Тлетворною молвой про смерть отца;
      И, так как нет предмета, подозренье
      Начнет на нас же возлагать вину
      Из уст в уста. О милая Гертруда,
      Все это, как картечь, мне шлет с избытком
      Смерть отовсюду!
 
      Шум за сценой.
 
       Королева
      Боже, что за шум?
       Король
      Швейцары где? Пусть охраняют дверь.
      Входит второй дворянин.
      Что это там?
       Второй дворянин
      Спасайтесь, государь!
      Сам океан, границы перехлынув,
      Так яростно не пожирает землю,
      Как молодой Лаэрт с толпой мятежной
      Сметает стражу. Чернь идет за ним;
      И, словно мир впервые начался,
      Забыта древность и обычай презрев –
      Опора и скрепленье всех речей, –
      Они кричат: «Лаэрт король! Он избран!»
      Взлетают шапки, руки, языки:
      «Лаэрт, будь королем, Лаэрт король!»
       Королева
      Визжат и рады, сбившись со следа!
      Назад, дрянные датские собаки!
 
      Шум за сценой.
 
       Король
      Взломали дверь.
 
      Входит Лаэрт, вооруженный; за ним – датчане.
 
       Лаэрт
      Где их король? – Вы, господа, уйдите.
       Датчане
      Нет, допустите нас.
       Лаэрт
      Прошу, оставьте.
       Датчане
      Ну, хорошо.
       (Удаляются за дверь.)
       Лаэрт
      Спасибо. Дверь стеречь. –
      Ты, мерзостный король, верни отца мне!
       Королева
      Спокойно, друг.
       Лаэрт
      Когда хоть капля крови
      Во мне спокойна, пусть зовусь ублюдком;
      Пусть мой отец почтется рогачом
      И мать моя здесь, на челе безгрешном,
      Несет клеймо блудницы.
       Король
      Что причиной,
      Лаэрт, что ты мятежен, как гигант? [ ] –
      Оставь, Гертруда; нет, за нас не бойся;
      Такой святыней огражден король,
      Что, увидав свой умысел, крамола
      Бессильна действовать. – Скажи, Лаэрт,
      Чем распален ты так? – Оставь, Гертруда, –
      Ответь мне.
       Лаэрт
      Где мой отец?
       Король
      Он умер.
       Королева
      Но король
      Здесь ни при чем.
       Король
      Пусть обо всем расспросит.
       Лаэрт
      Как умер он? Я плутен не стерплю.
      В геенну верность! Клятвы к черным бесам!
      Боязнь и благочестье в бездну бездн!
      Мне гибель не страшна. Я заявляю,
      Что оба света для меня презренны,
      И будь что будет; лишь бы за отца
      Отмстить как должно.
       Король
      Кто тебя удержит?
       Лаэрт
      Моя лишь воля; целый мир не сможет;
      А что до средств, то ими я управлюсь,
      И с малым далеко зайду.
       Король
      Лаэрт,
      Ты хочешь знать всю правду про отца.
      Но разве же твое отмщенье – в том,
      Чтоб, как игрок, сгрести врага и друга,
      Тех, чей барыш, и тех, кто проиграл?
       Лаэрт
      Нет, лишь его врагов.
       Король
      Ты хочешь знать их?
       Лаэрт
      Его друзей я заключу в объятья;
      И, жизнью жертвуя, как пеликан,
      Отдам им кровь свою.
       Король
      Ты говоришь
      Как верный сын и благородный рыцарь.
      Что я вполне невинен в этой смерти
      И опечален ею глубоко,
      То в разум твой проникнет так же прямо,
      Как свет в твои глаза.
       Датчане
       (за сценой)
      Впустить ее!
       Лаэрт
      Что там за шум?
 
      Офелия возвращается.
 
