Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Эвернесс (№1) - Последний страж Эвернесса

ModernLib.Net / Фэнтези / Райт Джон / Последний страж Эвернесса - Чтение (стр. 18)
Автор: Райт Джон
Жанр: Фэнтези
Серия: Эвернесс

 

 


Ворон спросил:

– Мы побеждаем?

ГЛАВА 23

ЖЕЗЛ МОЛИ

I

Ворон, глядя наружу в растущем свете на кошмарную армаду, на толпу больных рыцарей-кэлпи, на великанов, укутавшихся в туман и дым, вспоминал слова солнечного бога, что эти твари из мира снов, мира волшебников. Лоб у него покрылся морщинами от удивления и мрачных мыслей.

А вот и сам волшебник, Азраил де Грэй, – стоит на поваленных камнях сломанной дамбы, одеяние и плащ развеваются в рассветном ветре.

Чародей коснулся ожерелья, поцеловал пальцы и указал на север, в ту сторону, откуда доносился перезвон церковных колоколов.

Колокола смолкли.

По войску прокатилось оживление, послышались окрики и смех.

Но через несколько секунд церковные колокола зазвонили опять, а насмешливые крики превратились в вопли и проклятия и угасли в мрачном молчании.

Азраил направил посох на морозного великана и произнес какую-то команду, которой Ворон не расслышал.

Чудовище подняло огромную руку и отрицательно помотало безликой головой.

Один из стоявших за великаном людей поднял винтовку в салюте:

– Хозяин, пошлите нас! Мы их заткнем!

Азраил наставил свой посох на говорившего и махнул на север. Человек крикнул своим товарищам, и несколько человек в лиловых сутанах трусцой скрылись из глаз за северным крылом.

Ворон сказал Питеру:

– Солнце вредит кэлпи больше, чем другим чудовищам. Кому вредят церковные колокола?

– Князьям бури. Церковные колокола прогоняют шторма. Заметили, как тихо стало? Надеюсь, пойдет дождь. Огонь в южном крыле, кажется, не распространяется, может, они сами выгорят…

– Он посылает в церковь солдат. Он просил великана, но великан отказался.

Вдалеке забормотал двигатель, машина поехала по дороге на север.

Снаружи Азраил взмахнул посохом. Предводитель рыцарей-кэлпи, в том же доспехе и с тем же щитом, что и убивший Ланселота, отсалютовал кровоточащим мечом. Воины уселись на своих скакунов и потрусили шеренгами с края прибрежной скалы. Каждый передний ряд в свою очередь как безумный бросался в море внизу. Венди заметила, какими красивыми и сильными выглядели теперь кони, арабские скакуны чистейших кровей, казавшиеся такими больными в свете факелов.

Облака, загораживавшие рассвет, начали расходиться, и красные лучи хлынули в разрывы, яркие и живые на фоне темнеющего неба. Наверху не было заметно ни следа двух князей бури.

– Хотел бы я знать, что он затевает, – произнес Питер. – Пока над домом молния, атаковать он не станет, это ясно.

– А князья бури не могут воевать друг с другом? – спросила Венди.

Питер взглянул на Ворона.

– Она права. Когда его бандиты перебьют людей в церкви, он получит своих князей бури обратно, и они набросятся на нашего.

– Давайте применим магические талисманы! – предложила Венди.

Ее муж указал на окна:

– Надо отогнать их флот, прежде чем солдаты остановят церковные колокола. Церковь предупредить никак нельзя? Телефона нет?

Питер покачал головой.

– Вот одна из вещей, за которые я всегда ненавидел это место.

Венди топнула ногой и воскликнула:

– А как насчет магии?! Давайте воспользуемся талисманами!

Калека сел на кровати, руками перекинул ноги вниз и пристроился на краю, опираясь на изголовье, разглядывая лежащие на полу талисманы.

– Я возьму молот, – проворчал он. – С этим заклятием я уж как-нибудь справлюсь. Ударить у меня всегда получалось не хуже, чем принять удар.

