Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мага уводит стаю

ModernLib.Net / Детские / Потиевский Виктор / Мага уводит стаю - Чтение (стр. 2)
Автор: Потиевский Виктор
Жанр: Детские

 

 


      Но вот вожак кабаньего табуна, как видно старый и опытный, вновь подняв клыкастую морду, насторожился. Он озирался, видимо уловив первые признаки тревожного запаха.
      Маленькие глаза смотрели исподлобья внимательно и зло. Зверь нервно подергивал своим чувствительным пятачком, шумно втягивая воздух…
      Ва понял: секач сейчас поднимет тревогу и табун бросится прочь. Нельзя терять ни мгновения, необходимо объявиться первому, испугать стадо и направить его бег туда, где притаились Мага, Зуа и Ко.
      До кабана было несколько прыжков, сбоку от него, ближе к переярку, кормилась молодая свинья. Ее-то и выбрал волк для нападения. Быстрый и сильный молодой зверь кинулся на свинью. То ли она шарахнулась в сторону, то ли сам секач заслонил ее — так или иначе, вожак кабаньего табуна оказался напротив волка. Густая седая щетина на крутой кабаньей холке стояла дыбом. Длинные кривые клыки уже были нацелены на врага.
      Двухлетний Ва впервые столкнулся нос к носу с секачом, мгновенная заминка едва не стоила ему жизни. Однако в последний момент ловкий Ва стремительно вильнул в сторону, и тяжелое живое бревно, вооруженное страшными клыками, пронеслось мимо.
      Табун убегал, гулко топоча по тропе, тревожно хрюкая… Секач бросился вслед за своим стадом, услышав кабаний визг где-то впереди. Это выскочившие из засады волки овладевали своей добычей. Ва сделал свое дело! А догонять секача — хлопотно и опасно: переярок уже узнал силу и неустрашимость этого могучего лесного зверя. И он поспешил туда, где началось пиршество. На снегу лежали две свиные туши. Быстрым и неожиданным оказалось нападение волков на убегающий табун, да и вожака-секача отвлекли вовремя… Это была первая удачная охота после потери отца-полка.
      Прошло две недели. Зима бушевала певучими метелями. Минувшей ночью намело особенно много снега, и волкам приходилось протаптывать новые тропы с подветренной стороны крутых сугробов.
      Стая выискивала место дневки. Волки вышли на заснеженный лед озера. Поземка кружилась, плоскими свистящими кольцами металась по белой озерной глади. На этом, замерзшем теперь, большом лесном водоеме летом звери иногда ловили ондатр или норок, а весной даже случалось выхватить у берега щуку во время нереста… Как неуютно было здесь зимой! Как манил защищавший от ветра лес, пропахший мерзлой хвоей, пронизанный мягким молочно-белым светом! Скорее туда — к месту отдыха. Но заспешившая стая не успела далеко отойти от берега. Вслед ей большими прыжками несся и вскоре догнал крупный сильный волк. Издалека Маге показалось, что бежит Вой, и потому семья сразу остановилась, сбившись в ожидании в кучу. Вскоре волки разглядели, что пришелец был меньше Воя, да и бежал он иначе: голову на ходу держал чуть выше, чем вожак, и прыжки его не были такими плавными, как у старого волка.
      Мага была спокойна, и стая принюхивалась к чужому, не проявляя враждебности. Мать-волчица внимательно изучала гостя. Хотя самец имел за спиной всего четыре зимы, но это был уже многоопытный, хорошо знающий лесную жизнь волк. И он мог стать для Маги, вовсе не собиравшейся отдавать власть над стаей кому бы то ни было, более надежным помощником, чем переярок Ва.
      Пришлый сразу понял, кто руководит этой небольшой стаей, и проявил к Маге знаки уважения и внимания: не стал, как это принято по отношению к самкам, обнюхивать ее, а, подойдя к волчице, доверчиво повернулся боком, подставил беззащитную шею, признавая главенство Маги, ее власть.
