Современная электронная библиотека ModernLib.Net

DragonLance / Сага о копье - Драконы осенних сумерек

ModernLib.Net / Уэйс Маргарет / Драконы осенних сумерек - Чтение (стр. 5)
Автор: Уэйс Маргарет
Жанр:
Серия: DragonLance / Сага о копье

 

 


      Тассельхоф зевнул и бережно спрятал карту в футляр.
      – Над этим, – сказал он, – пускай ломает себе голову кто-нибудь умнее меня. Я больше люблю приключения…
      Убрав футляр с картами в сумку, кендер свернулся калачиком и быстро уснул безмятежным сном, какой присущ животным и маленьким детям.
      Танис посмотрел на него с завистью… Сам он был до предела измучен, но сон не шел. Большинство его друзей уже спало, за исключением Карамона, сидевшего над Рейстлином. Танис подошел к ним.
      – Ложись, – шепнул он Карамону. – Я присмотрю.
      – Нет, – ответил великан и осторожно поправил плащ, которым был укрыт маг. – Я могу понадобиться ему.
      – Но ведь и тебе надо поспать…
      – Я-то посплю. – Карамон усмехнулся. – Про себя не забудь, нянюшка ты наша заботливая. У твоих деток все в порядке. Вон, даже гном дрыхнет без задних ног…
      – Да уж, – сказал Танис. – Не удивлюсь, если Теократ, сидя в Утехе, слышит его храп аж оттуда. Что, дружище, не такой вышла наша встреча, о какой мы мечтали пять лет назад?
      – А что вообще вышло так, как мы предполагали? – не сводя глаз с лица брата, тихо спросил Карамон.
      Танис стиснул пальцами его плечо, потом улегся, завернувшись в плащ, и попробовал уснуть. К его немалому удивлению, вскоре это ему удалось.
      Так и минула ночь: для тех, кто спал, она прошла в один миг, для тех, кто стоял на страже, – тянулась целую вечность. Стурма сменил Карамон, а Карамона – Танис. Буря бушевала всю ночь, по озеру гуляли крутые вспененные волны. Ветвистые молнии вспыхивали во тьме, точно охваченные пожаром перевернутые деревья. Гром гремел то и дело. На заре шторм наконец выдохся; полуэльф встретил холодный, неласковый серый рассвет. Дождь перестал, но тяжелые облака еще летели над самой землей. Солнца не было видно. Танису сделалось не по себе… Тучи неслись и неслись с севера, конца-краю им не было. А ведь осенью редко случались бури, в особенности такие свирепые. Странно было и то, что буря пришла с севера: они обычно налетали с востока, из-за Равнин. Полуэльф тонко чувствовал природу, и необычный шторм поразил его едва ли не больше, чем упавшие звезды, о которых говорил Рейстлин.
      Было еще очень рано, но Танис явственно ощущал – пора уходить отсюда. Он отправился будить остальных.
      Пещера показалась ему холодной, несмотря на весело потрескивавший огонь. Золотая Луна и Тассельхоф готовили завтрак. Речной Ветер стоял в глубине пещеры, выколачивая меховой плащ Золотой Луны. Танис покосился на него: когда он входил, варвар собирался что-то сказать Золотой Луне, но смолчал и продолжал делать свое дело, ограничившись лишь многозначительным взглядом. Золотая Луна не поднимала глаз, лицо у нее было бледное и напряженное. Танис понял – Речной Ветер сожалел о том, что сорвался минувшим вечером.
      – Боюсь, еды у нас маловато, – сказала Золотая Луна, бросая крупу в котелок.
      – Не густо было у Тики в кладовке, – извиняющимся тоном добавил Тассельхоф. – Вот что у нас есть: коврига хлеба, немножко вяленой говядины, полголовки заплесневелого сыра да овсянка. Можно подумать, Тика совсем дома не готовит!
      – Мы с Речным Ветром не запаслись съестным, – проговорила Золотая Луна. – Честно говоря, мы не ожидали, что придется путешествовать.
      Танис собрался было поподробнее расспросить ее о той песне и особенно о жезле, но тут, потревоженные запахом еды, начали просыпаться остальные. Вот, потягиваясь и зевая, поднялся Карамон.
      – Овсянка! – простонал он, заглянув в котелок. – И это все?..
