Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Алла Пугачева: По ступеням славы

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Раззаков Федор / Алла Пугачева: По ступеням славы - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 4)
Автор: Раззаков Федор
Жанр: Биографии и мемуары

 

Загрузка...

 


22 октября в Театре эстрады состоялся второй тур. На нем выступали многие ныне известные звезды отечественной эстрады: Клара Новикова читала свой монолог «Бабочка», Геннадий Хазанов выступал с пародиями на Роберта Рождественского, Арутюна Акопяна, Николая Озерова и других, а Алла Пугачёва спела две песни. Все трое благополучно прошли на заключительный тур, который должен был состояться 25 октября. Между тем накануне его проведения случилось ЧП: из жизни ушла министр культуры СССР Екатерина Фурцева. Причём ушла не естественным путём, а покончила с собой. Поводом к самоубийству послужили события последних месяцев: Фурцева имела несчастье использовать для строительства дачи для своей взрослой дочери казённые стройматериалы (ходили слухи, что даже паркет Фурцева взяла из Большого театра), и, когда это дело всплыло, Фурцеву вызвали в КПК и заставили вернуть стройматериалы обратно. Перенести этот позор женщина не смогла.

Несмотря на внезапную смерть министра культуры, эстрадный конкурс продолжил свою работу. В пятницу, 25 октября, состоялся заключительный тур. Затем Большое жюри (на третьем туре все жанровые жюри объединились) удалилось для подведения итогов. Обсуждение было жарким. Не стану упоминать все перипетии этого обсуждения, сосредоточусь лишь на скандале, произошедшем вокруг имени нашей героини — Аллы Пугачёвой. Дело в том, что подавляющая часть членов жюри пришла к мнению вообще не удостаивать её никакого места. Это возмутило члена жюри певицу Гелену Великанову, которая до этого вообще никогда не слышала песен в исполнении Пугачёвой, но, увидев её на конкурсе, прониклась к ней огромной симпатией. Великанова попыталась вразумить своих коллег: «Как же мы можем не давать Алле Пугачёвой никакого места? Она же очень талантлива! Может быть, где-то у неё есть огрехи… Но она совершенно ни на кого не похожа! Товарищи! Да мы потом всю жизнь будем носить клеймо позора, что ничего не дали Пугачёвой!»

Но даже столь эмоциональное выступление не произвело на Большое жюри особого впечатления. Кто-то из присутствующих даже одёрнул Великанову: «Ну, это ты, Геля, погорячилась — насчёт клейма позора. Никакого места Пугачёва не заслуживает. А хочет петь — пусть идёт в ресторан, самое место». Говорят, этого выступающего поддержал даже Леонид Утёсов. Он сказал: «Пугачёва действительно вульгарна». К счастью, сторону Великановой взял руководитель эстрадного оркестра Армении Константин Орбелян, который позволил себе не согласиться с мэтром: «Она не вульгарная, она — яркая. Вот и Ося со мной согласен» (Осей все называли Иосифа Кобзона). В итоге членам жюри все-таки пришлось включить Аллу Пугачёву в список лауреатов — ей дали третье место. Как пишет А. Беляков: «Когда объявляли лауреатов, все претенденты полукругом выстроились на сцене Театра эстрады и замерли. Алла стояла с самого краю в светлом распахнутом пальто.

Первое место… Второе место… Третье место…

Алла почти плакала прямо здесь, на сцене: её не было в списке лауреатов.

«…А также, — устало закончил председатель жюри, — третье место решено присудить Алле Пугачёвой».

Алла молча застегнула пальто и быстро ушла со сцены, где в упоении смеялись, обнимались, целовались победители. Кто-то окликнул её — она даже не обернулась…»

Скажем прямо, плакать было от чего. Ладно бы Пугачёва была на голову ниже тех, кто стоял впереди неё в списке победителей. Так ведь нет же — это были вполне заурядные певцы и певицы, исполнявшие стандартные советские песни. Пугачёва перевидала их множество на разного рода второсортных концертах, в которых сама много раз участвовала. И будущее это, кстати, подтвердит: практически все (за исключением Рината Ибрагимова), кто встал впереди Аллы Пугачёвой в списке победителей в вокальном жанре, уже через год-два уйдут с большой эстрады, а она останется. Следуя призыву, прозвучавшему в популярной кинокомедии, оглашу весь список: 1-е место — Ринат Ибрагимов и Валерий Чемоданов, 2-е — Валерий Кучинский, Надежда Якимова, Лидия Борисюк-Видаш, 3-е — Шайген Айрумян, Борис Лехтлаан, Сергей Мороз и Алла Пугачёва.

