Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Алекс Кросс (№10) - Лондонские мосты

ModernLib.Net / Триллеры / Паттерсон Джеймс / Лондонские мосты - Чтение (стр. 9)
Автор: Паттерсон Джеймс
Жанр: Триллеры
Серия: Алекс Кросс

 

 


– Как известно, точки зрения наших стран на перспективу связи между исламистскими террористическими организациями и нынешней ситуацией на Ближнем Востоке не совпадают. Мы полагаем, что джихад в целом не является войной против западных ценностей. Это комплексная реакция против тех лидеров мусульманских стран, которые отказались принять радикальный ислам.

– Тем не менее четырьмя главными целями радикальных исламистов являются Соединенные Штаты, Израиль, Англия и Франция, – напомнил я с места. – И какие же города выбрал так называемый Волк? Вашингтон, Тель-Авив, Париж и Лондон.

– Пожалуйста, доктор Кросс, давайте смотреть на вещи шире. Вы, несомненно, знаете, что многие бывшие офицеры КГБ имели тесные связи с режимом Саддама Хусейна в Ираке. Все не так просто, как может показаться на первый взгляд.

Я кивнул:

– Да, конечно, я и стараюсь смотреть на вещи шире. Но должен сказать, что пока за угрозами Волка исламистские террористы не просматриваются. Мне уже приходилось иметь с ним дело. Поверьте, он не разделяет исламские ценности. Он нерелигиозный человек.

Глава 74

Тем же вечером я прошелся по Парижу, чтобы самому оценить ситуацию в городе. Повсюду вооруженные солдаты. На площадях – танки и джипы. Прохожих очень мало, а на лицах тех, кто все же рискнул выйти, встревоженное выражение.

Пообедать я зашел в одно из немногих открытых заведений – ресторан "Оливадес" на авеню Сегюр. В зале было тихо и почти безлюдно, что и требовалось, учитывая обстоятельства: близкое к осадному положение города и мое собственное, вызванное разницей во времени и недосыпанием.

После обеда я прогулялся пешком, думая о Волке и Томасе Уэйре. Волк убил Уэйра намеренно. Париж он тоже выбрал по какой-то определенной причине, так? Какое значение имеют для него мосты? Не в них ли ключ? Что это за ключ? Что символизируют для Волка мосты?

Странно и грустно бродить по Парижу, сознавая, что враг может нанести удар в любую минуту. Меня прислали сюда для того, чтобы отвести опасность, предотвратить самый худший вариант развития событий, однако следовало признать – никто не представлял, с чего начать, никто не располагал сведениями относительно личности Волка или его местонахождения. Он жил здесь одиннадцать лет назад. И тогда с ним что-то случилось. Что-то очень плохое. Что?

Я шел по роскошному району французской столицы, любуясь широкими улицами, просторными тротуарами и старинными, прекрасно сохранившимися каменными зданиями. Мимо пронеслась и исчезла за поворотом, мигнув красными огнями, машина. Люди покидают Париж? А потом, в самый неожиданный момент, – бабах! И поминай как звали.

Самое страшное заключалось в том, что именно наиболее пессимистический вариант выглядел не просто вероятным, но и практически неизбежным. И на сей раз речь шла не только о мосте.

Вернувшись в отель, я позвонил детям. В Мэриленде было шесть часов вечера, тетя Тайя, наверное, накрывает на стол.

Ответила Дженни:

– Bon soir, мсье Кросс.

Что это с ней?

Я не успел ответить, как она засыпала меня кучей вопросов, которые, похоже, приготовила заранее. Между тем Деймон взял трубку параллельного телефона и присоединился к сестре. Очевидно, они хотели уменьшить напряжение, которое все мы испытывали.

Посетил ли я уже собор Парижской Богоматери? Не встретил ли там Квазимодо (ха, ха!). Видел ли знаменитых, пожирающих друг дружку горгулий?

– Нет, в башнях Галереи Сказочных Зверей я еще не побывал. Между прочим, я здесь работаю, – удалось вставить мне.