– Заклятие именно это и означает? – недоверчиво поинтересовался Ворон. – Эти сказочные штуки иногда такие хитрые, знаете ли.

– Венди? Ты у нас эксперт по сказочному материалу, – переадресовал вопрос Питер.

Когда она улыбалась, на щеках у нее появлялись ямочки.

– Питер, вы должны взять молот, поскольку вы воин. Ворон, ты должен взять лук и стрелы, поскольку ты охотник и ты не тщеславен и не слишком горд.

– Кэлпи уходят, – отметил ее муж. – Вы слышали, что сказал князь бури? Один из нас должен взять кольцо, как его там?

– Нибелунгов, – подсказал Питер.

– Один из нас должен взять кольцо Нибелунгов, или мы не сумеем обуздать князя бури, когда все кончится.

– А я возьму жезл Моли по причине моей невинности. – И Венди захлопала ресницами.

Холодный ужас коснулся сердца Ворона. Питер тем временем рассматривал молот. Наконец он сказал:

– Каждый солдат, стоящий на пути зла, готов получить рану или даже умереть ради возможности нанести врагу удар.

Пока он говорил, его голос, в котором поначалу слышалась нотка неуверенности, наливался решимостью. Недрогнувшей рукой, но осторожно и с уважением, словно огнестрельное оружие, поднял он могучий молот.

Питер смотрел во все глаза. Больше всего талисман походил на кузнечный инструмент, за исключением более короткой рукояти. И чувствовалось, что он сбалансирован для метания. Предмет, казалось, пульсировал в ладони и был теплым на ощупь.

– Эта зараза живая! – прошептал старый вояка. Один из орлов прокричал:

– Встаньте на защиту небесного света и сокрушите яростных и угрюмых великанов, коим этот свет внушает страх и трепет! Клянитесь не использовать его для темных целей, не откладывать в сторону, не передавать никакому агенту врага, пока не кончится ваша служба или пока Король не вернется и не освободит вас от ваших обязанностей!

Орел склонил голову набок, пристально глядя на Питера желтым глазом.

Тот задал орлу несколько вопросов, но птица молчала. Затем старший Уэйлок отсалютовал орлу молотом и произнес:

– Настоящим клянусь поддерживать и защищать конституцию от всех врагов, внутренних и внешних.

Орел прокричал и исчез. Он не пропал внезапно и не угас постепенно: просто, как бывает с образами из сновидения, стало трудно вспомнить, что он тут был, словно дымка скрыла его от взгляда и памяти.

– Ух ты! – воскликнула Венди. Она посмотрела на другого орла и помахала рукой. – Можно мне взять жезл Моли?

Ворон шагнул вперед.

– Дорогая! Не прикасайся к этому жезлу!

– Почему?

– Я… я… я не знаю, как это сказать, но, я думаю, ты станешь очень несчастна, если коснешься его! Не забывай, он же заклятый!

– Ой, правда? Вы утверждаете, что у меня имеются дорогие сердцу иллюзии, мистер Ворон, сын Ворона? Наверное, вы полагаете, что у меня галлюцинации! – И она фыркнула от смеха.

Питер поднял глаза от молота у себя на коленях.

– Эй, может быть, жезл возьмет кто-нибудь еще, а? Кто-нибудь уже ожесточившийся и циничный. Разочарованный. А не славное маленькое создание вроде вас.

Венди только закатила глаза.

– Ну, давай же! – И она потянулась к нему.

– Погоди! – В голосе Ворона появились панические нотки.

– Ну, что еще?

– А если ты перестанешь верить в волшебные сказки, когда коснешься жезла? Что, если ты перестанешь верить в отца и мать?

Венди хихикнула.

– Ой, Ворон, не будь глупым!

– Нет! Послушай! Не приближайся к этому жезлу! Он заставит тебя потерять родителей! Ты осознаешь, что они никогда не существовали! Ты поймешь, что в детстве никогда не летала! Это был сон! Никогда не висела в воздухе за кухонным окном, чтобы помахать матери! Мамы не было! Это был сон! Чудес не бывает!

