Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сент-Клэр (№2) - Даже не мечтай

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Ортолон Джулия / Даже не мечтай - Чтение (стр. 6)
Автор: Ортолон Джулия
Жанр: Современные любовные романы
Серия: Сент-Клэр

 

 


— Поговори же со мной, моя сладкая Элли. Скажи мне, чего ты хочешь.

— Тебя, — робко и вместе с тем откровенно пробормотала она, и сердце у нее забилось часто-часто. Эллисон как будто обезумела — охватившее ее желание было почти нестерпимым. Она со стоном выгнулась, без слов давая ему понять, как безумно хочет его. Ответом ей был резкий, яростный толчок, которым Скотт ворвался в нее. Сдавленный крик сорвался с ее губ. Еще один толчок… за ним другой, и Эллисон до боли закусила губу, почувствовав, что Скотт не помещается в ней.

— Черт, до чего же ты тесная, — пробормотал он и болезненно поморщился, пытаясь отодвинуться.

— Нет! — Согнув ноги в коленях, Эллисон кольцом обхватила его, не давая вырваться. — Я хочу тебя! Нет, прошу тебя… сейчас. Я хочу тебя! — Она лихорадочно поцеловала Скотта в шею, почувствовав, как его борода щекочет и колет ей щеку и как бешено бьется его пульс под ее губами.

Он со стоном рванулся вперед, с каждым новым толчком все глубже продвигаясь в ее тело. Эллисон запрокинула голову. Стоны боли и наслаждения срывались с ее губ.

— Только не говори, что ты еще и девственница, — сквозь стиснутые зубы пробормотал Скотт.

— Нет.

— Слава Всевышнему! — Он подхватил Эллисон под ягодицы, и ее ноги послушно поднялись выше, кольцом обхватив его талию. — Ну, тогда держись! — И одним яростным толчком он ворвался в нее до конца.

Почувствовав его так глубоко внутри себя, Эллисон испуганно вскрикнула — они вдруг словно стали единым целым, и это ощущение было так ново и необычно, что у нее вдруг потемнело в глазах. А Скотт тем временем осыпал поцелуями ее губы, лицо, шею, нетерпеливо ожидая, пока она приспособится к нему.

Это не заняло много времени. Убедившись, что Эллисон готова, Скотт снова задвигался в ней — мощными, уверенными толчками.

Чувствуя, что мир вокруг нее начинает кружиться и постепенно земля уплывает из-под ног, Эллисон крепко прижалась к Скотту. Слова сами собой рвались с ее губ:

— Да, прошу тебя… да, сейчас… вот так! Хорошо… о да… вот так… еще! — Она со стоном выгнулась, и наслаждение нахлынуло на нее и накрыло с головой — острое, мучительное, сладкое. Эллисон вдруг почувствовала, как Скотт замер, потом услышала сдавленный крик, сорвавшийся с его губ… и со вздохом упала на подушки. Она даже не почувствовала, как он всей своей тяжестью обрушился на нее сверху — усталый, потный, выбившийся из сил, — и накрыл ее собой словно жаркое тяжелое одеяло.

В первый раз за много-много лет она не чувствовала себя игрушкой, которую сломали и бросили. Напротив, она ощущала себя… потрясающе живой, пылкой и восхитительно женственной. Обняв Скотта, Эллисон улыбнулась.

Глава 8

Ее разбудил шум льющейся воды. Не открывая глаз, Элли сквозь сон удивилась, с чего бы это Эйдриану взбрело в голову мыться в ее душе, когда у него есть свой. Застонав, она повернулась на бок и зарылась носом в подушку, надеясь еще пару минут подремать. Луч утреннего солнца, скользнув в комнату, упап ей на лицо, и Элли резко села на постели, решив, что проспала. Отбросив простыню, она спустила ноги с кровати и окинула взглядом комнату: бледно-зеленые с белым обои на стенах, элегантные золотистые шторы, сквозь прозрачные занавески льется мягкий свет. И тут она вспомнила, где находится. Щеки ее мгновенно вспыхнули, и Элли откинулась на подушки, натянув простыню до подбородка. Зажмурившись, она пыталась понять, рада ли она или разочарована тем, что произошло. Скорее рада, решила она наконец.