      – На обед будет еще меньше, – хмыкнул Тассельхоф. – Так что подтягивай ремешок. За последнее время ты, как я смотрю, растолстел…
      Великан горестно вздохнул.
      Завтрак под холодным рассветным небом был безрадостен и скуден. Стурм, тот вовсе отказался от пищи и вышел наружу – сторожить. Танис хорошо видел его из пещеры: сидя на камне, рыцарь угрюмо смотрел на темные тучи, чьи клубящиеся космы едва не касались притихшего озера… Карамон в один миг проглотил свою порцию, затем – нетронутую порцию брата и наконец – долю Стурма. После чего с тоскливой завистью смотрел, как ели другие.
      – Будешь доедать?.. – спросил он с надеждой, указывая на Флинтов кусок хлеба. Гном ответил испепеляющим взглядом. Тассельхоф перехватил взгляд воина, устремленный в его тарелку, и от греха подальше запихал в рот сразу весь хлеб, чуть не подавившись при этом. Танис порадовался про себя хотя бы тому, что набитый рот вынуждал кендера молчать: не все же время слушать его пронзительный голосок… Тем более что Тас все утро бессердечно подначивал и подкусывал Флинта, называл его то «Грозой Морей», то «Шкипером», осведомлялся о ценах на рыбу и о том, дорого ли возьмет Флинт за переправу обратно на тот берег. В конце концов гном запустил в него камнем, и Танис счел за благо отправить кендера на берег мыть посуду.
      – Как ты нынче, Рейстлин? – вернувшись в пещеру, спросил полуэльф. – Нам надо будет скоро отправиться дальше…
      – Мне лучше, – прошелестел маг. – Гораздо лучше.
      Он потягивал травяной отвар собственного изготовления; в дымящемся кипятке плавали какие-то маленькие пушистые листочки. Судя по едкому запаху, отвар был невыносимо горьким; Рейстлин морщился, однако глотал.
      Тассельхоф вприпрыжку вернулся к костру, немилосердно громыхая посудой. Скрипнув зубами – это же надо так шуметь! – Танис хотел было сделать кендеру замечание, но, подумав, воздержался. Все равно толку не будет.
      Флинт заметил выражение его лица и, отобрав у кендера посуду, сам принялся ее упаковывать.
      – Уймись наконец! – зашипел он на Тассельхофа. – А не то поймаю тебя за хохолок и подвешу на дереве в назидание всему кендерскому роду…
      Тас мгновенным движением протянул руку и выдернул что-то из бороды гнома.
      – Что я вижу! – заорал он в восторге. – Водоросли!..
      Флинт взревел от ярости и попытался схватить его, но юркий Тас легко увернулся.
      Зашуршал валежник: Стурм отодвинул его от входа. На лице рыцаря лежала печать угрюмой задумчивости.
      – А ну прекратите! – велел он Флинту и Тасу. Его усы вздрагивали. Потом суровый взгляд обратился на Таниса: – Этих двоих было отлично слышно у самого озера. Если так пойдет дальше, они соберут сюда всех гоблинов Кринна. Надо уходить, и немедля. Так в какую сторону мы направляемся?
      Воцарилась неловкая тишина. Все оставили свои дела и воззрились на Таниса. Все – за исключением Рейстлина: маг, опустив глаза, тщательно протирал свою чашку беленькой тряпочкой. Ему, казалось, было решительно неинтересно.
      Танис со вздохом поскреб в бороде:
      – Утехинский Теократ – человек недостойный. Теперь мы в этом полностью убедились. В своем стремлении к власти он не брезгует даже тем, чтобы использовать гоблинское отребье. Если жезл достанется ему, он использует его разве что для своей корысти. Мы же потратили годы на поиски хоть какого-нибудь знамения истинных Богов… И теперь, когда мы наконец его обрели, по-моему, совершенно необязательно отдавать его такому мошеннику. Тика сказала, что, по ее разумению. Высокие Искатели в Гавани все еще взыскуют истины. Может, они просветят нас насчет жезла – что это вообще такое и какими силами обладает… Дай карту, Тас!
      Вытряхнув на пол содержимое нескольких сумок, кендер наконец разыскал и подал ему нужный пергамент.