      Пока Пришлый знакомился с остальными, Мага присматривалась к нему. Он независимо, но дружелюбно, чтобы не создавать конфликта, обнюхал настороженного Ва; виляя хвостом, потыкался носом в шерсть стройной Зуа; по-отечески снисходительно оглядел волчонка и спокойно встал в стороне, высокий, красивый, выжидающе глядя на волчицу-хозяйку. Да, он был не так уж прост, этот Пришлый.
      Волки еще немного потоптались и двинулись вслед за Магой.
      Приближался февраль — время гона, время любви. Может быть, Пришлый потерял подругу или даже целую стаю? Может, он был волком-одиночкой еще с лета и ему опостылело одиночество? Волчицу ли он искал себе или вообще хотел жить в стае? Так или иначе, но он умно, осторожно входил в чужую семью.
      Волки продолжали путь, и последним, замыкающим, теперь был Пришлый. Его уже приняли в стаю. Пока он еще не стал вожаком, он был только главным помощником хозяйки стаи, матери-волчицы, но уже занял в строю место отца-вожака. Идущий предпоследним Ва не оглядывался на Пришлого, не проявлял агрессивности, но был насторожен. Чужой и незнакомый волк на месте отца, воспитывавшего Ва со щенячьего возраста, раздражал своенравного переярка, вызывая в нем устойчивое недоброжелательство, проявить которое он не решался _ боялся ослушаться мать-волчицу и видел несомненное преимущество в силе Пришлого.
      Теперь в семье снова было пятеро, и Мага обрела большую уверенность: стая может рассчитывать на удачу в охоте, на более сытую и безопасную жизнь.

5. ПЛЕН

      Было тихо и темно. Вокруг царил ядовитый, ненавистный запах человека, его жилья. Вой лежал связанный, его даже не отвязали от жерди — так и бросили в сенях на пол.
      С тех пор, как его скрутили в том роковом простенке между сараями, прошло совсем немного времени. Была еще середина ночи. Вой отчетливо слышал, как за деревней выла его стая, упорно не уходя, посылая звучный, надрывный зов своему вожаку. Он хорошо различал каждый голос: его семья уцелела, ей удалось уйти!
      До утра он пролежал на деревянном полу, слушая далекие голоса волков своей стаи. Преданность семьи вселяла в него новые силы, уверенность в себе, бесстрашие перед будущим.
      Незадолго до рассвета пришли люди. Они обступили волка, снова осветили его фонарями. Он пытался оскалиться, но и этого не смог — только зарычал и чуть приподнял верхнюю губу — голова его была крепко связана… Два мужика подняли жердь, к котором был привязан старый вожак, и понесли его во двор, к машине.
      — Ты положил сено в кузов?
      — Ничего, обойдется. Не ангела везем, а волка.
      — Нет, не обойдется. Я должен привезти его живым и здоровым.
      Волк слушал людскую речь. Чуждые, отрывистые звуки терзали его слух, были по-прежнему ненавистны и мучительны.
      Несколько часов старого Воя везли в тряском грузовике. Он лежал на мягком сене, вдыхая знакомый запах сухой травы, забивавший едкий дух машины. И это давало возможность дышать, не захлебываясь гарью и смрадом грузовика.
      Около полудня приехали в город. Воя снова подняли и понесли. Он озлобленно рычал, хотя уже знал, что такое передвижение неприятно, но не опасно.
      Волка внесли в сарай, где было светло, но не так, как на улице, чуть темнее. Положили. Наклонившись, люди подергали его путы и сразу быстро вышли из сарая. Натяжение веревок заметно ослабло, волк почувствовал, что они уже не сдавливают его тело. Какое-то время он лежал, прислушиваясь, потом шевельнулся — ничто не сдерживало движений. Зверь быстро встал — веревки упали, они были перерезаны…
      Бесшумно и быстро старый вожак обследовал сарай: в прочных стенах щелей, даже малых, он не нашел. Одну из стен заменяла тонкая стальная сетка. Зверь захватил зубами три соседних проволочных ячеи, напрягся, но сомкнуть челюсти не смог. Сетка оказалась достаточно прочной. Он не отступал, снова и снова пытаясь порвать, перекусить, раздвинуть проволоку.