Но как следует женщине вести себя после такого? Будто ничего не произошло? Или стоит дать понять мужчине, что как любовнику ему просто нет равных? Впрочем, что касается Скотта, так оно и есть, подумала Элли. Даже с ее ограниченным опытом в подобных делах она могла понять, что любовник он потрясающий. Хорошо, что он сейчас в душе и у нее есть время все осмыслить.

Закрыв глаза, Эллисон попыталась припомнить события минувшей ночи. Сказать по правде, с нее самой и одного раза было достаточно. Но еще дважды Скотт своими ласками приводил ее в такое состояние, что она кричала и умоляла его о любви. Но тогда в комнате было темно и ничей нескромный взгляд не мог стать свидетелем их ласк. А вот сейчас, в ярком свете пробуждающегося дня, воспоминания о некоторых весьма интимных моментах заставили ее покраснеть. И почувствовать знакомое уже возбуждение.

Легкая улыбка скользнула по губам Элли, когда она ощутила, как все ее тело охватывает жар. День сейчас или ночь, светло или темно, промелькнуло у нее в голове, но она ничуть не возражала бы, если бы Скотт снова заставил ее пережить нечто подобное, прежде чем они покинут этот номер.

Улыбаясь, Эллисон спустила ноги с постели и села. И тут ей в глаза бросилось то, чего она не заметила раньше, — заботливо брошенный в ногах белый купальный халат. А поверх него — цветок…

Это было так красиво, неожиданно и романтично, что Эллисон на мгновение застыла, не в силах двинуться с места. А потом улыбка ее увяла. «Почему он делает это?» — гадала она, не в силах оторвать глаз от цветка. Все это как-то не вязалось между собой. Зрелый мужчина, пресыщенный жизнью и слегка циничный, прекрасный любовник, знающий, как доставить удовольствие женщине, — это Элли понимала. Но заботливый и романтичный? Скотту не очень шла эта роль. Такой, как раньше, высокомерный и даже немного грубоватый, он нравился ей гораздо больше.

Щелчком сбросив цветок на пол, Эллисон завернулась в махровый халат и подошла к окну. Из окон номера открывался великолепный вид на бульвар и расстилавшийся позади него пляж, за которым синел океан. Несколько велосипедистов катили по тротуару, направляясь к вершине волнореза — массивного сооружения наподобие средневековой каменной стены, которую соорудили после того, как несколько лет назад тут разразился сильный ураган. Между велосипедистами тут и там мелькали любители бега трусцой.

Звук льющейся воды внезапно стих. Через пару минут на пороге ванной появился Скотт, закутанный в точно такой же белый купальный халат, как и у Элли. На его губах играла улыбка.

— Ты встала.

— Да. — Она повернулась к нему, изо всех сил стараясь выглядеть искушенной женщиной.

— Мне не хотелось тебя будить.

— Ничего страшного. Обычно я встаю гораздо раньше, так что уже привыкла. — Хотя, сказать по правде, всю минувшую ночь оба они не столько спали, сколько занимались любовью. Почувствовав, как при мысли об этом ее снова охватывает жар, Элли резко повернулась к окну.

— Проголодалась? — спросил Скотт, подойдя к столику возле кровати, где лежали его часы.

— Немного.

— Я тоже. — Скотт обернулся, и она заметила знакомую чуть кривоватую улыбку, которая ей так нравилась. —

Вчера вечером мы, как ты помнишь, не удосужились толком поужинать.

Щеки Элли мгновенно стали пунцовыми.

— Э-э-э… ты прав.

— Может, сходишь в душ? А я пока закажу завтрак. Молча кивнув, Эллисон юркнула за дверь и забаррикадировалась в ванной.

Проводив ее взглядом, Скотт облегченно вздохнул. У него словно гора свалилась с плеч. Сказать по правде, эти утренние встречи после бурной ночи пугали его до дрожи в коленях. Почему-то всякий раз случалось так, что наутро женщина, с которой он провел ночь, разом менялась — либо откровенно липла к нему, либо — что еще ужаснее — утопала в слезах и посыпала голову пеплом, называя себя шлюхой. А вот Элли… Было заметно, что она смущается, но это понятно. Она держалась довольно скованно, явно обрадовалась возможности удрать в душ, но и только — никаких душераздирающих сцен, слез и заламывания рук. И слава Богу.