      – Мы сейчас находимся вот здесь, на западном берегу Кристалмира, – продолжал Танис. – К северу и к югу лежат отроги Харолисовых гор, образующих Утехинскую долину. Через эти хребты нет ни единой тропы. Только перевал Врата, южнее Утехи…
      – Почти наверняка перекрытый гоблинами, – пробормотал Стурм. – Может быть, на северо-востоке…
      – Опять через озеро! – В голосе Флинта прозвучал ужас.
      – Да, – кивнул Танис спокойно, – через озеро. Но этим путем мы попадем на Равнины, а мне почему-то вовсе не кажется, чтобы вы… – он посмотрел на Речного Ветра и Золотую Луну, – чтобы вы так уж жаждали вернуться туда. А вот западная дорога ведет через Сторожевые Пики и Ущелье Теней прямо в Гавань. По-моему, туда нам и надо направиться.
      – А если, – нахмурился Стурм, – тамошние Высокие Искатели окажутся ничуть не лучше утехинских?
      – Тогда можно будет уйти на юг – в Квалинести.
      – Квалинести? Страна Эльфов? – Теперь нахмурился уже Речной Ветер. – Ну нет! Людям запрещено там появляться. К тому же этот путь – скрытый…
      Звук хриплого, шипящего голоса заставил всех обернуться к Рейстлину.
      – Выход есть, – сказал он тихо и насмешливо, золотые глаза отражали хмурый утренний свет. – Я говорю о тропах Омраченного Леса. Они ведут прямо в Квалинести.
      – Омраченный Лес? – встревоженно переспросил Карамон. – Нет, Танис, только не это!.. – И тряхнул головой: – С живыми я готов биться хоть семь дней в неделю Но с мертвыми – слуга покорный!
      – Мертвые? Как интересно! – насторожил уши Тассельхоф. – А ну-ка расскажи, Карамон…
      – Помолчи, Тас! – перебил Стурм. – Омраченный Лес – это сумасшествие. Ни один вошедший туда еще не вернулся. И ты хочешь, маг, чтобы мы отнесли туда нашу добычу?
      – Не так! – резко выговорил Танис. Все вновь замолчали, в том числе Стурм. Рыцарь смотрел в спокойное, задумчивое лицо Таниса, в миндалевидные глаза, отражавшие мудрость, приобретенную за годы странствий. Стурм иногда про себя задавался вопросом, почему, собственно, он признает Таниса вождем. Подумаешь, велика птица – полуэльф, незаконнорожденный к тому же. Ни тебе знатного происхождения, ни лат со щитом, украшенным знаменитым гербом. И тем не менее Стурм шел за ним и любил его, как никого более.
      По мнению Соламнийского Рыцаря, жизнь представляла собой неисповедимую тайну Нечего было и надеяться постичь ее, кроме как сквозь призму рыцарского кодекса. «Эст Суларус от Митас» – «моя честь есть моя жизнь». Кодекс этот, посвященный понятию чести, был наиболее полным, подробным и строгим из всех известных на Кринне. Кодекс исправно служил Рыцарям вот уже семь столетий, но в глубине души Стурм опасался, будет ли он применим в день великой, последней битвы со Злом. Однако Стурм твердо знал одно: если такой день все же наступит, Танис встанет плечом к плечу с ним, пытаясь спасти мир от гибели. Стурм сознательно следовал Кодексу: для Таниса это было естественно и неосознанно, как дыхание.
      Голос Таниса вновь заставил рыцаря обратиться мыслями к настоящему.
      – Хочу напомнить вам всем, что жезл отнюдь не является нашей «добычей», – сказал полуэльф. – Он по нраву принадлежит Золотой Луне… если он вообще кому-нибудь принадлежит. У нас на него не больше прав, чем у утехинского Теократа… – И, повернувшись к Золотой Луне: – Как ты хочешь распорядиться им, госпожа?
      Золотая Луна смотрела то на Таниса, то на Стурма… потом оглянулась на Речного Ветра.
      – Мое мнение тебе известно, – проговорил тот холодно. – А впрочем, ты – Дочь Вождя…
      Он поднялся и, не обращая внимания на ее умоляющий взгляд, вышел наружу.
      – О чем это он? – спросил Танис.
      – Он хочет, чтобы мы покинули вас и доставили жезл в Гавань, – тихо ответила Золотая Луна. – Он говорит – с вами опаснее, чем без вас.
