Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Темный ученик - Проклятие мертвых Богов

ModernLib.Net / Фэнтези / Уэйс Маргарет / Проклятие мертвых Богов - Чтение (стр. 3)
Автор: Уэйс Маргарет
Жанр: Фэнтези
Серия: Темный ученик

 

 


      — Нуитари ее убил, — сказал Чемош с ненавистью. — Он заплатит! Ты заставишь его заплатить!
      Крелл встревожился. Нуитари, могущественный Бог Черной Магии, был вовсе не тем врагом, какого он имел в виду.
      — Конечно, мой господин, но я уверен, ты сам захочешь отомстить за ее смерть Нуитари. Наверное, мне следует заняться поисками Чизлев и Хиддукеля? Они, без сомнения, замешаны в этом деле…
      Чемош шевельнул пальцем, и Крелл, отлетев назад, ударился о каменную стену. Он сполз вниз и упал беспорядочной кучей доспехов к ногам Чемоша.
      — Ты слюнтяй, нытик, трусливая жаба, — произнес Чемош холодно. — Ты сделаешь то, что я велю тебе сделать, иначе я превращу тебя в бесхребетную медузу, какой ты и являешься, и преподнесу в дар Морской Королеве с моими наилучшими пожеланиями. Что ты скажешь на это?
      Крелл пробормотал что-то невнятное.
      Чемош склонился над ним:
      — Я плохо тебя слышу.
      — Как всегда, мой господин, — ответил Крелл угрюмо, — я жду твоих приказаний.
      — Да уж, надо думать, — констатировал Чемош. — Пойдем со мной.
      — Не… не к Нуитари? — вздрогнул Крелл.
      — В мое жилище, ты, гоблинский подменыш, — сказал Чемош. — Есть одно дело, которое ты сначала должен выполнить для меня.
 
      Намереваясь более активно вмешиваться в дела мира живых с перспективой в один прекрасный день захватить над этим миром власть, Повелитель Смерти оставил свой темный дворец на просторах Бездны. Он искал подходящее место для своего нового жилища и нашел его в заброшенном замке с видом на Кровавое море в местечке, называемом Разорение.
      Когда Великая Драконица Малис утратила контроль над этой частью Ансалона, она в ярости металась над страной, оставляя безжизненную пустыню на месте полей, ферм, городов, сел и деревень. Земля была проклятой все время, пока она была у власти. На ней ничего не росло, ручьи и реки пересохли; некогда плодородные поля превратились в солончаки; повсюду свирепствовали голод и болезни. Города, такие как Устричный, лишились большей части населения, народ бежал от проклятия драконов. И весь край стал называться Разорением.
      С гибелью Малис от руки Мины мертвящее воздействие злой драконьей магии на Разорение прекратилось. Почти в тот самый миг, когда Малис была повержена, реки снова потекли, озера наполнились, маленькие зеленые ростки пробились из пустынной земли, словно жизнь все время была здесь, дожидаясь лишь, когда падет заклятие, мешающее ей показаться.
      С возвращением Богов этот процесс ускорился, так что сейчас некоторые районы уже вели привычную жизнь. Люди начали заново отстраиваться. Устричный, расположенный в ста пятидесяти милях от замка Чемоша, стал не совсем тем процветающим, многолюдным центром торговли — и законной, и незаконной, — каким слыл когда-то, но он больше не был и призрачным городом. Пираты и моряки всех рас, не имеющие проблем с законом, гуляли по улицам знаменитого портового города. Рынки и лавки снова открылись. Устричный возродился и был готов к торговле.
      Однако в некоторых районах Разорения действие проклятия сохранялось. Никто не мог понять, как и почему. Друидесса, посвятившая себя Чизлев, Богине Природы, осмотрела эти районы и нашла в одном из них чешую Малис. Друидесса предположила, что присутствие чешуи может каким-то образом влиять на сохранение заклятия. Она сожгла чешую во время священного обряда — говорили, что сама Чизлев, возмущенная нарушением законов природы, благословила этот ритуал. Хотя уничтожение чешуи никак не помогло, слухи о церемонии распространились, предположение оказалось удобным, и в итоге подверженные действию проклятия районы стали называть «чешуепадными».