      Вскоре он понял, что грызть сетку бесполезно, но все равно грыз ее — от бессилия, от нетерпения, от ненависти. В это время и послышались шаги человека. Вожак метнулся в дальний угол, замер, ощетинившись.
      Человек молча подошел к сетке, наклонился. Волк рычал, скалясь в своем углу, ждал, что будет дальше. Человек открыл маленькое окошечко в самом низу и продвинул миску с едой и еще одну — с подои. Вой был голоден, хотел пить, но пищу и воду не тронул.
      Человек пришел только на другой день. При его появлении зверь снова оскалился и злобно зарычал. Пища и вода оставались нетронутыми. Можно ли есть из рук человека?! Ведь это опасно! Вожак не понимал: зачем он здесь? Ему казалось, что его должны были убить. Почему же не сделали этого сразу?
      Три дня волк не подходил к еде и питью. Вечером на третий день, уткнувшись мордой в миску, не нюхая, не приглядываясь, одним духом выпил воду. Тут же отошел в сторону. У него было такое ощущение, словно он проглотил что-то опасное, ядовитое. Но вода была водой — он утолил жажду.
      Старый вожак, исходивший тысячи вольных дорог, уверенно водивший стаю, властитель, учитель, пример для подражания молодым, теперь целыми днями лежал, смотрел на пустой угол двора, куда выходил его вольер. Он видел небольшой край дома, голый куст незнакомого растения и заснеженную землю. Даже следов, кроме человеческих, не было — он хорошо различал это издалека.
      Сарай немного напоминал ему большую пещеру. Только выхода из нее не было.
      Вой смотрел на двор, а перед его взором стояли леса, заснеженные в эту пору, долгие, озаренные луной тропы. И стая. Родная, последняя его стая. В прошлом случалось, что семья Воя разрасталась, в ней бывало и по десять и по одиннадцать волков. Теперь многие из них сами давно уже стали матерыми, у них были свои стаи, свои щенки, свои переярки. Многие погибли. И только верная Мага постоянно была рядом. А сейчас и ее не стало…
      Человек появился опять — он приходил раз в день, — волк, как и раньше, злобно встретил его. Человек палкой с крючком вытащил миску из-под воды, налил свежей и снова продвинул на место. В другой посудине появилась еда — и не какая-нибудь: миска до краев была заполнена кусками свежей лосятины! Не покидая своего угла, Вой видел это мясо, но его, даже голодного, не привлекала никакая еда.
      На следующий день, увидев нетронутую пищу, человек впустил в вольер кролика. Но и кролика волк не тронул.
      На пятый день на рассвете у вольера появились люди. Дверь в вольер, все эти дни прочно закрытая, распахнулась, и Вой увидел поставленную к ней впритык клетку. Длинной палкой люди понуждали «его покинуть свой угол. Вначале Вой огрызался, пытался вырвать палку, но вскоре понял, что его не оставят в покое. Под одобрительные возгласы он перешел в клетку. Вечером ее погрузили в вагон, и вот уже Вой ехал в громыхающем поезде, удаляясь от родных мест все далее и далее.
      Именно в поезде на одной из ночных стоянок при свете, едва проникающем в щели закрытого багажного вагона, волк, почувствовав страшный, неодолимый голод, нашел миску с лосятиной и мигом проглотил все мясо.
      Утром, едва поезд остановился, двери вагона открыли и стали выгружать клетку. Вой вновь увидел человека, который приходил к вольеру, приносил ему мясо, воду и кролика.
      Потом клетку с волком долго, почти полдня, везли в закрытой грузовой машине. Длительная дорога измотала вожака. От резких едких запахов его тошнило, кружилась голова, отвратительный удушливый комок подкатывался к горлу. Особенно донимала зверя тряска. Он лежал на полу клетки, как мертвый, расслабленно вытянувшись и закрыв глаза. Но вот наконец грузовик въехал в какие-то ворота и остановился.
      Клетку сняли с машины, и волк долго отлеживался, успокаиваясь и присматриваясь к новой обстановке. Место, куда его привезли, было тихим, спокойным. Лишь заснеженные березы негромко шумели на ветру тонкими ветками, напоминая Вою о далеких лесах, о вольной жизни.