Сняв трубку, Скотт заказал бекон, яичницу, колбасу, тосты, бисквиты и, конечно, кофе. Потом, спохватившись, попросил добавить к этому еще йогурт и фрукты — он успел убедиться, что женщины обожают вею эту низкокалорийную чепуху, — и уже в последнюю минуту вспомнил об апельсиновом соке. В отелях системы «Би энд Би-эс» по утрам подавали свежевыжатый апельсиновый сок. Элли наверняка это оценит, с довольной ухмылкой решил он.

К тому времени как она вернулась из душа, он уже расставлял на низеньком кофейном столике тарелки.

— О, как раз вовремя. А я просто… — Скотт поднял глаза… и тут же забыл все, что собирался сказать. Элли стояла в дверях, в белом купальном халате удивительно похожая на ангела. Мокрые волосы она закрутила узлом на затылке, и Скотт просто обомлел — до этого он и представить себе не мог, какое у нее утонченное лицо.

— А что — завтрак уже принесли?

— Э-э-э… да, конечно, — спохватился он, посмотрев на тарелки. — Честно говоря, я не очень представлял себе, что ты любишь на завтрак…

— Не важно. Все чудесно.

Скотт заворожено смотрел, как Эллисон пересекла комнату и присела на краешек дивана, положив руки на колени; леди до мозга костей, промелькнуло у него в голове. Можно было поклясться, что она заглянула к приятельнице на чашку кофе! Скотт молча наблюдал, как Элли положила на тарелку тост и без малейшего кокетства намазала его маслом и джемом.

— Тут только один стакан сока. Оставить его тебе?

— Нет. Я заказал его для тебя.

— О, вот как? Спасибо.

Взяв тарелку, Скотт принялся за еду, время от времени незаметно поглядывая на Элли и теряясь в догадках. Откуда взялась эта немного чопорная, суховатая женщина, что сейчас сидела напротив него? И куда подевалась бесстыжая соблазнительница, сумевшая несколько раз за эту ночь зажечь в его чреслах огонь? Похоже, у нее столько лиц, что мужчине потребуется не одна жизнь, чтобы узнать, какая же она на самом деле.

Забившись в угол дивана, Скотт даже попытался представить Эллисон в качестве одной из героинь своей будущей книги. Он немного поиграл с этой мыслью, ожидая, что сюжет сам собой придет ему на ум, как уже случалось не раз. Какой она будет — сильной? Или слабой? Хрупкой красавицей, бросившейся ему на шею, умоляя спасти от неведомой опасности? Ключом к загадке, которая ляжет в основу сюжета? Или равноправным партнером, на которого всегда можно положиться в трудную минуту? Ему не составило труда представить Эллисон во всех трех ипостасях сразу или в отдельности. Но каким должен быть герой, чтобы оказаться под стать такой женщине?

Ни единой мысли… провал. Проклятие! В голове полная пустота.

Скотт напрягся, попытавшись включить воображение и мысленно слепить хотя бы самый грубый набросок сюжетной линии, но тут вдруг случайно заметил, что Эллисон, почувствовав на себе его взгляд, смущенно заерзала. Потом отвернулась и кашлянула, при этом изо всех стараясь не смотреть в его сторону.

— Можно тебя спросить? — наконец осмелилась она.

— Конечно, — кивнул Скотт, оторвавшись от своих размышлений.

— Ты всегда покупаешь своим любовницам цветы?

— Нет. Не всегда, — ответил он, осторожно решив, что «не всегда» все-таки лучше, чем «никогда». Ему вдруг вспомнилось, как он, только что поселившись в гостинице и получив ключи от номера, проходил мимо магазинчика сувениров и краем глаза заметил букет нежных, только что срезанных цветов. Почему-то они живо напомнили ему Эллисон. Видимо, именно поэтому Скотт, повинуясь какому-то неясному импульсу, и купил их, надеясь, что они ей понравятся. Однако сейчас, глядя, как она молча хмурится, не сводя глаз с вазы, он вдруг поймал себя на том, что уже не так уверен в этом.