      Один из таких «чешуепадных» районов Чемош присмотрел для себя. Его замок стоял на мысе, выходящем в Кровавое море и известном под названием Мрачный Берег.
      Чемош совершенно не заботился о том, чтобы снять проклятие. Его не интересовали зелень и произрастание чего бы то ни было, поэтому ему было все равно, что холмы и долины вокруг замка представляют собой безжизненное голое пространство, состоящее из пепла и щебня.
      Когда Бог обнаружил и захватил замок, тот лежал в руинах — драконица истребила его обитателей, разрушила и сожгла строения. Чемош выбрал это место, поскольку оно располагалось всего в пятидесяти милях от Башни в Кровавом море. Он намеревался использовать замок как плацдарм для своей кампании, собирался хранить здесь священные реликвии, принесенные из развалин Башни. Здесь, воображал Повелитель Смерти с восторгом, он будет проводить время, разбирая, занося в каталоги, подсчитывая баснословной ценности артефакты, изготовление которых датируется временами Короля-Жреца Истара. Замок будет не только хранилищем этих реликвий, но и крепостью, которая их защитит.
      Используя камень, добываемый потерянными душами из Бездны, Чемош перестроил замок, сделав его таким крепким, что даже сами Боги не могли бы взять его приступом. Камни Бездны были чернее черного мрамора и гораздо прочнее его. Только рука самого Чемоша могла обтесать их в блоки, которые были такими тяжелыми, что только он сам мог поставить их на нужное место. В замке было четыре сторожевых башни, по башне на каждом углу. Две стены, внешняя и внутренняя, окружали его. Самой странной деталью представлялось то, что в стенах не предполагалось ворот. Казалось, что в замке нет ни входа, ни выхода.
      Мертвые, что охраняли его, не нуждались в воротах. Призраки, привидения, неупокоенные души, которых Чемош собрал для защиты замка, могли проходить через камни Бездны так же легко, как смертный проходит между зелеными ветками кустарника. Однако же требовался вход и для новых последователей. Возлюбленные были мертвы, но ведь они сохраняли свой физический облик. Они входили через магический портал, расположенный в определенной точке северной стены. Портал подчинялся только Чемошу, хозяину замка, а кроме него еще одному существу — хозяйке замка.
      Мине.
      Чемош задумывал замок как подарок для нее. Он назвал его одновременно и в ее честь, и в честь своих новых учеников — Замком Возлюбленных.
      Но пришел сюда, чтобы поселиться, всего лишь призрак Мины.
      Мина была мертва, убита Нуитари, Богом Черной Луны, тем самым Божеством, которое положило конец честолюбивым мечтам Чемоша. Нуитари тайно восстановил развалины Башни Высшего Волшебства Истара. Он захватил ставшие ничьими священные артефакты, которые были необходимы Чемошу, чтобы взойти на трон правителем небесного пантеона. Нуитари взял в плен Мину и, чтобы доказать свое превосходство над Богом Смерти, убил ее.
      Чемош жил теперь один в Замке Возлюбленных. Место вызывало в нем отвращение, поскольку служило постоянным напоминанием о том, как рухнули его планы и замыслы. Но хотя он терпеть не мог замок, оказалось, что он не может уйти. Потому что Мина была здесь. Ее дух пришел к нему сюда. Она бродила вокруг его постели, их постели. Ее янтарные глаза смотрели прямо на него, но не видели его. Ее рука тянулась к нему, но не могла прикоснуться. Ее голос звучал, но она не могла говорить с ним. Она ждала, не зазвучит ли его голос, но не слышала, когда он звал ее.
      Вид призрачного силуэта Мины терзал Чемоша. Он бессчетное число раз пытался бросить ее и возвращался в свое заброшенное жилище в Бездне. Туда ее душа не могла следовать за ним, но память о ней все равно была с ним, и эта память заставляла его ощущать боль и горечь — ему приходилось возвращаться в Замок Возлюбленных и искать утешения, созерцая блуждающее по комнатам привидение.
      Чемош собирался отомстить Нуитари, но у него не было четкого плана, он все еще обдумывал его. Рыцарь Смерти в одиночку не сможет сбросить могущественного Бога с его Башни, хотя Креллу Чемош этого не сказал. Он хотел, чтобы страх как следует пробрал Крелла. Тот заслужил несколько часов страданий, поскольку упустил Ариакана.