      Вольер с небольшой будкой в углу, где жил теперь Вой, стоял в стороне от дорожки, которая вела к другим зверям. Об их близости Вой знал по долетавшим до него звукам и запахам. Но соседство зверей-невольников не радовало его. Наскоро проглотив мясо и выпив воду, что приносил человек, доставивший его сюда, и показав человеку (в который раз!) желтые страшные клыки, Вой прятался в будку и дремал в ней. Он теперь не тратил напрасно силы на единоборство с железной решеткой, хотя тоска о воле не оставляла его ни на один миг. Временами он не выдерживал своего заточения и начинал отчаянно метаться по вольеру, бросаясь к решетке и обратно, пока не сваливался в полном изнеможении.
      Однажды в солнечный день, когда лежавшего возле будки Воя ласкали слабым теплом лучи неяркого зимнего солнца, у решетки вольера появились люди. Вожак не бросился в укрытие, не позволил себе на глазах у людей убегать от них. Он только вскочил, приоткрыл пасть и зарычал. Он знал, что они не войдут в клетку, не нападут на него, но все равно не мог быть спокойным рядом с людьми. Волк стоял, пронзая их неотрывным ненавидящим взглядом, и ярость клокотала в его горле. Рычание зверя, глубинное, исполненное сурового мощного напора, встревожило людей.
      — Ну и зверюга…
      — Да…
      — Что — «да»? Что ж ты мне привез?
      — Привез хорошего волка. Разве сам не видишь?
      — Да это же дичь таежная! Как я с ним работать буду! Он ведь сожрет меня вместе с ассистентами и оператором!
      — Тебя сожрешь… Даже он подавится.
      — Ну, ну!
      — Да нет, я к тому, что… В общем — снимать его можно.
      — Я же просил тебя: дре-сси-ро-ван-но-го!
      — А где я тебе возьму дрессированного? Да еще крупного, выразительного! Так ведь ты говорил?
      — Говорил…
      — Вот я и привез тебе уникальный экземпляр…
      — Да, хорош зверь! Огромен. Свиреп. И в глазах что-то такое, что даже холодок по спине пробегает. Ненавидит он нас.
      — А за что ему нас любить? За мясо, которое я ему даю? Так он и в лесу не голодал.
      — Уж конечно…
      — Вожак!
      — Старый… черт!
      — Да не очень. Но и не молод. Как раз тебе для самых эффектных кадров.
      — Пожалуй. Но снимать придется в клетке. Иначе — как же… Этот, я думаю, на контакт, на элементарное даже послушание не пойдет. Нечего и время зря терять. Такие не приручаются.
      — Это точно.
      — Посмотри, какие глаза… И не умолкая рычит, кипит весь. Давно его поймали?
      — Недели две.
      — Две недели? Ну и ну… А оскалился, будто поймали сегодня.
      — С нерпой минуты так. Ничуть не отмяк.
      — Жди. Уж он отмякнет… Но красив — слов нет!
      — Потому и привезли.
      — Да, я понимаю. Спасибо тебе за этого злодея… Люди ушли, а старый вожак долго не мог успокоить.
      Он чувствовал, что они говорили о нем. И не только потому, что стояли рядом и все время глядели на него. Они реагировали на его рычание, на его взгляд, и он замечал это. Волка раздражала, приводила в бешенство та бесцеремонность, с которой люди приближались к нему, рассматривали его. И он ходил по клетке — быстро, нервно, то и дело поглядывая вслед ушедшим людям. Он был непримирим. В этом человек не ошибся. Зверь все время, каждый миг своего заточения, ждал возможности для побега. Он был полон неудержимого стремления вырваться из ненавистного плена и мчаться, лететь туда, где охотится в снежных лесах его стая, его семья, его братья-волки.

6. ПРИШЛЫЙ И ПЕРЕЯРОК ВА

      Красное зимнее солнце последними лучами озарило вершины сосен и увязло где-то за горизонтом в дальних синих сугробах.
