Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Асгард - город богов (история открытия)

ModernLib.Net / Щербаков Владимир / Асгард - город богов (история открытия) - Чтение (стр. 10)
Автор: Щербаков Владимир
Жанр:

 

 


      - Надеюсь, вы помните не одну историю, а много. Ведь аргументы против почти неисчислимы...
      - Уж конечно не одну. Я хорошо помню имя этой девочки, родившейся в Дели в 1926 году:
      Шанти Деви. В три года она вспомнила город Мутру, расположенный в восьмидесяти милях от Дели, вспомнила, что жила там, и ее звали тогда Лугли. Там же она родилась... за двадцать четыре года до своего рождения в Дели! Ее мужем был Кеддар Нат, коммерсант, у них был сын, который умер грудным ребенком. В 1935 году родители девочки, к их собственному изумлению, установили, что Кеддар Нат - не миф, он действительно живет в Мутре. Его пригласили. Девятилетняя девочка узнала его и его родственника. Поехали в Мутру. Там Шанти Деви заявила, что, будучи Лугли, она припрятала часть своих денег в доме, где жила с мужем. Нашлись любопытные и свидетели, которые искали эти деньги под руководством девочки. Денег не нашли. Но Кеддар Нат сделал важное признание: после смерти своей жены Лугли он случайно обнаружил эти деньги, в тех самых купюрах, о которых говорила девочка - духовный двойник Лугли. Созвали комиссию. Слушали рассказ Шанти Деви. На членов комиссии произвело впечатление еще одно немаловажное обстоятельство: девочка говорила на местном диалекте. Все так и было, так и есть. Но слепота - это болезнь, ее нужно лечить, Вера!
      ШАМБАЛА, ЗЕМАЯ БОГОВ. ИЗ ТЕТРАДИ БРУСНИКИНА
      Троя, Вавилонская башня, лабиринты дворцов па Крите - легенда. И одновременно - реальность. Они были! Мост между мифом и жизнью перебросили Шлиман, Эванс, их сподвижники. Еще один миф - Шамбала, земля тайн, живых богов, знаний и мудрости. Ее главный центр Агарти. Город света созвучен своим названием Асгарду. В языке людей, населявших древний Иран, а затем пришедших в Индию, звук "з" и даже "с" переходил в более глухой "г" или "х". Гима - это зима. В германских языках "зал" звучит примерно так: "хал". Исландское "хвит" по смыслу означает "свет", "белизна", а "хум" - это сумерки (х-с). Агарти это - Азарти, город света, или тот же Асгард.
      Скандинавские мифы, я считаю, светят отраженным светом Шамбалы.
      Ну и Куа, китайские Адам и Ева, родились далеко от собственно Китая, в горах Куньлунь. Там же находился азиатский Олимп во главе с Богиней - Матерью Запада. В древних китайских книгах не объясняется, почему страна богов так далеко расположена от Китая. Памир как бы продолжает хребет Куньлунь. Для древних китайцев эти области были почти недосягаемы. Девятиэтажный дворец Матери Запада построен из нефрита. Рядом - персиковая роща. Но персики в ней зреют не простые. Они дают бессмертие. Бессмертные могут путешествовать по всей Вселенной, иногда они достигают отдаленных звезд. В архивах Ватикана остались свидетельства о депутациях, которые посылали китайские императоры к мудрецам гор. Небесные горы назывались также Куньлунь.
      Озаренные души направлялись по воле богов в тот же Куньлунь, ибо здесь находился и рай. Это страна радости. Обычный физический мир соединяется там с обителью богов. А те, кто там обитает, находятся как бы в двух мирах одновременно.
      Эти китайские хроники могут поразить того, кто знаком с описаниями Асгарда. На другом конце земного шара скандинавы верили, что в Асгарде расположен чертог радости. У Асгарда два адреса - земной и небесный, так же, как у всей страны Куньлунь. Чудесная роща Гласир в Асгарде похожа на волшебный сад Матери Запада. Если бы еще доказать, что в роще Гласир росли именно персиковые деревья!.. Китайские императоры посылали экспедиции в страну богов. Но и скандинавский правитель Свейгдир собственной персоной держал путь в страну Одина и других асов. А страна эта располагалась далеко на Востоке.