      Еще Бог не сказал Креллу, что это даже пойдет ему на пользу. Зебоим была сестрой Нуитари, но между кровными родственниками не было большой любви. Чемош мог бы обрести в Зебоим могучего союзника.
      Повелитель Смерти, за которым с огромной неохотой тащился Азрик Крелл, миновал внешнюю и внутреннюю стены замка и вошел в главный зал, пустой, если не считать трона, стоящего на возвышении в центре. Оно было достаточно широким, и, когда Чемош только построил замок, здесь находилось два трона. Тот, что больше и величественнее, предназначался для Бога, тот, что меньше и изящнее, — для Мины. Чемош разбил его на куски.
      Обломки этого трона были разбросаны по всему залу. Крелл, неуклюже ковылявший вслед за Богом, споткнулся об один из обломков. Надеясь завоевать расположение своего господина, Крелл принялся нахваливать архитектуру замка.
      Чемош не обращал внимания на излияния Рыцаря Смерти. Он уселся на свой трон и ждал в напряжении, когда к нему подойдет призрак Мины. Это ожидание всегда было болезненным. Какая-то часть его тайно надеялась, что она уже не появится, что он никогда не увидит ее снова. Возможно, тогда он сумеет забыть. Но если ждать приходилось дольше обычного, а призрак все не появлялся, он начинал сходить с ума от волнения по той же самой причине.
      Потом она все-таки появилась, и Чемош издал вздох, в котором смешивались отчаяние и облегчение. Ее абрис, дрожащий, тонкий, бледный, словно сотканный из паутины, переместился через зал к нему. На ней было какое-то длинное свободное одеяние из черного шелка, которое, казалось, раздували невидимые ветры глубин, потому что оно мягко окутывало ее призрачное тело. Она подняла прозрачную руку, приближаясь к нему, рот ее раскрылся, словно она что-то говорила. Но слова были проглочены смертью.
      — Крелл, — коротко произнес Чемош, — ты обитаешь в мире смерти, как и она. Поговори за меня с духом Мины. Спроси у нее, что она так отчаянно пытается мне сказать! Она все время говорит одно и то же, — забормотал Бог лихорадочно, теребя кружево на рукаве. — Она приходит ко мне, кажется, хочет что-то сказать, а я не могу ее услышать! Возможно, ты сумеешь с ней поговорить.
      Крелл ненавидел Мину при жизни. Она бесстрашно смотрела ему в лицо при их первой встрече, и он не мог ей этого простить. Он был рад тому, что она умерла, и меньше всего хотел выступать посредником между нею и ее любовником.
      — Мой господин, — рискнул возразить Крелл, — ведь это ты правишь миром Смерти и Бессмертия. Если ты сам не можешь поговорить…
      Чемош обратил на Рыцаря Смерти зловещий взгляд, тот принялся кланяться, забормотал, что он будет счастлив поговорить с Миной, как только она изволит явиться сюда.
      — Она уже здесь, Крелл! Говори же с ней! Чего ты ждешь?! Спроси, чего она хочет!
      Крелл огляделся. Он никого не увидел, но решил не выводить из себя хозяина, поэтому заговорил торжественно и печально, обращаясь к трещине в стене:
      — Мина, Повелитель Чемош хочет знать…
      — Да не туда! — перебил Бог с возмущением и махнул рукой. — Вот же она! Рядом со мной!
      Крелл осмотрел зал, затем произнес как можно осторожнее:
      — Мой господин, путешествие из Башни Бурь было нелегким. Может быть, тебе стоит прилечь…
      Чемош вскочил с трона и сердито надвинулся на Рыцаря Смерти.
      — От тебя мало что осталось, Крелл, но то, что еще есть, я разнесу на крохотные кусочки и рассею их по четырем сторонам Бездны…
      — Клянусь, мой господин, — закричал Крелл, пятясь, — я не понимаю, о чем ты говоришь! Ты приказываешь поговорить с Миной, и я был бы рад выполнить твой приказ, но здесь нет никакой Мины!
      Чемош замер.