      Мага уже не спала, но, продолжая в полудреме отдыхать, дожидалась близких сумерек. Наступала пора охоты. Темные тени заползали в лощины и овраги, теснились у стволов деревьев, будто старались скрыть от волков долгожданную добычу.
      Мага чувствовала себя тревожно. Казалось бы, для этого не было причин: люди давно не преследовали стаю, удача часто сопутствовала волкам в охоте. Но волчицу беспокоили отношения в самой стае. Фактически вожаком была Мага. Однако Пришлый во время общей охоты все чаще перехватывал у нее инициативу и в какие-то моменты полностью управлял стаей. Мага принимала это спокойно. Она понимала, что рано или поздно он станет полновластным вожаком, как и положено взрослому и сильному самцу-волку. Ее беспокоило другое: отношение к Пришлому переярка Ва. Молодой волк явно недолюбливал нового вожака. И хотя подчинялся, как и все, но и его подчинении сквозило раздражение.
      Переярок не мог не видеть, как неожиданно находил Пришлый точный ход в тактике охоты, стремительно действовал, четко подавал сигнал стае. Не подчиниться — значит погубить охоту, оставить стаю без добычи.
      Но молодой волк постоянно следил за Пришлым, находился вблизи от него, словно ждал команды матери-волчицы, чтобы напасть на Пришлого. Это ей не нравилось. Не то чтобы Мага боялась за нового вожака — она не могла допустить в семье раздора. Ведь из-за потери осторожности, из-за несобранности и разобщенности стаи люди могут вмиг уничтожить всех…
      Сумерки еще не наступили, а обеспокоенная волчица уже поднялась. Тотчас встали и остальные. Вскоре волки уже были готовы к охоте. Стаю, как всегда в последнее время, возглавляли Мага и Пришлый.
      Первым на след лося напал новый вожак. Он едва слышно заурчал, подзывая мать-волчицу. Обнюхав четко отпечатавшиеся следы крупных лосиных копыт, Мага тут же свернула в сторону. Без очень опытного вожака нечего было и думать о преследовании этого могучего и свирепого быка-одиночки. Волчица сразу узнала, что здесь прошел Большой Уг. Когда-то, еще при Вое, стая не смогла одолеть его даже с помощью ловко задуманной засады. Лось ушел, убив при этом сильного и смелого самца-переярка.
      Волчица-мать двинулась дальше. Пришлый пытался задержать ее, еще и еще раз подзывая к лосиному следу, но когда понял, что бесполезно, побежал догонять стаю. Раздался короткий резкий крик зайца. Он сразу же оборвался. Это Зуа, подняв косого с лежки, быстро и удачно перехватила его. Рядом был Ва, они мгновенно разделались с беляком. Волки расширяли поиск — отходя в сторону, снова возвращались на след стаи, старались не упускать из виду Пришлого: он уже показал себя хорошим охотником. Вскоре мать-волчица обнаружила новые лосиные следы и, следуя за ними, длинными прыжками спустилась вместе со стаей с холма. Выйдя на лосиную тропу, понеслась по ней, увлекая за собой семью.
      За оврагом тропа вновь поднималась на холм, и тут Пришлый, бегущий последним, внезапно отделился от остальных и стал огибать холм по снежной целине.
      Мага поняла и оценила его маневр. Он догадался свернуть наперерез лосям.
      Когда волки вышли на вершину холма, они увидели молодого лося-бычка, которого уже гнал.навстречу стае Пришлый. Ему удалось отбить лосенка от стада, и он гнал свою жертву уверенно и неотступно.
      Дальнейшее произошло очень быстро — лосю не пришлось долго сопротивляться…
      Звери жадно кормились, отрывая куски от добычи. И так уж получилось, что у одного большого куска мяса оказались Пришлый и Ва. Едва быстрый Ва вонзил крепкие молодые зубы в добычу, как Пришлый строго, как подобает вожаку, зарычал и сильно рванул кусок к себе — вожак должен есть один!
      Переярок понял это действие как вызов и тотчас вызов принял. Отступив на шаг в сторону, подражая отцу — старому Вою, чуть присел на задние лапы, пригнул книзу голову, оскалился и зарычал.