      Зной, иссуши мне мозг!
      Соль семикратно жгучих слез, спали
      Живую силу глаз моих! – Клянусь,
      Твое безумье взвесится сполна,
      Пока не дрогнет чаша. [ ] Роза мая!
      Дитя, сестра, Офелия моя! –
      О небеса, ужель девичий разум
      Такой же тлен, как старческая жизнь?
      В своей любви утонченна природа –
      И вот она шлет драгоценный дар
      Вослед тому, что любит.
       Офелия
       (поет)
      «Он лежал в гробу с открытым лицом;
      Веселей, веселей, веселее;
      И пролито много слез по нем». Прощай, мой голубь!
       Лаэрт
      Будь ты в рассудке и зови к отмщенью,
      Ты тронула бы меньше.
       Офелия
      Надо петь: «Да, да, да!»
      Так поется всегда. Ах, как прялка к этому идет! [ ] Это лживый дворецкий, который похитил дочь у своего хозяина.
       Лaэpт
      Бред полноценней смысла.
       Офелия
      Вот розмарин, это для воспоминания; прошу вас, милый, помните; а вот троицын цвет [ ], это для дум.
       Лаэрт
      Поучительность в безумии: думы в лад воспоминанию.
       Офелия
      Вот укроп для вас и голубки; вот рута для вас; и для меня тоже; ее зовут травой благодати, воскресной травой; о, вы должны носить вашу руту с отличием. Вот маргаритка; я бы вам дала фиалок, но они все увяли, когда умер мой отец; говорят, он умер хорошо.
       (Поет.)
      «Веселый мой Робин мне всех милей».
       Лаэрт
      Скорбь и печаль, страданье, самый ад
      Она в красу и прелесть превращает.
       Офелия
       (поет)
      «И он не вернется к нам?
      И он не вернется к нам?
      Нет, его уж нет,
      Он покинул свет,
      Вовек не вернется к нам,
      Его борода – как снег,
      Его голова – как лен;
      Он уснул в гробу,
      Полно клясть судьбу;
      В раю да воскреснет он!» И все христианские души, я молю бога. – Да будет с вами бог! (Уходит.)
       Лаэрт
      Вы видите? О боже мой!
       Король
      Лаэрт,
      Дай мне поговорить с твоей печалью,
      Я это вправе требовать. Пойдем,
      Сбери мудрейших из твоих друзей,
      И пусть они рассудят нас с тобою
      Когда они сочтут, что мы иль прямо,
      Иль косвенно задеты, мы уступим
      Венец, державу, жизнь и все, что наше,
      Тебе во искупленье. Если ж нет,
      То согласись нас одолжить терпеньем,
      И мы найдем с твоей душой совместно,
      Чем утолить ее.
       Лаэрт
      Пусть будет так;
      Его кончина, тайна похорон,
      Где меч и герб костей не осеняли,
      Без пышности, без должного обряда,
      Взывают громко от небес к земле,
      Да будет суд.
       Король
      Так; он покончит спор;
      И где вина, там упадет топор.
      Прошу, идем со мной.
 
      Уходят.

Сцена 6

      Другая комната в замке.
      Входят Горацио и слуга.
 
       Горацио
      Кто это хочет говорить со мной?
      Слуга
      Какие-то матросы: и у них
      Есть к вам письмо.
       Горацио
      Пускай они войдут.
 
      Слуга уходит.
 
      Не знаю, кто бы мог на целом свете
      Прислать мне вдруг привет, как не принц Гамлет.
 
      Входят моряки.
 
       Первый моряк
      Благослови вас бог, сударь.
       Горацио
      Пусть и тебя благословит.
       Первый моряк
      Он и благословит, сударь, коли ему угодно будет. Тут вам письмо, сударь, – оно от посла, который отправлялся в Англию, – если только вас зовут Горацио, как мне сказали.
       Горацио
       (читает)
      «Горацио, когда ты это прочтешь, устрой этим людям доступ к королю; у них есть письма к нему. Мы и двух дней не пробыли в море, как за нами погнался весьма воинственно снаряженный пират. Видя, что у нас слишком малый ход, мы поневоле облеклись храбростью, и во время схватки я перескочил к ним: в тот же миг они отвалили от нашего судна; таким образом, я один очутился у них в плену. Они обошлись со мною, как милосердные разбойники; но они знали, что делают; я должен сослужить им службу. Позаботься, чтобы король получил письма, которые я послал; и отправляйся ко мне с такой же поспешностью, как если бы ты бежал от смерти. Мне надо сказать тебе на ухо слова, от которых ты онемеешь; и все же они слишком легковесны для дела такого калибра. Эти добрые люди доставят тебя туда, где я сейчас. Розенкранц, и Гильденстерн держат путь в Англию; про них я тебе многое должен рассказать. Будь здоров. Тот, о ком ты знаешь, что он твой, Гамлет».
      Идем, вы отдадите ваши письма;
      Да поспешите, чтоб меня свезти
      К тому, кто вам их дал.
 
      Уходят.

Сцена 7

      Другая комната в замке.
      Входят король и Лаэрт.
 