– Мы знаем, папа, – сказала Дженни. – Просто стараемся не загружать тебя. Мы скучаем по тебе, – шепнула она.

– Да, папа, мы скучаем по тебе, – добавил Деймон.

– Je t'aime[4], – закончила разговор Дженни.

Через пару минут я снова был один в пустой комнате отеля, в центре города, над которым сгущалась угроза смерти.

Je t'aime aussi[5].

Глава 75

Время шло, часы тикали. И под стать им стучало мое готовое взорваться сердце.

Утром мне назначили напарника, детектива французской национальной полиции по имени Этьен Марто – невысокого роста мужчину, жилистого и проворного, отзывчивого и вполне компетентного. Однако у меня сложилось впечатление, что перед ним поставили задачу не помогать, а присматривать за мной. Это было настолько контрпродуктивно, настолько глупо, что уже начинало бесить.

Вечером я позвонил в офис Рона Бернса и сказал, что возвращаюсь. Мне отказали! И кто! Тони Вудс! Он даже не передал мою просьбу боссу. Тони напомнил, что Томас Уэйр и Волк, вероятно, встречались в Париже.

– Я не забыл, – ответил я и повесил трубку.

И снова отчеты, рапорты, доклады – горы бумаг, собранных национальной полицией. Я искал связь с Томасом Уэйром или даже ЦРУ. Старался смотреть на вещи шире и не выпускать из виду исламских террористов.

Детектив Марто в меру сил помогал, но дело шло медленно, а француз слишком часто устраивал перерывы на сигарету и кофе. Мной все сильнее овладевало отчаяние, я чувствовал, что понапрасну трачу время. В конце концов у меня просто разболелась голова.

Около шести мы собрались в кризисном центре. Чертовы часы никак не останавливались. Кто-то сказал, что сейчас позвонит Волк. В комнате нарастало напряжение, среди собравшихся царило пессимистическое настроение: мы все чувствовали, что нами манипулируют, что нас держат за дураков. Уверен, похожая атмосфера была и в Вашингтоне, и в Лондоне, и в Тель-Авиве.

Внезапно мы услышали голос. Как всегда, искаженный фильтрами. Знакомый. Надменный.

– Извините, что заставил ждать, – сказал Волк, и мы все услышали в его голосе плохо скрытое презрение.

Хотелось вскочить и...

– Хотя извиняться-то мне и не за что – ведь это вы заставляете себя ждать. Знаю, знаю, такой прецедент, такие неприемлемые условия, такой позор для правительств. Понимаю.

Но и вы должны кое-что понять. Этот срок последний. Я даже пойду на уступку. Так и быть, попробуйте найти меня, раз уж вам этого хочется. Выпускайте своих ищеек. Попробуйте найти меня, если сумеете.

Но знайте, мерзавцы, и зарубите себе на носу: на сей раз деньги должны быть уплачены вовремя. Заключенные должны быть выпущены на свободу. Все. Никаких отсрочек. Если вы опоздаете хотя бы на минуту, число жертв в каждом из четырех городов составит десятки тысяч. Да-да, вы не ослышались – убиты будут десятки тысяч. Поверьте, я нажму кнопку. И тогда мир увидит то, чего давно уже не видел. Особенно в Париже. Au revoir, mes amis – до свиданья, мои друзья.

Глава 76

В тот же день ближе к вечеру нам с Этьеном Марто удалось наткнуться на то, что могло оказаться не только полезным, но и важным. По крайней мере мы решили, что, возможно, нашли ключ.

Некоторое время назад французская национальная полиция перехватила несколько телефонных разговоров одного известного марсельского торговца оружием, специализировавшегося на поставках вооружения Красной Мафии. Масштабы контрабанды были очень велики, и она захватила едва ли не всю Европу, буквально затопив такие страны, как Германия, Франция и Италия. Полиция также знала, что в прошлом этот человек выполнял заказы радикальных исламистских группировок.