      Наверное, в эту преображенную фантазией разных народов землю богов с разных сторон света прокладывали дорогу и китайцы и скандинавы. Кто знает точное ее местоположение? Пока никто.
      Писали разное. Индусы ждут нового спасителя из области Арья варша, что к северу от западного Тибета. В Индии же верят в Белый Остров. Там жили величайшие из йогов. Другие источники дополняют: этот остров был в море, дно которого поднялось и превратилось в пустыню Гоби. Еще один остров так и называется - Шамбала. Только он расположен посреди нектарного озера. Попасть туда можно, не заботясь о маршруте, нужно лишь заручиться помощью золотой птицы, которая переносит туда путешественников на своих сияющих крыльях. Два европейских миссионера в разное время - в XVI и XVII веках - написали документальные сообщения о Шамбале. Их вывод: это не на территории Китая. А по данным еще одного европейца, четыре года проведшего в буддийском монастыре в Тибете уже в XIX веке, Шамбала расположена севернее реки Сырдарьи. В начале же нашего века немецкий филолог доктор Франк побывал в Азии и сетовал на то, что проводники его нередко отказывались идти намеченным маршрутом, боясь пересечь запретную границу Терра инкогнита - Шамбалы. Наш соотечественник Пржевальский упоминает эту удивительную страну, которую помещает на острове согласно одной из концепций. Он особо отмечает ее природные богатства: золото, реки, почвы, на которых пшеница достигает удивительной высоты. По его словам, молоко и мед текут в Шамбале. На древних тибетских знаменах мы видим город Шамбалу в оазисе, окруженном снежными вершинами. На этих же знаменах показаны водные просторы озера или большой реки. Не потому ли затем местонахождение Шамбалы связывали с морем?
      В бестселлере XIII века "Дороги Шамбалы", написанном собственноручно тибетским Панчен-ламой, Шамбала также помещена в гористом районе, и снежные пики окружают ее почти со всех сторон. Без приглашения учителей Шамбалы никто не проникнет туда. Приглашение посылается телепатически. Смельчаки, отважившиеся отправиться в долгий путь сами по себе, встречали пропасти, обвалившиеся своды пещер, лавины, срывавшиеся со склонов и перегораживавшие долины своими наносами так, что ни пройти ни проехать. Тех же, кого посвященные и люди Шамбалы захотят видеть, они принимают на ее границах. Это страна великих магов, учителей мира. Монголы и тибетцы видели на заснеженных склонах белых людей высокого роста. В горах Каракорум есть пещеры, где собраны доисторические сокровища. Неизвестные всадники на удивительных лошадях, непохожих на местные породы, на глазах у тибетцев скакали пo долинам, затем исчезали в подземных проходах и пещерах. Тибетский лама говорил Николаю Рериху, что народ Шамбалы иногда появляется в мире, давая знаки и вручая отличия и подарки. Когда в конце прошлого века в восточномонгольском монастыре появился глава Шамбалы Ригден Джаио, его немедленно узнали по сияющему лицу. В таких редких случаях все свечи зажигаются сами собой.
      Прошло тридцать лет. В двадцатом году нашего века польский ученый Оссендовский, бежавший из России, посетил этот же восточномонгольский храм и беседовал с ламой. Тот сказал ему: "Я знаю, что вы беспокоитесь о своих близких, и хочу за них помолиться. Смотрите на темное пространство за статуей Будды, и вы увидите родных вам людей". Поляк оставил в России свою семью и очень беспокоился за нее. Вдруг в струях дыма от курений он увидел свою жену и других родственников на улице далекого города, где они укрылись от ужасов того времени.
      В Тибете известны небесный конь и волшебный камень, который он принес на своей спине людям. Частица этого камня была передана одному из царей Атлантиды Тамлаву. Все, что рассказано о камне, несомненно, представляет наполовину позднейшие наслоения, то есть легенду. Есть ли рациональное зерно? Не знаю. А есть ли зерно в сообщениях о небесном коне?