      – Опаснее! С нами!.. – взорвался Флинт. – Спрашивается, чего ради мы здесь торчим, чего ради я чуть не утонул – опять! – если не ради… ради…
      Гном задохнулся от ярости. Танис вскинул руку:
      – Довольно! – И вновь поскреб бороду: – Мы полагаем, с нами вам будет все-таки лучше. Принимаешь ли ты нашу помощь?
      – Принимаю, – серьезно ответила Золотая Луна. – По крайней мере – на некоторое время…
      – Ну и отлично, – сказал Танис. – Ты, Тас, знаешь все ходы и выходы в Утехинской долине. Будешь проводником. Только помни, что мы не на пикник собрались!
      – Хорошо, Танис, – отозвался присмиревший кендер. Собрал свои сумки и сумочки, развесил какие через плечо, какие на пояс – и направился к выходу из пещеры. Проходя мимо Золотой Луны, он припал на колено и погладил ее руку. Остальные без промедления собрали пожитки и последовали за ним.
      – Чего доброго, опять пойдет дождь… – ворчал Флинт, озирая низкие тучи. – И что я не остался в Утехе?. – Бормоча в бороду и пристраивая на спине секиру, он побрел прочь.
      Танис, остановившийся подождать Речного Ветра и Золотую Луну, невольно улыбнулся ему вслед. Все-таки было в этом мире нечто неизменное. Например, гномы.
      Речной Ветер забрал у Золотой Луны оба мешка и вскинул их на плечо.
      – Лодка хорошо спрятана, – сообщил он Танису, лицо его вновь стало непроницаемой маской. – На тот случай, если она нам снова понадобится…
      – Хорошая мысль, – сказал Танис. – Спа…
      – Иди вперед, – махнул рукой варвар. – Я замету следы.
      Так Танису и не удалось сказать ему «спасибо»: Речной Ветер повернулся к полуэльфу спиной и молча принялся за работу. Танис только покачал головой, идя прочь по тропинке. Он слышал, как там, позади. Золотая Луна что-то тихо говорила на своем языке. Речной Ветер сурово произнес в ответ одно-единственное слово. Танис слышал, как вздохнула Золотая Луна… дальнейшие слова заглушил треск кустов: Речной Ветер уничтожал все следы их пребывания на берегу.
 

7. ИСТОРИЯ ЖЕЗЛА. СТРАННЫЕ ЖРЕЦЫ И ЖУТКИЕ ОЩУЩЕНИЯ

      Зеленая жизнь так и кишела под пологом густых лесов Утехинской долины. У подножий могучих валлинов теснились колючие и цепкие кусты, а по земле вились лозы-охотницы. Приходилось внимательно смотреть под ноги: такая лоза вполне способна была захлестнуть лодыжку неосторожного путника и крепко держать, пока не появятся хищные звери, которыми изобиловала долина. Звериный пир давал лозе-охотнице то, что ей требовалось для жизни, – кровь…
      Целый час друзья прорубались и продирались сквозь заросли, выбираясь на гаванский большак. Все были жестоко исцарапаны и очень устали; вид наезженной, гладкой дороги, тянувшейся в Гавань и дальше, пролил на души бальзам. Завидев большак, путники остановились передохнуть… и только тут осознали, как тихо было в лесу. Странноватая тишина окутала окрестности – как если бы все живые существа затаили дыхание, ожидая чего-то. До дороги было рукой подать, но выходить из-под защиты деревьев почему-то не стремился никто.
      – Как по-твоему, там все чисто? – выглядывая из-за кустов, спросил Таниса Карамон.
      – Чисто, не чисто, другой дороги все равно нет, – отрезал тот. – Мы еще не выучились летать, а идти лесом… несколько сот ярдов отняли у нас целый час! При таком темпе мы выйдем к следующему перекрестку этак через неделю?
      Богатырь обиженно вспыхнул:
      – Я совсем не имел в виду…
      – Ладно, не сердись, – вздохнул Танис. И тоже посмотрел на большак. Ветви валлинов сплетались высоко над головами, образуя над дорогой темный коридор, тянувшийся вдаль. – Вообще-то, – сказал Танис, – мне все это нравится не больше, чем тебе.
      – Так мы разделяемся или идем дальше вместе? – Их разговор показался Стурму пустой болтовней, и рыцарь вмешался в него со свойственной ему трезвой практичностью.