Мы с Марто несколько раз перечитали расшифровку телефонного разговора между интересующим нас торговцем и предполагаемым связником "Аль-Каиды".

* * *

Торговец оружием. Дорогой кузен, как твой бизнес? (Ты готов взяться за работу?) Когда собираешься приехать? (Ты свободен?)

Террорист. Ну ты же знаешь: жена, дети. Не все так просто, как хотелось бы. (У меня большая группа.)

Торговец оружием. Перестань, я уже сколько раз говорил тебе – бери жену, детей и приезжай. Чем скорее, тем лучше. (Привози всю группу.)

Террорист. Трудно. Мы все очень устали. (За нами следят.)

Торговец оружием. Всем трудно. Все устали. Зато здесь тебе понравится. (Здесь ты будешь в безопасности.) Гарантирую.

Террорист. Хорошо. Начнем собираться.

Торговец оружием. А я приготовлю для тебя коллекцию марок. (Возможно, речь идет о специальном тактическом оружии.)

* * *

– Что он имеет в виду, говоря о "коллекции марок"? – спросил я. – Это ведь ключевая фраза, не так ли?

– Наши эксперты сомневаются. Полагают, что речь идет о каком-то оружии. Каком именно – неизвестно. Возможно, о чем-то серьезном.

– Что вы планируете делать? Взять этих террористов сейчас или впустить их во Францию и установить за ними наблюдение?

– Насколько мне известно, план заключался в том, чтобы попробовать выявить все их связи уже здесь. Кто знает, куда они приведут. События развиваются так быстро...

– ...что мы за ними не успеваем, – закончил я.

– Просто мы здесь работаем немного не так, как вы там. Пожалуйста, постарайся относиться к этому с уважением и пониманием.

Я кивнул.

– Этьен, никаких контактов здесь у них не будет. Волк работает совершенно иначе. В его игре участвуют многие, но каждый отдельный игрок знает лишь свою роль, не более того. Всю картину видит только один человек, сам Волк.

Детектив взглянул на меня:

– Я сообщу руководству о вашем мнении.

Относительно последнего у меня были сильные сомнения. Я как будто увидел себя со стороны.

"Один, совершенно один. Чужак. Тупой американец. Вот кто я здесь".

Глава 77

В два часа ночи я все же добрался до отеля и сразу уснул, а в половине седьмого снова был на ногах. Нет покоя праведникам. Но ведь как раз этого и добивался Волк, верно? Он хотел держать нас в постоянном напряжении, под стрессом, в страхе совершить ошибку.

По пути в префектуру я снова думал о нем. Кто этот человек? Что сделало его таким? Мы предполагали, что до переезда в Америку Волк был агентом КГБ. В Штатах он быстро стал одним из главарей Красной Мафии. Некоторое время Волк жил в Англии и Франции. Он был достаточно умен и изворотлив и сумел сделать все так, что мы до сих пор не знали даже его настоящего имени.

Его планы отличались масштабностью. И все же почему он связался с исламскими террористами? Или может быть, Волк с самого начала действовал совместно с "Аль-Каидой"? Если так, опасность могла быть даже еще больше, чем мы предполагали. Это казалось невероятным, немыслимым, абсурдным. С другой стороны, в последнее время в мире происходило много абсурдного, немыслимого и невероятного.

Вспышка! Я уловил ее краем глаза.

Я повернулся – прямо на меня по тротуару несся серебристо-черный мотоцикл! Сердце сжалось. Я отпрыгнул в сторону и вжался в стену, готовый в любой момент – в зависимости от действий мотоциклиста – броситься либо вправо, либо влево.

Никто из прохожих почему-то не отреагировал на опасность – люди вообще не обратили на мотоциклиста ни малейшего внимания. Я облегченно вздохнул и даже усмехнулся, вспомнив рассказ Этьена о парижских юнцах, ради забавы гоняющих по улицам города.