      В Тибете верят, что с неба упал магический жезл и другие предметы. Это очень похоже на скифские предания. Магический жезл золотой, на каждом его конце - бутон лотоса. Из него вырываются лучи света во время торжественных процессий.
      Загадка русской сказки о Беловодье - это загадка Шамбалы. Беловодье расположено на востоке. Но на востоке, по-моему, были племена, названия которых включали в себя слово "белый". Кажется, к ним можно отнести роксоланов. Недалеко от Беловодья, по русским преданиям, есть озеро Лопон. Созвучно имени озера Лобнор к северу от хребта Куньлунь. И поверхность озера покрыта частично легкими кристалликами белоснежной соли. Все совпадает. Маршрут немногих паломников шел через Тянь-Шань. С севера на юг.
      История Беловодья, Белых Вод искажена в устных рассказах. Не могло быть иначе. Это древняя легенда. Сохранились свидетельства, что она была хорошо известна на территории Греции еще в IX веке нашей эры, тысячу лет назад. Живший в византийском монастыре славянин по имени Сергий читал древнюю рукопись о Беловодье, потом вернулся на Русь и рассказал князю Владимиру о неизвестной земле добродетели и справедливости. Это было накануне решения вопроса о будущей религии Киевской державы. И вот в 987 году он дал монаху Сергию людей и послал его искать страну праведных. С нетерпением ждал князь возвращения Сергия. По его подсчетам, чтобы достичь Беловодья и вернуться в Киев, нужно было три года. Но вестей не было ни через три года, ни через пять лет. Спустя двадцать шесть лет в Китае появился старец, назвавший себя монахом Сергием. Только семеро людей в столетие могли войти в пределы чудесной обители мудрых и справедливых, рассказал он китайцам и иноземным купцам, путь которых пролегал затем и через Византию, близкую Руси по новой принятой религии христианства. Шестеро из этих принятых там людей возвращались обратно в мир. Седьмой оставался с праведниками, не старея благодаря потаенным секретам.
      Сергий рассказывал удивленным слушателям, что из Киева они шли два года, добрались до пустынной местности, усеянной скелетами людей и лошадей, а также верблюдов и мулов. Участники экспедиции отказались идти дальше, настолько пугало всех это зрелище. Только двое пошли с Сергием.
      Еще через год они остались в крохотной деревне из-за плохого здоровья. Сам Сергий княжеское поручение ставил превыше всего, и лишь смерть помешала бы ему выполнить это поручение. Он пошел дальше. Один из проводников убедил его, что знает это царство, имя которому Земля Белых Вод и Высоких Гор, другие имена: Охранная Земля, Земля Живого Огня, Страна Чудес, Земля Живых Богов.
      Три тяжелых месяца - и они достигли Беловодья. На границе проводник покинул его, говоря о страхе перед стражами снежных вершин.
      Измученный тяжелой дорогой и переживаниями, Сергий остается в одиночестве, но продолжает путь. Внезапно на привале появились два незнакомца. Они говорили на своем языке, но Сергий понимал их. Сергия отвели в село. Он отдыхал несколько дней. Потом ему дали работу. Ему показали другое селение, где он был принят как брат. Проходили годы. Он узнал этих людей, терпеливых и добросердечных. Они помогли ему собраться в обратный путь. Решение пришло разумное - отправиться сначала в Китай, где можно было пристать к торговому каравану. В одиночку идти на запад, в Киев, было равносильно смерти. Конец истории неизвестен. Удалось ли Сергию вернуться домой?..
      На средневековых картах можно найти царство пресвитера Иоанна. Располагалось оно, по мнению составителей карт, где-то в Центральной Азии, по слухам, сам пресвитер говорил о море песка недалеко от его владений. Ему писали письма, например, папа Александр III. Доктор Филипп должен был доставить это письмо в конце XII века Иоанну. Неизвестно, существует ли хоть одно письмо самого владыки этого загадочного царства на Востоке или это слухи. Как всегда, легенды и устная молва, им помогающая, рисуют сказочную картину: таинственный монарх владел изумрудным скипетром, магическим зеркалом и фонтаном вечной молодости. Сам Иоанн прожил якобы 562 года. Американец Холл писал: "Прежде всего, империя пресвитера Иоанна помещается в пустыне Гоби, где он живет посреди гор в заколдованном замке. Если вы попросите посвященных описать этот рай, то они ответят, что он находился в сердце пустыни. В песках Древнего моря расположен храм невидимого правительства мира".