Заключительный концерт лауреатов Всесоюзного конкурса артистов эстрады состоялся в концертном зале «Россия» 26 октября. Телевидение вело запись этого концерта, чтобы показать его накануне ноябрьских праздников — 5 ноября (21.30). Пугачёва смотрела эту трансляцию, хотя лучше бы она этого не делала: ей вновь пришлось пережить своё недавнее унижение третьим местом. Кстати, за каждое место полагалась денежная премия (за 1-е — 180 рублей, за 2-е — 150, за третье — 100). Пугачёва получила крохи, поскольку «стольник» пришлось разделить на четверых номинантов. В те времена на эти деньги, конечно, гульнуть было можно, но не шибко. Хотя Пугачёвой «гулять» и не хотелось — настроения не было. Горькую пилюлю подсластил звуковой журнал «Кругозор»: в N10 была помещена одна из первых грампластинок Аллы Пугачёвой, на которой звучали три песни в её исполнении: «Надоело это» (из к/ф «Король-Олень», «Вспоминай меня» (В. Добрынин — В. Тушнова), «Посидим, поокаем» (А. Муромцев — И. Резник). Кроме этого, здесь же была помещена и статья про певицу, выдержанная в очень тёплых тонах.

Между тем Всесоюзный конкурс в целом сослужил Алле Пугачёвой хорошую службу. Поскольку он собрал вокруг себя огромное количество эстрадной братии, в ходе него у Пугачёвой завязались весьма перспективные знакомства. Например, именно там она познакомилась с телевизионным режиссёром Евгением Гинзбургом, композитором Раймондом Паулсом (его ансамбль занял 2-е место на конкурсе в номинации «Лучшие ансамбли», с руководителем популярного вокально-инструментального ансамбля «Весёлые ребята» Павлом Слободкиным (кстати, дальним родственником Юлия Слободкина). Последний сделал Пугачёвой лестное предложение: пригласил её стать вокалисткой в его ансамбле. Отказаться от этого было бы верхом безумства — «Весёлые ребята» в те годы были одним из самых популярных ВИА. До этого на поприще вокалистки в ансамле в течение двух лет трудилась Светлана Резанова, но затем её пути-дорожки с коллективом разошлись. Как вспоминает сам П. Слободкин: «Пугачёва пришла в „Весёлые ребята“ простой певицей с перспективой сольных выступлений. Она работала у нас в первом отделении для — как бы это сказать, чтобы не было обидно, — для „разогрева“, что ли?

Но уже тогда Алла выделялась своим ремеслом. У неё очень точный слух, и она прекрасно могла спародировать Пьеху, Зыкину, спеть русскую песню, как заправская фольклорная певица. Мы даже собирались вставить в программу такой эксцентричный номер…»

Как гласит легенда, не все «ребята» приняли Пугачёву на ура: например, Александру Барыкину она не приглянулась. А вот другой Александр — Буйнов — приход Пугачёвой принял с первого же дня. Говорят, он даже был в неё слегка влюблён. В знак признательности она подарит ему свою фотографию, на обороте которой напишет хулиганскую надпись: «Сашке-какашке от Алки-нахалки».