       Король
      Теперь, мое скрепляя оправданье,
      Ты должен в сердце взять меня как друга,
      Затем что сам разумным ухом слышал,
      Как тот, кем умерщвлен был твой отец,
      Грозил и мне.
       Лаэрт
      Нет спора; но скажите,
      Зачем вы не преследовали этих
      Столь беззаконных и преступных действий,
      Как требуют того благоразумье
      И безопасность?
       Король
      О, по двум причинам,
      По-твоему, быть может, очень слабым,
      Но мощным для меня. Мать, королева,
      Живет его лишь взором; я же сам –
      Заслуга ль то, иль бедствие, не знаю, –
      Так связан с нею жизнью и душой,
      Что, как звезда в своем лишь ходит круге,
      Я с ней во всем. Другое основанье
      Не прибегать к открытому разбору –
      Любовь к нему простой толпы; она,
      Его вину топя в своем пристрастье,
      Как тот родник, где ветви каменеют,
      Его оковы обратит в узор; [ ]
      И, слишком легкие в столь шумном ветре,
      Вернутся к луку пущенные стрелы,
      Не долетев туда, куда я метил.
       Лаэрт
      Итак, погиб отец мой благородный;
      В мрак безнадежный ввержена сестра,
      Чьи совершенства – если может вспять
      Идти хвала – бросали вызов веку
      С высот своих. Но месть моя придет.
       Король
      Спи без тревог; мы не настолько тупы,
      Чтобы, когда опасность нас хватает
      За бороду, считать, что это вздор.
      Ждать новостей недолго; твой отец
      Был дорог мне; себе же всякий дорог;
      И, я надеюсь, ты рассудишь сам…
 
      Входит гонец с письмами.
 
      В чем дело?
       Гонец
      Письма, государь, от принца:
      Одно для вас, другое – королеве.
       Король
      От принца? Кто принес их?
       Гонец
      Моряки
      Как будто, государь; я сам не видел,
      Мне дал их Клавдио; он получил их
      От тех, кто их принес.
       Король
      Лаэрт, ты слушай. –
       (Гонцу.)
      Оставь нас.
 
      Гонец уходит.
 