      — Ты ее не видишь? — Он указал на то место, где стояла девушка. — Я мог бы коснуться ее. — Бог протянул к Мине руку.
      Крелл развернул свой шлем в ту же сторону и принялся всматриваться во все глаза.
      — О да, конечно. Теперь, когда ты указал на нее…
      — Не лги мне, Крелл! — в бешенстве заорал Чемош, сжимая кулаки.
      Рыцарь Смерти отпрыгнул в сторону:
      — Мой Повелитель, мне очень жаль. Я хочу ее увидеть, но не вижу…
      Чемош перевел взгляд с рыцаря на привидение. Глаза его сузились.
      — Ты не видишь ее? Странно. Интересно…
      Он возвысил голос, завопил так, что эхо отдалось в призрачном царстве смерти:
      — Ко мне! Слуги, рабы! Ко мне, немедленно!
      Тронный зал наполнился призраками, спешащими выполнить приказание хозяина. Привидения и духи собрались вокруг Чемоша, дожидаясь в привычном молчании, пока он отдаст приказ.
      — Ты видишь моих слуг, не правда ли, Крелл? — Чемош взмахнул рукой.
      Вслед за рекой душ, текущей из вечности, появились бессмертные, принесшие клятву верности Богу Смерти, они толклись в зловонном болоте собственного зла.
      — Да, мой господин, — сказал Крелл. — Их я вижу. — Это были низменные создания, и он бросил на них презрительный взгляд.
      — И ты не видишь стоящую среди них Мину?
      Крелл замер, снедаемый нерешительностью.
      — Мой господин, после смерти мои глаза уже не те, что были раньше…
      — Крелл! — взревел Чемош.
      Плечи Рыцаря Смерти поникли.
      — Нет, мой Повелитель. Я знаю, тебе неприятно это слышать, но ее нет среди нас…
      Повелитель Смерти раскинул руки, крепко обнял Крелла, сминая его доспехи и продавливая нагрудник.
      — Крелл! — прокричал он. — Ты спас меня от безумия!
      Глаза Рыцаря Смерти вспыхнули от изумления.
      — Мой господин?
      — Каким же глупцом я был! — признался Чемош. — Но хватит. Он заплатит за это! Клянусь Верховным Богом, сбросившим меня с небес, клянусь Хаосом, спасшим меня, Нуитари заплатит!
      Выпустив Крелла и нетерпеливым жестом выпроводив прочих бессмертных, Чемош уставился на силуэт Мины, все еще парящий перед ним.
      — Дай-ка мне свой меч, Крелл, — приказал Чемош, протягивая руку.
      Рыцарь Смерти обнажил клинок и протянул Богу.
      Взяв меч, Чемош долгим взглядом посмотрел на Мину. Затем, подняв оружие, он бросился к призраку.
      Образ Мины растворился.
      Чемош шагнул назад, рассуждая вслух:
      — Поразительное наваждение. Оно одурачило даже меня. Но оно не смогло одурачить тебя, моего дорогого брата, моего блистательного друга Лорда Крелла!
      — Я рад, что сумел услужить тебе… — Крелл был смущен, но благодарен. — Хотя я все-таки не вполне тебя понимаю…
      — Наваждение, Крелл! Призрак Мины был мороком! Вот почему ты не мог его увидеть. Мина не в твоем царстве, не в царстве мертвых. Мина жива, Крелл! Жива — и в заточении.
      Чемош помрачнел:
      — Нуитари солгал мне. Он не убивал ее, как утверждает. Он заточил ее в Башне под Кровавым морем. Но зачем? Что им движет? Неужели он хочет заполучить ее для себя? Или же думает, что я забуду о ней, если буду верить, будто она умерла? Теперь я вижу, в чем его игра. Наверное, он сказал ей, что я отрекся от нее. Но она же не поверит ему. Мина любит меня. Она останется мне верна. Я должен отправиться за ней…
      Он замолк.
      — А что если ему удалось ее соблазнить? Она, в конце концов, смертная, — продолжал Бог, голос его сделался суровым. — Однажды Мина поклялась в верности и любви Королеве Такхизис только для того, чтобы отречься от нее ради меня. Может быть, Мина променяла меня на Нуитари. Может быть, они оба готовят заговор против меня. Я могу угодить в ловушку…
      Он огляделся:
      — Крелл!