      Осторожный и хитрый Пришлый вынужден был тоже приготовиться к бою. Не осталась безучастной и Зуа. Спокойно, не рыча и не скалясь, она проскользнула между двумя березами, отделявшими ее от ссорящихся, и встала рядом с переярком Ва. Он был ее братом и ровесником, давним товарищем по охоте, и она ясно заявила, что вступает в бой на его стороне. Дело принимало опасный оборот. Но Мага была на страже. Быстрый прыжок волчицы — и Ва, едва не сбитый ею, отскочил в сторону и замолчал. Он не смел ослушаться волчицы-матери. Его верная подруга Зуа, делая вид, что ищет что-то в снегу, отошла в сторону. Когда-то так же сурово и решительно пресекал ссоры отец-волк.
      Внимательно, с острым интересом смотрел волчонок Ко на все происходящее. Он познавал жизнь, познавал отношения внутри стаи, познавал своих собратьев и себя. Смотрел, запоминал, учился.
      Ссора была прекращена, все как будто бы успокоились, но недовольство внутри стаи оставалось. И любой повод, любая самая малая искра могли вызвать новый пожар вражды. Мудрая Мага понимала это.
      — Карл!
      Звери подняли головы. Это был знакомый всем в округе старый ворон. Он давно присмотрел лакомый кусок, спрятанный в снег одним из волков, и с нетерпением ждал, когда насытившаяся стая покинет место трапезы. Но волки задерживались — они затеяли ссору.
      — Карл! — сказал он еще раз раздраженно, напоминая серым бродягам, что их ждет дорога (а его — мясо!).
      После потери старого вожака семья близко к жилью человека не подходила. Нападения на домашних животных были прекращены совсем. Волчица выбирала для охоты и отдыха места удаленные, глухие, труднопроходимые для человека и даже для волка. Потому и оставили люди стаю в покое.
      Но сегодня, после двух переходов вслед за лосями, волки вновь оказались невдалеке от людского жилья. По многим признакам было ясно, что деревня недалеко: временами стая улавливала запах дыма, несколько раз пересекла натоптанную человеком тропу.
      Но вот Мага встала как вкопанная. Одновременно остановились все. За бугром, совсем рядом с волками раздавалась отчетливая человеческая речь… Голоса приближались. Волчица поняла, что люди идут по петляющей между деревьями тропе. Она еще стояла какое-то мгновенье перед тем, как броситься прочь от этих пугающих звуков. И тут на бугре неожиданно появились люди.
      Только миг волчица смотрела на них. И за этот миг поняла, что это детеныши человека, они безопасны, у них нет ружей, они не собираются нападать на волков. Но у них был тот же пугающий человеческий запах, волки уже уловили его и — по железному закону стаи — ринулись в глубь леса.
      И Мага, и Пришлый, и молодые волки привыкли избегать человека, уходить при виде его не теряя ни мига, без раздумий и колебаний. Это правило осторожности было основным условием сохранения жизни.
      Длинными мощными прыжками перелетая сугробы, мать-волчица уводила стаю. После утраты Воя она была особенно осторожной.
      Две девочки, которые, весело разговаривая, шли из деревни в деревню по знакомой лесной тропе, тоже увидели замерших на мгновение зверей и тоже встали как вкопанные. Испугались. Вернее — даже не успели толком испугаться, как стая стремительно сорвалась с места.
      — Волки…
      — Ой!.. А они нас не съедят?.. — зубы у ребенка стучали.
      — Да убегают они! Разве не видишь? — успокоила вторая девочка, бледная от испуга (она была постарше).
      — Вижу…
      — И вообще, — тоном учительницы добавила старшая, — волков не надо бояться. Мой дедушка говорит, что он не знает ни одного случая за всю свою жизнь, чтобы волки напали у нас на человека.
      — Разве твой дедушка знает про все на свете?
      — Может, и не про все, но про нашу деревню и про наши леса знает. Ведь он здесь самый старый. Про него говорят: «старожил».