      – Идем вместе, – ответил Танис. Подумал и добавил: – Однако в любом случае нам необходим разведчик…
      – Позволь мне, Танис! – вызвался Тас, выпрыгивая из кустов у локтя полуэльфа. – Кендер, путешествующий в одиночку, нипочем не вызовет подозрений…
      Танис нахмурился. Тас был прав – никому не придет в голову подозревать его в чем-либо. Любовь к странствиям была неотъемлемой национальной чертой кендеров: они бродили по всему Кринну в поисках приключений. Вот если бы еще у Таса не было препоганой привычки забывать, куда и зачем его послали, и, встретив в дороге что-нибудь более интересное, исчезать неизвестно куда…
      – Очень хорошо, – сказал Такие наконец. – Смотри только, Тассельхоф Непоседа, держи глаза нараспашку и не забывай, на каком свете живешь. Не, смей сворачивать с дороги, а пуще всего… – Танис сурово посмотрел кендеру в глаза, – держи руки подальше от чужого имущества!
      – Разве что если встретишь лекаря, – добавил Карамон.
      Тас хихикнул и, преодолев последние несколько футов кустарника, вприпрыжку устремился по дороге. Его хупак оставлял ямки в плотной земле, сумки и сумочки подпрыгивали в такт шагам. Друзья слышали, как он принялся распевать кендерскую дорожную песню:
 
Уж как хорош кораблик наш!
Светлеют небеса,
Готов к отплытью экипаж -
Поставить паруса!
 
 
А грянет буря – вновь земля
Укроет нас от бед,
Горит, горит в ночи маяк,
Домашний теплый свет.
 
 
А о порт войдем – и моряки
Со всех сторон спешат,
Как гном на золото, они
На наш корабль глядят.
 
 
У моряка одна мечта
И самый сладкий сон -
Под нашим парусом умчать
За дальний горизонт!
 
      Когда голосок кендера затих в отдалении, Танис, улыбаясь, выждал еще несколько минут – после чего повел спутников дальше. Они вышли на дорогу, чувствуя себя неумелыми актерами перед лицом недружелюбно настроенных зрителей. Им казалось – все глаза Кринна смотрели па них!
      Багряные осенние деревья отбрасывали глубокую тень, дальше нескольких футов от обочины ничего не было видно. Стурм пошел впереди, молчаливый и одинокий Рыцарь гордо нес голову, но Танис знал, что на душе у него было темно. За Стурмом следовали Рейстлин и Карамон. Танис все поглядывал на мага, гадая, надолго ли у пего хватит сил.
      Путь через лес стоил Рейстлину немалых трудов, однако теперь он шагал наравне со всеми. Опираясь одной рукой на свой посох, в другой он держал раскрытую книгу. Сперва Танис задумался, что бы такое ему приспичило изучать, но потом догадался, что Рейстлин штудировал книгу заклинаний. Это проклятие магов: им приходится повторять и наново запоминать заклинания чуть ли не ежедневно. Волшебные слова сперва ярко горят в сознании, затем слабеют; если же произнести заклятие – истираются совсем. Вдобавок каждое заклинание отнимает у мага силы, физические и душевные: в какой-то момент наступает полное истощение, и тогда магу требуется отдых, прежде чем он сможет колдовать вновь.
      Флинт топал по другую руку Карамона. Спустя некоторое время они вполголоса заспорили о том десятилетней давности случае с лодкой.
      – Это же додуматься надо – ловить руками рыбешку! – возмущенно бурчал гном.
      Танис шел последним, вместе с варварами. Он все косился на Золотую Луну. Как ни слаб был серенький свет, сочившийся сквозь древесные кроны, Танис заметил морщинки у ее глаз; Золотая Луна выглядела старше своих двадцати девяти лет.