Венди выгнула бровь (ее любимое выражение лица).

– И, полагаю, я только вообразила, будто мне стало лучше в больнице? И вчера не произошло чудо? Ты хочешь сказать, что это тоже всего лишь сон? Ха! Некоторые совсем ничего не понимают в жизни!

Сын гор побледнел.

– Ворон? Что такое? Тебе нехорошо? – забеспокоилась жена.

Питер, пытаясь отвлечь ее, произнес:

– Знаешь, Венди, может, он и прав насчет того, чтобы взять кольцо вместо лука и стрел.

Юная женщина хихикнула.

– Но я не собираюсь позволять ему отказаться от любви! Пока он мой муж – ни за что!

– Я подумал о парне по имени Уил. Он бы идеально подошел… Но где среди всех этих денег может быть кольцо?

– Я знаю! – обрадовалась Венди. – Волшебник Франклин поймал молнию бечевкой от летучего змея, говорил Гален. Спорим, он держит кольцо в Зале независимости. Видите, здесь? – Она указала рогом единорога на стодолларовую банкноту в рамочке.

Питер шепнул Ворону:

– Что нам делать, приятель? Никто не может воспользоваться двумя талисманами, таковы правила. Жезл нужен нам, чтобы побить сэлки. А взять его может только невинная душа. Ты невинен? Уверен как черт, что это не так. А искать еще кого-то нет времени.

Ворон посмотрел в окна. Армии Азраила подтягивались стройными рядами. Подавляющее большинство составляли сэлки.

– Я знаю, о чем ты думаешь, парень. Пусть сначала разнесут дом, а? Но этого не случится. Послушай, ты сможешь любить свою жену так же сильно, как сейчас, когда она станет нормальной…

Бородач послал Питеру мрачный взгляд.

– Она зачахнет и умрет без своих фантазий. Сделать ее жестче? Обыкновеннее? Без любви и восторга? Я бы скорее убил, чем позволил… – И тут он поперхнулся, сообразив, что говорит.

Когда Ворон отошел поговорить с Питером, Венди шмыгнула к сидящему на столбике кровати орлу и прошептала ему несколько слов.

Мужчины вздрогнули, когда орел выкрикнул:

– Это так!

– Видите! – защебетала Венди. – Орел говорил, что все будет в порядке. Не тряситесь вы так. Кроме того, кто сказал, что мужчины имеют право голоса?

И прежде, чем кто-то успел ее остановить, она взяла жезл Моли.

– Венди! – заорал Ворон. – Брось!

Он метнулся вокруг кровати к ней. Она что-то говорила орлу, чего охотник не расслышал, закончила словом: «… обещаю».

Свет потускнел. Второй орел, окруженный венком из звезд, пропал.

Ворон схватил жену за плечи.

– Венди! Говорил я тебе не…

– Отпусти меня, глупый! Со мной все в порядке! И я по-прежнему помню родителей, и по-прежнему верю в фей, и по-прежнему верю в чудеса…

Голос ее умолк.

Он отпустил ее плечи и попятился, зажав рот тыльной стороной ладони. Глаза его наполнялись страхом.

– Нет… – простонал он.

Выражение мудрости, памяти, мысли хлынуло в синие глаза Венди, и они стали похожи на глубокие озера чистой воды. Она заговорила:

– Полагаю, это не было чудом, так? Кощей говорил, что я могла бы взять жизнь другого человека, если бы согласилась. Но я не согласилась. Видимо, согласился кто-то другой, иначе Кощей не смог бы взять жизнь Азраила у Галена из рук и вложить ее в тело Галена. Галена притянуло ко мне, потому что во мне была его жизнь, не так ли? Ты сказал Питеру, что его сын мертв. С чего бы тебе говорить такие вещи?

Она настойчиво смотрела на своего мужа.

– Это не я… – сказал Ворон. – Я не знал, что получится.

Глупец! Тогда почему ты это сделал?

Он ничего не ответил.

– Мой папа говорит, что сильные люди в состоянии признаться в своих поступках. Знаешь, я всегда хвасталась, какой ты сильный.