Тот, кого я принял за подосланного киллера, оказался обычным парнем в синем блейзере и коричневых слаксах. Он промчался мимо и даже не взглянул на меня. Нервишки шалят, а? И удивляться тут нечего. Покажите мне того, кто сохранил бы хладнокровие под таким прессом.

В 8.45 я вошел в комнату, битком набитую высшими чинами французской полиции и армии. Очередное совещание на сей раз проводилось в здании министерства внутренних дел.

До истечения срока ультиматума оставалось чуть больше тридцати трех часов. Комната, где мы собрались, удивила меня непривычным сочетанием дорогой старинной мебели и образцов самых современных технологий. На огромных экранах расположенных вдоль стен телевизоров мелькали сцены, передаваемые из Лондона и Парижа, Вашингтона и Тель-Авива. Мы видели опустевшие улицы, вооруженных солдат, напряженные лица патрульных.

"Война, – подумал я. – Мы ведем войну с сумасшедшим".

Мне сказали, что говорить можно по-английски, только не спешить и стараться произносить слова отчетливее. Наверное, боялись, что я перейду на уличный сленг и никто ничего не поймет.

– Меня зовут Алекс Кросс. Я психолог. Работал детективом в отделе убийств в Вашингтоне. Сейчас являюсь агентом ФБР. Около года назад мне пришлось вести одно дело, связанное с деятельностью Красной Мафии. Тогда-то я узнал о существовании человека, называющего себя Волком. О нем я хочу вам сейчас рассказать.

После такого краткого вступления я минут двадцать говорил о русском. Но даже и после выступления, когда мы перешли к вопросам и ответам, меня не покидало чувство, что собравшиеся так и остались при своем мнении. Да, французы с интересом слушали о Волке, однако в глубине души каждый продолжал считать, что за угрозами в адрес четырех городов все-таки стоят исламские террористы. Либо Волк – член "Аль-Каиды", либо работает заодно с бен Ладеном.

Я старался смотреть на вещи широко, но не мог заставить себя поверить в то, что мне предлагали. Просто не мог с этим согласиться. Для меня Волк ассоциировался не с "Аль-Каидой", а с Красной Мафией.

Около одиннадцати я наконец вернулся в отведенный мне крошечный закуток, назвать который кабинетом не поворачивался язык. Меня ждал новый напарник.

Глава 78

Новый напарник? Сейчас?

Все происходило слишком быстро, и оттого события сливались в одно пятно, так что разобраться в значении каждого в отдельности я просто не успевал. Судя по всему, ФБР связалось с кем нужно, подергало за ниточки, и в результате место Этьена Марто заняла женщина по имени Мод Булар, которая с ходу заявила, что работать мы будем "в стиле французской полиции". Что за стиль – на сей счет никаких объяснений не последовало.

Внешне моя новая напарница напоминала Этьена Марто: прямой, с горбинкой, нос, резкие черты лица. Только волосы у нее были другие – ярко-рыжие. Представившись, она сочла необходимым проинформировать меня, что была и в Нью-Йорке, и в Лос-Анджелесе и что ни один из этих городов не произвел на нее особого впечатления.

– У нас мало времени, – напомнил я.

– Я знаю, доктор Кросс. Об этом все знают. Но работать быстро еще не значит работать умно.

То, что Мод назвала "наблюдением за Красной Мафией", началось с прогулки по Парк-Монсо, улочке в Восьмом округе. В отличие от Штатов, где русские предпочитают селиться в рабочих районах, таких как Брайтон-Бич в Нью-Йорке, во Франции они выбирают кварталы побогаче.

– Наверное, потому что Париж им лучше знаком и обосновались они здесь раньше, – высказала предположение Мод. – Русскими бандитами я занимаюсь уже несколько лет. Между прочим, в существование вашего Волка никто из них не верит. Поверьте, я уже спрашивала.

