Современная электронная библиотека ModernLib.Net

На борту С-56

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Щедрин Григорий / На борту С-56 - Чтение (стр. 11)
Автор: Щедрин Григорий
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


      От сигнальщиков и вахтенные офицеров требуется умение быстро опознавать самолеты. Радиолокации на нашем корабле нет. А нам предстоит действовать в одном районе со своими самолетами. Раньше достаточно было короткого доклада: "Самолет!" - и лодка немедленно погружалась. Мы предпочитали десять раз уйти под воду от своего самолета, чем один раз не погрузиться от самолета противника. Теперь не всегда можно позволить себе эту роскошь. Ведь часто будут встречаться свои самолеты, с которыми необходимо будет вступать в связь. За противником придется гнаться, а частые погружения могут затянуть, а иногда и сорвать погоню.
      Старшина радистов Николай Пустовалов, его подчиненные Завгороднев и Бирев часами тренируются в приеме на волне самолетов. А летчики разведывательного авиаполка стали у нас частыми гостями. К нам приезжают не только стрелки-радисты и штурманы, но и командиры экипажей.
      Крепнет и боевая дружба между летчиками и подводниками. Рулевые-сигнальщики под руководством мичмана Дорофеева и старшины 1-й статьи Игнатьева настойчиво тренируются в опознавании самолетов с большой дистанции и под разными ракурсами. Не менее упорно тренируются трюмные и мотористы Мичманы Елин и Рыбаков ставят своих подчиненных в самые трудные условия и заставляют находить правильные решения. Одним словом, все мы стараемся не забывать золотое правило: тяжело в учении - легко в бою.
      Приезды к нам летчиков имеют еще одну положительную сторону. Они привезли фотографии многих обнаруженных ими вражеских конвоев. Снимки относятся к разным срокам, конвои - самые различные. Но есть в построении их нечто от усвоенного гитлеровцами шаблона. Корабли идут уступом, и так, что если подводная лодка атакует под определенным углом, то несколькими торпедами в залпе можно потопить не один корабль. Нам в прошлых походах дважды удавалось за одну атаку топить по два корабля. Но получалось это более или менее случайно. Ведь поле зрения в перископ небольшое, и редко удается видеть весь конвой. Другое дело - иметь в руках снимок с воздуха. Тут все ясно. И это помогает занимать правильную позицию при атаке, что в свою очередь позволяет топить по два корабля одним залпом.
      В непрерывной учебе идет подготовка к походу. Получив боевой приказ, мы выходим в море с еще большей уверенностью в своих знаниях и силах. Одновременно с нами в числе других подводных лодок вышла и лодка бывшего нашего старпома капитан-лейтенанта Владимира Галактионовича Гладкова. От всего сердца желаю ему удачи,
      ...Снова море. Полярный день. Солнце не заходит за горизонт. Однако его все равно не видно. Над морем низкие свинцовые облака, часто туман. Это мешает самолетам вести разведку. А жаль. Хочется расквитаться за неудачи прошлого похода.
      Пока нам предоставлена свобода действий. Дважды ходим через минные поля к берегу, но и у берега все тихо. Чувствуется добротная работа наших летчиков торпедоносцев, бомбардировщиков, штурмовиков. Они навели здесь порядок. Даже мотоботов не видно и не слышно. Раньше их здесь плавало множество. И чувствовали они себя в безопасности, зная, что мы не будем тратить на них торпеды. Другое дело сейчас, когда у нас прибавилось авиации, и мотоботы стали целью для штурмовиков. Всплыли для зарядки. И вдруг старшина 2-й статья Корзинкин выскакивает на мостик с донесением, принятым Пустоваловым: большой конвой в составе нескольких десятков вымпелов идет на восток. Отстояться такому конвою негде. Нужно обогнать его, выйти к берегу и атаковать.