      * * *
      В тетради Брусникина я нашел удивительные слова о будущем и мысль о катаклизме: "Звезды показывают новую эволюцию. Вновь к Земле приближается космический огонь. Вновь человечество будет подвергнуто испытанию, чтобы видеть, достаточно ли развился дух". Так или примерно так передавал Рерих мировидение лам. Но ведь о том же, о периодическом истреблении жизни на нашей планете небесным огнем (астероидами, крупными метеоритами), говорили, по словам Платона, древнеегипетские жрецы из города Саиса больше двух тысячелетии назад.
      Это вернуло меня к происшедшему с самим Брусникиным. Пуля - лишь копия метеорита. Он, конечно, из породы магов и кудесников. Если бы не редкостное стечение обстоятельств...
      А за мной наблюдали большие глаза, их выражение менялось, словно она сдерживала себя, не хотела проявить весь свой интерес к таинственной земле пресвитера Иоанна, являвшейся Шамбалой - чем же еще?
      - Кофе?
      - Да. От кофе я никогда не мог отказаться, даже если мне предлагали четвертую чашку, но я прошу вас ограничиться одной-двумя. Со мной произошла даже маленькая история, подмочившая мою репутацию любителя-археолога. Из-за кофе. Спросили, люблю ли я кофе, потом, как я отношусь к белой стене. На первый вопрос я ответил, что очень люблю. На второй - что к упомянутой стене безразличен. Оказалось - тест из французского журнала. Кофе - секс, стена смерть. Понятно.
      - Белая стена - смерть? Я не знала.
      СТЕНА, ДВЕРЬ... ИЛИ ТОННЕЛЬ?
      Белую стену замечали давно. Как магический объект. Я призвал в союзники Герберта Уэллса с его рассказом "Дверь в стене".
      "Я увидел перед собой листья дикого винограда, освещенные ярким полуденным солнцем, темно-красные на фоне белой стены. Я внезапно их заметил, хотя и не помню, в какой момент это случилось... На чистом тротуаре, перед зеленой дверью лежали листья дикого каштана. Они были желтые с зелеными прожилками... Должно быть, это был октябрь. Я каждый год любуюсь, как падают листья дикого каштана, и хорошо знаю, когда это бывает".
      В этом отрывке меня поразило упоминание стены и темно-красных листьев. Почему? Да потому что белое - не от мира сего. Это цвет смерти у многих народов и племен древности.
      А темно-красные листья означают то же, как ни странно это на первый взгляд. Красной охрой красили кроманьонцы места погребения. Красный цвет остался на костяках погребенных. Красным метили потом гробницы, мавзолеи, погребальные камеры, ниши, склепы, мир усопших. В общем, тот свет, что маков цвет. Короче не скажешь.
      И вот я листал давно читанный рассказ. Понимал его я теперь не хуже автора. Придавал ли Уэллс значение сочетанию цветов, красок, знал ли закон трех миров - земного, небесного и подземного, мира мертвых? Или нет? Не берусь судить. Ведь он биолог, ученик Гексли, автор популярного в свое время учебника в этой области. Откуда же пришли в рассказ приметы неземного?
      Вот герой рассказа Уоллес открывает зеленую дверь. Он решается на этот поступок, поборов колебания. "Каким-то совершенно непостижимым образом ему было известно, что отец крепко рассердится, если он войдет в эту дверью. Вдруг он решается, бежит назад, к двери, мимо которой прошел, отворяет ее, входит, и дверь за ним захлопывается! Он очутился в саду, который потом вспоминал всю жизнь...