Именно после конкурса эстрады на Аллу Пугачёву вышел композитор Микаэл Таривердиев, который в те дни работал над музыкой и песнями к фильму Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». В самом конце сентября съёмочная группа вошла в подготовительный период, во время которого выбирались места натурных съёмок, подбирались актёры, писалась музыка. Вернее, музыка была написана Таривердиевым чуть раньше, но исполнители её подбирались именно тогда. Волею судьбы ими стали Сергей Никитин и Алла Пугачёва. С последней Таривердиев был знаком ещё по работе над фильмом «Король-Олень», однако потом он потерял её из виду и, приступая к «Иронии судьбы», даже в мыслях не имел её в виду. Но затем… Впрочем, послушаем рассказ самого М. Таривердиева: «Когда начались съёмки „Иронии судьбы“, мы стали искать певицу. Я пробовал очень многих. Была такая прелестная певица Валя Пономарёва — она пробовалась, ещё кто-то. Это было хорошо, но все же не подходило. Тогда я попросил Раису Александровну Лукину, замечательного музыкального редактора, просто легендарного редактора, найти Пугачёву. А Алла как-то после „Короля-Оленя“ совершенно пропала. И где она? А бог знает где. Все же нашли её. Начали мы с ней работать. Работали много, около месяца. Хотя, казалось бы, поёт всего четыре романса. Вообще, конечно, ей трудно с нами было. Эльдар требует от неё одного, я — другого. Совсем замучили её. На каждую песню было сделано по тридцать дублей. За целый день писали по одному романсу. В итоге она записалась замечательно. Эти её записи не подвержены ни времени, ни моде, ни каким-то другим преходящим вещам. Эти записи уже остались. Записи, которые она делала потом, эстрадные, они оказались подверженными моде, от них уставали, их переставали слушать. А эти остались. И лучше неё никто после этого не спел…»

Алла Пугачёва — 65 — 74

1965

«Робот» (Л. Мерабов — М. Танич).

1966

«Не спорь со мной» (В. Шаинский — О. Гаджикасимов);

«Как бы мне влюбиться» (В. Шаинский — Брянский);

«Иду из кино» (Б. Савельев — И. Кашежева);

«Хожу, вожу» (В. Гамалея — Л. Дербенев);

«Дрозды» (В. Шаинский — С. Островой);

«По грибы» (В. Гамалея — М. Танич);

«Терема» (Б. Вахнюк).

1967

«Король, цветочница и шут» (В. Шаинский);

«Единственный вальс» (А. Пугачёва).

1970

«Дуэт Короля и Анжелы», «Тарантелла», «Баллада Анжелы» (М. Таривердиев — В. Коростылев), из х/ф «Король-Олень»;

«И продолженье следует» (М. Левитин — М. Матусовский), из т/ф «Такая короткая долгая жизнь».

1972

«Или-Или», «Мой городок», «Песенка официантки», «Предчувствия» (Г. Гладков — Ю. Энтин), из т/ф «Стоянка поезда — две минуты»;

«Любовь должна быть доброю» (И. Резник).

1973

Песни из сказки «Дважды два четыре» (В. Шаинский — М. Пляцковский);

«Песенка Рыжехвостенькой», «Все мы делим пополам» (в дуэте с Э. Хилем), «На свете невозможное случается».

1974

«Не забывай, Земля глядит на нас» (А. Монастырев — О. Писаржевская), с Ю. Слободкиным;

«Берёза белая» (В. Шиманский), с Ю. Слободкиным;

«Мы такими же станем», с Ю. Слободкиным;

«А я говорю» (Э. Ханок), с Ю. Слободкиным;

«Не надо ждать» (Р. Мануков — В. Харитонов), с «Весёлыми ребятами»;

«Вишня» (Р. Мануков — А. Прокофьев), с «Весёлыми ребятами»;

«Эльтиген» (Л. Лядова — Владимов), с «Весёлыми ребятами»;

«Загранка» (М. Минков — М. Танич), с «Весёлыми ребятами»;

«Ермолова с Чистых прудов» (Н. Богословский — Дыховичный, М. Слободской);

«Посидим, поокаем» (А. Муромцев — И. Резник);

«Вспоминай меня» (В. Добрынин — В. Тушнова).