      Короткие расчеты, приказания - и задача становится известной всему экипажу. Теперь дело за мотористами и электриками. Гнаться придется многие десятки миль. Кроме того, за время погони нужно зарядить аккумуляторы. Нагрузка на дизеля будет максимальной. Но ведь именно к этому и готовил Елин своих мотористов в базе. Поэтому он так уверенно заявил механику:
      - Мотористы не подведут!
      Такие же доклады поступают и от других групп. "Сигнальщики перископ и самолет врага заметят вовремя!" "Электрики с зарядкой справятся к сроку!"
      За кормой вырос высокий бурун. Дизеля работают на максимальных оборотах. Мы гонимся за врагом, зная, что догоним, чего бы это нам ни стоило!
      Дважды сигнальщики докладывали о самолетах и безошибочно опознавали; "Наши!", и мы не погружались - это экономило время. Четыре раза уклонились от плавающих мин и один раз от перископа. Наконец зарядка окончена. Мы уже впереди конвоя. Видимость плохая, самолеты больше не летают. Но нам уже все необходимое известно: состав, скорость и направление движения противника. Пора к берегу. Пользуясь туманом, подходим к нему поближе и ныряем под минное поле.
      В минном поле пережили, мягко выражаясь, несколько неприятных минут. В акустической рубке вахту несет Георгий Кондращенко. Правда, если громко сказать:
      "Саша!" или "Пархоменко!", акустик немедленно ответит: "Есть!". Так его часто зовут в команде, и он к этому давно привык.
      В день, когда он прибыл на корабль из учебного отряда, его фамилию перепутал дежурный по команде Бирев. Молодой матрос промолчал и не поправил его. Только через несколько дней мы узнали, что Пархоменко - не Пархоменко, а Кондращенко.
      - Почему же вы молчали, когда вашу фамилию исказили?
      - А эта тоже не плохая, мне нравится...
      Так и осталась за ним понравившаяся ему фамилия. Постепенно перешло к нему и имя героя гражданской войны.
      Все внимание акустика сосредоточено на эхо-поиске. Проходим опасный в минном отношении район. Слышен однообразный писк посылок. В наушниках послышался еле заметный щелчок. Прямо по носу лодки. Эхо от малого препятствия. Вначале оно угадывалось только на слух. Но вот в записи на ленте рекордера появились точки:
      - Мины!
      Начинаем маневрировать. По-видимому, мы оказались на минной банке. В течение двадцати минут обошли восемь мин. Неприятно встречать на пути такие коварные сюрпризы. Кондращенко помог сегодня обнаружить мины и благополучно с ними разойтись...
      Вот мы и у берега. К атаке все готово. Полосами идет туман. В перископ видимость ограниченная, успех будет зависеть от умения акустиков.
      Круглов и Кондращенко непрерывно ведут наблюдение. Что-то слышно... Странно, это шум не от работы винтов, а какой-то трещотки. Либо акустический трал, либо "фоксер" - устройство для отвода акустических торпед. Очень трудно взять пеленг. Так или иначе, без причины звуков не может быть; видимо, идет конвой. И акустики спешат доложить об этом в центральный пост.
      Сигнал торпедной атаки подается не звонками, а голосом, чтобы лишними шумами не обнаружить себя раньше времени.
      Противная трещотка продолжает мешать Круглову, заглушает все звуки. Лишь изредка удается запеленговать шум то одного, то нескольких кораблей.
      В перископ долго ничего не видно. Прорвала первую линию охранения, состоящую из сторожевых катеров. Их шум слышат Круглов и Кондращенко, а я вижу в перископ два катера. Исходную позицию для залпа заняли под выгодным курсовым углом, чтобы, как и рассчитывали по фотоснимкам летчиков в базе, атаковать одновременно две цели.
      После прорыва второй линии охранения из тумана стали показываться основные суда конвоя. На крест нитей перископа подходят транспорт и миноносец. Раздумывать и рассматривать некогда.
      - Пли!
      И четыре стальные сигары устремились навстречу врагу.
      Хочется атаковать вторично - кормой. Следуют быстрые, очень громкие команды, чтобы перекричать свист воздуха и шум принимаемой воды Лодка ложится на новый курс.