      Потеряв волков из виду, девочки пошли дальше. Они говорили о разном, но в их детской памяти осталась яркая картина: настороженно замершие среди сугробов волки, только одно мгновение во все глаза смотревшие на них…
      Встреча с людьми напомнила волкам об общей опасности. Эти умные звери, тонко чувствующие обстановку, умеющие действовать не по привычке, не по шаблону, а исходя из обстоятельств — смело, разумно, подчас неожиданно, вновь, пусть на время, сплотились в единую семью.

7. АРЕНА

      Ясным зимним утром, когда старый волк лежал в шаге от сетки, наслаждаясь теплом солнечных лучей, произошло событие, наполнившее новыми сильными впечатлениями его истомленное неволей звериное сердце.
      Сначала к сетке подошли люди и, разговаривая, разглядывали его. Вой сразу же поднялся и ушел в будку. Он уже не рычал при появлении человека, он устал бесполезно рычать и скалиться, убедившись, что люди по ту сторону сетки не боятся его рыка. Он стал молчалив и еще более угрюм.
      Потом к вольеру приставили щиты, образовавшие узкий коридор с высокими стенами, и открыли зверю выход в него. По будке постучали палкой, выпроваживая волка вон. Возбужденный и раздраженный, со вздыбленной на загривке шерстью, Вой выскочил из будки и рванулся в отворенную из вольера дверь…
      В несколько прыжков он проскочил длинный коридор и оказался на небольшой арене, огороженной такой же высокой стеной, как и коридор. Снег здесь был истоптан, пахло людьми, собаками, лошадьми и машинами. Вой быстро обежал площадку вдоль ограды. За все время заточения он впервые ощутил какое-то подобие свободы. И это возбудило его, вызвало желание двигаться, действовать, бороться за свое освобождение.
      Старый волк, чуткий и внимательный, вдруг заметил, что сверху, над самой его головой, нависла площадка, на которой стояли двое людей. Площадка с людьми была поднята машиной. Ее неприятный гул слышался из-за забора. Он сразу вспомнил тот страшный день, когда уходил от стрелявшего по нему вертолета. Воя тогда спас не быстрый бег — он понял, что от этой летающей машины не убежать, от нее можно только спрятаться. И он устремился в очень густой можжевеловый кустарник и затаился в нем.
      Площадка с людьми, поднятая киносъемочным краном, сразу напомнила волку вертолет, но здесь не было того оглушительного грохота да и выстрелов не слышалось. Зверь понимал свою беззащитность. Тем не менее он оскалился, зарычал и отбежал подальше, прижался к стене. Люди на площадке не только не последовали за ним, они даже переместились немного в сторону. Это успокоило зверя. Но тут внезапно в заборе открылась дверь, и на арену втолкнули трех собак. Крупные серые лайки западно-сибирской породы при виде волка мгновенно ощетинились, злобно залаяли. Увидев, что здесь, внутри ограждения, нет людей, нет их надежной поддержки и защиты, тотчас сбились в кучу подальше от зверя.
      Старый вожак спокойно стоял в стороне, настороженно наблюдая за людьми наверху и искоса поглядывая на собак. Лайки были ему совсем не страшны. Но людям, очевидно, нужна была драка между собаками и волком, и они втолкнули еще двух лаек…
      Собаки осмелели и, развернувшись фронтом, стали с яростным лаем приближаться к зверю, осторожно, медленно наступая на него. Сейчас их было пятеро — целая стая, а волк стоял на голой площадке один-одинешенек. Но старый Вой оставался совершенно спокоен. Ни люди, ни их крепкие и хорошо обученные собаки не знали, что за волк был перед ними. Они видели, что он более чем вдвое крупнее каждой из лаек, однако это было далеко не самым главным его достоинством и преимуществом.
      Псы осторожно приближались, захлебываясь надрывным лаем, с каждым шагом распаляясь все больше и больше.
      Старый вожак все еще выжидал, понимая, что за стеной-забором полным-полно людей, что он, как и прежде, в плену и нападать на собак — значит навредить себе. Но спокойствие покидало его. В нем уже начинала бурлить острая злоба на этих наглых, шумных и трусоватых зверей, так преданных человеку. Он не мог нападать на них, но и не обороняться тоже не мог. И он ждал момента, чтобы достойно отразить нападение.