      "Это был совсем иной мир, озаренный теплым, мягким ласковым светом; тихая ясная радость была разлита в воздухе, а в небесной синеве плыли легкие, пронизанные солнцем облака. Длинная широкая дорожка, но обеим сторонам которой росли великолепные, никем не охраняемые цветы, бежала передо мной и заманивала все дальше, и со мной шли две большие пантеры. Я бесстрашно положил свои маленькие руки на их пушистые спины, гладил их круглые уши, чувствительное местечко за ушами, и играл с ними. Казалось, они приветствовали мое возвращение на родину. Все время мной владело незабываемое чувство, что я наконец вернулся домой. И когда на дорожке появилась высокая прекрасная девушка, с улыбкой подошла ко мне, сказала: "Вот и ты!", подняла, расцеловала, опустила на землю и повела за руку,- это не вызвало во мне ни малейшего удивления, но лишь радостное сознание, что так все и должно быть, и воспоминание о чем-то счастливом, что странным образом выпало из памяти. Я вспоминаю широкие красные ступени, видневшиеся между стеблями дельфиниума; мы поднялись по ним на уходившую вдаль аллею, по сторонам которой росли старые-престарые тенистые деревья. Вдоль этой аллеи, среди красноватых, изборожденных трещинами стволов, стояли торжественно мраморные скамьи и статуи, а на песке бродили ручные, очень ласковые, белые голуби".
      Читая этот отрывок, я вздрогнул. Опять красный цвет коры деревьев и красные ступени. Как в моем городе. И свет, такой же, наверное, золотистый. Мне казалось: если внимательно читать, то можно найти и описание города с красными стенами дворцов. И я читал. Я нашел широкую тенистую колоннаду, просторный прохладный дворец, фонтаны. Все это увидел мальчик Уоллес. Потом он играл с новыми товарищами - там было много людей, которые рады были его видеть, были и сверстники. Игры с ровесниками он не запомнил. Его лишь преследовало неповторимое воспоминание о счастье и видение площадки, зеленой травы и солнечных часов - именно там они играли.
      До сих пор рассказчик говорил о мечте, о мимолетном счастье ребенка, рано оставшегося без матери. И мы всем сердцем желали мальчику хотя бы еще несколько светлых минут в волшебном саду. Но недаром назван инструмент, отмеряющий и время, и счастье - солнечные часы на площадке для игр, обрамленные цветами.
      Появляется строгая женщина с серьезным лицом. Она манит маленького Уоллеса к себе и уводит его на галерею. Товарищи по играм кричат ему:
      "Возвращайся к нам. Возвращайся скорее!"
      Женщина открывает книгу, которую она держит на коленях. Женщина сидит на скамье. Мальчик стоит рядом. Он изумлен. Страницы книги оживают, и он видит самого себя. Все свои дни - со дня рождения. Свою покойную мать. Свой дом, детскую, потом - окрестные улицы.
      Мы должны представить себе мальчугана, который видит все это не на картинках, а вправду, и с недоумением заглядывает в глаза строгой женщины. Он не знает еще, что это судьба. Впрочем, об этом он, быть может, и не догадается.
      Уоллес видит себя в этой необыкновенной книге в тот момент, когда он топчется в нерешительности перед зеленой дверью: войти или нет?
      Приближается поворотный, трагический момент.
      - А дальше! - восклицает мальчик. Строгая женщина удерживает его руку, ведь он хочет перевернуть страницу.
      - А дальше! - почти кричит мальчик и отталкивает пальцы женщины.
      "И когда она уступила и страница перевернулась, женщина тихо, как тень, склонилась надо мной и поцеловала меня в лоб.
      Но на этой странице не оказалось ни волшебного сада, ни пантер, ни девушки, что вела меня за руку, ни товарищей игр, так неохотно меня отпустивших. Я увидел длинную серую улицу в Вест-Кенсингтоне в унылый вечерний час, когда еще не зажигают фонарей. И я был там - маленькая жалкая фигурка; я громко плакал, слезы так и катились из глаз... Это была уже не страница книги, а жестокая действительность".
      Это было мучительное возвращение.