      Слышны взрывы наших торпед - два близко и один глухой, далекий. Так и должно быть. Корабль охранения был к нам ближе. Поднимаю перископ и вижу тонущий миноносец. Транспорта не видно. Утонул он или закрыт туманом - судить трудно. Прямо на нас идет сторожевой корабль, он уже близко. Приходится принимать воду в цистерну быстрого погружения и входить на глубину. Это, к сожалению, срывает повторную атаку
      Дробь трещоток (а их тут не одна) мешает не только нам, но и противнику. Начавшаяся через пять минут после выпуска торпед бомбежка очень неточна. Бомбы рвутся далеко, и вообще преследование, вопреки ожиданию, слабое.
      Всего сброшено около сорока глубинных бомб. Лодка уходит под минным полем на север. Поздравляю команду с успехом. Нелегко досталась нам эта победа. Многие не спали двое суток. Тем радостнее сознание исполненного воинского долга. А спать, кажется, и сейчас никто не собирается. Выпускаются боевой листок и наша сатирическая газета.
      Через час снова началась бомбежка, но теперь уже совсем далеко. В команде шутят: "Фашисты для начальства бомбят". Но вопрос боцмана кладет конец зубоскальству.
      - Почему вы думаете, что это нас преследуют? А может, это Гладкова бомбят?
      Несколько часов спустя слова Дорофеева подтвердились. Мы перехватили донесение Гладкова: "Атаковал крупный транспорт, слышал взрыв своих торпед". По времени атаки выходило, что бомбили именно его лодку.
      Фашистский конвой североморцы разбили, что называется, в щепки. После подводников противника атаковали катерники, утопив полтора десятка кораблей. Остальных прикончили летчики. К месту назначения не дошел ни один транспорт. Учеба пошла на пользу, видимо, не только нам.
      Никогда до этого гитлеровские конвои не терпели здесь такого полного разгрома разнородными силами флота, как в этот памятный день 15 июля 1944 года.
      Погода установилась нелетная, и до конца срока пребывания в море мы действовали самостоятельно. Не раз ходили к берегу, но противника не обнаружили. Не встретили его и другие лодки. Видимо, гитлеровцы, обескураженные потерей целого конвоя, решали, как дальше осуществлять перевозки. А пока они приняли меры против нашего пребывания здесь. В районе зарядки мы трижды замечали перископ неизвестной подводной лодки, а сегодня уклонились от выпущенных ею торпед.
      С сознанием исполненного долга, довольные собой, возвратились в базу. Здесь нас ждала теплая встреча, на этот раз с оркестром и двумя традиционными поросятами.
      Офицеры, старшины и матросы лодки вновь удостоены правительственных наград. Многие получили недавно учрежденные медали в честь выдающихся флотоводцев Ушакова и Нахимова.
      Увеличиваем счет еще на два
      Отправляясь в очередной боевой поход, мы не могли знать, что он будет проходить накануне большого наступления Советской Армии на Севере. Только потом нам стало ясно, что в данных условиях делалась еще более важной поставленная нам обычная задача: совместно с авиацией искать и топить корабли противника у северных берегов Норвегии.
      Поздняя осень. Солнце лишь на короткое время показывается над горизонтом. Скоро оно совсем скроется, и наступит долгая полярная ночь. Уже сейчас можно, не отходя от неприятельского берега, заряжать ночью аккумуляторные батареи. Это позволяет дольше находиться на путях движения конвоев, повышает вероятность встречи с ними при самостоятельном поиске. Но сама атака затрудняется.
      Очень долго тянутся вечерние и утренние сумерки - томительное время для подводников. Всплывать нельзя, а в перископ уже почти ничего не видно.
      Именно в такое время ходовую вахту принял старший лейтенант Евгений Хрусталев. Подвсплыв для очередного осмотра горизонта, он различил сперва лишь нечеткие очертания берега. Только мыс Нордкин ясно выделяется на фоне неба. Но тут из рубки гидроакустика поступил доклад о слабых, неясных шумах. Еще раз внимательно осмотревшись, Хрусталев заметил едва уловимые, расплывчатые и неясные силуэты каких-то кораблей.