Следующие час-полтора мы именно этим и занимались. Разговаривали о Волке с русскими бандитами, старыми знакомыми Мод. День выдался прекрасный, небо было голубое, солнышко сияло, и все это, вместе взятое, просто убивало меня.

"Зачем я здесь? Что я здесь делаю?"

В половине второго моя напарница жизнерадостно объявила:

– Давайте перекусим. С русскими, конечно. Я знаю одно местечко...

Она потащила меня в какое-то заведение, "один из старейших русских ресторанов в Париже". Он назывался "Дарю". Внутри все было отделано сосной, как на даче у богатого москвича.

Я злился, но старался не показывать виду. У нас не было времени на рестораны, а перекусить можно было и где-нибудь по пути.

Тем не менее мы сидели и ели. Мне хотелось задушить Мод, задушить услужливого нерасторопного официанта, да и вообще любого, кто только попался бы под руку. Она же словно и не замечала моего состояния. Детектив, мать ее!

Мы уже заканчивали, когда я обратил внимание на двух мужчин, сидевших в углу и не спускавших с нас глаз. Впрочем, возможно, их просто интересовала Мод и ее сияющие рыжие волосы.

Тем не менее я сказал ей. Мод отмахнулась:

– В Париже все мужчины такие. Свиньи. Посмотрим, пойдут ли они за нами.

Мы поднялись и направились к выходу.

– Сомневаюсь. Я здесь знаю всех, кроме, конечно, вашего Волка, а этих вижу в первый раз.

– Идут за нами, – оглянувшись, сообщил я.

– Ну и что? Выход-то здесь один.

Короткая улочка Дарю привела нас на улицу Фобур-Сен-Оноре, которая, как сказала Мод, шла до самой Вандомской площади и была полна самых шикарных магазинов. Однако мы не прошли вдоль сияющих витрин и квартала, когда рядом с нами остановился белый "линкольн".

Задняя дверца открылась, и из лимузина высунулся чернобородый мужчина.

– Пожалуйста, садитесь в машину, – сказал он по-английски с русским акцентом. – И не устраивайте сцен. Живее. Я не собираюсь вас долго упрашивать.

– Нет, – решительно заявила Мод. – Мы не сядем в вашу машину. Если хотите поговорить, выходите сами. И вообще, кто вы, черт возьми, такие? Кем вы себя мните?

Бородатый вытащил пистолет и выстрелил. Дважды. Все это происходило на моих глазах, едва ли не в центре Парижа, средь бела дня.

Мод Булар лежала на тротуаре, и у меня не было никаких оснований полагать, что она еще жива. Кровь сочилась из жуткой рваной дыры во лбу. Рыжие волосы разметались по асфальту. Глаза были широко открыты и смотрели в ясное голубое небо. Одна туфелька соскочила с ноги и отлетела на середину улицы.

– Садитесь в машину, доктор Кросс. Больше приглашать не буду. Мне уже надоело быть вежливым, – сказал русский, направляя пистолет мне в лицо. – Залезайте или я выстрелю вам в голову. С удовольствием.

Глава 79

– Пришло время кое-что показать и кое о чем побеседовать, – сказал чернобородый русский, когда я оказался рядом с ним на заднем сиденье лимузина. – Как говорят в школе, пора закрепить материал. У вас, если не ошибаюсь, двое детишек-школьников? Я покажу вам, доктор Кросс, нечто важное, а потом расскажу, что все это значит. Будьте внимательны. Вот детектив – если не ошибаюсь, ее звали Мод Булар? – проявила невнимательность. Ее попросили сесть в машину, а ей вздумалось изображать из себя крутого копа. И что? Сейчас она – мертвый коп, а мертвые крутыми не бывают.

Машина уже уносилась от места убийства, а моя французская напарница так и осталась лежать на тротуаре. Через несколько кварталов мы пересели из "линкольна" в неприметный серый "пежо". Номера обоих автомобилей уже отпечатались в моей памяти. На всякий случай.

– Сейчас мы с вами совершим небольшую загородную прогулку, – сказал русский, который вел себя как ни в чем не бывало и вообще находился в отличном настроении.