      — Мой господин! — Рыцарь Смерти отчаянно старался уследить за скачками мысли своего Повелителя.
      — Ты сказал, Зебоим заполучила фигурку кхаса, в которой заключена душа ее сына? — спросил Чемош.
      — Это не моя вина! — поспешно начал Крелл. — Там были кендер и огромный жук…
      — Прекрати хныкать! В кои-то веки ты сделал что-то правильно. Я хочу дать тебе одно задание.
      Креллу не нравилась лукавая улыбка Бога.
      — Что это за задание, мой господин? — неохотно спросил Рыцарь Смерти. — Куда мне нужно идти?
      — К Зебоим…
      Крелл рухнул на колени:
      — Можешь сейчас же прикончить меня на месте, господин, так будет проще.
      — Ну-ну, Крелл, — успокаивающе проговорил Чемош. На него внезапно напало беспричинное веселье. — Морская Королева будет рада видеть тебя. Ты ведь принесешь ей благую весть, если только она позволит тебе прожить достаточно долго, чтобы ты успел ее сообщить…

Глава 2

      Гном и полуэльф смотрели в чашу из драконьего серебра. Оба потешались, глядя на Чемоша, скорбящего по своей «покойной» госпоже, высмеивали Повелителя Смерти, как делали уже много дней подряд, когда все вдруг ужасно испортилось.
      — Он идет на нас! — произнес гном встревожено.
      — Нет, не может быть, — ухмыльнулся полуэльф.
      — Говорю тебе, он обо всем догадался! — закричал гном. — Смотри! У него меч! Завершай заклинание, Каэле! Быстрее!
      — Нет никакой опасности, Базальт, — заверил Каэле; его губы застыли в улыбке. — Как ты себе это представляешь? Что он прыгнет сквозь время и пространство и отрежет нам уши?
      — А откуда тебе знать, что он этого не сделает? — взревел Базальт. — Он же Бог! Заканчивай давай!
      Каэле бросил взгляд на пылающее яростью лицо Бога — его глаза были похожи на вечные огни Бездны — и решил, что его товарищ, маг, возможно, прав. Полуэльф взялся за тяжелую металлическую чашу обеими руками, уперся покрепче в пол и сбросил ее с постамента, выливая на пол содержимое. Кровь выплеснулась к босым ногам Каэле и брызнула на черную мантию гнома.
      Бог со своим мечом исчез.
      Базальт утер лицо черным рукавом.
      — Он был так близко!
      — Я все-таки сомневаюсь, что он мог бы нам что-то сделать, — пробормотал Каэле.
      — Лучше не рисковать, выясняя это.
      Каэле вспомнил гигантский меч, который держал в руке Бог, и вынужден был согласиться. Они с Базальтом стояли в молчании и мрачно рассматривали пустую чашу из драконьего серебра и лужу крови на полу. Оба думали о другом Божестве, которое может рассердиться. Божестве, находящемся гораздо ближе.
      — Это была не наша вина, — пробормотал Каэле, кусая ногти. — Мы должны во всем признаться.
      — Всего лишь вопрос времени. Чемош все равно раскрыл бы обман, — согласился Базальт.
      — Удивительно, что дело вообще так затянулось, — прибавил Каэле. — Он же все-таки Бог. Не забудь подчеркнуть это, когда будешь рассказывать хозяину о том, что произошло…
      — Когда ябуду рассказывать ему! — возмутился Базальт.
      — Ну да, конечно, тыбудешь ему рассказывать, — холодно заявил полуэльф. — Ты же Смотритель Башни, в конце концов. На тебе лежит ответственность. Я просто твой подчиненный. Тебе и рассказывать хозяину.
      — Я Смотритель Башни. А за заклинание, вызывающее иллюзию, отвечаешь ты! Насколько я понимаю, это ты виноват, что Чемош обо всем догадался! Наверное, ты сделал какую-то ошибку…
      Каэле оставил в покое свои ногти. Его длинные тонкие пальцы скрючились, руки стали похожи на лапы с выпущенными когтями.