      Старший лейтенант немедленно подал нужные команды на руль и в шестой отсек-электрикам и начал маневрирование для атаки.
      Поднявшись в боевую рубку, я остался доволен действиями своего помощника. Решительным маневром он сэкономил мне не меньше минуты, а минута в таких случаях часто решает исход дела.
      Почти во всех прошлых атаках мы стреляли с коротких дистанций - наверняка. По-иному сложилась обстановка сейчас. Цель едва различима Расстояние до нее, по-видимому, велико. Сближаемся полным ходом. Вот цель подходит к углу упреждения. Только перед самым залпом удалось разглядеть, что это транспорт. Он как раз вышел в светлую часть горизонта. Акустик докладывает о шумах еще нескольких кораблей, но их в перископ не видно.
      Нос тяжело груженного парохода подошел на крест нитей. Командую:
      - Пли!
      Торпеды устремились к борту цели. Волнуюсь, дойдут ли. Дистанцию так и не удалось точно определить. Проходит минута, вторая. Транспорт продолжает идти. Рядом со мной у перископа застыли в ожидании дивизионный штурман Иванов и Хрусталев. Молчание. Только Круглов из своей рубки докладывает об изменении пеленга на шумы винтов.
      Не отрываясь, слежу за упрямым транспортом. Думаю одно: "Ну, тони же, тони, уже время". Чувствую, что и все в центральном посту волнуются и внимательно вслушиваются. Тишина такая, что можно бы услышать полет мухи.
      Неестественно громким кажется доклад акустика:
      - Слышу взрыв!
      Для меня этот доклад уже лишний. Вижу, как в районе второго трюма транспорта поднимается столб желто-черного дыма. Даю посмотреть в перископ Иванову, Хрусталеву и старшине 1-й статьи Игнатьеву. Они наблюдают взрыв второй торпеды.
      К сожалению, повторить атаку кормовыми аппаратами не удалось - началась бомбежка. Уходим на глубину. Нас преследуют два миноносца и сторожевик. Сбросили несколько десятков бомб. Одна серия накрыла нас очень точно. Полопались электролампочки, а главное - вышла из строя гидроакустика. Мы стали "глухими".
      Оторваться от преследования удалось только через три часа.
      Знаем, что невдалеке находятся другие наши лодки. Пользуясь темнотой, выходят на ночной поиск и наши торпедные катера. Всплыв, немедленно сообщили по радио о встрече с противником, и были очень рады, когда на следующий день узнали, что по нашему донесению торпедные катера под командованием капитана 2-го ранга Владимира Алексеева вышли в этот район, нашли и потопили два фашистских корабля. По этому поводу старшина Боженко заметил:
      - Гуртом и батька добре бить.
      Так старой украинской поговоркой Боженко метко определил характер взаимодействия.
      Рассвет снова застал нас у вражеского побережья. Поврежденную при бомбежке акустику ввести в строй не удалось. Приходится все чаще всплывать под перископ.
      Во время одного из таких всплытий вахтенный офицер, заметив в фиорде два корабля и начав атаку, вызвал меня в рубку. Это были тральщики, которые, судя по маневрированию, занимаются поиском подводной лодки.
      Пока один, застопорив машину и развернувшись носом в море, выслушивает горизонт, второй проходит вдоль берега 25-30 кабельтовых. Затем они меняются ролями, обеспечивая, таким образом, друг друга. Тральщики медленно приближаются к выходу из фиорда.
      Понятно, почему они так осторожны. У входа в этот самый фиорд вчера мы потопили транспорт. Они ищут нас. Ну что ж, померяемся силами. Преимущество на нашей стороне. Мы уже обнаружили их, а они нас еще нет.
      Атаковать противолодочные корабли опасно, но и оставлять их безнаказанными в районе, где предстоит действовать нашим лодкам, нельзя. Будем атаковать. Почему-то вспомнилась любимая поговорка нашего комбрига: "В атаку выходить не к теще на блины ходить".