– Кто вы? Что вам от меня нужно? – спросил я.

Русский был высок, примерно шесть футов и пять дюймов, и мускулист. Примерно так же, судя по некоторым описаниям, выглядел Волк. В руке он держал "беретту", приставив дуло к моему правому виску. Рука не дрожала, и вообще чувствовалось, что с оружием этот человек обращаться умеет.

– Кто я – не важно. Вы ведь ищете Волка? Я везу вас на встречу с ним.

Он протянул мне черный мешочек:

– Пожалуйста, наденьте на голову. И начиная с этого момента, делайте то, что вам говорят.

– Постараюсь не забыть.

Я натянул мешок на голову, все еще под впечатлением жуткого хладнокровного убийства Мод Булар. Волк и его люди отличались особой жестокостью. Если так, то какова судьба четырех взятых под прицел городов? Может быть, легко разделавшись с Мод, эти негодяи хотели показать, что их не остановит ничто, что они с такой же легкостью убьют десятки и сотни тысяч людей? Не было ли все происходящее еще одним уроком, очередной демонстрацией решимости и силы? Что руководило Волком? Желание посчитаться за некое загадочное преступление прошлого?

Не знаю, долго ли продолжалась наша поездка, но, по моим ощущениям, прошло не менее часа: сначала мы медленно кружили по городским улицам, затем помчались быстрее, выбравшись, наверное, на магистраль.

Снова медленнее... тряска усилилась, как будто мы ехали по проселку. Несколько раз дуло "беретты" упиралось в мой висок.

Наконец русский заговорил:

– Можете снять капюшон. Мы уже почти приехали, доктор Кросс. Хотя смотреть здесь особенно не на что.

Я поспешно стащил с головы мешок – с обеих сторон поднималась высокая трава. Никаких указателей, никаких дорожных знаков.

– Он действительно живет здесь?

Действительно ли меня везут к Волку? Зачем?

– Да, доктор Кросс, здесь. Только временно. Потом снова вернется домой. Знаете, ему приходится много путешествовать. Он словно призрак. Впрочем, сейчас вы сами поймете, что я имею в виду.

"Пежо" остановился перед небольшим каменным домом в сельском стиле. Навстречу нам вышли два вооруженных человека. Автоматы их смотрели на меня.

– Заходи, – сказал один из них, белобородый, крупный и плотный, похожий на того, который был моим спутником на протяжении последнего часа. – Живее, – нетерпеливо повторил он, и я понял, что из них двоих старший именно белобородый. – Пошевеливайтесь, доктор Кросс! Или вы плохо меня слышите?

Внезапно белобородый посмотрел мне в глаза:

– Он зверь. Женщину убивать не стоило. Я – Волк, доктор Кросс. Приятно познакомиться.

Глава 80

– Кстати, не изображайте из себя героя и не пытайтесь выкинуть какой-нибудь фокус. Потому что, если мне что-то не понравится, я просто пристрелю вас и найду другого посланника.

– Так я уже посланник? И что же мне надлежит передать? – спросил я, когда мы вошли в дом.

Русский отмахнулся от вопроса, как от назойливого насекомого.

– Время летит. Разве не понятно? Разве вы не думаете об этом? Французы просто засунули вас подальше, чтобы вы им не мешали. Наверняка вы и сами пришли к такому выводу.

– В общем-то да, – ответил я, рассматривая человека, назвавшегося Волком. Я не мог в это поверить. Но если белобородый не Волк, то кто он тогда? И зачем меня привезли сюда? – Такая мысль приходила мне в голову.

– Конечно, приходила. Вы же не идиот.

Мы прошли в небольшую темную комнату с выложенным из крупных булыжников камином. Огня не было, и вообще комната выглядела неухоженной: беспорядочно расставленная тяжелая деревянная мебель, старые журналы и пожелтевшие газеты на столе, наглухо закрытые окна, спертый воздух. Единственным источником света служила стоящая на столе лампа.