      Люди на площадке откровенно восхищались могучим лесным зверем — выдержанным, бесстрашным, умным. Вой услышал, как у них наверху что-то защелкало, заметил краем глаза, что площадка, однако, не перемещается, находится там же, где и была. Это оператор уже снимал уникальные кадры…
      Негромкое стрекотание камеры ободрило собак и еще более обозлило волка. Он, продолжая оставаться внешне спокойным, не удержался и переступил на месте передними ногами. Тотчас две собаки из пяти стремительно отпрыгнули назад. Псы были в трех шагах от нею…
      И вот настал момент, когда самый злобный, самый смелый из них рванулся к волку, чтобы вцепиться ему в загривок…
      Старый Вой знал, что за первым сразу же кинутся остальные, он ждал этого момента и готовился к нему. Волк был не только сильнее и умнее собак, его движения были быстрее, стремительней чуть ли не вдвое… Едва пес метнулся к нему, как волк перехватил собаку в прыжке, вскинул над собой, резко встряхнул и, бросив, отпрыгнул далеко в сторону.
      Пес рухнул с переломанным хребтом, распластался на снегу, предсмертно хрипя…
      Будто незримая сила отбросила собак. Они еще лаяли, но в их лае уже слышались испуг и растерянность, они звали человека на помощь. А старый волк и не собирался на них нападать. Убийство пса было вынужденным: Вой должен был показать и людям, и своре свою силу, свое умение постоять за себя.
      — Стоп! Всё! Великолепно! — сказал человек сверху. — Уберите собак! На сегодня — всё!
      Волк с опаской косился на людей, не ожидая от них ничего хорошего. Но вот снова открылась дверь в заборе, и собаки как ошалелые кинулись прочь с арены. Одновременно открылся проход в коридор, по которому он пришел сюда. Вожаку не хотелось идти обратно в клетку, но здесь оставаться было опасно, и он неторопливо усталым шагом проследовал в свой вольер.
      Когда старый волк улегся на полу, привычно свернувшись клубком, покой и сон долго не приходили к нему.
      А рядом, в ста шагах от Воя, в небольшом домике, сидя за чашкой кофе, люди решали судьбу зверя.
      — Ну и работка сегодня была! У меня такое ощущение, будто волк этот все понимает и просто не хочет перед нами раскрываться. Потому и на собак — ноль внимания. Раз ахнул, чтоб знали свое место, и снова — молчок.
      — А наш-то лопух, твой «пожарник», куда смотрел? Стоял с брандспойтом и спал, что ли?
      — Да не спал… Слишком уж быстро волк все это сделал…
      — Быстро, быстро! А мы должны еще быстрей. Собаку не уберегли! Ну, теперь нам будет…
      — Да. Это уж точно. А волк, пожалуй, и вправду все понимает. А?
      — Может, так… А может, и не так…
      — Ты — режиссер, ты и должен знать.
      — А я не знаю… И никто, скорее всего, достоверно не знает. Ну, а как кадры?
      — По-моему, должно быть здорово! Из проявки выйдет, я позвоню, сразу и посмотрим. Что ты дальше-то с ним будешь делать?
      — А дальше вот что: завтра мы его выпускаем.
      — Как?
      — А вот так.
      — Непонятно.
      — Надо отснять момент стремительного бега зверя. Мне нужен его бег! А в условиях неволи, на арене, это невозможно. Ты же сам говоришь, что этот тип нам навстречу не пойдет. Придется нам пойти ему навстречу.
      — Ну и как ты это мыслишь?
      — Завтра с утра, если будет погода (а если не будет, то послезавтра), ты берешь второго оператора, ассистентов, ставите в разных местах три камеры — я покажу, где, — и, когда я дам команду его выпустить, снимаете сразу тремя камерами. Потом смонтируем. Возьмите трансфокаторы. Надо быть готовыми достать его в любой момент. Если он рванется на волю, этим кадрам цены не будет. Удивительный, уникальный зверь!

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7