      Пока сближались с противником, созрел план атаки: потопить оба тральщика. На каждый - по две торпеды. Стрелять дважды. Вторую торпеду в залпе выпускать для перекрытия ошибки в определении скорости, так как у тральщиков она все время меняется.
      После атаки - разворот и быстрый отход чтобы упредить выход других противолодочных кораблей из находящегося поблизости порта.
      Штурманы - дивизионный Иванов и корабельный Морозов - обдумывают план отхода. Опытный в этих делах Иванов прокладывает курс по известному ему извилистому подводному "оврагу" - довольно узкому фарватеру с глубинами на 10-15 метров большими, чем средняя глубина вокруг. Если идти вплотную к грунту по впадине или, как говорят подводники, "ползти на брюхе", то это очень хорошо маскирует лодку.
      Сближение продолжается более получаса. Тральщики ходят очень короткими галсами у самого берега, часто меняя курсы, по существу оставаясь на месте. Установить точную закономерность их движения не удалось. А выжидать боюсь: вдруг они прекратят поиск и уйдут - ведь порт рядом.
      Первой мишенью избираю ближайший тральщик. Он стоит с застопоренной машиной. Делаю на циркуляции двухторпедный залп. Одной торпедой целюсь в носовую часть тральщика. Вторую выпускаю впереди его по курсу - на случай, если он даст ход.
      Сами остаемся под перископом для наблюдения за результатами атаки и готовим второй залп. Атакованный тральщик дает ход и циркулирует. Попадут ли торпеды? Через полторы минуты все слышат Ява глухих взрыва. Вижу поднявшиеся над целью столбы воды и дыма. Но что такое, почему тральщик не тонет? Вот он уже проходит оседающие столбы взрывов. Все стало ясно. Промах. Торпеды попали... в берег.
      Второй корабль тоже дал ход. Оба отчаянно дымят. Пока не поздно, хочу повторить атаку по первому тральщику, для чего приказываю готовить кормовые торпедные аппараты.
      После залпа из носовых аппаратов сразу начинаю циркуляцию для атаки кормой. Лодка остается под перископом. Иванов готовит фотоаппарат для съемки. Циркуляция идет медленно, места для маневрирования мало.
      Снова взрыв. На этот раз торпеда нашла цель, взорвалась под мостиком тральщика. Иванов успевает щелкнуть фотоаппаратом. Тральщик быстро затонул. Второй тральщик" круто развернулся и идет прямо на нас. Атаковать бесполезно. Уходим на глубину. С помощью эхолота быстро находим "штурманский овраг", но уклоняемся по существу вслепую: гидроакустика не работает, и судить о маневрировании противника не по чему.
      Первые бомбы взорвались далеко. Но вот тральщик точно над нами. Работа его винтов слышна во всех отсеках. Однако бомбы он сбросил неточно. Тут, можно сказать, нам повезло...
      Теперь ясно слышим, что над нами уже не один корабль. Видимо, подошла поддержка. На всех преследующих кораблях работают гидролокаторы. Слушать их посылки очень неприятно. Впечатление такое, будто по корпусу лодки бьет град. На одном из преследователей локатор другого типа. Его посылка напоминает удар хлыста или бича. Звук этот сопровождается еще подвыванием. Бомбы посыпались кучнее и ближе. Слышен не только шум винтов, но и шипение сброшенных бомб, Неприятное ощущение!
      От близких взрывов в отсеках гаснет свет, затем следует сильный удар корпусом о грунт. Лодка задрожала, будто в лихорадке,
      С большим трудом удается оторваться от грунта. Восстанавливаем освещение. Обнаружилась еще одна неприятность: из строя вышел эхолот. Теперь мы не только "оглохли", но и "ослепли". Однако опыт Иванова, его точные расчеты помогают укрыться в "овраге" и сбить с толку противника. И только через шесть часов мы окончательно оторвались от преследователей.