       (Читает.)«Высокодержавный! Да будет вам известно, что я высажен нагим в вашем королевстве. Завтра я буду ходатайствовать о дозволении увидеть ваши королевские очи; и тогда, предварительно испросив на то ваше согласие, я изложу обстоятельства моего внезапного и еще более странного возвращения. Гамлет».
      Что это значит? Или все вернулись?
      Иль здесь обман, и это все не так?
       Лаэрт
      Вы узнаете руку?
       Король
      То почерк принца Гамлета. «Нагим»!
      А здесь, в приписке, сказано: «один»!
      Ты можешь объяснить?
       Лаэрт
      Я сам теряюсь. Но пускай придет;
      Мне согревает горестную душу,
      Что я могу сказать ему в лицо;
      «То сделал ты».
       Король
      Раз это так, Лаэрт
      (Хоть как же так? А впрочем, что ж другого?),
      Дай мне вести тебя.
       Лаэрт
      Да, государь;
      Но только если ваша цель – не мир.
       Король
      Мир для тебя. Раз он теперь вернулся,
      Прервав свой путь, и продолжать его
      Не хочет больше, я его толкну
      На подвиг, в мыслях у меня созревший,
      В котором он наверное падет;
      И смерть его не шелохнет упрека;
      Здесь даже мать не умысел увидит,
      А просто случай.
       Лаэрт
      Государь, я с вами:
      Особенно когда бы вы избрали
      Меня своим орудьем.
       Король
      Так и будет.
      Тебя заочно здесь превозносили
      При Гамлете за качество, которым
      Ты будто блещешь; все твои дары
      В нем зависти такой не пробудили,
      Как этот дар, по-моему, не первый
      По важности.
       Лаэрт
      Какой же это дар?
       Король
      На шляпе юности он только лента,
      Хоть нужная; ведь юности к лицу
      Беспечная и легкая одежда,
      Как зрелым летам – сукна и меха,
      С их строгой величавостью. Здесь был,
      Тому два месяца, один нормандец;
      Я видел сам и воевал французов;
      Им конь – ничто; но этот молодец
      Был прямо чародей; к седлу припаян,
      Он чудеса с конем творил такие,
      Как будто сам наполовину сросся
      С прекрасным зверем. Все, что мог я в мыслях
      Вообразить по части ловкой прыти,
      Он превзошел.
       Лаэрт
      И это был нормандец?
       Король
      Нормандец.
       Лаэрт
      Ручаюсь головой, Ламонд.
       Король
      Он самый.
       Лаэрт
      Я с ним знаком; то в самом деле перл.
      И украшение всего народа.
       Король
      Он о тебе признался [ ]
      И дал такой блистательный отчет
      В твоем искусстве мастерской защиты,
      Особенно рапирой, что воскликнул:
      То было бы невиданное дело –
      С тобой сравняться в силе; их бойцы
      Теряют, мол, глаз, и отпор, и натиск,
      Когда ты бьешься с ними. Этот отзыв
      Такую зависть в Гамлете разлил,
      Что он лишь одного просил и жаждал:
      Чтоб ты вернулся и сразился с ним.
      Отсюда…
       Лаэрт
      Что отсюда, государь?
       Король
      Лаэрт, тебе был дорог твой отец?
      Иль, может, ты, как живопись печали,
      Лик без души?
       Лаэрт
      К чему такой вопрос?
       Король
      Не стану спорить: ты любил отца;
      Но, знаю сам, любовью правит время,
      И вижу на свидетельстве примеров,
      Как временем огонь ее притушен.
      Таится в самом пламени любви
      Как бы нагар, которым он глушится;
      Равно благим ничто не пребывает,
      И благость, дорастя до полноты,
      От изобилья гибнет; делать надо,
      Пока есть воля; потому что воля
      Изменчива, и ей помех не меньше,
      Чем случаев, и языков, и рук,
      И «надо» может стать как трудный вздох
      Целящий с болью. Но коснемся язвы:
      Принц возвратился; чем же ты докажешь,
      Что ты и впрямь сын твоего отца?
       Лаэрт
      Ему я в церкви перережу горло.
       Король
      Да, для убийства нет святой защиты, [ ]
      И месть преград не знает. Но, Лаэрт,
      Чтобы так случилось, оставайся дома.
      Принц, возвратись, узнает, что ты здесь;
      Мы примемся хвалить твое искусство
      И славу, данную тебе французом,
      Покроем новым лоском; мы сведем вас
      И выставим заклады; он, беспечный,
      Великодушный, чуждый всяким козням,
      Смотреть не станет шпаг, и ты легко
      Иль с небольшой уловкой можешь выбрать
      Наточенный клинок и, метко выпав,
      Ему отплатишь за отца.
       Лаэрт
      Согласен;
      И я при этом смажу мой клинок.
      У знахаря купил я как-то мазь,
      Столь смертную, что если нож смочить в ней
      И кровь пустить, то нет такой припарки
      Из самых редких трав во всей подлунной,
      Чтобы спасти того, кто оцарапан.
      Я этим ядом трону лезвее,
      И если я хоть чуть задену принца,
      То это смерть.
       Король
      Все это надо взвесить;
      Когда и как мы действовать должны.
      Коль так не выйдет и затея наша
      Проглянет сквозь неловкую игру,
      Нельзя и начинать; наш замысел надо
      Скрепить другим, который устоял бы, –
      Коли взорвется этот. – Дай подумать!..
      За вас мы будем биться об заклад…
      Нашел:
      Когда в движенье вы разгорячитесь –
      Для этого ты выпадай смелей –
      И он попросит пить, то будет кубок
      Готов заранее; чуть он пригубит,
      Хотя б он избежал отравной раны, –
      Все будет кончено. Стой, что за шум?
 
      Входит королева.
 
      А, королева!
       Королева
      Идет за горем горе по пятам,
      Спеша на смену. – Утонула ваша
      Сестра, Лаэрт.
       Лаэрт
      Как! Утонула? Где?
       Королева
      Есть ива над потоком, что склоняет
      Седые листья к зеркалу волны;
      Туда она пришла, сплетя в гирлянды
      Крапиву, лютик, ирис, орхидеи, –
      У вольных пастухов грубей их кличка, [ ]
      Для скромных дев они – персты умерших:
      Она старалась по ветвям развесить
      Свои венки; коварный сук сломался,
      И травы и она сама упали
      В рыдающий поток. Ее одежды,
      Раскинувшись, несли ее, как нимфу;
      Она меж тем обрывки песен пела,
      Как если бы не чуяла беды
      Или была созданием, рожденным
      В стихии вод; так длиться не могло,
      И одеянья, тяжело упившись,
      Несчастную от звуков увлекли
      В трясину смерти.
       Лаэрт
      Значит, утонула!
       Королева
      Да, утонула, утонула.
       Лаэрт
      Офелия, тебе довольно влаги,
      И слезы я сдержу; однако все же
      Мы таковы: природа чтит обычай
      Назло стыду; излив печаль, я стану
      Опять мужчиной. – Государь, прощайте.
      Я полон жгучих слов, но плач мой глупый
      Их погасил.
       (Уходит.)
       Король
      Идем за ним, Гертруда.
      С каким трудом я укротил в нем ярость!
      Теперь, боюсь, она возникнет вновь.
      Идем за ним.
 