Ворон молчал. Пронизывающая холодная боль в сердце, позабытая на время, теперь леденила его.

– Ты ничего не хочешь мне сказать, Вран Вранович? – В голосе Венди послышались четкие металлические нотки.

– Какого черта тут происходит? – не понял Питер. – О чем она, черт подери, толкует?

Ворон умоляюще произнес:

– Ты умирала!

Она пожала плечами.

– Сначала я боялась. Потом справилась с этим. Почему ты не смог? Не смог быть храбрым? Ради меня?

– Но ты же умирала!

– Ты как заезженная пластинка. Но я хотя бы никого не убила.

– О чем это вы?! Венди! – не выдержал Питер.

– Скажи ему, Ворон. Скажи правду. «Ангелы слышат, когда ты говоришь правду, и дьяволы слышат, когда ты лжешь», – так говорит моя мама. А уж она-то знает.

Но бородач продолжал пятиться, горе и гнев перемешались у него на лице, и он ничего не говорил.

– Венди? – окликнул Питер. Юная женщина негромко произнесла:

– Я думаю, мой муж помог демону убить вашего сына.

Такой взгляд, Ворон знал, видели перед смертью люди, убитые Питером на поле боя.

– Если она говорит правду, Вранович, ты покойник.

– Венди… – Ворон старался, чтобы голос звучал сильно, но из горла вырвался жалкий всхлип. – Я не хотел… Я думал… Он обещал, что это будет незнакомец!

Лицо ее похолодело. Выражение гневной печали и презрения проступило в ее глазах.

– Я сделал это ради тебя! – крикнул он. Презрение уступило место равнодушному безразличию, словно она смотрела на кого-то незнакомого. Церковные колокола умолкли.


II

В это мгновение раздался взрыв, молния и гром, а ветер взвыл так, что Ворон снова сгреб жену в охапку и оттащил подальше от окна, заслоняясь от удара свободной рукой.

Сквозь бреши в стенах виднелись три летящие фигуры с крыльями из грозовых облаков. Они падали, взмывали и ныряли, словно дерущиеся ястребы. Ветры, громы и молнии били во все стороны от каждого их движения или взгляда. Вокруг завивались огромные полотнища черных туч, растревоженные воздушной битвой до ураганного гнева.

Бой шел над домом. Улыбающийся и яростный Фулграториан в черном камзоле, как ворон, падал и взлетал, потрясая своим ужасным копьем. Кружевной платок у него на шее казался электрической вспышкой. В визге волынок и лязге меча о щит его братья неслись к нему через воздушный океан, и их шаги отдавались громом.

Почва, кусты и обломки стены были подняты на воздух. Молния плясала по скученному войску, убивая солдат толпами. Гром ошеломлял и сводил с ума, еще остававшиеся на земле кони-кэлпи встали на дыбы и понесли, топча своих. Тюлениды, солдаты и сброшенные всадники падали под алые от крови копыта.

В следующий момент трое князей бури вихрем умчались вверх, как листья на октябрьском ветру, подброшенные высоко в желто-красное небо. Крохотные фигурки мельтешили в широких просветах между нагромождениями черных облаков, вспышки молнии и дикий грохот следовали за ними по пятам.

Луч молнии больше не раскачивался на вершине центральной башни. Фулграториан, вероятно, забрал всю свою мощь наверх, дабы сразиться с братьями.

Когда князья бури улетели ввысь, земля внизу снова успокоилась. Войска Азраила пребывали в беспорядке, ибо организованное отступление кэлпи превратилось в хаос, а огненный великан вышел из своего облака дыма и принялся хлестать их факелами, поджигая бегущих лошадей.

Однако подразделения в северной части двора сохранили подобие строя. Здесь находился морозный великан, остатки переодетых солдатами бандитов и бесчисленные толпы десантников-сэлки.

Азраил поднял посох и описал им большой круг: сигнал к наступлению. Тюлениды в человеческом обличье, вооруженные кофель-нагелями, пиками, гарпунами и абордажными саблями, испустили боевой клич и ринулись на дом.