      Отделались мы нелегко. Кроме выведенного из строя эхолота, сорван лист легкого корпуса над первым отсеком, второй лист вырвало в корме. Поврежден барабан волнореза, в результате чего не закрываются передние крышки кормовых торпедных аппаратов.
      В старшинской кают-компании Павлов с Рыбаковым обсуждают события дня.
      - Крепко сторожевики в нас вцепились и всыпали прилично, - говорит Павлов.
      - Когда за дело, не обидно, - замечает Рыбаков.
      - Так-то оно так... Одно время насели - все бомбы рядом кладут. В шестом отсеке "взрывомер", говорят, вышел из строя, резинка оборвалась.
      - Лишь бы сталь на корпусе выдержала, а мы выдержим. Кстати, сталь нам добротную металлурги дали. За то, что после сегодняшней бомбежки живы остались, не раз нужно рабочему классу поклониться.
      - В этом у меня с тобой разногласий нет... На поверхности давно наступила ночь. Всплываем. Кораблей противника не видно. Далеко за кормой слышны взрывы запоздалых глубинок. Теперь это не страшно. Донесли о своих действиях в штаб. Нам приказано возвратиться в базу.
      На переходе нас еще раз спасали бдительность и зоркие глаза старшины Игнатьева. Когда до входа в Кольский залив оставалось несколько часов, я спустился в каюту, чтобы закончить отчет о походе. Вдруг - резкое повышение оборотов дизелей и крен от положенного на борт руля.
      Не дожидаясь доклада, выскакиваю на мостик.
      Лодка делает поворот. Машинный телеграф показывает "Самый полный вперед". Оказывается, полминуты назад вахтенный сигнальщик Игнатьев увидел справа по борту перископ и одновременно пузырь и след выпущенных торпед. По его докладу старпом Хрусталев увеличил ход и резко отвернул. Торпеды прошли стороной.
      Старшему лейтенанту Хрусталеву и старшине Игнатьеву объявил благодарность.
      Прогляди Игнатьев или растеряйся Хрусталев, и мы уже не вернулись бы в базу. Действительно, на подводной лодке успех или неудача, жизнь или смерть экипажа зависят от каждого человека.
      Когда Игнатьев сменяется с вахты, многие подходят поздравить его. Подходит и его дружок Сережа Мамонтов.
      - Спасибо, Саша! Если бы не заметил вовремя, пришлось бы нам навечно прописаться в дельфинограде.
      - Это что, иносказательное - кормить рыбу? - спросил Федотов,
      - Угадал. Оно самое.
      - Игнатьева я тоже от всей души поздравляю. Но рыбу кормить мы не будем. На этот счет я спокоен, примету имею.
      - С каких это пор ты в приметы начал верить?
      - Не беспокойся, не мистика. В глупые не верю, а это особая - в нее верю. Говорю это тебе серьезно, без смеху.
      - Расскажи, может, и мы поверим.
      - Слушай и запоминай. Только сначала ответь на несколько вопросов. Итак, с какого похода нас фашисты топить начали?
      - С первого. Бомбили и торпеды выпускали.
      - В каком походе они нас не трогали?
      - Не было такого похода.
      - Правильно. Не было. Каждый раз стараются нас потопить, но не могут. Мы не хотим тонуть. И не потонем. И это не чудо или колдовство. Фашисты не дают нам забыть, что мы на войне. Вот и учимся все время, и вахту стоим как следует. Пока это будем делать, никто нас потопить не сможет. Прекратим, зазнаемся - ручаться не могу. Вот и вся примета.
      - Ну, в такую "примету" и мы верим.
      - Вот именно.
      Командиры боевых частей, как обычно, доложили мне фамилии наиболее отличившихся за поход. Каждый втайне мечтает попасть в этот список. Ведь этим отличившимся предоставляется право при входе в гавань произвести салютные орудийные выстрелы по числу потопленных нами вражеских кораблей. Каждый поход люди обычно меняются, а так как тренировок в стрельбе нет, то иногда получаются курьезы. Например, после третьего похода, когда нам нужно было сделать четыре выстрела, неопытный артрасчет три выстрела произвел нормально, а с четвертым произошла задержка. В это время лодка подошла к пирсу. И когда командующий флотом приблизился к сходне, вдруг прогремел последний, четвертый выстрел.