– Зачем вы привезли меня сюда? Зачем показываете мне свое лицо? – спросил я.

– Садитесь.

– Хорошо. Итак, я посланник.

Русский кивнул:

– Да, вы посланник. Важно, чтобы все наконец осознали серьезность ситуации. Это ваш последний шанс.

– Мы понимаем.

Едва я успел произнести два этих слова, как белобородый сделал шаг вперед и ударил меня кулаком в челюсть.

Стул упал, и я вместе с ним. Голова больно ударилась о каменный пол. На пару секунд я, наверное, вырубился.

Меня подняли и снова посадили на стул. Голова кружилась, во рту ощущался вкус крови.

– Я хочу, чтобы все было абсолютно ясно, – продолжал русский с видом человека, только что сделавшего вынужденную паузу. – Вы – посланник. Никто из вас, дураков, не отдает себе отчет в том, насколько серьезно положение. Никто не понимает в полной мере, что вы все умрете. Боюсь, вы осознаете это только тогда, когда будет уже поздно. Взять, к примеру, ту глупую француженку. Думаете, она поняла что-то, пока пуля не разворотила ей мозг? На этот раз, доктор Кросс, деньги должны быть выплачены. Целиком. Полностью. Во всех четырех городах. Заключенные должны быть освобождены.

– При чем тут заключенные? – снова спросил я.

Он опять ударил меня, но на сей раз я не упал.

– Потому что я так хочу!

Русский ненадолго вышел из комнаты, а вернулся с тяжелым на вид, большим черным чемоданом. Он положил его на пол передо мной.

– Это ядерное взрывное устройство тактического действия. Более известно как "ядерный чемоданчик". Жуткая штука. Его легко спрятать, легко транспортировать. Все просто и надежно. Вы ведь, конечно, видели фотографии Хиросимы. Нуда, их же все видели.

– Причем здесь Хиросима?

– При том, что заряд этого чемоданчика обладает примерно такой же разрушительной мощью. Бывший Советский Союз поставил производство этих игрушек на поток. Хотите знать, где в настоящий момент находятся другие? Я вам скажу. В Вашингтоне, Лондоне, Париже и Тель-Авиве. Как видите, в так называемом эксклюзивном ядерном клубе для избранных появился новый член. Мы.

По спине у меня пробежал холодок. Неужели в этом чемодане действительно ядерный заряд?

– И вы хотите, чтобы я доставил это сообщение?

– Да. Я хочу, чтобы вы сообщили, что все четыре бомбы уже на местах. А для большей убедительности возьмете с собой вот этот чемоданчик. Пусть ваши специалисты сами во всем убедятся. Только предупредите, что времени у них немного. Ну что ж, полагаю, теперь, может быть, до вас дошло по-настоящему. Убирайтесь. Для меня вы все равно что мошка, но по крайней мере не пустое место. Возьмите устройство с собой. В качестве подарка. И не говорите, что я вас не предупредил. Все, идите. И поторопитесь, доктор Кросс.

Глава 81

Все смешалось для меня в тот день.

Я возвращался в Париж уже без капюшона на голове, и сама поездка назад показалась намного короче той, что я совершил менее часа назад.

Мои похитители молчали, не отвечая ни на один вопрос, так что о том, куда мы едем вместе с бомбой, оставалось только догадываться. Со мной никто не разговаривал, а между собой они общались только по-русски.

"Для меня вы все равно что мошка... Возьмите устройство с собой..."

Вскоре после того, как мы въехали в Париж, "пежо" остановился рядом с парковочной стоянкой у какого-то торгового центра. В лицо ткнули пистолет, наручники приковали к чемодану.

– В чем дело? – спросил я, и снова никто не ответил.

Мы проехали еще немного, и "пежо" снова остановился на площади Игоря Стравинского, в одном из самых населенных районов Парижа, выглядевшем покинутым и обезлюдевшем.

– Выходи!