Большая группа взбежала по полуобвалившемуся балкону, словно по пандусу, подбираясь к провалу в стене. Посреди них скользил морозный великан. Орущие лица десантников приходились ему на уровне пояса, так что казалось, будто он идет среди них вброд. В одной ручище он держал дубину; другая безжизненно свисала. Снег и ледяной дождь от его смертоносного дыхания заполняли воздух перед ним и позади него.

За великаном маршировал в строгом порядке отряд террористов. Поверх бронежилетов они натянули толстые куртки, воротники подняли; некоторые двигали боевые части своих винтовок руками в перчатках, чтобы металлические детали не примерзали друг к другу.

Венди извернулась в руках мужа и отвесила ему пощечину. Ворон, спотыкаясь, попятился через всю комнату и оказался на развалинах двери.

За спиной у него лукавый ирландский голосок произнес негромко:

– Ты еще не дотумкал, с чего это вдруг твоя красавица столько знает про дом? Откуда бы это?

Один Ворон повернул голову. Питер и Венди пристально смотрели в окна.

Там, где падением балкона оторвало стену, трое офицеров-сэлки в красных камзолах и белых париках вели гогочущую толпу матросов, размахивающих дубинами. Трое офицеров, задрав носы, подняли кремневые пистолеты и выстрелили, их подчиненные тем временем издавали нестройные подбадривающие вопли. Сэлки исчезли за клубами дыма от черного пороха, а плохо нацеленные свинцовые шарики со звоном отскакивали от камня и оставляли щербины в деревянных частях дома. Воздух взорвался молотобойным громом, когда Питер разрядил обойму пулемета в толпу оборотней. С десяток полегло, остальные шарахнулись назад, некоторые в поисках спасения бросались с высоты третьего этажа. Отчего пули поражали тюленидов, но не действовали ни на великанов, ни на кэлпи, оставалось неясным.

– Великаны идут! – крикнула Венди.

Питер отбросил пустой ствол в сторону и поднял в руке молот, взвешивая его на ладони, примериваясь…

Ворон поднял глаза. На стропиле восседал в красной шапочке Том О'Лампкин, глаза его сверкали от злобы и ненависти.

– В ее теле жизнь Галена, да-да, помещенная туда тобой самим, ты, убийца. Теперь эта жизнь рвется наружу и говорит ее устами. Она сожрет бедную девочку, и ты станешь дважды убийцей. Но смотри! Здесь американский волшебник, который с помощью знаменитой хитрости янки приручил громовую стрелу!

И правда: призрак Бенджамина Франклина стоял в комнате рядом с Вороном. На носу у него поблескивали бифокальные очки, губы кривила насмешливая улыбка, на голове красовалась дурацкого вида енотовая шапка. На округлый животик из жилетного кармана на цепочке свисало кольцо бледнейшего золота.

Тем временем сэлки в провале с одобрительными воплями подались в стороны. На верхушке наклонного балкона появился морозный великан. Блестя ледяной харей, он с шипением набрал в себя воздуха.

Могучим движением руки Питер послал молот вперед. На руке у него, словно железные узлы, проступили мышцы.

– Возьми кольцо! – прошипел Том О'Лампкин Ворону. – Откажись от любви госпожи! Ты все равно ее не стоишь!

Череп великана взорвался брызгами льда, мозгов и бледно-голубого ихора. Громадное тело опрокинулось навзничь, давя бандитов и сэлки, и любой, на кого попадали останки падающего колосса, получал ледяные ожоги, обмораживался или погибал, словно облитый жидким азотом.

Когда великаний труп ударился о землю, он, как ни странно, рассыпался на осколки, подобно полой статуе.

Венди радостно завопила и захлопала в ладоши.

В восточных окнах вихрем промелькнули два князя бурь: оглушительное хлопанье килта и пол камзола, руки плотно стискивают противника, сияющее копье запуталось в тростях волынки. Третий гордо вышагивал по воздушным коридорам, спускаясь к дому, плюмаж из конского хвоста на его шлеме бился на ветру, шаги грохотали в воздухе.