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ТРИУМФ

1975

<p>ФЕВРАЛЬ</p>

В те дни в Министерство культуры СССР пришла телеграмма от их коллег из Болгарии, в которой содержалась одна-единственная просьба: сообщить имя исполнителя, которому предстояло отстаивать честь Советского Союза на ежегодном фестивале эстрадной песни «Золотой Орфей», проводившемся в июне в курортном городе Слынчев Бряг. В советском Минкульте был срочно подготовлен ответ, где сообщалось имя молодого певца из оркестра Константина Орбеляна. Последний был весьма влиятельным человеком в музыкальных кругах страны, в 72-м году уже заседал в жюри «Золотого Орфея» и рассчитывал на этот раз с помощью своего выдвиженца завоевать на конкурсе Большой приз. В Болгарию были высланы фонограммы с песнями в исполнении этого певца и никто не сомневался, что именно он и отправится на конкурс. Как вдруг…

Фонограммы певца только-только достигли берегов Болгарии, как вдруг в Минкульте узнали, что фаворит Орбеляна мужчина «с изъяном»: имеет нетрадиционную сексуальную ориентацию. А сей грех в пуританском советском обществе карался весьма строго — в уголовном кодексе на этот счёт была статья, грозящая обвиняемому тюремным заключением на несколько лет. Но дело было даже не в уголовном аспекте этой проблемы, а скорее в идеологическом: как только в Минкульте представили, какая свистопляска может подняться в западной печати, если советский певец-гомосексуалист получит одно из призовых мест, тамошним чиновникам стало дурно. Так ведь можно было и карьеры своей лишиться. В итоге кандидатуру неблагонадёжного певца забраковали. И стали искать другого исполнителя.

Когда Алла Пугачёва узнала о ситуации вокруг «Золотого Орфея», она бросилась к Павлу Слободкину. К тому времени их отношения из категории рабочих перетекли в более интимные, поэтому Пугачёва имела все основания просить Слободкина замолвить за неё словечко. Тот оказался рыцарем: ради любимой женщины готов был на многое. Однако его миссия имела мало шансов на успех, поскольку за спиной у Пугачёвой кроме него самого никто не стоял. Даже то, что Пугачёва участвовала в конкурсе эстрады и заняла там третье место, мало кого в Минкульте интересовало. Нужен был сильный протеже. И здесь на горизонте возник все тот же Константин Орбелян. Оказывается, увидев Пугачёву на конкурсе эстрады, он отметил её певческие способности и проникся к ней большой симпатией. Кроме этого, им, видимо, двигало ещё одно желание: он хотел хоть как-то загладить свою вину после прокола с певцом-гомосексуалистом. В итоге за Пугачёву в Минкульте ходатайствовали сразу два влиятельных человека: Орбелян и Слободкин.

По условиям «Золотого Орфея» конкурсанты должны были исполнить три песни: одну родную и две болгарского происхождения. С первой у Пугачёвой проблем не было — ею стала песня молодого композитора Вячеслава Добрынина на стихи Наума Олева «Помоги мне, дождик». С одной из болгарских песен она тоже определилась достаточно скоро — это была композиция «Я люблю тебя, Ленинград» Ангела Заберского в аранжировке Алексея Мажукова. Однако обе песни никак не тянули на звание хитов, способных принести Пугачёвой не то что Гран-при, но даже одно из призовых мест. Нужен был настоящий шлягер, который раскрыл бы все грани таланта молодой певицы. Но где его взять? Поиски длились мучительно долго и могли закончиться ничем, если бы не счастливый случай. Кстати, их в жизни Пугачёвой всегда происходило, на удивление, много, что свидетельствует о несомненном вмешательстве Провидения в судьбу певицы.

<p>АПРЕЛЬ</p>

На дворе стоял то ли конец марта, то ли на начало апреля. В эти же самые дни Эльдар Рязанов работал в павильоне «Мосфильма» над «Иронией судьбы» и снимал эпизоды, где Надя Шевелева в исполнении Барбары Брыльской пела песни голосом Аллы Пугачёвой (голос певицы звучал из магнитофона). Сама Пугачёва тогда репетировала в одном из московских домов культуры с «Весёлыми ребятами». За час до репетиции на полутёмную сцену поднялся незнакомый мужчина, назвал своё имя (причём неразборчиво) и протянул певице ноты, пластинку и листок с зарифмованным подстрочником. При этом он сказал: «Я слышал, вы ищете песню? Посмотрите эту — „Арлекино“. Может, пригодится». И так же быстро, как появился, этот человек ушёл, не оставив после себя никаких координат, кроме неразборчивого имени.