      С тех пор он упоминает этот сад в детских молитвах: "Боже, сделай так, чтобы я увидел во сне мой сад! О, верни меня в мой сад!"
      Однажды, через несколько лет, Уоллес увидел за грязными, странно знакомыми лавчонками длинную белую стену и зеленую дверь!
      Но к этому времени Уоллес стал примерным учеником, он спешил в школу, и у него было только десять минут, чтобы успеть на занятия и сберечь свою репутацию примерного ученика. Может быть, он хотел потом вернуться сюда, но зачарованный сад найти не просто. Этого он еще не знал.
      В семнадцать лет он увидел дверь в стене, когда ему предстоял конкурсный экзамен в Оксфорд. И опять знакомая уже нам раздвоенность: герой не решается остановить кеб.
      Потом он несколько раз видел зеленую дверь, по-прежнему хотел попасть в сад, но ни разу так и не вошел туда, ибо перед ним открылась другая дверь дверь карьеры.
      Что же дальше?
      "Его тело нашли вчера рано утром в глубокой яме, близ Вест-Кенсингтонского вокзала. Это была одна из двух траншей, вырытых в связи с расширением железнодорожной линии на юг. Для безопасности проходящих по шоссе людей траншеи были обнесены сколоченным наспех забором, где был прорезан небольшой дверной проем, куда проходили рабочие. По недосмотру одного из десятников дверь осталась незапертой, и вот в нее-то и прошел Уоллес".
      Это случилось ночью. Уоллес прошел пешком весь путь от парламента. Упоминание Вест-Кенсингтонского вокзала наводит на мысль, что он шел здесь не случайно - искал свой зачарованный сад.
      Герберт Уэллс заканчивает рассказ так:
      "Все вокруг нас кажется нам таким простым и обыкновенным, мы видим только ограду и за ней траншею. В свете дневного сознания нам, заурядным людям, представляется, что Уоллес безрассудно пошел в таивший опасности мрак, навстречу своей гибели.
      Но кто знает, что ему открылось?"
      Удивительная концовка. Не верится, что вся история придумана. Белая стена. Красные ступени и дворец, красные стволы деревьев. Белое и красное. Смерть. И бессмертие мечты, бессмертие души.
      ...После пятой чашки кофе я скомкал очередную беседу. Пора и честь знать. Но я не поехал домой. Добравшись переулками до метро, я затем проехал свою станцию, вышел на "Войковской", свернул налево, где три продолжающие друг друга асфальтовые дорожки через десять минут привели меня в парк Покровское-Стрешнево. Солнце уже село за темную линию леса, наверное, его еще можно было видеть из большой лощины, что на закат от меня. Я стоял перед малым прудом с его темной водой, кустами на торфянике близ самой воды. Разделся, нырнул, плыл у дна, где прохладная вода успокаивала, делала тело и мысли ленивыми. Вверху - ни души. Внизу, в воде - тени, водяная крыса встречала меня на другом берегу. Глаза ее как ягоды черники. Бег ее свободен и почти невидим. Я подумал, что это хозяйка малого пруда. Снова окунулся. Плыл на спине. Теперь я видел цвет неба, цвет первых звезд, цвет заката. Мои уши в воде улавливали движение, рыбьи всплески, шорохи тростника, потревоженного утиными выводками.
      Люблю час после заката. И здесь и на море. И придумал для него название: голубой час. Это самое спокойное время суток.
      Еще два заплыва. И, как в замедленном кино, все во мне и вокруг почти замирает, отдыхает. Потом - несколько глотков воды у крохотного фонтана. По аллее - под мост, по которому иногда спешат поезда! Три дорожки, разделенные одна от другой тихими улицами. Шаг легкий, быстрый, кошачий. В такие минуты я готов думать, готов к любым неожиданностям, но могу и просто уснуть, едва прилягу на свою тахту у окна с открытой форточкой.
      Руки мои пахнут тиной и травой, копна высохших каштановых волос делает мое отражение в зеркале новым. Глаза кажутся темными в полутьме. Моя рука сжимает яблоко. Несколько таких же спокойных минут - и я кладу яблоко на стул. Сон!