      - Это вы что, командующего пугаете? - обратился адмирал к артрасчету.
      - Никак нет, докладываем о победе, - не растерялся командир орудия старшина 2-й статьи Хлабыстин.
      Сегодня честь рапортовать из пушки о нашей победе выпала старшинам Игнатьеву, Магдалинину, Бубнову, Мамонтову, Власову и матросам Лемперту и Бочанову.
      На пирс прибыли командующий и начальник штаба флота, командир бригады и, конечно, очень многие друзья. Я доложил командующему о походе и атаках, показал все это на кальках и картах. За первую атаку адмирал похвалил. Вторую не одобрил.
      - Зря в фиорд пошли, - сказал он, - нельзя рисковать людьми и кораблем из-за не особенно важных целей.
      И я не мог не согласиться с командующим.
      ...Через несколько дней в Заполярье началось наступление наших войск, закончившееся вскоре изгнанием фашистских захватчиков из Печенги и Киркенеса.
      Под гвардейским флагом
      Фашистские захватчики изгнаны из Печенги и Киркенеса. Столица дважды салютовала войскам Карельского фронта и морякам Северного флота. Среди отличившихся в боях соединений упоминается и наша бригада. При освобождении Печенги подводники за короткое время потопили около двух десятков вражеских транспортов. Был день, когда возвратившиеся из боевых походов лодки произвели шесть победных выстрелов. А ведь топили врага не только подводники. Много фашистских кораблей уничтожили летчики; не остались в долгу и катерники. Десятки транспортов и судов вместе с ценными военными грузами отправлены на дно различными силами флота и никогда больше не будут служить захватчикам.
      Краснознаменная бригада подводных лодок награждена орденом Ушакова. Многие подводники удостоены правительственных наград. Командиру бригады И. А. Колышкину присвоено звание контр-адмирала. Все это нас радует, наполняет наши сердца гордостью за товарищей и благодарностью партии за ее заботу о военных моряках.
      Приказом Наркома Военно-Морского Флота наш корабль преобразован в гвардейский, команда награждена орденами, а мне присвоено звание Героя Советского Союза. Поверил в это, признаться, не сразу. Даже когда меня поздравили все товарищи в базе, и я стал получать телеграммы от друзей с Тихого океана, мне все еще не верилось, что я удостоен такой высокой награды.
      ...У пирсов торжественная тишина. На верхних палубах лодок выстроились экипажи. Для вручения нашей лодке Гвардейского флага прибыл командующий флотом. Адмирал обходит строй, поздравляет, жмет руки и перед званием каждого из нас прибавляет слово "гвардии".
      Поднявшись на мостик вместе с Колышкиным и командиром нашего дивизиона Иваном Фомичом Кучеренко, командующий зачитывает приказ Наркома и приказывает поднять флаг.
      На флагштоке Краснознаменный Военно-морской флаг заменяется другим, таким же, но с добавлением изображения гвардейской ленты. Звучит Государственный гимн Советского Союза. Мне от имени команды сейчас предстоит дать клятву бить врага по-гвардейски. В оставшиеся минуты в памяти проходит весь наш боевой путь.
      Всего около двух лет прошло со дня первого нашего похода в логово врага, а сколько пережито! Восемь походов, четырнадцать потопленных и поврежденных кораблей противника. Сотни сброшенных на нашу лодку и разорвавшихся вблизи глубинных бомб. А сколько погружений от атакующих самолетов, отворотов от мин, уклонений от выпущенных по лодке торпед... Нет, не случайно под бескозырками и фуражками некоторых стоящих в строю еще молодых людей пробивается седина.
      Отныне мы - гвардейцы. Большое, почетное и ко многому обязывающее звание!