      Уходят.

Акт V

Сцена 1

      Кладбище
      Входят два могильщика с заступами и прочим.
 
       Первый могильщик
      Разве такую можно погребать христианским погребением, которая самочинно ищет своего же спасения?
       Второй могильщик
      Я тебе говорю, что можно: и потому копай ей могилу живее; следователь рассматривал и признал христианское погребение.
       Первый могильщик
      Как же это может быть, если она утопилась не в самозащите?
       Второй могильщик
      Да так уж признали.
       Первый могильщик
      Требуется необходимое нападение [ ]; иначе нельзя. Ибо в этом вся суть: ежели я топлюсь умышленно, то это доказывает действие, а всякое действие имеет три статьи: действие, поступок и совершение; отсюда эрго [ ]: она утопилась умышленно.
       Второй могильщик
      Нет, ты послушай, господин копатель…
       Первый могильщик
      Погоди. Вот здесь тебе вода; хорошо; вот здесь тебе человек; хорошо; ежели человек идет к этой воде и топится, то хочет не хочет, а он идет; заметь себе это; но ежели вода идет к нему и топит его, то он не топится; отсюда эрго: кто неповинен в своей смерти, тот своей жизни не сокращает.
       Второй могильщик
      И это такой закон?
       Первый могильщик
      Вот именно; уголовный закон.
       Второй могильщик
      Хочешь знать правду? Не будь она знатная дама, ее бы не хоронили христианским погребением.
       Первый могильщик
      То-то оно и есть; и очень жаль, что знатные люди имеют на этом свете больше власти топиться и вешаться, чем их братья-христиане. – Ну-ка, мой заступ. Нет стариннее дворян, чем садовники, землекопы и могильщики; они продолжают ремесло Адама.
       Второй могильщик
      А он был дворянин?
       Первый могильщик
      Он первый из всех ходил вооруженный. [ ]
       Второй могильщик
      Да у него не было оружия.
       Первый могильщик
      Да ты кто? Язычник, что ли? Как ты понимаешь писание? В писании сказано: «Адам копал»; как бы он копал, ничем для этого не вооружась? Я тебе еще вопрос задам: если ты ответишь невпопад, то покайся… [ ]
       Второй могильщик
      Ну, валяй.
       Первый могильщик
      Кто строит прочнее каменщика, судостроителя и плотника?
       Второй могильщик
      Виселичный мастер; потому что это сооружение переживет тысячу постояльцев.
       Первый могильщик
      Твое словцо мне нравится, скажу по правде; виселица – это хорошо; но только как это хорошо? Это хорошо для тех, кто поступает дурно; а ты вот поступаешь дурно, говоря, что виселица построена прочнее, нежели церковь; отсюда эрго: виселица была бы хороша для тебя. Ну-ка, начинай сначала.
       Второй могильщик
      «Кто прочнее строит, чем каменщик, судостроитель и плотник?»
       Первый могильщик
      Да, скажи, и можешь гулять.
       Второй могильщик
      А вот могу сказать.
       Первый могильщик
      Ну-ка!
       Второй могильщик
      Нет, черт, не могу.
 
      Входят Гамлет и Горацио, поодаль.
 
       Первый могильщик
      Не ломай себе над этим мозги; потому что глупый осел от колотушек скорей не пойдет, а ежели тебе в другой раз зададут такой вопрос, скажи: «могильщик»; дома, которые он строит, простоят до судного дня. Вот что, сходи-ка к Йогену [ ], принеси мне скляницу водки.
 
      Второй могильщик уходит.
 