Когда стали подробно разбираться с этим «Арлекино», выяснилось, что это была довольно старенькая песня болгарского автора Эмила Димитрова, с которой он стал победителем «Сопота-64». Текст в ней был не ахти какой, но музыка была вполне пригодной для шлягера. Сначала песню отдали поэту Борису Вахнюку, но его стихотворный вариант не удовлетворил Пугачёву. Тогда за дело взялся Слободкин. С «Весёлыми ребятами» работал молодой поэт Борис Баркас, которому и было дано задание придумать добротный текст, который лёг бы на новую ритмичную основу. Первые строчки родились чуть ли не сразу:

По острым иглам яркого огня…

Бегу, бегу — дороге нет конца…

На основе нового текста Пугачёва придумала и свой сценический образ — грустного клоуна с неустроенной судьбой. Во время работы над песней озарение следовало за озарением. Был придуман знаменитый смех в паузах между куплетами, безвольно болтающиеся в локтях руки и т. д. Короче, при работе над этой песней Пугачёва попала именно в ту стихию, в которой чувствовала себя наиболее комфортно. Это был сплав театра и песни, мимики и жеста. Как будет вспоминать потом сама певица: «В „Арлекино“ прекрасная музыка удивительно сочеталась с прекрасным текстом. Там все было слито воедино — и композиторский замысел, и аранжировка, и слова, — там был простор для приложения всех артистических сил. Кропотливо шла работа над аранжировкой, отрабатывалась пластика, жесты, интонация… Случай случаем, но кроме фортуны есть ещё и каторжная работа артиста. Только это помогает ему понять, чего он хочет, что ищет в себе на сцене. Я старалась создать образ, когда повстречалась со своим „Арлекино“. Нет образа — нет и счастливой встречи с Арлекино. Случай бывает конкретным, а певец без образа неконкретен…»

<p>МАЙ</p>

В середине мая Алла Пугачёва и «Весёлые ребята» отправились в столицу Украины, где в те дни проходил музыкальный фестиваль «Киевская весна». Их выступление там строилось по стандартному сценарию: сначала выступал ансамбль, затем на сцену выходила Пугачёва. Её выступление длилось недолго, поскольку её статус внутри коллектива был ещё невелик: она исполняла свои законные две песни и удалялась. Однако в Киеве ей не позволили спеть даже эти две песни. Устроители фестиваля усмотрели в сценическом поведении Пугачёвой намёк на излишнюю сексуальность и запретили ей появляться на сцене. Вернее, появиться ей разрешили, но с другими песнями. А другие она петь не хотела. Вот и получилось, что она зря прокатилась. Знай запретители Пугачёвой, что до её международного триумфа остаётся каких-то две недели, они наверняка вели бы себя совершенно иначе.

Вернувшись в Москву, Пугачёва стала буквально считать дни до своего отъезда в Болгарию. С неменьшим нетерпением ждал её отъезда и композитор Вячеслав Добрынин, одну из песен которого Пугачёва отобрала для фестивального конкурса. Как вдруг в конце мая случился облом — на горизонте у Пугачёвой появилась другая песня. Вот как об этом вспоминает виновник происшедшего композитор Алексей Мажуков: «Моя песня попала на фестиваль совершенно случайно. Алла пришла ко мне вместе с Павлом Слободкиным и попросила сделать аранжировки к конкурсным песням. Я спросил: „Чьи песни ты будешь петь?“. Она отвечает: „Добрынина“. Я её упрекнул: „А что же тогда за аранжировками ко мне пришла? Вот к нему и иди!“ Алла Борисовна так заинтересованно: „А у вас есть для меня что-то?“ Я предложил „Ты снишься мне“, которая ей сразу понравилась, и она взяла её на конкурс…»

<p>ИЮНЬ</p>

В начале июня в болгарский город Слынчев Бряг, где должен был состояться музыкальный фестиваль «Золотой Орфей», отправилась представительная делегация из Советского Союза. В неё вошли: заместитель начальника Управления музыкальных учреждений Минкульта СССР Владимир Ковалёв (член жюри), композитор Константин Орбелян (член жюри), Лев Лещенко (почётный гость), Алла Пугачёва (участник конкурса). Всех прибывших на фестиваль поселили в гостинице «Сатурн», где также расположился и штаб фестиваля.