      ~ Нам выпала нелегкая доля, – откровенно поделилась она с Танисом, пока шли. – Мы с Речным Ветром много лет любили друг друга… но закон моего народа гласит, что воин, пожелавший взять в жены дочь своего вождя, должен совершить какой-нибудь великий подвиг и тем доказать, что достоин ее. А с нами судьба обошлась еще хуже. Дело в том, что семья Речного Ветра много лет назад была изгнана нашим племенем за отказ почитать умерших предков. Видишь ли, его дедушка свято верил в древних Богов, тех, что были до Катаклизма… хотя, правду сказать, мало что свидетельствует о них нынче на Кринне. Мой отец решил, что такой неравный брак – это не для меня. Он отправил Речного Ветра в поход за невозможным, наказав добыть священный предмет, который подтвердил бы истинность древних Богов. Он надеялся, что Речной Ветер погибнет, а я полюблю другого… – Она с улыбкой посмотрела па рослого воина, шедшего рядом. Но его лицо было замкнуто, он молча смотрел вдаль, и Золотая Луна, вздохнув, продолжала: – Речного Ветра не было несколько лет… Моя жизнь стала пустыней, я думала, сердце умрет во мне… И вот он возвратился – всего неделю назад. Возвратился полуживым, со страшной лихорадкой. Он бредил… Спотыкаясь, он вошел в лагерь и рухнул к моим ногам. Он горел в жару. Он сжимал в руке этот жезл, и мы едва сумели расцепить его пальцы. Даже в забытьи он нипочем не желал его выпустить… Он говорил в бреду о темной пещере, о разрушенном городе, над которым на черных крыльях реяла смерть. Слугам пришлось привязать его к постели… А потом он вдруг заговорил о женщине, облаченной в голубой свет По его словам, она подошла к нему в темноте и, исцелив его, вручила ему этот жезл. Стоило ему вспомнить о ней – и лихорадка стала ослабевать. И вот два дня назад… – Золотая Луна замолчала: неужели действительно минуло всего лишь два дня? Казалось – целая жизнь! – Два дня назад он отнес жезл моему отцу, – продолжала Золотая Луна, – и заявил, что жезл вручила ему Богиня, – хотя имени ее он не знал. Взглянув на жезл… – Золотая Луна высоко подняла его, -…мой отец велел ему сотворить какое-нибудь чудо. Все равно какое. Но ничего не произошло. Отец швырнул жезл Речному Ветру, во всеуслышание назвал его обманщиком и приказал людям побить его камнями до смерти в наказание за святотатство! – Золотая Луна невольно побледнела при этих словах, а лицо Речного Ветра стало еще более нелюдимым. – Воины связали Речного Ветра и потащили его к Стене Скорби, – почти прошептала Золотая Луна. – Они стали бросать камни… а он только смотрел на меня с любовью… он крикнул, что даже смерть нас не разлучит… Я бросилась к нему: я все равно не смогла бы жить без него. Камни… – Золотая Луна поднесла руку ко лбу, вздрогнув от воспоминания о боли, и Танис только тут разглядел на ее загорелой коже свежий рубец. – А потом вдруг вспыхнул слепящий голубой свет, – сказала она. – И мы с Речным Ветром обнаружили, что стоим на дороге недалеко от Утехи. Жезл сиял голубым, затем померк и стал таким, как сейчас. Тогда-то мы и решили отправиться в Гавань и выяснить, что думают обо всем этом тамошние храмовые мудрецы.
      – Речной Ветер, – спросил Танис обеспокоенно. – Разрушенный город, о котором ты вспоминал… Где он?
      Речной Ветер ответил не сразу. Он скосил на Таниса темные глаза, и тот понял, что мысли варвара витали где-то далеко. Потом Речной Ветер вновь уставился в сумрак под деревьями.
      – Танис Полуэльф, – сказал он наконец. – Это твое имя?
      – Так зовут меня люди, – ответил Танис. – Мое эльфийское имя слишком длинно, людям трудно его произносить.
      Речной Ветер нахмурился.
      – Почему, – спросил он, – тебя зовут «полуэльфом», а не «получеловеком»?
      Танис ощутил этот вопрос словно пощечину. Ему показалось, его сбили с ног и вываляли в грязи; он едва удержался от злого ответа. Впрочем, он знал, что у Речного Ветра были причины об этом спрашивать, – варвар вовсе не хотел его оскорбить. Танис понял, что это было в определенном смысле испытанием. И он ответил, старательно подбирая слова:
      – Людям кажется, что полуэльф – это как бы добавление к целому. Получеловек – нечто ущербное, калека.
      Речной Ветер обдумал услышанное, кивнул и только тогда ответил на заданный вопрос.