       (Копает и поет.)
      «В дни молодой любви, любви,
      Я думал – милей всего
      Коротать часы – ох! – с огнем – ух! [ ] – в крови,
      Я думал – нет ничего».
       Гамлет
      Или этот молодец не чувствует, чем он занят, что он поет, роя могилу?
       Горацио
      Привычка превратила это для него в самое простое дело.
       Гамлет
      Так всегда; рука, которая мало трудится, всего чувствительнее.
       Первый могильщик
       (поет)
      «Но старость, крадучись, как вор,
      Взяла своей рукой
      И увезла меня в страну,
      Как будто я не был такой».
       (Выбрасывает череп.)
       Гамлет
      У этого черепа был язык, и он мог петь когда-то; а этот мужик швыряет его оземь, словно это Каинова челюсть, того, что совершил первое убийство! Может быть, это башка какого-нибудь политика, которую вот этот осел теперь перехитрил; человек, который готов был провести самого господа бога, – разве нет?
       Горацио
      Возможно, принц.
       Гамлет
      Или придворного, который говорил: «Доброе утро, дражайший государь мой! Как вы себя чувствуете, всемилостивейший государь мой?» Быть может, это государь мой Такой-то, который хвалил лошадь государя моего Такого-то, рассчитывая ее выпросить, – разве нет?
       Горацио
      Да, мой принц.
       Гамлет
      Вот именно; а теперь это – государыня моя Гниль, без челюсти, и ее стукает по крышке заступ могильщика; вот замечательное превращение, если бы только мы обладали способностью его видеть. Разве так дешево стоило вскормить эти кости, что только и остается играть ими в рюхи? Моим костям больно от такой мысли.
       Первый могильщик
       (поет)
      «Лопата и кирка, кирка,
      И саван бел, как снег;
      Ах, довольно яма глубока,
      Чтоб гостю был ночлег».
       (Выбрасывает еще череп.)
       Гамлет
      Вот еще один. Почему бы ему не быть черепом какого-нибудь законоведа? Где теперь его крючки и каверзы, его казусы, его кляузы и тонкости? Почему теперь он позволяет этому грубому мужику хлопать его грязной лопатой по затылку и не грозится привлечь его за оскорбление действием? Хм! Быть может, в свое время этот молодец был крупным скупщиком земель, со всякими закладными, обязательствами, купчими, двойными поручительствами и взысканиями; неужели все его купчие и взыскания только к тому и привели, что его землевладельческая башка набита грязной землей? Неужели все его поручительства, даже двойные, только и обеспечили ему из всех его приобретений что длину и ширину двух рукописных крепостей? Даже его земельные акты вряд ли уместились бы в этом ящике; а сам обладатель только это и получил?
       Горацио
      Ровно столько, мой принц.
       Гамлет
      Ведь пергамент выделывают из бараньей кожи?
       Горацио
      Да, мой принц, и из телячьей также.
       Гамлет
      Бараны и телята – те, кто ищет в этом обеспечения. Я поговорю с этим малым – Чья это могила, любезный?
       Первый могильщик
      Моя, сударь.
       (Поет.)
      «Ах, довольно яма глубока,
      Чтоб гостю был ночлег».
       Гамлет
      Разумеется, твоя, раз ты в ней путаешься. [ ]
       Первый могильщик
      Вы, сударь, путаетесь не в ней, так, значит, она не ваша; что до меня то я в ней не путаюсь, и все-таки она моя.
       Гамлет
      Ты в ней путаешься, потому что ты стоишь в ней и говорить, что она твоя; она для мертвых, а не для живых; значит, ты путаешься.
       Первый могильщик
      Это, сударь, путаница живая; она возьмет и перескочит от меня к вам.
       Гамлет
      Для какого христианина ты ее роешь?
       Первый могильщик
      Ни для какого, сударь.
       Гамлет
      Ну так для какой христианки?
       Первый могильщик
      Тоже ни для какой.
       Гамлет
      Кого в ней похоронят?
       Первый могильщик
      Того, кто был когда-то христианкой, сударь, но она – упокой, боже, ее душу – умерла.
       Гамлет
      До чего точен этот плут! Приходится говорить осмотрительно, а не то мы погибнем от двусмысленности. Ей-богу, Горацио, за эти три года я заметил: все стали до того остры, что мужик носком задевает пятки придворному и бередит ему болячки. – Как давно ты могильщиком?
       Первый могильщик
      Из всех дней в году я начал в тот самый день, когда покойный король наш Гамлет одолел Фортинбраса.
       Гамлет
      Как давно это было?
       Первый могильщик
      А вы сами сказать не можете? Это всякий дурак может сказать: это было в тот самый день, когда родился молодой Гамлет, тот, что сошел с ума и послан в Англию.
       Гамлет
      Вот как, почему же его послали в Англию?
       Первый могильщик
      Да потому, что он сошел с ума, там он придет в рассудок; а если и не придет, так там это не важно.
       Гамлет
      Почему?
       Первый могильщик
      Там в нем этого не заметят, там все такие же сумасшедшие, как он сам.
       Гамлет
      Как же он сошел с ума?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14