Как вспоминают очевидцы, Пугачёва в те дни страшно мандражировала, хотя все, кто был с нею рядом, как могли её успокаивали. Первым это сделал Лещенко. Как вспоминает сама певица: «В гостинице меня встречает Лев Лещенко. Лауреатом „Золотого Орфея“ он уже был. Сейчас приехал как гость. Успокоил меня, сказал, что берет надо мной шефство. И, не откладывая в долгий ящик, сразу же преподал несколько уроков: во-первых, нужно выспаться, чтобы быть в хорошей форме; во-вторых, на репетициях не выкладываться. Просто вполголоса и вполсилы с дирижёром „просмотреть“ партитуру. В-третьих, соперники сильные. „Гран-при“ — нереально. Но за первую или вторую премию поборемся. Он был для меня настоящим другом. Я соблюдала все пункты его строгого предписания…»

Другие члены делегации старались успокоить Пугачёву иными методами. Например, приятель Лещенко попытался было «подъехать» к ней с флиртом, заявившись ночью к ней в номер. Но она его быстренько «отшила». Так и сказала: «Ребята, все мы тут не мужики и бабы, а прежде всего — коллеги!»

Фестиваль стартовал вечером 3 июня в Летнем театре с обязательного конкурса, где участники должны были спеть песню на болгарском языке. Пугачёва исполнила «Я люблю тебя, Ленинград», которую до этого исполнял Бисер Киров. Последний сразу после выступления Пугачёвой лично подошёл к ней и признался, что теперь ему придётся забросить свой оригинал и петь, как она. Но это было мнение пусть авторитетного, но все же одного человека, поскольку на аудиторию в целом (за исключением советских туристов) эта песня большого впечатления не произвела. Да что там болгары: даже наша журналистка Н. Завадская из журнала «Музыкальная жизнь» по поводу этой песни написала следующее: «Честно говоря, на песне несколько сказалось общее увлечение „цыганочкой“ как „обязательной“ краской песни „а-ля рюсс“ (что, впрочем, не мешает ей быть мелодичной и достаточно эффектной). Аранжировка Алексея Мажукова, с лирической цитатой из песни Соловьёва-Седого „Слушай, Ленинград, я тебе спою…“, на мой взгляд, могла бы быть очень хороша, если бы не подчёркивала „цыганский“ элемент. А вот русский перевод, увы, слабоват! Повезло ещё, что, видимо, кроме нас, в него никто и не вслушивался…»

На третий день фестиваля определились возможные претенденты на главные призы. Среди них: англичанин Карл Уэйн, полька Богдана Загурска, гречанка Ксаники Пераки, русская Алла Пугачёва. Эта четвёрка сошлась в решающем раунде конкурсной программы вечером 5 июня. Первым выступил Уэйн, спевший песню Зорницы Поповой «Сколько радости в мире». Как пишет все та же Н. Завадская: «Уэйн выскакивает на сцену с фальцетным криком, словно не в силах сдержать бьющую в нем через край радость. Это так неожиданно и обаятельно, что невольно хочется кричать вместе с ним. Высокий, тонкий, прекрасно владеющий своим телом артист чувствует себя на эстраде как рыба в воде. Он перекидывает микрофон из руки в руку, высоко подбрасывая его в воздух, — все это вполне в образе песни. При этом Уэйн беспредельно музыкален, заразителен. Да. Прекрасный артист. От него можно ожидать многого…»

Следом за англичанином выступала Богдана Загурска, которая спела совсем иную песню — лирическую. Затем настала очередь болгарина Петра Чернева, которого на сцене сменила Алла Пугачёва с песней «Ты снишься мне». И вновь обращусь к воспоминаниям Н. Завадской: «Сегодня она особенно хороша — длинное чёрное платье оттеняет, подчёркивает её хрупкость, женственность. И поэтому так поражает, буквально захлёстывает экспрессия, сила чувства, которым наполняет артистка песню — любовное признание. А потом вдруг на наших глазах элегантная женщина превращается в циркового клоуна — маленького, смешного, несчастного. С деревянными руками, которые, словно на шарнирах, падая, сгибаются в суставах. Пугачёва поёт песню Эмила Димитрова „Арлекино“. Из старой, запетой песни (русский текст Б. Баркаса) она создаёт новеллу. Перед нами проходит жизнь циркового артиста. Смех сквозь слезы. И когда характерный — клоунский — смех вдруг сменяется трагическими интонациями, когда снята маска — сжимается сердце… Мастерство Аллы Пугачёвой в этой песне заставляло меня порой вспоминать знаменитую „Маленькую балерину“ Вертинского.