— Просто это показалось мне странным. Словно ты… пытаешься ухаживать за мной…

Скотт осторожно отставил в сторону тарелку, непонятно почему почувствовав себя задетым. Жаль… а он-то надеялся, что цветы ей понравятся.

— Не старайся вложить в это какой-то глубокий смысл, Эллисон. Просто вчера у меня было хорошее настроение, я взял и купил цветы, вот и все. И не нужно смотреть на меня такими глазами и считать меня милым. Я вовсе не милый. Если честно, то я просто эгоистичный, себялюбивый сукин сын. И у меня и в мыслях не было ухаживать за тобой.

— Слава Богу! — Она заметно расслабилась, даже смущенно улыбнулась ему. — Однако ты заставил меня поволноваться.

И тут он вдруг с ошеломляющей ясностью понял, что она действительно так думает. Ей и в самом деле не нужно от него ничего, кроме секса. По логике вещей, эта мысль должна была бы успокоить его окончательно. Но вместо этого Скотт, как ни странно, почувствовал себя задетым. Взяв в руки чашку, он сделал глоток кофе, а потом снова посмотрел на нее.

— Ладно, ты получила ответ на свой вопрос. Теперь моя очередь спрашивать.

Улыбка разом исчезла с ее лица, словно ее стерли. — Да?

— Прошлой ночью ты обмолвилась, что давно уже… м-м-м… не занималась этим. Что ты имела в виду?

Элли отвела глаза в сторону.

— Лишь то, что сказала. У меня некоторое время… не было мужчины.

— Что значит — некоторое время?

— То и значит. Давно.

— И как давно, интересно? — не отставал Скотт. — Год? Два?

Она вздернула подбородок.

— Мне казалось, мы договорились, что личная жизнь друг друга нас не интересует.

— Значит, я решил нарушить это правило. Можешь подать на меня в суд за нарушение прав. Но сначала ответь на мой вопрос.

Элли бросила на Скотта возмущенный взгляд.

— А как давно ты сам не занимался этим?

Похоже, она никак не ожидала, что он ответит. Выходит, надеется взять над ним верх? Проклятие! А она крепкий орешек. Скотт невозмутимо глотнул кофе.

— Два года. Если хочешь знать, я и до этого занимался сексом, так сказать, от случая к случаю. Вернее, практически не занимался.

— Почему?

Вот черт! Скотт недовольно прищурился, гадая про себя, отвечать или нет, потому что чем больше он отвечает, тем больше, похоже, у нее появляется вопросов. Что ж, решил он, возможно, эти самые вопросы помогут ему разгадать наконец загадку, которую судьба послала ему в облике этой женщины.

— Последняя женщина, с которой я встречался, служила коммивояжером в фармацевтической фирме где-то в Батон-Руже. Разведенная, двое детей, постоянно в дороге. Семья и карьера были у нее на первом месте. Также как моя карьера — для меня. Как бы там ни было, у нас с ней было много общего — мы оба любили кино, живую музыку и креольскую кухню, поэтому стоило ей только объявиться в Новом Орлеане, как она тут же звонила мне. Нас связывали скорее дружба и общность интересов, не больше.

— И что дальше? Вы расстались? Но почему?

— В последний раз, когда мы виделись с Келли, я пригласил ее пообедать вместе, и тут она вдруг призналась, что у нее есть мужчина. И хотя она раз сто, не меньше, клялась мне, что у нее и в мыслях нет снова выйти замуж, она явно в глубине души надеялась, что эти отношения перерастут во что-то серьезное. Если честно, сам я никогда не мог понять, почему некоторые люди с такой непостижимой легкостью меняют свои взгляды, когда речь заходит о подобных вещах. Но тут уж ничего не попишешь. Короче, я пожелал ей всего хорошего и с тех пор больше о ней не слышал.

Между бровями Эллисон залегла складка.

— Ты страдал от этого? Я имею в виду — из-за того, что она вдруг внезапно решила расстаться с тобой?