      – Много долгих лет провел я в дороге, – сказал он. – Часто я не имел никакого понятия о том, где нахожусь. Я шел по солнцу, по лунам, по звездам… А мой последний поход был и вовсе подобен дурному сну… – Он помолчал немного, потом снова заговорил, и казалось, что его голос доносился откуда-то издалека: – Этот город был когда-то прекрасен… высокие здания, мраморные колонны… Но теперь он выглядит так, как если бы рука великана подхватила его и швырнула вниз с горы. Он очень стар, и в нем поселилось зло.
      – Смерть на черных крыльях, – тихо повторил Танис.
      – Зло пришло туда, словно Божество, восставшее из тьмы. Его создания с визгом и воплями поклонялись ему… – Варвар побледнел, и это было заметно, несмотря на загар. Утренний воздух был холоден, но его прошиб пот: – Я не могу больше о нем говорить!..
      Золотая Луна взяла его за руку, и его лицо мало-помалу смягчилось.
      Танис продолжал расспрашивать:
      – Значит, из этого ужаса и появилась женщина, вручившая тебе жезл?
      – Она исцелила меня, – просто ответил Речной Ветер. – Я умирал.
      Танис еще раз присмотрелся к посоху в руке Золотой Луны. Самый обычный, простенький посох. Никто, в том числе Танис, не обращал на него внимания – до известных событий. На его навершии был вырезан какой-то странный символ, а вокруг висели перья из тех, что так нравятся варварам. И тем не менее Танис видел своими глазами, как этот самый посох сиял голубым светом, а его целительную силу испробовал на себе. Неужели это действительно был дар древних Богов, явившихся помочь людям в час нужды? «Лишь чистые сердцем могут касаться этого посоха», – сказал Рейстлин. Танис задумчиво покачал головой. Вот бы это оказалось правдой…
      Золотая Луна тронула его за плечо, и Танис, вскинув голову, увидел, как махали ему Стурм и Карамон. Полуэльф только тут заметил, насколько они втроем отстали от остальных. Он побежал вперед:
      – Что случилось?
      Стурм сухо ответил, указывая:
      – Разведчик возвращается.
      И верно, Тассельхоф во весь дух мчался к ним по дороге. Вот он трижды махнул рукой на бегу.
      – Всем – в лес! – велел Танис немедля. Все поспешили прочь с дороги, в кусты и подлесок, густо разросшийся вдоль южной обочины. Все, кроме Стурма.
      – Прячься! – попробовал подтолкнуть его Танис, но рыцарь не двинулся с места и холодно произнес:
      – Я не собираюсь прятаться в канаве!
      – Стурм… – борясь с подступающим негодованием, начал Танис. Еще не хватало наговорить рыцарю резкостей, которые безвозвратно испортят их отношения, а толку не будет все равно… Отвернувшись от Стурма, он плотно сжал губы и в мрачном молчании стал ждать кендера.
      Тас подлетел во всю прыть – многочисленные сумочки так и били его по бокам.
      – Жрецы! – выдохнул он. – Восемь штук! Целый отряд.
      – Я-то думал, – фыркнул Стурм, – там самое меньшее отряд гоблинской стражи. Что нам эти восемь жрецов?
      – Ой, не скажи, – с сомнением ответил Тассельхоф. – Знаешь, я видывал клириков со всех концов Кринна, но таких, как эти, – еще никогда! – Он обеспокоенно оглянулся назад, на дорогу, потом поднял взгляд на Таниса, и тот заметил, что карие глаза кендера были необычно серьезны. – Помнишь, что говорила Тика о странных людях, которые появились в Утехе и все сшивались около Хедерика? Ну, о тех, в длинных таких одеяниях и надвинутых капюшонах? Так вот – это подходит к нашим клирикам один к одному. Знаешь, Танис, как посмотрел я на них… жуть да и только! – Кендер зябко поежился. – Они появятся через несколько минут…
      Танис переглянулся со Стурмом, и рыцарь вопросительно поднял брови. Оба знали, что кендеры не ведали страха – и в то же время были необычайно чувствительны к природе других существ. В былые годы Танис немало путешествовал вместе с Тасом. При этом они попадали в самые разные переделки, нередко очень опасные. Но чтобы кендер сказал о каком-нибудь обитателе Кринна: «Жуть, да и только!» – такого еще не бывало.