А зал стонет, именно стонет, аплодируя… (Песню «Арлекино» публика попросит спеть на «бис». — Ф. Р.).

Все вокруг поздравляют нас. «Какая выразительная певица, не просто певица, а синтетическая артистка!» — говорит о Пугачёвой заместитель ректора Софийской консерватории композитор Бенцион Элиезер. «Алла Пугачёва — открытие не только „Золотого Орфея“, но и мировой эстрады». Это слова директора фирмы «Балкантон», композитора Александра Иосифова…»

Кстати, этот концерт транслировался на всю Болгарию (в Советском Союзе его покажут значительно позже, о чем ещё будет идти речь впереди), и одним из его зрителей был 8-летний мальчик Филипп Киркоров. Много позже он будет об этом вспоминать следующим образом: «Я тогда очень болел, и мать повезла меня к Ванге. А та сказала: „Первая женщина, которую увидит ваш сын сейчас, — будет его женой“. Мать обалдела. Какая может быть женщина? Мы живём в доме, кроме мамы, бабушки, другой бабушки и тёти, никаких женщин. Не на родной же бабушке я женюсь. А в этот вечер шёл „Золотой Орфей“. Я проснулся, и первое, что слышу: „Алла Пугачёва, Советский Союз“. Выходит девушка, и я понимаю, что мне она очень нравится…».

После завершения конкурсной программы никто из заинтересованных лиц не уходит домой. Все отправляются в ресторан гостиницы «Сатурн», где заседает жюри: международное судит исполнителей, а болгарское определяет победительниц среди песен. Пугачёва не стала ждать вместе со всеми, а предпочла уединиться у себя в номере. Вскоре туда прибежал возбуждённый Лев Лещенко. Он ещё не знал о решении жюри, но уже предчувствовал победу. Он долго смотрел на хозяйку номера изучающим взглядом, при этом все время приговаривал: «Ну и ну! Учил, показывал! Да ты же — звезда! Ты-то сама это понимаешь?». Выскочил на балкон и закричал: «Звезда! „Орфей“ теперь наш!»

Минуло почти два часа, а от жюри не было ни слуху ни духу. Напряжение среди артистов нарастает. Наконец в дверях появляется советский представитель Владимир Ковалёв, а следом за ним и остальные члены жюри. По счастливому лицу Ковалёва можно понять, что наша страна в накладе не осталась. Но все полагали, что Пугачёву удостоили первой премии. И тут вдруг как гром среди ясного неба заявление Ковалёва: «Золотой Орфей» присуждён Алле Пугачёвой!» Что тут началось: крики, овации.

Итак, Алле Пугачёвой достался Гран-при фестиваля. Остальные премии распределились следующим образом: первую премию поделили между собой Карл Уэйн, Богдана Загурска, Ксанти Пераки, вторую — Стефка Оникян (Болгария) и Шинай (Турция), третья досталась восточногерманскому певцу Гансу-Юргену Байеру. Премия за лучшее исполнение болгарской песни была присуждена Кончу Маркес.

Поздно ночью в ресторане гостиницы был дан банкет для лауреатов, на котором Пугачёву поздравил с победой болгарский министр культуры, какие-то другие высокопоставленные товарищи. Веселье длилось до раннего утра. Потом, уйдя к себе в номер, Пугачёва как подкошенная рухнула на кровать и проспала без задних ног несколько часов подряд.