      — Наверное, если бы ты не стал паниковать и не приказал мне тут же прервать действие заклинания…
      — Прервать заклинание! О чем это вы говорите?
      Суровый голос прозвучал у них за спиной. Оба черных мага обменялись встревоженными взглядами, потом, приняв подобострастный вид, развернулись к своему повелителю Нуитари, Богу Черной Луны, и согнулись в низком поклоне.
      Оба были в черных мантиях, обозначающих их приверженность Нуитари, — на этом сходство между ними заканчивалось. Каэле был высоким и тощим, с растрепанными сальными волосами, которые он редко удосуживался мыть; наполовину человек, наполовину эльф, он ненавидел обе эти расы. Базальт — коренастый гном, в чистой, аккуратной мантии, с заботливо расчесанной бородой — любую расу жаловал не слишком.
      Распрямившись, они оба попытались принять непринужденный вид, словно понятия не имели о том, что стоят на каменном полу, залитом драконьей кровью, а у их ног лежит перевернутая чаша из драконьего серебра.
      Долговязый Каэле устремил свой длинный нос на Базальта, который смотрел из-под густых черных бровей на полуэльфа.
      — Скажи ему, — буркнул Каэле.
      — Сам скажи, — прорычал Базальт.
      — Кому-нибудь из вас придется сказать, и чем скорее, тем лучше, — прошипел Нуитари.
      — Чемош разоблачил наваждение, — сообщил гном, стараясь выдержать темный и беспощадный взгляд Бога, что оказалось нелегко.
      — Он пошел прямо на нас, — вставил Каэле, — размахивая громадным мечом. Я говорил Базальту, Бог ничего не сможет нам сделать, но он ударился в панику и потребовал прервать заклинание…
      — Я не требовал, чтобы ты переворачивал чашу, — засопел Базальт.
      — Это ты завывал, как раненый дракон…
      — Да ты испугался не меньше меня!
      Нуитари нетерпеливо взмахнул руками. Базальт, струсив, спросил тихо:
      — Повелитель, а Чемош явится, чтобы освободить ее?
      Уточнений не требовалось.
      — Возможно, — ответил Нуитари. — Если только мудрость Повелителя Смерти не больше, чем его одержимость.
      Каэле искоса посмотрел на Базальта, который в ответ пожал плечами.
      Круглое лицо Бога, с припухшими веками и полными губами, было совершенно бесстрастно. Маги не могли определить, доволен он или нет, удивлен или встревожен или же ему просто все это смертельно надоело.
      — Уберите здесь, — вот и все, что сказал Нуитари, прежде чем развернуться и уйти.
      Магам потребовались объединенные усилия, чтобы водрузить тяжелую чашу в форме змееподобного дракона на постамент. Когда та оказалась на своем месте, они уставились на лужу, растекшуюся по каменным плитам пола.
      — Может, стоит попытаться спасти хотя бы часть крови? — спросил Базальт.
      Драконья кровь, особенно такая, отданная драконом по доброй воле, была невероятно редким и ценным продуктом.
      Каэле покачал головой:
      — Она уже нечистая. Кроме того, кровь теряет способность воспринимать заклинания через сорок восемь часов. Сомневаюсь, что хозяину захочется в ближайшее время снова обращаться к этому заклинанию.
      — Что ж, тогда неси тряпки и ведро, и мы…
      — Может, я и твой подчиненный, Базальт, но я тебе не мальчик на побегушках! — злобно отрезал Каэле. — Я ничего не несу! Сам неси свои тряпки и ведро. А я должен осмотреть чашу, не треснула ли она.
      Базальт зарычал. Чаша была сделана из драконьего металла. Ее можно было уронить с вершины Лордов Рока, и она приземлилась бы без единой царапинки. Однако он знал из личного опыта, что ему придется либо провести следующие полчаса в жарком споре с Каэле, который гному ни за что не выиграть, либо же самому принести тряпки и ведро. Чуланчик, в котором они держали столь низменные предметы, располагался тремя этажами выше того места, где они находились. Для коротеньких ножек гнома поход вверх-вниз по ступеням был настоящим испытанием. Базальт подумал, не вытереть ли кровь магическим способом или же заставить тряпки явиться сюда самостоятельно, но отверг обе возможности из страха, что узнает Нуитари.