– Или ты не хочешь помочь своим друзьям? – прошептал Том О'Лампкин сиплым от ненависти голосом.

Сэлки, одетые матросами, были уже у провала, но бросились ничком, когда Мьёлльнир, посланный какой-то невидимой силой, выдернулся из размозженного черепа великана и пролетел у них над головами к поднятой руке Питера.

Выражение страха мелькнуло на лице старого вояки за секунду до того, как молот ударился об его руку. Его выдернуло из кровати, где он сидел, и швырнуло на пол.

– Моя рука!

Толпа сэлки хлынула в спальню, размахивая пиками и дубинами, перепрыгивая через кровать и хохоча от радости.

Из разбитых главных дверей в комнату также метнулись оборотни, неожиданно зайдя с тыла.

Четверо из них схватили Ворона и бросили его на пол прежде, чем он успел среагировать. Пятый навис над ним, размахивая дубиной, и прицелился, чтобы размозжить бородачу голову.

Но он превратился в тюленя. Удара не последовало.

Человеческая оболочка отвалилась, словно белый кожаный костюм, и его черное лоснящееся тело, столь гибкое и стремительное в море, шлепнулось на пузо, беспомощно шевеля ластами. Дубина со стуком упала поверх тюленя.

Люди, удерживавшие Ворона на полу, тоже превратились в тюленей. Их руки стали плавниками, и, лишившись ног, солдаты беспомощно хлопнулись на брюхо.

Бородач стряхнул их и поднялся. Того, что попытался его укусить, он пнул по голове.

Питер с молотом в левой руке забил насмерть двоих тюленей на расстоянии вытянутой руки. Но он выглядел таким же беспомощным, как и они, ибо обе его ноги, а теперь и одна рука болтались бесполезным грузом, а на лице застыл страх.

– Моя рука! Я не могу пошевелить рукой!

Он корчил ужасные гримасы, и его мокрое от пота лицо было забрызгано кровью и мозгами убитых им тюленей.

Венди держала в руке жезл Моли. И где она взмахивала жезлом, там сэлки падали, теряя человеческую маскировку. В одно мгновение целое стадо тюленей беспомощно извивалось на полу, хлопая ластами и тявкая.

Многие тут же с яростным лаем и рычанием набросились на соседей и принялись полосовать друг друга зубами, словно внезапно обнаружились легионы скрытых предательств.

Питер принял вертикальное положение, вцепившись левой рукой в столбик кровати и зажав рукоять Мьёлльнира в зубах. Он дернул плечом, чтобы перекинуть правую руку через изголовье, и так обеспечил себе подпорку, когда ноги его, жалкие и смешные, свернулись на сторону.

Он выплюнул молот в левую руку.

– О черт!

Ибо он увидел сердитые глаза огненного великана, глядящие в разбитые рамы южных окон.

Великан занес огромную руку, приготовившись промести факелом, как веником, по комнате и снести все внутри. Но тут увидел, как опирающийся на изголовье Питер неловко, левой рукой, заносит молот, готовясь к броску.

Великан заколебался, из ноздрей вырывались дым и искры.

Они уставились друг другу глаза в глаза, человек и великан, и на протяжении мгновения ни тот, ни другой не шевелились.

Азраил де Грэй шагнул сквозь брешь в стене, слева за ним – Кощей Бессмертный, а справа – князь бури в древнеримском доспехе.

За ними обоими двигались несколько уцелевших бандитов: все в черных куртках и голубых касках.

Тюленей Азраил либо пинком отшвыривал с пути, либо перешагивал через них. Он остановился, заметив Питера с занесенным молотом.

Двое у него за спиной замерли, войдя в комнату на шаг. Высокая тонкая тень Кощея источала могильную вонь, а обрамляющие корону костлявые пальцы царапали потолок. Лицо князя бури скрывал шлем, а плюмаж и красный плащ хлопали на бешеных ветрах, вызываемых малейшим его движением. Он стоял, держа меч-гладиус над небольшим круглым щитом.