Вечером 7 июня состоялся заключительный концерт победителей фестиваля «Золотой Орфей». Вот как вспоминает о том дне Лев Лещенко: «Перед Аллой Пугачёвой по программе идёт обладатель первой премии фестиваля англичанин Карл Уэйн. Публика требует повторения (Уэйн пел песню „Сколько радости в мире“. — Ф. Р.). Уэйн раскланивается, но публика не успокаивается. А Алла пока ждёт своей очереди за кулисами, „заряженная“ на выход. Причём выход не простой, как обычно, а с фокусом, когда из глубины сцены опускается некая громадная механическая „рука“, на ладони которой и стоит певица. И тут происходит следующее. Режиссёр, заправляющий этой механической „рукой“, слышит, как стихли аплодисменты в честь Уэйна, делает из этого вывод, что певец сейчас уйдёт со сцены, и даёт команду, чтобы опускали „руку“ с Аллой. Но это, оказывается, была всего лишь пауза перед началом песни, ибо Уэйн вдруг снова начинает петь. При этом он, естественно, не видит того, что происходит у него за спиной. А там в этот самый момент „рука“ опускает на сцену Аллу. Ситуация неординарная — на сцене сразу две звезды! Что делать? В данном случае это больше относится к Алле, которая явно не знает, как выйти из такой щекотливой ситуации. Тут телевизионный оператор, стоящий перед певцом, начинает показывать ему знаками — посмотри, мол, что там у тебя за спиной! Уэйн оборачивается, видит Аллочку, тут же все понимает и находит изящный, достойный истинного джентльмена выход. Он подходит к ней, берет её за руку и начинает петь как бы для неё. Но Алла при этом понимает в свою очередь, что нельзя же ей вот так на протяжении всей песни стоять рядом с ним! Она с улыбкой освобождает свою руку и садится на ступеньки в глубине сцены. Публика в полном восторге, ибо неловкая ситуация разрешилась самым наилучшим способом. Но надо знать характер Аллы! Потому что когда Уэйн подходит к ней снова в финале песни и готовится спеть последнюю фразу, Алла как ни в чем не бывало вдруг берет из его рук микрофон и поёт вместо него эту самую фразу: „О-о, май лав!“ Естественно, сия неожиданная импровизация идёт под восторженный рёв публики. Создаётся впечатление, что все это было задумано и отрепетировано заранее. Вот так в самом начале своей звёздной карьеры наша будущая примадонна показала во всем блеске свои самые лучшие стороны — ум, находчивость, талант актрисы. И когда она после этого исполняет „Арлекино“, зал неистово требует бисировать снова и снова…»

После того как Пугачёва закончила своё выступление, был объявлен перерыв. А после него второе отделение было отдано Льву Лещенко, югославской джаз-рок группе и знаменитой американской четвёрке «Тэм-тейшнз». Лещенко исполнил восемь песен, среди которых два новых хита: «Прощай» В. Добрынина — Л. Дербенева и «Соловьиная роща» Д. Тухманова — Л. Поперечного.

Той же ночью в гостинице устроителями фестиваля был дан прощальный ужин. На нем с Пугачёвой произошёл весьма неприятный инцидент. Вот как о нем вспоминает звезда болгарской эстрады Эмил Димитров (тот самый, что написал «Арлекино»: «После ужина компания Ивана Славкова (он был в то время зятем руководителя Болгарии Тодора Живкова и занимал должность генерального директора болгарского телевидения) решила продолжить вечеринку в его апартаментах. Вместе с ним были заместитель министра культуры Иван Маринов и тогдашний шеф комитета по туризму. Мужчины начали приставать к Алле. Она попросила меня, чтобы мы покинули эту компанию, но они не пустили нас к лифту. И тогда нам пришлось спасаться бегством по запасной лестнице. Мы зашли в бар „Глобус“, и там Алла расплакалась:

— Я не русская б… Что воображают себе эти господа? Я певица.

Очень много сил пришлось приложить мне, чтобы её успокоить. После этого мы виделись с ней много раз…»

Между тем это было не последнее огорчение Пугачёвой. Когда спустя несколько часов самолёт Аэрофлота с советской делегацией на борту приземлился в Шереметьево, выяснилось, что певицу, которая добыла своей стране Главный приз престижного музыкального фестиваля, не приехал встречать даже какой-нибудь завалящийся клерк из Минкульта. Приехал только один человек — руководитель ВИА «Весёлые ребята» Павел Слободкин. Он и поздравил певицу с победой и на своей машине отвёз в её однокомнатную квартирку на Вешняковской улице.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14