      Бог Черной Луны запрещал своим магам использовать волшебство для нужд тривиальных или фривольных. Он утверждал, что использование магии для мытья, например, посуды после ужина оскорбляет Богов. От Базальта и Каэле требовалось стирать, добывать себе пропитание (одна из причин, по которой они изобрели хитрое приспособление, в которое удалось поймать Мину), готовить и убирать — и все это без применения магических заклинаний. Другие маги, которые время от времени останавливались в Башне, подчинялись таким же жестким запретам. От них требовалось выполнять подобные задачи, используя труд физический, а не магический. Базальт отправился за тряпками и, вернувшись с ноющими икрами и в плохом настроении, обнаружил, что Каэле развлекается, рисуя пальцами ноги липкие фигурки из драконьей крови.
      — На, — сказал Базальт, бросая ему тряпку. — Теперь, когда ты осмотрел чашу, можешь ее вымыть.
      Каэле пожалел, что не воспользовался моментом, пока гнома не было, и не ушел. Полуэльф продолжал слоняться по комнате для заклинаний в надежде, что Нуитари вернется и на него произведет впечатление, как великолепно Каэле вычистил чашу, которая была одним из самых любимых артефактов Бога. И поскольку все еще оставалась вероятность, что Нуитари вернется, Каэле принялся вытирать остатки драконьей крови.
      — А что имел в виду наш Повелитель, говоря, что мудрость Чемоша может оказаться больше его одержимости? — спросил Базальт. Гном стоял на четвереньках, яростно оттирая испачканные камни жесткой щеткой.
      — Ясное дело, он одержим этой Миной. Вот поэтому нам и удалось заморочить ему голову иллюзией.
      — Все равно мне непонятно, — проворчал Базальт.
      Каэле, подумав, что хозяин может сейчас подслушивать, не упустил случая восхвалить его.
      — Как бы то ни было, я считаю, замысел Нуитари был великолепным, — сказал полуэльф. — Когда мы только захватили Мину, Повелитель хотел заставить Чемоша молчать, обещая убить ее. Чемош, как ты помнишь, грозился рассказать кузенам Нуитари, что тот тайно выстроил эту Башню и пытается усилить свое влияние независимо от них. Он обещал раструбить всем Богам, что Повелитель собрал множество артефактов, среди которых имеются посвященные каждому из них.
      — Но угроза убить Мину не сработала, — заметил Базальт. — Чемош бросил ее на произвол судьбы.
      — Вот здесь-то и проявилась гениальность замысла нашего господина. Нуитари убил ее на глазах у Чемоша, то есть сделал вид, что убил ее.
      Каэле выждал минуту, надеясь, что Нуитари войдет и поблагодарит своего верного приверженца за комплимент. Тот, однако, не появился, и вообще ничто не указывало на то, что он подслушивает льстивые речи полуэльфа. Каэле наскучила уборка, и он отшвырнул тряпку.
      — Все, я закончил.
      Базальт поднялся на ноги, чтобы проверить его работу.
      — Закончил?! А когда ты начал? Ты только посмотри. На чешуе вокруг хвоста кровь, на глазах и зубах тоже, и во всех щелках между чешуйками…
      — Это просто свет так падает, — возразил Каэле беззаботно. — Но если тебе не нравится, сделай сам. А мне пора идти учить заклинания.
      — Именно по этой причине меня и назначили Смотрителем! — бросил Базальт в спину выходящему за дверь полуэльфу. — А ты — свинья! Все эльфы — свиньи!
      Каэле развернулся, злобно поблескивая миндалевидными глазами, и сжал кулаки.
      — Я убивал людей за подобные оскорбления, гном.
      — Ты убил за это одну женщину, — заметил Базальт. — Задушил ее и сбросил со скалы.
      — Она получила то, чего хотела, и ты получишь, если будешь высказываться в таком духе!
      — Каком таком духе? Ты и сам не любишь эльфов. Ты все время говоришь о них вещи и похуже. — Базальт драил чашу, глубоко забираясь тряпкой между чешуйками.
      — Поскольку та тварь, которая меня родила, была эльфийкой, я имею право говорить о них все, что пожелаю, — огрызнулся Каэле.