      ЧАСТЬ ПЯТАЯ
      УТРО БОГОВ
      БОГИНЯ СВЯЩЕННЫХ ВОД
      Не сразу я поверил в это... На рассвете Жанну, мою двоюродную сестру, разбудило необычное ощущение тепла. Это было мягкое ровное излучение, которое притягивало, манило ее к окну. Окно она не занавешивала вот уже несколько дней. Почему - она не знает. Раньше она могла спать только при занавешенном окне. И вот она встала с постели. И в тот же миг негромко вскрикнула. За стеклом ей чудился яркий свет. Но это так и было, это не показалось ей. Из света возникла женщина.
      Какая она была?
      На ней было голубое платье с сиреневыми отливами. Это были живые светящиеся краски, подчеркивавшие объем. Она рассмотрела ее пояс у груди, широкий подол, удивительные сиреневые туфли с золотыми цветами. Она встретила взгляд очень светлых глаз. Они сияли золотом. После расспросов мне стало ясно, что еще точнее передает это необыкновенное сияние сплав электрон, то есть золото с добавкой серебра. Из этого сплава древние отливали удивительные фигурки, и в гривах скифских коней виден каждый волос.
      Разница та, что электрон отражает лучи, падающие на него. А глаза этой женщины за окном светились собственным светом. Жанне было страшно. Она молча рассматривала гостью, которая стояла там, за окном, как на паркете, и ноги ее не нуждались в опоре. У сердца она держала ребенка. Он был укрыт светло-голубым. Из ладони поднятой правой руки женщины исходил луч. Может быть, он разбудил Жанну, но сейчас она, женщина, держала ладонь так, что луч миновал ее, шел мимо, вдоль стены дома.
      - Не удивляйся, что я пришла к тебе, - негромко сказала женщина, голос у нее был мягкий, низкий, грудной, и лицо ее с округлыми, необыкновенно милыми чертами оживало при каждом слове, а на платье неярко вспыхивал свет и как будто проступал внутренний рисунок - то огнецветный, то спокойный.
      - Если тебе нравится мое платье, сшей себе такое же,- добавила женщина с ребенком, взглянула на него, и ребенок ответил ей улыбкой.
      - Да, платье мне нравится,- сказала Жанна.- Скажи, почему ты пришла ко мне?
      - Не спеши,- ответила женщина.- Придет время, и я скажу.
      - Я догадываюсь, кто ты.
      - Это не тайна для тебя,- подтвердила женщина догадку и напомнила Жанне случай, когда та пожелала зла одной своей знакомой и это исполнилось, к удивлению самой Жанны.
      - Не желай другим зла,- сказала женщина.
      - Я тогда погорячилась,- слегка покраснев, произнесла Жанна.- Я не могла даже предположить, что мои слова исполнятся.
      - Но теперь ты знаешь, что твои пожелания могут исполняться.
      - Да, знаю.
      У женщины был спокойный, ровный голос, и теперь, когда Жанна знала, кто она, страх ее улетучился, было легко, как во сне, но она сознавала, что это не сон, не видение, не наваждение. И когда женщина исчезла, она осталась у окна и молча стояла, словно надеясь увидеть снова обворожительное лицо с ярко-золотыми глазами, мягкими чертами лица, выпукло-нежными губами - лицо женщины, которая так же добра, как и строга, так же тверда, как и пленительна, которая знает о ней все и оттого на душе легче.
      Она знала только одно имя этой женщины с ребенком: Богородица.
      Она, конечно, не могла предположить, какой сложной жизнью живут боги и богини, как их измененные иногда до неузнаваемости имена остаются в памяти разных народов. Получается так, как будто рождаются разные божества в разных землях. Но это чаще всего не так. Под разными именами выступает одна суть, проступают черты мира богов, о котором мы почти ничего не знаем.