— Нисколько, — буркнул Скотт. Это была ложь. На самом деле решение Келли расстаться нанесло глубокую рану его самолюбию. Нет, не то чтобы он винил ее. Скотт и сам понимал, что просто не в состоянии дать женщинам то, о чем мечтает любая из них, — любовь. Стало быть, тут уж ничего не поделаешь. — Мне ее не хватало, — неохотно признался он. — Особенно когда где-нибудь шел фильм, который мне хотелось посмотреть. Но и только. Как бы там ни было, искренне надеюсь, что она счастлива.

Эллисон кивнула, как будто это было именно то, чего она ждала.

— Ладно, теперь твоя очередь, — усмехнулся он. — Как долго длилось твое воздержание? И кто он был?

Эллисон сложила руки на коленях и некоторое время молча смотрела ему в глаза.

— Десять лет. А подробности тебя не касаются.

— Десять лет?! — поразился Скотт. Мысли лихорадочно закружились у него в голове. — Но… сколько же тебе лет?

— Я же сказала — это тебя не каса…

— Сколько? — перебил он. Подбородок Эллисон снова задрался вверх.

— Двадцать шесть, — с вызовом бросила она.

— И у тебя никого не было с шестнадцати лет?! — Поперхнувшись, Скотт едва не пролил содержимое своей чашки на колени.

— Это тебя не касается. — Эллисон не отрывала взгляда от тарелок. — И потом, я не желаю об этом говорить.

Скотту невольно вспомнились кое-какие подробности минувшей ночи… ее неуверенность, ее смущение… и многое стало понятно.

— Так он был у тебя первым? И единственным, да? Я угадал?

Эллисон по-прежнему упорно не отрывала взгляда от своей тарелки.

— Ты была в него влюблена? Она смерила его взглядом.

— Ладно, ладно. — Скотт примирительно вскинул руки. — Я вовсе не собираюсь вытягивать из тебя подробности. Просто хотелось узнать, действительно ли ты любила этого парня, вот и все. Я так понимаю, это был парень, а не взрослый мужчина?

— Это был испорченный, избалованный богатый мальчишка — из тех, что отмечают любовные победы, делая зарубки на ножках кровати. Да, я была в него влюблена, ты угадал. Только не в него настоящего, а в того, кого создала в своем воображении.

— И долго вы с ним встречались, прежде чем ты поняла, что он не тот, за кого ты его принимала? Когда у тебя открылись глаза?

— Четыре месяца, — стиснув зубы, пробормотала Элли. В ее серых глазах вспыхнул огонек.

— И с тех пор у тебя никого не было?

— Нет.

— Вообще никого? — Нет!

— Господи, не удивительно, что тебе до смерти хотелось с кем-то переспать! — Скотт пожалел об этих словах раньше, чем они сорвались у него с языка. Эллисон резко встала и быстро подошла к окну. Скрестив руки на груди, она молча уставилась куда-то невидящим взглядом. Скотт мысленно чертыхнулся. Ему стало стыдно.

Вздохнув, он подошел и встал у нее за спиной.

— Прости. Мне жаль, что я это сказал.

— Отчего? Это правда. Я действительно ужасно этого хотела… просто была в отчаянии. Ты — единственный мужчина за десять лет, который захотел уложить меня в постель.

— Сомневаюсь.

— Нет, это так и есть. — Эллисон осторожно промокнула щеки рукавом халата.

— Наверняка ты ошибаешься. Это просто невозможно. Я не верю ни одному твоему слову. — Скотт положил руки ей на плечи и почувствовал, как она мгновенно напряглась. — Просто ты отпугиваешь мужчин, в этом все дело.

Элли шмыгнула носом.

— Да, знаю. Я такая… страшная…

— О Боже… если бы ты только знала…

Скотт принялся осторожно массировать ей плечи, помогая расслабиться, а сам между тем вспоминал тот день, когда впервые увидел ее. Суховатая сдержанность, с которой она держалась, исключала саму мысль о фамильярности. Только теперь он понял, что та ее чопорность была лишь следствием старой, но до сих пор не зажившей раны, которую растравили долгие годы вынужденного воздержания. Какая ирония судьбы, что броня, в которую она заключила свое сердце, лишь усилила боль! Скотт опустил голову, чтобы вновь почувствовать аромат волос Эллисон.