Трудно сказать, чей взгляд труднее было выдержать, Кощеев или Азраила. Глаза некроманта представляли собой всего лишь точки мрачного света, плавающего в темных ямах глазниц, нечеловеческие и ужасные. Но глаза Азраила могли бы быть человеческими и некогда были таковыми.

Питер оглянулся через плечо на основателя, затем снова перевел глаза на великана и слегка переместил вес молота, чтобы можно было бросить его в любом направлении. Он смотрел между ними, наблюдая за обоими краешком глаза.

И, возможно, позволил себе бросить один взгляд на единственную оставшуюся руку, напряженно замершую перед лицом.

– Один готов, второй на очереди, – хрипло пробормотал он. Но шутка не получилась.

Кто-то из террористов поднял винтовку, но Азраил вскинул руку:

– Не трогать мою родню!

Великан напряг плечо. Питер глянул туда, Азраил коснулся ожерелья из магнитов и прошептал имя:

– Сомнус, парализуй их. Кровь Полярной звезды делает их досягаемыми для меня.

Ворон ощутил, как конечности наливаются тяжестью. Он упал на колени и рухнул вперед, лицо его оказалось всего в нескольких дюймах от пряжек туфель Бена Франклина. Призрак американского волшебника не двинулся и не заговорил – лишенное жизни изваяние.

Сын гор попытался припомнить имена и заклинание, чтобы прогнать наваждение, но мозг заполнило обвиняющее равнодушное выражение, которое он прочел в глазах Венди.

Тут великан дернулся вперед, но Азраил крикнул:

– Суртвитнир! Назад!

Великан зарычал, изрыгая дым, отодвинулся примерно на фут от окон, но факела не опустил. Горящая дубина размером с дерево ждала возможности разнести комнату вдребезги.

– Бромион, почему ты не оглушил и не свел их с ума громом? – вопросил де Грэй.

Голос у князя бури оказался негромким и гладким, как шелк:

– Здесь побывал архангел Уриэль, правитель Солнца. Ангельские следы освящают. А к освященной территории мы, духи, не подходим близко.

Азраил постучал посохом по половицам, затем отпустил его, и тот не упал, но остался стоять.

Венди распростерлась на полу. Рог единорога по-прежнему торчал у нее за поясом юбки. Азраил пошел вперед, пинками отбрасывая с дороги тюленей, туда, где она лежала.

С минуту он пристально смотрел на нее сверху вниз. Ворон, глядя парализованными глазами, ничего не мог поделать.

Старательно избегая касаться упавшего жезла Моли, Азраил поднял Венди на руки, как мужчина поднимает свою невесту.

Затем шагнул на балкон и занес ее над бездной.

– Я обещал сбросить тебя с этого высокого места, если ты не отдашь мне Клаваргент, и я не лгал.

Он обнял ее за талию, а ноги отпустил, так что весь ее вес приходился теперь на одну руку.

В этот самый миг Ворон увидел крохотную фигурку, бросившуюся со стропил к жезлу Моли.

Азраил произнес:

– Сомнус! Расковать ей конечности! – А Венди он велел: – Теперь вытяни серебряный ключ из-за пояса и вложи мне в руку!

– Милая! Лови! – Жезл Моли полетел через пустоту, Венди поймала его и съездила им Азраилу по физиономии.

Его рука тут же превратилась в дряблую белую перчатку, лицо обернулось капюшоном, сделанным из кожи Галена. Мальчишеские черты осыпались, будто скорлупа, открыв высокого, смуглого, величественного мужчину: ястребиный нос, мрачные складки глубоко залегли вокруг рта, глаза темные и жестокие, волосы тоже темные, за исключением тех мест над висками, где возраст оставил белые пряди. Он выпрямился, оказавшись на фут выше Галена, и одежда на его плечах и вдоль бедер поползла по швам.

Когда то, что казалось рукой Галена, отвалилось, подобно перчатке, Венди выскользнула из хватки волшебника с криком:

– Он не Гален и не может пересекать барьеры!