      Воинское умение пришло не сразу. Сократить путь познания помогли нам боевые друзья, и, прежде всего гвардейцы Федора Видяева, Александра Каутского и других экипажей. У них мы многому учились. Именно учились, а не просто подражали. Да и разумно ли было копировать, если, например, у Видяева не было двух похожих друг на друга атак. Учителями нашими были люди на редкость скромные в базе и отважные и неукротимые в море. Именно таким и должен быть настоящий гвардеец. В этом им можно и нужно подражать.
      Мы продолжаем учиться у товарищей, но теперь многие учатся и у нас. С нами встречаются молодые экипажи и так же жадно, как мы в свое время, стараются перенять наш опыт. В этом, несомненно, одно из важных условий успеха на войне - самому непрерывно учиться у товарищей и в то же время щедро делиться собственным опытом со всеми, кому он может пригодиться. Мы брали себе в качестве примера гвардейцев, сами стали гвардейцами, и теперь нас иногда ставят в пример другим.
      Спросите любого на корабле, кто не помнит слов погибшего Героя Советского Союза Магомета Гаджиева: "Я одного только боюсь, уходя в море, возвращения домой без победы! Остальное не страшно!" Выраженный в этих словах неукротимый дух Гаджиева продолжает жить в наших сердцах.
      Вспоминается, как год назад, выслушав указ о награждении нашей подводной лодки орденом Красного Знамени и прочитав посвященные нам листовку и полосу в газете под заголовком: "Экипаж отважных и умелых", мы сказали себе: "Кому много дано, с того больше и спрашивается. Нас считают передовым экипажем. Так будем же передовыми и примерными везде и во веем - в бою, в учебе, в дисциплине. Оправдаем высокую награду и доверие, умножим счет наших побед".
      Так мы думали и так писали в обращении к товарищам. Черно-оранжевая гвардейская лента под орденом Красного Знамена на кормовом флаге доказывает, что мы сдержали слово, данное Родине. Гвардейский флаг обязывает не успокаиваться, не зазнаваться, не почивать на лаврах. Вперед, только вперед, всегда и во всем!
      Командующий отбыл, пожелав нам успехов. Настала очередь друзей поздравить нас. Ждать долго не пришлось. Через пять минут на палубе собралось столько народу, что трудно было отыскать хозяев среди гостей. Просто, сердечно и горячо товарищи жмут нам руки. Одни серьезно, другие в шутливой форме искренне поздравляют нас, желают успехов.
      От всех кораблей получаем короткие приветственные адреса. Это традиция. Никто ее не нарушает. К любому празднику, торжественному дню друзья не забывают обратиться друг к другу с теплыми словами привета. Посылаются адреса по желанию и с согласия всей команды. Поэтому так дорого внимание товарищей, они искренне разделяют нашу радость. От этого чувствуем себя вдвойне именинниками.
      Вечером в кубрике вручаю гвардейские ленты и знаки личному составу. Один за другим получают нагрудные знаки офицеры. В большинстве своем - это молодежь, сменившая "старичков", выдвинутых по службе или ушедших на учебу. А сколько трудов вложил каждый из них в наши успехи!
      Получили знаки и снова встали в строй всеми уважаемые мичманы и главстаршины-Дорофеев, Павлов, Елин, Рыбаков, Боженко, Пустовалов. Каждый из них тоже много сделал для общей славы корабля.
      Проходят старшины и матросы. Им, кроме знаков, вручаю ленты на бескозырки.
      Вот рулевые-сигнальщики и среди них самый зоркий наблюдатель - Василий Легченков. Это ему мы не раз были обязаны своевременным обнаружением вражеских самолетов и выпущенных по лодке торпед. Через руки торпедистов Лемперта и Новикова прошли более трех десятков выпущенных по врагу торпед. И хотя не все они попали в цель, но ни одна не свернула с заданного ей курса. Это заслуга торпедистов. Впрочем, несправедливо было бы забыть и труд дивизионной торпедной партии, равно как и торпедистов береговой базы бригады.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13