— Просто ты так красива, что твое смущение мужчины принимают за желание послать их подальше, поверь! И слишком хороша, чтобы иметь дело с каким-то испорченным ублюдком. Ну, кроме меня, естественно. — Он легко коснулся губами ее виска. — Это доказывает, что у меня еще меньше мозгов, чем я думал.

— По-моему, ты слишком строг к себе! — великодушно проговорила Элли.

— Что ж, спасибо на добром слове, но вынужден с тобой не согласиться. — Повернув Эллисон к себе, Скотт крепко обнял ее. — Я не имел никакого морального права привозить тебя сюда. Ты должна встречаться с каким-нибудь хорошим парнем, который станет возить тебя за город и долго прогуливаться с тобой по берегу, слушая шум волн, а потом встанет на колени и будет умолять тебя выйти за него замуж, чтобы он мог посвятить тебе всю свою жизнь. А потом вы с ним народите кучу ребятишек и будете жить долго и счастливо.

— Нет! — К его величайшему удивлению, Эллисон уткнулась лицом в его плечо. — Я же говорила тебе — это совсем не то, чего я хочу. Просто… просто я устала чувствовать себя нежеланной. Вот и все.

— Эй, эй! — Приподняв ей голову, он осторожно смахнул слезы с ее ресниц. — Нежеланной — выдумала тоже! Забудь об этом!

— Ну тогда докажи мне, что это не так! — Элли смотрела на него сияющими глазами. — Помоги мне почувствовать себя желанной…

В мозгу у Скотта пронзительно зазвучал сигнал тревоги, напоминая, что он ступает на зыбкую почву. Лучше всего повернуться и бежать… бежать со всех ног, пока не стало слишком поздно. Но он чувствовал, что бессилен устоять перед мольбой в этих серых глазах. И вместо того чтобы попытаться улизнуть, он наклонился к Эллисон и прижался губами к ее губам, отчаянно надеясь на то, что этот поцелуй утихомирит демонов, поселившихся в ее душе.

Но ненадолго утоленный голод тут же поднял голову, чтобы заявить о себе. Минувшей ночью они безоглядно упивались друг другом, не отказывая себе ни в чем. Это было истинное пиршество чувств. Однако теперь пришло время позаботиться об Эллисон.

Скотт подхватил ее на руки и отнес в постель, бережно уложив Элли на смятые простыни, а потом, сбросив с себя халат, лег рядом. Ее халат распахнулся, открыв взгляду обнаженное тело, которое Скотт с жадностью принялся осыпать поцелуями. Сейчас он хотел только одного — подарить Эллисон наслаждение, угадать и найти на ее теле каждую точку, прикосновение к которой вырвет из ее груди стон или вздох. Эллисон крепко прижалась к нему всем телом, и он почувствовал, как ее пульс бешено колотится под его губами.

— Скотт, — прошептала она, потянувшись к нему. — Я хочу тебя. Сейчас…

— Нет. — Он осторожно отвел от себя ее руки и продолжал целовать ее. Губы его постепенно спускались к ее животу. Опустив голову, он прижался губами чуть ниже ее пупка и почувствовал, как Элли содрогнулась. Что-то радостно встрепенулось в нем. Подняв голову, он улыбнулся. — Сейчас я покажу тебе, какая ты «нежеланная». Покажу, проделав с тобой все то, о чем я мечтал с первой минуты, как увидел тебя.

Он ласково провел руками по ее животу и, скользнув между бедрами, раздвинул ее ноги. Потом медленно, осторожно коснулся самого чувствительного местечка между ног Эллисон и заметил, как, сразу отяжелев, опустились ее веки.

— Да, — чуть слышно прошептала она и, закрыв глаза, позволила Скотту делать все, что ему вздумается… И он выполнил ее безмолвную просьбу — заставил кричать от наслаждения и только потом позволил себе тоже взмыть к вершинам экстаза.