      Явь, Навь и Правь - так называли славяне три мира. Мир людей. Мир духов. Мир богов. Правь - это и есть Асгард, как бы он ни назывался у других народов. И там райская роща, и древо жизни, и сами боги. Это не сказка, а мировоззрение, выстраданное человечеством. И не бессилие дикаря, а удивительно образное, яркое, неповторимое мышление создало или удержало представления о такой структуре Вселенной. Древние знали о бессмертии души. Они знали об Асгарде, о древе мира, о многом, что дано было еще великанам саг и мифов. Миф - лишь форма, самая удачная для того, чтобы преодолеть неверие и пронести знание к потомкам через тысячелетия.
      Я лишь намекнул Жанне, что есть двенадцать пространств, тридцать шесть измерений, мы живем в просторном вместилище жизни и разума, таких же, по сути, вечных, как сам мир. Не мог разум возникнуть вдруг, после бесконечного числа материальных, косных витков. Он был всегда, он лишь странствовал. Все бесконечно в мире, почему же разум и жизнь должны быть конечны? Есть круговорот. Ибо любая конечная величина и длительность бесконечно малы по сравнению с бесконечным во времени миром. Но есть локальные миры. О них нет речи.
      Правь - это особое пространство. Явь - другое, Навь - третье. Есть возможность перехода из одного в другое пространство, и если НЛО с их экипажами владеют двумя пространствами, переходя из одного в другое, то боги владеют по меньшей мере тремя. В их власти больше шести измерений. Во власти человека лишь три - длина, ширина и высота. Человек не может исчезнуть, богиня может. Тогда у окна она чуть отошла, сказала два-три прощальных слова, как бы отстранила окно рукой, и ее не стало. Жанна так и сказала: "И вдруг ее не стало, была и нет!"
      Общая схема такова: боги - инопланетяне - люди. Мифы людей не оставили в их памяти инопланетян или почти не оставили. Боги же остались в них. Это высшая цивилизация нашего мира. И боги обращались к человеку, к людям. Давным-давно и недавно. Всегда. Но их воздействие чаще всего было незаметным, постепенным, мягким, ведь человек должен выстрадать самостоятельно свою судьбу, усвоить уроки, даже кровавые. Попробуйте все делать за людей - и вы лишите их рассудка. Попробуйте дать им только добро - и они превратят его по неведению в зло. Вооружите их только благим - и они вымостят благими пожеланиями дорогу в ад.
      Боги являются редко. Чаще - на поворотах метаистории, на стыках тех отрезков времени, которые можно назвать эрами.
      В новой эре Водолея христианство изменится, оно будет включено в общую систему взглядов, потому что оно отрезало многое из древнейших удивительных знаний, ограничило кругозор, переименовало древние божества, отбросило их многоликий мир, оставив лишь небольшую часть. Я просил Жанну узнать у женщины другие ее имена. И она узнала. Это была Анахита. Богиня священных вод ариев, покровительница героев. Я просил узнать, не была ли она раньше Роженой, о которой знали еще кроманьонцы. И она узнала: да, была. Только звучало это немного иначе, чем я предполагал, а именно: Рожана. Я готов к этому, ведь у Одина в "Эдде" тоже много имен.
      Она являлась Жанне несколько раз.
      И я рассказал ей, как боги могут переходить из одного пространства в другое. Инопланетяне знают, должны знать о богах, самой высокой цивилизации в нашем локальном мире. Правда, не все. Они могут даже очень часто отрицать их существование, как это делаем мы временами. Насытившись, сделав жизнь достаточно беспроблемной, они не нуждаются в богах, в их осторожном совете, в их мудрости.
      Вот почему боги чаще обращены лицом к человеку, чем к экипажам, будоражащим Землю своими налетами с отдаленных планет.
      ЮГОСЛАВСКАЯ ИНТЕРМЕДИЯ
      Напрасно искать в церковных анналах указания на многие из таких явлений. Церковь боится мистики не меньше, чем нынешняя наука, и их роднит тот консерватизм, который основан на узости кругозора, на боязни вторгаться в сферу живых событий и фактов. Вот почему события в Герцеговине, в Югославии, начавшиеся летом 1981 года, остались неизвестными даже многим верующим и, само собой разумеется, необъясненными. 24 июня того года произошло следующее.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17