Это были первые английские слова за последний час.

Медленно и осторожно я вылез из седана вместе с прикованной к руке бомбой. Мне было как-то не по себе, кружилась голова. "Пежо" с ревом сорвался с места и умчался.

Воздух был немного сырой, и мне казалось, что я воспринимаю плавающие в нем частички влаги, как будто у меня появилась способность ощущать атомы. Я стоял совершенно неподвижно посреди необъятной площади перед Центром национального искусства и культуры имени Жоржа Помпиду, пристегнутый к черному, весившему по меньшей мере фунтов пятьдесят чемодану, и не мог сделать ни шагу.

А если там действительно атомная бомба, эквивалентная той, которую Гарри Трумэн приказал сбросить на японцев? Тело покрылось холодным потом; я словно попал в страшный сон и наблюдал себя как бы со стороны. И что теперь? Конец? Неужели все кончится вот так? А почему нет? Игра перестала быть игрой, ставки отменялись, а уж моя жизнь точно ничего не стоит. Взорвется ли бомба? А если не взорвется, то не умру ли я от лучевой болезни?

Заметив двух стоящих у магазина "Вирджин" полицейских, я медленно направился к ним. Объяснил, кто я такой, и попросил позвонить директору Службы общественной безопасности.

Я не стал говорить им, что находится в черном чемодане, но быстро рассказал обо всем директору.

– Как вы считаете, доктор Кросс, угроза реальна? – поинтересовался он. – Бомба настоящая?

– Не знаю. Откуда мне знать? Но пожалуйста, исходите из худшего варианта. – Мне хотелось крикнуть ему: "Черт возьми, пришли сюда своих спецов! Немедленно! Брось трубку и за дело!"

Через несколько минут весь район Бобур был в спешном порядке эвакуирован; остались только десяток-другой патрульных, военная полиция и несколько экспертов-взрывников. По крайней мере я надеялся, что это эксперты и что они разбираются в "ядерных чемоданчиках".

Мне велели сесть на землю. Я сел. Рядом, конечно, с бомбой. Я делал все, что мне говорили, потому что ничего другого не оставалось. Меня тошнило, и сидеть было легче, чем стоять. Хотя и ненамного.

Подвели натасканную на взрывчатку собаку. Это была красивая молодая немецкая овчарка. Она шла ко мне, настороженно поглядывая на чемодан, как будто он был ее соперником или врагом.

Приблизившись на расстояние примерно пяти ярдов, овчарка замерла. Застыла, как замороженная. Глухо заворчала. Шерсть у нее на шее поднялась. "О Господи. Вот вляпался в дерьмо", – подумал я.

Овчарка еще порычала, потом, убедившись, что имеет дело с радиоактивными элементами, поспешно отступила к своим хозяевам. Умная собачка. Я снова остался один.

Так страшно мне не было никогда в жизни. Не очень-то приятно думать, что в любой момент ты можешь не то что умереть, а реально испариться.

Наконец через несколько показавшихся вечностью минут ко мне осторожно подошли двое в похожих на космические скафандрах. Один из них держал в руке болторез. Благослови его Бог! Такое и в кино не часто увидишь.

Человек с болторезом опустился рядом со мной на колени.

– Все в порядке. Все будет хорошо, – прошептал он, перекусывая цепочку наручников. – Готово. Можете идти. Вставайте. Медленно.

Я поднялся, растирая запястья, и посмотрел на черный чемодан – любоваться им желания не было.

Мы поспешили к двум черным фургонам. Конечно, они находились в пределах "горячей" зоны и в случае ядерного взрыва мгновенно испарились бы вместе со всем прочим на площади примерно в одну квадратную милю.

Сидя в фургоне, я видел, как к чемодану двинулась группа техников, чтобы деактивировать бомбу. Если получится.

Следующие минуты показались мне часами. Никто не разговаривал, все сидели, затаив дыхание. Каждый понимал, что может умереть, но думать об этом было невозможно.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14