Глава 9

Чувствуя себя слабой и вялой, словно тряпичная кукла, Эллисон лежала, молча рассматривая Скотта. Глаза его были закрыты, что позволило ей без помех разглядывать его. Да, поистине жизнь полна неожиданностей, думала она. Всего три дня назад она твердила себе, что ей суждено до конца дней жить как монашке. Ну и что плохого, убеждала она себя, в конце концов, у нее есть гостиница, магазинчик, семья и друзья. Вполне достаточно для того, чтобы смириться с долгими ночами, которые она проводит одна. И вот пожалуйста, полюбуйтесь на нее — лежит в постели с потрясающим мужчиной, который к тому же доставил ей такое наслаждение, перед которым меркнут все сокровища мира. Одна только мысль об этом заставила Элли улыбнуться.

— И к чему относится эта твоя улыбка? — лениво пробормотал Скотт, и только тут Эллисон заметила наконец, что его глаза открыты.

— Думаю, что жизнь иногда поворачивается к нам совсем неожиданной стороной!

— Неужели? — саркастически бросил он, приподняв бровь.

Когда он так делает, то становится совершенно неотразимым, подумала Эллисон, хотя сильно подозревала, что эта его ирония не более чем притворство. Со вздохом откинув голову на согнутую руку, Элли осторожно провела пальцами по курчавым завиткам черных волос, покрывавших грудь Скотта.

— Когда я была совсем молоденькой, я мечтала обо всей этой чепухе — о свиданиях, замужестве, детях. Словом, обо всем, о чем ты говорил.

Приподнявшись на локте, он с любопытством посмотрел на нее:

— А что же случилось потом? Элли равнодушно пожала плечами.

— Ну так в чем же дело? — не отставал Скотт.

— Понимаешь, если любишь кого-то, это делает тебя уязвимой. И чем больше любишь, тем больнее, когда ты теряешь его. Конечно, у меня есть Рори и Эйдриан, есть еще тетушка Вив, но тут уж ничего не поделаешь — я все равно их люблю. Но я не позволю допустить в их число кого-то еще.

— А как же твои родители? По-моему, ты никогда не упоминала о них.

Думая о чем-то своем, Эллисон продолжала рассеянно водить пальцем по груди Скотта.

— Они умерли, когда мне было всего пять лет. Мама и папа были актерами, работали в Коннектикуте. Как-то раз мы с ними вечером возвращались домой после спектакля, в котором они играли, и попали в аварию.

— Ты была с ними?

Палец Эллисон снова принялся описывать круги, с каждым разом становившиеся все меньше.

— Эйдриан и я спали на заднем сиденье. А Рори мама устроила постель на полу. А потом… Это был лобовой удар.

— О Боже… мне так жаль, Элли! Наверное, это было ужасно. — Скотт попытался притянуть ее к себе, но она воспротивилась и осталась лежать как лежала, словно не хотела давать волю чувствам.

— Знаешь, почему-то многие считают, что дети ничего не помнят… или что они быстро забывают и способны потом как ни в чем не бывало жить дальше. Но некоторые вещи не так-то легко забыть. — Эллисон тяжело вздохнула. — Ну… а как насчет тебя? — спохватилась она, заставив себя очнуться. — Может, расскажешь, почему ты сам до сих пор не обзавелся женой и детишками?

Скотт нетерпеливо передернул плечами.

— Может быть, все дело в том, что я просто не тот человек…

Элли бросила на него недоумевающий взгляд.

— С точки зрения генетики, — объяснил он. — Наверное, мне не стоит рисковать. Насколько я знаю историю своих предков, все они — естественно, по мужской линии — стали своего рода легендами благодаря двум вещам: своей дьявольской алчности и бессердечному отношению к женщинам. А о равнодушии и постоянных изменах я уж и не говорю — в этом отношении моему отцу просто-таки не было равных.

Опустив глаза, Элли впилась взглядом в лицо Скотта.

— Надеюсь, ты не думаешь, что такие вещи передаются генетически?

— Спроси об этом мою мать, — с горечью усмехнулся он. — Она будет только счастлива поведать тебе, до чего я похож на своего отца… что я люблю только самого себя, что я эгоист, беспечный, самовлюбленный и так далее — словом, ужасный сын!