      – А вот и они, – сказал Танис и вместе с Тасом и Стурмом отошел в тень деревьев по левую руку от дороги, присматриваясь к выходившим из-за поворота жрецам. Пока они были еще далековато, и полуэльф затруднился бы сказать о них что-либо определенное. Разве только то, что шли они довольно медленно, катя по дороге большую ручную тележку.
      – Может быть, поговоришь с ними, Стурм? – негромко предложил Танис. – Надо расспросить, что там дальше на большаке. Только, друг, будь осторожен…
      – Постараюсь, – улыбнулся Стурм. – Я, знаешь, вовсе не настроен погибать без особой нужды.
      И рыцарь стиснул руку Таниса в своей, принося безмолвные извинения. Потом проверил, хорошо ли ходит в старинных ножнах меч. И, перейдя дорогу, прислонился к траченному временем забору, склонив голову на грудь, – ни дать ни взять путник, расположившийся на отдых. Танис постоял немного в нерешительности, но затем повернулся и углубился в лес. Тассельхоф последовал за ним.
      – Ну и что там? – завидя Таниса и Таса, спросил Карамон. Проголодавшийся богатырь как раз подтягивал ремень, отчего весь его арсенал громко лязгал. Остальные жались друг к дружке за густой порослью кустов, позволявших им, однако, хорошо видеть дорогу.
      – Тихо! – Танис опустился на колени между Карамоном и Речным Ветром. – Жрецы, – сообщил он им шепотом. – Восемь жрецов идут по дороге. Стурм собирается заговорить с ними…
      – Жрецы! – пренебрежительно хмыкнул Карамон и поудобнее уселся на пятки. Зато Рейстлин беспокойно зашевелился.
      – Жрецы, – прошептал он задумчиво. – Не нравится мне это!
      – Что ты имеешь в виду? – спросил Танис.
      Рейстлин смотрел на него из-под капюшона: Танис видел только его глаза, золотые глаза со зрачками в виде песочных часов. Они светились хитростью и умом.
      – Странные жрецы. – Рейстлин говорил подчеркнуто терпеливо, словно объясняя что-то ребенку. – Наш жезл наделен священной целительной силой – силой, какой не бывало на Кринне со времен Катаклизма! Ну, а мы с Карамоном уже видели в Утехе эту публику в капюшонах. Так не кажется ли тебе. Друг мой, несколько странным, что жезл и жрецы одновременно появились в одном и том же месте, где никогда прежде не видели ни того, ни другого? Быть может, жезл и должен им принадлежать?
      Танис покосился на Золотую Луну. На ее лице лежала тень беспокойства: она явно размышляла о том же. Танис вновь посмотрел на дорогу. Закутанные жрецы еле тащились, везя тележку. Стурм сидел на заборе, поглаживая усы.
      Время медленно текло в ожидании. Все молчали. Серые облака над головой постепенно сгущались, небо потемнело, начал накрапывать дождь.
      – Ну вот, только дождя для полного счастья и не хватало, – заворчал Флинт. – Мало того, что я сижу под кустом, словно жаба какая-нибудь, я должен еще и вымокнуть до нитки…
      Танис наградил гнома испепеляющим взглядом. Флинт неразборчиво пробормотал еще что-то и умолк. Только и слышно было, как шлепали по мокрым листьям, барабанили по шлемам и щитам капли дождя. Это был холодный нескончаемый дождь, от которого не спасет никакой плащ. Вода бежала по драконьему шлему Карамона и стекала по шее. Рейстлин затрясся и начал кашлять, прикрывая рукой рот, чтобы было не так слышно. Друзья поглядывали на него с тревогой…
      Танис не сводил глаз с большака. Как и Тас, он ни разу еще не видел никого похожего на этих жрецов – а ведь он прожил сто с лишним лет! Все они были высокими, футов шести, не менее. Длинные одеяния скрывали очертания тел, а поверх одеяний на каждом был плотный плащ с капюшоном. Даже ступни и кисти рук были обмотаны полосками ткани, неприятно напоминавшими повязки, которыми прокаженные прикрывают свои язвы. Приблизившись к Стурму, жрецы начали озираться. Один из них уставился как раз на те заросли, где прятались путешественники. Его лицо скрывали сплошные повязки; были видны лишь темные поблескивавшие глаза.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29