      — Хорошо же ты отзываешься о собственной матери.
      — Она свое дело сделала. Принесла меня в этот мир и получила удовольствие в процессе. У меня, по крайней мере, была мать. Я не выскочил из стены темной пещеры, как какой-нибудь гриб…
      — Ты заходишь слишком далеко! — взвился Базальт.
      — Нет, еще недостаточно далеко! — яростно прошипел Каэле, его длинные пальцы подергивались.
      Гном швырнул тряпку на пол. Полуэльф забыл о заклинаниях, которые собирался учить. Оба бросали друг на друга злобные взгляды. В воздухе потрескивала магия.
      Нуитари, глядящий на них из тени, улыбнулся. Ему нравилось, когда его маги сцеплялись друг с другом. Это поддерживало в них боевой дух.
      Базальт был наполовину безумен. Каэле был безумен полностью. Нуитари знал об этом задолго до того, как привел их в Башню под Кровавым морем. До их безумия ему не было дела, пока они достаточно хорошо выполняли свою работу, а они оба были великолепны, поскольку много лет оттачивали мастерство.
      Благодаря природному долголетию полуэльф и гном оказались среди тех немногих чародеев, оставшихся в Кринне, которые служили Богу Черной Луны еще до того, как его мать украла мир. Оба отличались блистательной памятью, оба за минувшие годы не растеряли своих заклинаний и мастерства.
      Эти двое были среди первых взглянувших на небеса и увидевших черную луну, они были среди первых павших на колени и предложивших свои услуги ее Богу. Нуитари перенес их в эту Башню с одним условием — они не станут друг друга убивать. Оба, и гном и полуэльф, были исключительно могущественными магами. Битва между ними не только оставила бы Нуитари без двух ценных слуг, но, возможно, и серьезно повредила бы только что отстроенную Башню.
      Каэле, наполовину Каганести, наполовину эрготианец, был подвержен припадкам неконтролируемой ярости. Он уже совершал убийства раньше и мог совершить еще. Отвергая в себе и человеческое, и эльфийское, он ушел от цивилизации, скитался по дикой пустыне, словно неприрученный зверь, пока благодаря вернувшейся к нему магии снова не ощутил интерес к жизни. Что касается Базальта, то благодаря приверженности черной магии гном нажил себе множество врагов, которые, когда Боги Магии исчезли, воспользовались его внезапным бессилием. Базальт был вынужден скрываться глубоко под землей, там он провел в отчаянии многие годы, оплакивая потерю своих способностей. Нуитари возвратил гнома к жизни.
      Бог Черной Луны терпеливо ждал исхода стычки. Подобные столкновения были между его магами нередки. Однако же их нелюбовь и недоверие друг к другу меркли по сравнению со страхом перед ним, поэтому подобные ссоры ни к чему не приводили. Но на сей раз перепалка приняла более серьезный оборот, чем обычно, оба были вне себя из-за происшествия с Чемошем. Искры и заклинания готовы были пойти в ход, но Нуитари громко кашлянул.
      Базальт дернулся, оборачиваясь. В глазах Каэле промелькнул страх. Скопившаяся магия улетучилась из комнаты, как воздух из проткнутого свиного пузыря.
      Базальт спрятал ладони в рукава мантии, словно и не собирался ничего делать. Каэле несколько раз сглотнул, двигая челюстью, будто ему в самом деле требовалось сжевать свой гнев, чтобы подавить его.
      — Вы хотите знать, почему я взял на себя труд создать иллюзорный образ Мины? — спросил Нуитари, входя в комнату.
      — Только если ты сам хочешь нам рассказать, — скромно произнес Базальт.
      — Я заинтригован ею, — сказал Нуитари. — Я не мог поверить, что смерть обычного человека способна повергнуть Бога в такое уныние, однако же, Чемош едва не погиб от горя! Так какую же власть имеет над ним Мина? И еще меня интересуют отношения Мины с Такхизис. Ходят слухи, будто бы Темная Королева завидовала этой девчонке. Моя мать! Завидовала смертной! Невозможно! Вот поэтому я и приказал вам поддерживать заклятие, вызывающее морок, чтобы Чемош не бросился на помощь Мине, а мы могли изучить ее.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19