— Не может быть! Не верю, чтобы твоя мать это говорила! Но если это так, то это… это ужасно!

— Да, правда порой бывает жестока. — На губах Скотта появилась саркастическая ухмылка. — Но даже будь я просто сокровищем, а не дьявольским отродьем, я бы и тогда вряд ли захотел бы жениться. Все эти разговоры о том, как «они жили долго и счастливо и умерли в один день», — полный бред! Люди просто делают вид, что счастливы в браке, — а все лишь потому, что не хотят, чтобы кто-то знал о них правду. Они попросту не понимают, что притворяются все — а не только они! Но если бы люди перестали лгать самим себе и другим, если бы набрались смелости честно признаться, что двое не могут долго жить вместе и быть по-прежнему счастливы, ей-богу, было бы куда проще! Знаешь, я рос, видя, что делает с людьми ненависть… брр! Избави меня Боже от этого!

— Неужели брак твоих родителей оказался настолько несчастливым? — спросила Эллисон. Господи, неужто он и впрямь уверен, что все люди несчастливы в браке?!

— А почему, ты думаешь, я стал писателем? — криво усмехнулся Скотт.

— Не знаю.

— Это тоже своего рода способ бежать от действительности. Когда я пишу, то забываю о мире, в котором мне приходится жить… становлюсь частью другого, выдуманного мною самим. Это как будто я стал Богом и создаю свою собственную Вселенную. — Вдруг он хмыкнул и неожиданно комично изогнул бровь. — По моей воле люди живут и умирают. Я казню и милую. Мне решать, что с ними будет и как сложится их жизнь. А если кто-то из них начинает меня бесить, я стараюсь придумать для него особенно мучительную смерть. — С губ Скотта сорвался дьявольский смешок.

Брови Эллисон взлетели вверх.

— Послушай, а ты не пробовал посоветоваться с психологом… ну, по поводу этого твоего комплекса Бога-творца и всего прочего?

— И пустить псу под хвост все, чего я добился? Собственными руками уничтожить свою карьеру? — Скотт с преувеличенным ужасом выпучил глаза. — А что подумают мои читатели?!

— М-да… ты прав. Забудь о том, что я сказала. Как одна из твоих читательниц, могу твердо заверить тебя, что легкая сумасшедшинка тебе не повредит. — Элли быстро поцеловала его в плечо. — А что касается твоих книг, ты сейчас что-нибудь пишешь? Может, расскажешь, о чем? Просто умираю от желания узнать!

На какую-то долю секунды лицо Скотта внезапно стало непроницаемым. Потом вдруг глаза его подозрительно сузились.

— Ага, кажется, я разгадал твой мерзкий замысел, предательница! Решила забраться ко мне в постель, усыпить мою бдительность, заставить забыть обо всем и вытянуть из меня все, что тебе нужно! — В голосе его появился заметный немецкий акцент. — Признавайся, ну! Скажешь правду — останешься жить! Кто подговорил тебя это сделать, а?

Элли испуганно округлила глаза.

— Я ничего не делала, господин офицер! Клянусь! Одним быстрым движением Скотт опрокинул Эллисон на спину и завел ей руки за голову.

— Ну, фрейлейн, за кем вы следили? Сознавайтесь!

— Ни за кем! Клянусь вам!

— У немецкий официр есть свои метод заставить вас говорить. — Обхватив одной рукой хрупкие запястья, Скотт слегка пощекотал Элли под ребрами, и она, взвизгнув от неожиданности, захихикала. — Говорить, кто тот другой писатель, кто захотел похитить блестящий сюжет мой будущий роман?

— Нет, нет! — Эллисон извивалась под Скоттом, хохоча так, что бока ее ходили ходуном.

— Это мой издатель, фрау шпион?

— Никакими пытками вам не удастся вырвать у меня его имя! — Элли замотала головой из стороны в сторону. Она хохотала до слез, до колик.

— А-а-а, теперь мне все понятно! Это был мой агент! Ви вдвоем сговорились провернуть этот грязный дело вместе!

— Ладно, ладно, признаюсь. Это действительно был Хью Эштон. Он уговорил меня поехать вместе с ним на Таити, и я не смогла устоять.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18