Ворон почувствовал, как в конечности возвращается сила: заклятие Азраила разбито. Он вскочил на ноги.

Венди мгновение балансировала на сломанном парапете балкона, размахивая руками. Затем с воплем рухнула.

Кулак великана, излучающий ужасный жар, вломился в окно на южной стороне и разнес в щепки кровать. Но Питер стащил отца, перекатился вместе с ним в сторону, и никого не раздавило. Лежа на спине, перепутавшись руками и ногами с безвольным телом старика, Питер левой рукой швырнул молот.

Мьёлльнир полетел быстро и точно, ударив великана между глаз с такой силой, что секунду оба глаза смотрели друг на друга через ширящуюся пропасть крови. Череп провалился внутрь с ревом и вспышкой пламени. Огромное тело в один миг превратилось в колонну пепла, странно бесплотную, и бесшумно развеялось ветром.

– Ворон! – крикнул Питер. – Кольцо! На электрический стул их!

Выражение страха снова появилось на лице Питера, когда молот вломился обратно сквозь стену. Он ударил его по левой руке, и калеку отбросило назад. Он проехался по полу, где и остался лежать, то ли без сознания, то ли мертвый.

Визг Венди превратился в вопль радости, и она легче пушинки всплыла обратно в поле зрения. Волосы и подол юбки невесомо развевались вокруг нее.

Только Азраил не был ошеломлен.

– Слуга Оберона! – воззвал он. – Верни серебряный ключ, или я уничтожу твоего мужа! – И он указал своей длинной тростью на Ворона. Другой рукой он стиснул амулеты на шее.

– Оберон? Мы работаем на Галена! – возразила Венди.

– Гален?.. – Азраил умолк, словно его посетила внезапная мысль.

А Венди рассмеялась. Странно: казалось, ее смех звенит так же ясно и весело, как раньше.

– Притяжению не обязательно тянуть нас вниз, вы это знаете? – бодро поделилась она. – Я пребывала в этом заблуждении всю жизнь. И теперь ты думаешь, будто можешь притянуть меня вниз? Ты, с твоими дурацкими угрозами? У тебя такой глупый вид, когда ты говоришь подобные вещи! Здесь нет никакой битвы – это иллюзия. Что тебе врата Эвернесса без ключа? Прекрасно! Давай, выигрывай это сражение! А я сейчас просто улечу вместе с ключом! Может, отправлюсь в мамино королевство – теперь, когда я вспомнила дорогу туда.

– Ты насмехаешься над моими угрозами?

– Ты не причинишь вреда ни Питеру, ни Лемюэлю. Они твоя семья. Твои угрозы – иллюзия.

– А твой муж?

Венди посмотрела туда, где стоял Ворон. Заглянула ему в глаза.

– Думаю, это тоже была иллюзия. У меня нет мужа. И она отвернулась, спрятала лицо в локте и позволила ветру легко понести себя прочь над линией берега.

Словно листок на ветру, проплыла она мимо кораблей сэлки, прочь по воздуху к громоздящимся облакам, чьи башни и складки потусторонней белизны уже пропитались глубокими сочными красками восхода.

Один из бандитов вскинул винтовку, но взгляд его не мог сфокусироваться, словно зрелище летящей девушки было слишком странно для него.

Ворон тускло произнес:

– Франклин, передай мне кольцо. Обещаю использовать его по делу и не отдавать другому.

Азраил обернулся:

– Именем Морфея! Остановись!

Но он стоял на балконе снаружи дома, а Ворон находился внутри, и его магия не могла преодолеть барьеры.

Сын гор смотрел на кольцо у себя на ладони, но боялся надеть его. Готов ли он отказаться от любви навсегда?

Он шагнул за спину призраку Бена Франклина. Привидение по-прежнему маячило здесь, а значит, колдовство еще не закончено. Он еще не вступил во владение кольцом; проклятие еще не пало на него. Похоже, бандиты в черной форме точно так же не могли сосредоточить взгляд на Франклине, словно вид духа отца-основателя был слишком странен для них и они не решались смотреть на него.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19